Одержимость следует тенью

Уже прошло два дня с того вечера. Я сидел в своем кабинете перебирая бумагами, пытаясь вчитываться в их содержимое, но каждый раз перед глазами всплывала эта девчушка. Она словно паразит, словно зараза засела у меня в голове. Её длинные, каштанового цвета волосы, милые пухленькие губки и небесного цвета глаза, просто не давали мне сосредоточиться ни на чем, что бы я делал. Всегда думал, что любовь с первого взгляда это полный бред, для отбитых, но факт остаётся фактом, она мне нравиться и это заставляет меня чувствовать себя ебаным педофилом. Вчера вечером, заехав в клуб по делам, я перетрахал много разных баб, в попытке выкурить её из головы: брюнеток, шатенок, рыжих, худых, толстых, скромных и распущенных, но, если бы их поставили в линию и спросили какую из них я вчера трахал, я бы не смог ответить, просто потому, что каждый раз, вместо их лица или спины, я представлял именно её. А подумав, что у неё уже кто-то есть или кто-то подкатывает к ней шары, каждая венка в моем теле надувалась и пульсировала, зарождая в голове массу идей, как бы я мог расправиться с ними. Потянувшись рукой к бутылке джина, я хотел немного расслабиться, но глянув на её курточку лежащею на спинке дивана, я подумал, что это не нормально ходить в такой короткой, тонкой и местами порванной и несколько раз пошитой курточке. И тут меня осенило. Это была её единственная курточка! Почему я сразу об этом не подумал! Теперь мне более чем понятна её истерика в тот вечер. Подорвавшись с места, и на выходе дав секретарше несколько указаний, я помчался к парковке, где стояла моя машина и быстро прыгнув в неё, я помчался в торговый центр, на поиски новой курточки для малышки. Курточка — это мелочь, мне хотелось полностью её содержать. Хотелось покупать много дорогих и красивых вещей, исполнять её прихоти и желания. Так же хотелось взглянуть на её родителей. Как можно так экономить на своем ребенке, что она вынуждена носить одну курточку, стирая её до дыр. Быстренько выбрав понравившуюся мне, я быстро вернулся в машину вставляя ключ зажигания, включая фары. У меня нет её номера, что бы узнать где она, но я знаю где её дом и работа. Робота находилась как раз по дороге, так что начну с неё. Подъезжая к кафе, я пригляделся, там было много людей, но её я там не видел, поэтому прибавив газу, поехал по направлению к её дому. Припарковавшись, взяв пакет с одеждой, я вышел, закрывая машину, про себя отмечая, что райончик здесь полное фуфло. Через дорогу, слева от меня шли кучка пьяных мужиков, еле волоча ноги и что-то выкрикивая, громко смеясь. В груди все сжалось когда с её дома, я услышал крик на срыве голоса, а после сильный удар двери. Не успев подумать, я сорвав с себя пиджак перепрыгнул через забор и рванул к её дому. Рванув дверь, открывая, я увидел вопиюще, страшную картину. Какой-то жирный хер сидел сверху на Насте, держа её руки над головой и со стояком в штанах, пока малышка с разорванной на ней футболкой и оголенной грудью, на которой четко был виден красный отпечаток пальцев, она барахталась в попытке освободиться и повторяя как мантру, что бы её отпустили. Сбоку от неё лежала, моя небрежно откинутая кожанка, видимо она схватила её когда убегала. От этой картины челюсть свело, а руки сжались до хруста. Замахнув ногу, я со всех сил лупанул мудаку по челюсти, от чего тот кубарём отлетел к стене., громко в неё отпечатываясь, падая на пол откашливаясь, сплевывая кровь и стараясь набрать воздух в легкие. Я не контролировал себя, перед глазами была словно пелена и только, он четко выделялся. Подняв его за шею, я нанес ему несколько достаточно сильных ударов, стирая костяшки руки в кровь, но я не чувствовал боли, у меня сейчас было только одно желание, смотря на пьяную рожу перед собой, что уже напоминала фарш. Ощутив маленькие ручки у себя на животе и груди, что тянули меня назад, меня словно окатили холодной водой и откинув безжизненное тело в сторону я обернулся притягивая к себе шатенку. - Прекрати... ты убьешь его! – она рыдала крепко сжимая мою рубашку, оседая на ослабевшие и дрожащие ноги. Придерживая её, мы сели на пол и прижимая Настю к себе, я гладил её по спутанным волосам. - Тш тш тш, все закончилось, мышка, больше тебя никто не тронет, не бойся – в её глазах можно было разглядеть ураган эмоций: дикий страх, отвращение, ненависть, облегчение, боль. Она прижималась ко мне всем телом, словно пытаясь раствориться во мне, спрятаться, что бы никто её не достал, её била дрожь и накрывала истерика. А я смиренно сидел, давая ей свою защиту и время прийти в себя. Посмотрев на полку справа, где лежало всякое барахло, я заметил стоящую в рамке фотографию, на ней была изображена женщина 35-40 лет и утирок которого я минуту назад кажется убил. Сложив два и два, я понял, что он являлся отцом малышки. Это просто пиздец. А посмотрев на руки и спину девушки я понял, что это дикий пиздец! По всей спине и руках было множество синяков и гематом, и насколько я понял, некоторые были уже старыми, а некоторые свежие, на боку кожу словно рассекли чем-то. Я накрыл лицо рукой, нервно вздыхая, продолжая второй аккуратно гладить по голове. Я просто не мог сдержать гнева, хотелось выпить чего-то крепкого и скурить несколько сигарет. В глазах темнело от желания переломать каждую косточку, свернуть, а после и оторвать голову, скормив тело собакам. Чувствуя, как она упирается ладошками мне в грудь, отстраняясь и тут же прикрываясь она мельком глянув мне в глаза, тут же испугано опустив их перевела на тело, что лежало в луже своей же крови. Она боялась меня, моего гнева. Её взгляд её полностью выдавал. - Он...Он мертв?... – панически кусая ногти она спрашивала почти беззвучно, шепотом, вперемешку с хрипом. Сорвала крича и рыдая. Отпустив её, встав я подошел к телу и прижав два пальца к вене на шее прощупал слабый пульс. Живой. Очень жаль. Хотя возможно это не так и плохо, тем больше будет мучиться. - Живой – я не мог сдержать гнева и жестокости в голосе, хоть и старался его скрыть, что бы она не боялась меня еще больше чем сейчас. Осмотрев обстановку в доме и ужасаясь, что эта малышка всю жизнь жила в этой обстановке, я решил не замедлительно забрать её к себе. Здесь она больше не останется. Поворачиваясь к ней, закатывая рукава заляпанные кровью, и наблюдая как она сжалась под моим взглядом, поднял с пола кожанку и накинул её на маленькие нежные плечи. - Мне страшно – я умираю. Жалость к ней меня просто убивает, и вина, что еще тогда я не понял в каком ужасе она живет. Став перед ней на колено, я вытер её слезы со щек. - Ты боишься меня? – мой голос словно сталь, холодный и серьезный, ожидающий от неё ответа. Мне страшно услышать от неё эти слова. Впервые за столько лет мне стало страшно, хотя за время проведенное на войне и плену, я думал, что искоренил в себе это чувство. Но даже если она скажет, что боится меня, я в любом случае не оставлю её здесь. - Нет... не тебя – вытерев слезы, сильнее прижимая к себе курточку, она посмотрела на меня с немой мольбой и восприняв её так, как мне хотелось, я одним рывком поднял её на руки унося к своей машине. От страха упасть, она со всех сил схватилась за мою шею, обнимая её своими ручками. Завтра я вернусь сюда, для проведения «воспитательной» беседы, но это будет завтра, а сейчас её состояние для меня важнее всего. Проезжая мимо освещающих дорогу, фонарей, нашу гробовую тишину прерывали тихие, неконтролируемые всхлипы, которые Настя все время пыталась заглушить. Время от времени я поглядывал за ней в зеркало заднего вида, наблюдая как истерика начинает отступать, сменяясь полным бессилием. Слегка наклонив голову в бок, шатенка пустив по щеке последнюю слезу, уснула, позволяя телу расслабиться. Я ехал весь взвинченный, стуча пальцами руль, то и дело каждые две минуты норовя вернуться и добить уйобка. Во время войны я повидал много изнасилованных женщин и представляя, что Настя будет на их месте, чувствовать то что чувствовали они, мне просто срывало крышу. Да блять, он её отец! Как такое вообще могло произойти?! Могу поспорить, что её мамаша обо всем знала, но позволяла этому ублюдку так относится к своему ребенку или еще хуже была соучастницей регулярных избиений. Челюсти сжимались до скрипа в зубах, а внутри все переворачивалось от бушующей бури эмоций. Останавливаясь на светофоре, зубами достаю сигареты из пачки отбрасывая их на боковое сидение, поджигая и делая затяжку, выдыхая дым в приоткрытое окно. Только сейчас ко мне стала возвращаться чувствительность и костяшки начали ныть и щипать. Заметив как с руки капает кровь, я обмотал её маленьким полотенцем, снова бросая взгляд в зеркало. Бедняжка, она такая хрупкая, нежная, еще совсем юная, но ей столько пришлось вынести. Хочу, что бы она мне все рассказала, что бы поделилась своей болью, что бы она чувствовала себя под защитой. Пой моей защитой. Припарковавшись под подъездом, я мигом обошел машину и открыв заднюю дверь, бережно беря её на руки, понес в квартиру. По пути наткнувшись на соседку, уже в преклонном возрасте, мы с ней поздоровались и обогнув нас заинтересованным, но не менее шокированным взглядом, встретившись со мной глазами, съежилась и поспешила проскользнуть в свою квартирку. После этой ночи уже весь дом будет говорить о том, что я совсем обнаглел и привел совсем юную девушку, да еще и в таком непристойном виде. Ну и пусть, мне плевать, пока они не причиняют ей дискомфорт. Поддерживая Настю одной рукой, второй, я достал ключи и вставив в замок быстро открыл заходя внутрь. Разувшись, не включая свет, я поплелся в свою комнату. Она была довольно большая с огромными в пол окнами и широкой кроватью обрамленной изголовьем из темного дерева. Бережно положив малышку, я столкнулся с проблемой под названием «переодень меня». Сейчас ей врятли хочется, что бы к ней кто либо касался, пусть даже она и будет спать в курточке. Лучше она встанет и поймет, что я её не «касался», чем будет потом меня сторониться и избегать. Укрыв её одеялом, я вспомнил, что нужно будет добавить в свой список дел поездку в магазин одежды. Я увез её прежде, чем подумал об этой мелочи, но это не страшно. Подойдя к шкафу, я порылся и найдя свою футболку и штаны решил, что на первое время сойдет, положил вещи на комод и в последний раз взглянув как Настя спит, периодами вздрагивая от недавней истерики, провел рукой по волосам, ероша их, вышел из комнаты прикрывая дверь, оставляя её не до конца закрытой. Я должен все слышать. Звучит ужасно, но я хочу контролировать каждое её движение. Доставая телефон из кармана брюк, я набрав своего человечка, попросил съездить к Насте домой и проверить жив ли тот мудак или нет, и если окажется, что он уже мертв, я попросил избавиться от тела и улик. Отложив телефон, я устало потер переносицу. Мне точно нужно сходить в душ, да и руку стоит обработать. Сбросив с себя всю одежду, я включил воду, позволяя воде, просто литься на меня, снимая сегодняшний стресс, позволяя телу расслабиться и отдохнуть. Черт. Эта девушка неведомым мне способом, свела меня с ума. Меня тянуло к ней будто, она противоположной мне полярности, магнит. Хотелось заботиться о ней, что бы она ощущала себя королевой этого блядского мира, что бы она чувствовала себя в безопасности, что бы чувствовала себя любимой и счастливой. И я сделаю все, что бы так и было. А потому начну с её родителей. Выйдя из душа и одев домашние штаны, я стал натягивать футболку, но когда услышал странное шуршание из комнаты и вновь вернувшиеся всхлипы, рванул к Насте. Она рыдала, во сне прикрываясь руками словно защищаясь от удара и что-то бормотала. Сев рядом с ней на кровати я схватив её за плече, стал трясти в попытке разбудить. Видимо сильно испугавшись, она резко села отталкивая меня со всех сил, отползая и проскальзывая рукой под подушку, шарясь, стараясь что-то найти. - Ей, ей все в порядке, мышка, это я - взяв её нежно за руку, я потер её большим пальцем, успокаивая и похоже, это подействовало, судя по тому, что она успокоила сбившееся до этого дыхание и стала бегло осматриваться по сторонам - ты в моей квартире, не бойся. Достав руку из под подушки, она утерла слезы, осматривая себя и видимо отметив, что все в порядке, она села, свесив ноги на пол и опустила голову вниз, пряча взгляд. Она угнетена и не доверяет мне. - Может хочешь сходить в душ? А я пока сделаю чего нибудь вкусненького - она кивнула, покорно вставая, будто я не предложил, а приказал - чего бы тебе хотелось? - Я... Я не голодная, но от чая бы не отказалась - она мягко улыбнулась, натягивая рукава на ладони полностью пряча их. Это что то нервное, она постоянно это делает, что-то вроде попытки спрятаться. - Будет исполнено - улыбнувшись ей, я старался казаться ей безопасным. Выйдя из комнаты, я показал ей ванную комнату, дав чистое полотенце, позволяя пользоваться всем чем пожелает. Забрав свою футболку, я отправился на кухню, набирая воду в чайник и клацая кнопку нагревания. Опираясь об столешницу я прислушался как в душе полилась вода. Просто блядство, стою здесь и представляю как на её голое тело льётся вода и она, растирая мой гель по телу трогая себя. Царев ты отвратителен до хруста костей. Девчушка только что пережила попытку изнасилования, а ты возбуждаешься представляя её обнаженной. Отметив, что малышка не взяла с собой одежду, которую я ей оставил, я подумал отнести её ей, пока она не видит, но открыв дверь и услышав тихий писк, увидел как она суматошно закрывается полотенцем, интенсивно краснея и боясь посмотреть мне в лицо. Возможно я бы отвернулся и извинившись вышел, если бы я не увидел ужасные следы побоев по всему её телу. Во мне бушевала нарастающая ярость и безграничное сочувствие к шатенке. Я беспардонно подошел к ней, на данный момент не заботясь о её чувствах и дикому смущению, стал осматривать каждый сантиметр и изгиб на теле. - Марат, прошу, не смотри! - она зажмурилась, не желая видеть как бесцеремонно её осматривает, абсолютно чужой мужчина - мне очень стыдно! На руках и животе было огромное множество синяков и гематом, одни были в виде отпечатков ладони, другие широкие и продолговатые. На ноге красовалась длинная рана, такая же как на животе, но если на животе рана появилась сегодня, то на ноге она уже покрылась корочкой начиная процесс заживления. Прикрыв ногу ладонью, Настя отводя взгляд, ужалась в стену не зная куда себя деть и где спрятаться. - Отчего эти раны? - в моем голосе столько ненависти и злобы, что она съёживается возможно предполагая, что мой гнев направлен на неё. Она молчала, застыв словно от испуга. Достав из тумбочки коробку с аптечкой, я попросил её сесть, стараясь говорить как можно ровнее и спокойнее. Послушно сев, она из под лба наблюдала за мной и моими действиями. Взяв хлоргексидин и левамиколь, я подошел к малышке, становясь перед ней на колени, так как из-за моего высокого роста, мне было бы неудобно обрабатывать её раны. - Я могу сама это сделать, пожалуйста - она не просила, она молила. Нет уж, малышка, это буду делать я, каждый день пока я не увижу чистую кожу от синяков и садин. - Чем он тебя бил? -мой голос становиться заметно жестче. Замявшись, шатенка смахнув слезинку со щеки, посмотрела мне в глаза, таким разбитым взглядом, что внутри все перевернулось. - Руками и ремнем - на выдохе выпалила она, открывая рот, хотев еще что-то сказать, но тут же осеклась, отводя взгляд в сторону. Она не все рассказала, это и ежу понятно, но в такой обстановке нам будет не комфортно говорить поэтому, сделав вид, что не заметил, я обильно смочил ватку хлоргексидином, начиная обрабатывать большие раны на животе и ноге. Ей было больно, но она старалась не подавать виду, но язык её тела полностью выдавал её. Мне хотелось кричать, хотелось вернуться к ней домой и заебашить и её папашу и мамашу тоже, да так что бы даже самый опытный патологоанатом не смог бы опознать тела. Изувечить, поиздеваться над трупами, облить бензинов и сжечь тот дом, тем самым успокоив внутреннего зверя и избавить малышку от страхов и ужасных воспоминаний о нём. - Почему ты так заботишься обо мне? Если бы другой человек стал бы свидетелем такой ситуации, он бы просто вызвал полицию, скорую, возможно бы побыл бы рядом до их приезда, а потом бы уехал, но ты... - она говорила, взаправду не понимая моих мотивов, которые казались очевидными. - Потому, что ты мне очень нравишься, Настя - смотря на неё снизу вверх, я стал наблюдать за её реакцией на мое маленькое признание. Она смутилась и в край потерялась, ей было страшно. Выдавив мазь на руку и отодвинув края полотенца от пышной груди, на которой уже проявилась гематома, хмыкнув, втирая мазь в кожу - чего ты так растерялась? Я ведь ни о чем тебя не прошу и ни к чему не принуждаю - закончив, я поднялся на ноги, складывая аптечку обратно, после чего поставив на место, указываю на одежду - это тебе, на первое время думаю пока сойдет. Она заметно погрузилась в свои мысли, лишь кивнув и поблагодарив за неё, стала ждать когда я уйду, оставив её на едине с собой. Лапочка. Не став давить на неё больше чем уже надавил, я покинул ванную, идя к кухне, где уже давно закипела вода в чайнике. Я действительно не хотел обязывать её к чему то своим откровением, я хочу что бы она сама постепенно прониклась ко мне чувствами, хочу что бы ей со мной было хорошо и свободно. Сделав нам обоим сладкий чай с лимоном я поставил кружки на стол, слыша звук открывающейся двери. Она вошла на кухню, теребя свои пальцы, заметно нервничая. Я улыбнулся глядя на свою одежду на ней, которая была ей очень велика, штаны она несколько раз подкатила, что бы не возились по полу, а футболка была раза в три шире и доходила ей до середины ноги. Милашка. У неё вообще очень сочная фигура, она не была супер накачанная и худая, у неё были широкие бедра и большие ляжки, слегка пухленький животик, большая округлая грудь и маленькие мягкие ручки. Настя сама по себе миниатюрная, а на моем фоне, её метр шестьдесят против моих метр девяносто, она кажется просто маленьким мышонком. Она села за стол, беря в руки свой чай обнимая кружку пальцами. Я сел на против, подсовывая ей пиалу с печеньками и конфетами, на что она улыбнулась и взяв одну, надкусила. - Спасибо тебе, огромное... если бы не ты, я не знаю, что бы со мной стало - ей было неловко смотреть мне в глаза, поэтому она смотрела куда угодно, только не на меня - ...но почему ты приехал. - Я хотел отвезти тебе твою курточку, в тот вечер ты забыла про неё- я оперся на локти, отпивая горячий чай и ставя его на место - я понимаю, что тебе сложно об этом говорить, но я все же должен знать о твоей ситуации, расскажи мне обо всем. Она смотрела мне в глаза будто считывая мои эмоции, помысли, мотивы. Тихо вздохнув, будто зная что не сможет избежать этого разговора, она взглянула мне в глаза. - Что именно ты хочешь знать? - Давно твой отец проявляет к тебе такой интерес? - её передернуло на слове отец. - Он мне не отец, он мой отчим. - Что случилось с твоим биологическим отцом? - Он бросил мою маму как только узнал, что она беременна. До 8 лет она с бабушкой растили меня вдвоем, а через два года в нашей жизни появился Валерий. Он не всегда проявлял ко мне нездоровый интерес, большую часть совместной жизни, они с мамой старались делать вид, что меня не существует в их жизни, но если мама так и продолжила игнорировать мое существование, вспоминая только в те минуты когда ей нужно было согнать злость на ком-то, то Валера, когда мне исполнилось пятнадцать лет, стал засматриваться на меня и при любой возможности лапать - из глаз потекли слезы но она лишь смахивала их, стараясь прекратить рыдать. Моя маленькая мышка. Взяв её маленькую ручку в свою ладонь я пытался успокоить её, показывая, что здесь безопасно. - до этого дня он просто лапал, и когда они с мамой напивались в хлам и мама отрубалась, он пытался меня изнасиловать, но я всегда вырывалась не давая ему сделать то, что он хотел, но сегодня, я не смогла ... - уебище, просто ебаная тварь. Оба. Я их уничтожу. - Почему твоя мама так с тобой обходиться? - Она ненавидит меня - как так может быть, сука?! За что можно не любить собственную дочь?! - она говорит, что я очень похожа на папу и из-за этого она ненавидит меня, поэтому она была тем человеком кто показал на своем примере, как со мной можно обходиться - слезы катились по щекам, как бы она не пыталась их сдержать. Сердце не выдерживало и не сумев усидеть я подошел к ней обнимая и прижимая к себе, гладя её по волосам. Она не отпиралась, даже наоборот, ей хотелось тепла и ласки, и я могу ей это дать. Она ухватилась за футболку на спине и уткнулась лицом в мою грудь, больше не сдерживая слезы. - Не сдерживайся, мышка, не держи все это дерьмо в себе. У меня просто не укладывается в голове что эта малышка всё это терпела столько лет. Родная мать ненавидит по такой никчемной, гадкой причине. Отчим домогался, избивал и пытался изнасиловать. А родного отца даже и не видела никогда. - К-Как мне теперь вернуться к ним?... Никак. Ты теперь моя. Всецело. Но ведь я не могу ей этого сказать. Иначе она посчитает меня конченым отморозком. - Останься - вдыхая её аромат, я отстранился, смотря в её удивленные глаза. - Что? - У тебя будет своя комната и тебя никто и никогда больше не тронет - я видел в её глазах заинтересованность, но нерешительность в ней преобладала и это естественно в такой ситуации - не думай ничего плохого, если тебе со мной не удобно, тогда я могу... - Нет- нет! Я не хочу что бы из-за меня тебе было как либо дискомфортно! - она паниковала, протестующе размахивая ладонями, перебивая и не давая мне договорить - мне неловко обременять тебя, да и мы едва знакомы... - Это я тебя сюда привез и прошу остаться, ты никоим образом не причиняешь мне дискомфорт, поэтому ты не должна чувствовать себя неловко - я взял её руку в свою, потирая большим пальцем, тем самыми успокаивая - я искренне хочу тебе помочь, разве ты действительно хочешь вернуться в тот дом и переживать это снова - Настя быстро отрицающе замахала головой. Она была смущена и напугана такими резкими изменениями, но даже если бы она отказалась, я бы не позволил ей вернуться обратно. Снять для неё квартиру или попросить у знакомого помочь, хоть как, но не позволил бы ей туда вернуться. - Спасибо... правда спасибо тебе за все - она совершенно не умеет принимать заботу. Малышка не знает куда себя деть из-за этого, но ничего, она привыкнет. Смотря как она закрывает рот рукой, зевая, я не сдержал улыбки, стряхивая рукой и смотря на часы, на которых показывало без пятнадцати час. Отправив шатенку спать и пожелав приятных слов, я еще стоял домывал чашки, пытаясь переварить всю информацию. Все время я не мог справиться со своей злобой и агрессией. Её переполненные ужасом глаза, побитое и оголенное тело, над которым нависал «папаша» доводили меня до предела. Челюсти сжимались до скрежета зубов, вены набухали и только сигареты призрачно спасали ситуацию, что бы я ничего не разбил и не сорвался к ней домой бросив в моей квартире одну. Я не могу её сейчас оставить. Скурив пол пачки сигарет, меня начало клонить в сон, поэтому я поплелся в зал где постелив себе на диване, я лег, уставившись в потолок, размышляя и иногда прислушиваясь к шороху в спальне. Я никому её не отдам.