- Посмотреть? - Ну посмотри.

Светлая грусть по Влодимиру из Балканских «Соколов» какое-то время еще будет с Авророй. Она принимает это, глядя на вечереющий Питер с собственного балкона, закутавшись в плед, который ей подарили ребята. Плед с вышитыми на нём ёжиками, держащими в лапках зонтик. Девушка тогда озадаченно разглядывала рисунок, но улыбка сама собой тронула губы: — Кажется, не нужно спрашивать, кто выбирал? — ироничная ухмылка Савина подтвердила догадку. Маша весело качает головой, разглядывая своих коллег. — Ну вы… Ёжики! Трое спецназовцев присоединяются к смеху, который заполнил комнату группы. Но это было полтора месяца назад, а сейчас был отпуск, и лёгкая тоска. Грусть о том, чего не было и быть не могло, но только сейчас Зарецкая сама себя спрашивает — а почему не могло? … — Вокруг тебя лучшие, а лучшие первые под пули встают. Она бы ожидала подобных речей от серьезного Витязя, ну или от саркастичного Мастера, но Ворон… Не просто удивил, а всё по-взрослому объяснил так, как никто другой бы этого не сделал. И ведь не придраться, даже если бы и хотелось. И стало легче тогда. Вцепляться словно утопающий, в напряженные мужские плечи, или же прижиматься к спине словно в мелодрамах, было можно, но не обязательно. Им обоим не до этого. Да и Зарецкая верит ему, доверяет на тысячу процентов. Ворон мог бы казаться любым обычным парнем, любым бесящим без причины коллегой. Но он не любой. Именно он оказывается рядом всегда, когда это нужно. Зачастую, когда не нужно — тоже, но вороны ведь птицы любопытные?.. Как там говорят… Летят на всё, что блестит? Свой позывной Кочнев оправдывает полностью, и даже не нужно уточнять почему именно такой. Не только любящий влезть везде клювом, но и мудрый, хитрый, цепкий. Действительно вредный. А ведь Маша сама предложила — посмотреть? Вот и досмотрелась.