С примесью.

      Тишина служаница покоя и раздумий, она вправляет мозг в состоянии полного одиночества. Служит пинком на верную тропу, только не каждый способен держаться ровно до самого финиша. Сходят с прямой у старта или прямо у самого конца. Первый тип — люди сдавшиеся, которым непосильны собственные мысли; второй — уставшие от своей участи и не желающие дальше терпеть до ломоты конечностей; третий — тип, ведомый на соблазн.       Сонхун же человек с хорошим складом ума, с грамотной речью и чистой головой, относит себя к последнему. Его влечёт запрет, потому что в детстве родители грозили пальцами, его соблазняют правонарушения — в школе это каралось вызовом полиции. А когда он заканчивает четвёртый курс Национального Университета, ему плевать на всё. Жизнь сломила его на пороге к собственному будущему. Но он не сдался, потому что в душе есть вера о хорошем, и не устал — он ничего не делает, чтобы с гордостью заявлять об этом.       Как обычно по стандарту богатенькие студенты проводят вечеринки в честь дня своего рождения. Сегодня Сонхун выпивает за здоровье малознакомой одногруппницы Чан Вонён, на прошлой неделе он глотал спиртное за Ян Чонвона, а до этого и за годовщину отношений младшенького их компании Рики и его бойфренда Ким Сону с третьего курса.       Но настроения от этого не прибавляется, он рад за всех, но разочарован в себе, потому что вновь закрывается в свободной комнате и жмётся к стене, распечатывая марку с лёгким наркотиком. Пальцы дрожат от таблетки на языке, которая разъедает нежные щёки изнутри, но разве это мешает получать кайф?       Впервые он осквернил себя ещё на третьем курсе, а сейчас просто балуется от нечего делать, вспоминает, когда видит, как-то другой закидывает под губу или втягивает в нос. Границы Сонхун не переходит. Строит из себя разумного человека.       Чем жизнь не прекрасна, когда есть от чего получить кайф, помимо ванильных отношений, хорошей учёбы и мечты на будущее?       Честно признать, Сонхун за свои двадцать два и целоваться-то толком не целовался, с девочкой в щёчку в третьем классе считается? С каждым годом взросления он всё больше и больше относит себя к людям из разряда аромантичности. Чувств таковых не бывало, они напрочь отсутствуют, потому что их есть чем заменить. Лёгкий наркотик, галлюциногены и косяк между губ. Но это счастье только по праздникам, а так он тонет в саморазвитии.       Не любит учёбу, но учится на зависть многим, наверное, потому что всегда выходит за рамки принятого материала. Ему интересно то, от чего другие отрекаются. Его медицинское образование держится на лёгком интересе в сфере химии, а так склад ума больше гуманитарный. Читать любит, посвящать себя в темы духовности.       Комнатку, в которой он находится, можно охарактеризовать как родительская или гостиная, никаких лишних вещей: большая кровать, шкаф и стены украшенные дорогими картинами. Нет того, что вызовет интерес хотя бы на грамм больше, чем горящий косяк в руках. Он бьётся затылком о холодную и гудящую от музыки стену, прикрывая слипающиеся глаза.       Тянет спать то ли от выпитого, то ли от принятого, но этой ночью он не сомкнёт окончательно глаз, потому что каждые пять-десять минут в обитель тишины и покоя врывается кто-то. За последний час перед ним чуть не занялась сексом вообще незнакомая пара девушек; влетела вся изрёванная именинница, но, увидев Сонхуна, поспешила удалиться. А ещё Рики полуживой и полумёртвый подсел на душевные разговоры, но быстро удалился, потому что его искал Сону.       Сейчас ему удосуживается сходить с ума одному, как по любимому и родному, когда он закрывается в съёмной комнате и курит, сидя на подоконнике и подмечая каждого прохожего, на которого всё равно.       Но, кажется, судьба его блудница, не любительница спокойствия. Дверь вновь раскрывается, чуть не срываясь с петель. Скорее всего, на стене осталась вмятина от железной ручки; не его дом — не его проблемы. Последний раз ЛСД растворялся в нём не меньше двух часов назад, этого достаточно, чтобы приложиться к другому кусочку.       — Эй, парень, ты в порядке? — голос незнакомый, поэтому Сонхун лишь моргает, игнорируя. — Ну пиздец, — шкафчики начинают издавать жалкие звуки, когда вошедший парень старательно что-то ищет.       — Копаться в чужих вещах и в чужом доме? — исподтишка удосуживается одарить своим хриплым голосом Сонхун и опускает голову, мутно наблюдая за ярким и высоким силуэтом.       — О, это вещи моих родителей в нашем семейном доме, — мгновенно бросает юноша и захлопывает дверцу комода. — Так что курить здесь не очень, если Вонён увидит — прилетит, — наконец-то Сонхун может разглядеть хозяина и подметить, что юноша достаточно красив, но его шатает — выпил.       — Не бойся, она уже видела меня, только вся зарёванная, — Сонхун прижимает к себе ноги, когда парень подсаживается рядом, по-хозяйски вытягиваясь на полу. Слишком высокий, на сантиметров пять берёт вверх.       — Так ну конечно, парень бросил в день рождения, я, кстати, Ли Хисын, — он протягивает тонкую свободную ладонь, и отчего-то Сонхун с охотой пожимает её. — Я её старший брат, к сожалению.       — Насколько старше? — с неподдельным интересом, пока взгляд изучающе скользит по точёному и привлекательному профилю. Хисын вытягивает ладонь и демонстрирует пять пальцев, а Сонхун удовлетворённо кивает.       Оказывается, той вещью, что парень с энтузиазмом искал, оказалась полупустая пачка сигарет. Отличная у него компания, главное молчаливая, только прикурить попросила, и Сонхун не отказал. Они растягивали тишину добротных двадцать минут: Сонхун просто умирал от галлюциногена, терзая косяк пальцами, а Хисын докуривал последние сигареты, от которых приятно несло вишней. Этот фрукт однозначно теперь будет ассоциироваться у него с их неожиданным и бесполезным знакомством.       — Эта штука, от которой ты кайфуешь, ЛСД? — приподнявшись на локтях, севшим голосом спрашивает Хисын, а его блестящие глаза переполнены детским любопытством. Надо же, человеку двадцать семь лет… Сонхун слабо кивает, опуская расслабленные ладони. — Поделишься?       И Сонхун сам, подобно ребёнку, высовывает язык с бледной пропитанной влагой бумажкой, краска от рисунка придаёт красный оттенок.       — Это последняя, — оповещает он, и, видимо, Хисына это не останавливает, он, чуть шатаясь, подползает к парню на коленях.       — Не проблема, знаешь ли, с парнями целовался? — опущенной головы Сонхуна хватает, чтобы малознакомый парень забрался к нему на колени и…       И без проблем льнёт к иссушенным из-за курения губам. Этого достаточно, чтобы Сонхун вжался в стенку и одновременно расслабился, смущённо обнимая рослое тело. Но в руках оно почему-то оказывается совсем хрупким, наверное, виноват алкоголь, который служит пинком для баловства.       Губы, кстати, его вкуса спелой вишни, только собранной и отмоченной в холодной воде. И Сонхуну стыдно за то, что он неумело отвечает, слишком зажато, но передать марку — передает. Кажется, галлюциноген не был причиной такого раскрепощённого поцелуя, потому что, даже переняв марку, Хисын продолжает сидеть на бёдрах и с энтузиазмом изучать его девственный рот.       И эффект от ЛСД проявляется через добротных двадцать минут — новичок, это заметно, потому что его раскатывает по полу, а изо рта льётся несуразица.       — Лучше бы я тебя просто поцеловал, Сонхун, — стонет парень, сгибаясь и разгибаясь.       Всё же наркотик не служит ни чем, кроме вещества, что со временем разрушает, как физически, так и психически, забирая всю суть существования и утягивая на новые высоты. Но Сонхун застрял на середине, ему не сдвинуться — неинтересно.       — Ты забрал мой первый поцелуй, — шёпотом признаётся Сонхун, растягиваясь рядом через пару минут. На него красочно не действует то, что в полной мере убивает Хисына, тот просто видит звёзды. А слова вызывают глупую улыбку — далеко не уехал, получил очень мало, потому что взял благодаря грязному делу.