Называй меня не по имени

🤎⛓️

      Пейзажи за окном повозки вновь сменяются с полей на леса, а мягкое солнце проглядывает из-за летних облаков, даря тепло и уют. В этот раз ехать не настолько волнительно, хоть и доля страха присутствует в душе Чонгука, но всё это меркнет на фоне того, как Тэхён, сидящий рядом, держит его за руку.       Прошла неделя с того момента, как Чон приехал для разговора. И эта же неделя была наполнена безграничным счастьем и теплом любимого тела рядом. Сразу на следующий день они сели на веранде, держа в руках чашки с каркаде, и обсудили всю ситуацию на «трезвую» голову.       Как и ожидалось говорилось ранее, Тэхён поставил Чонгука перед фактом, что теперь точно не отпустит его от себя никогда в жизни: ни к родителям, ни к Кан Ю. И не то чтобы Чон был против.       На эти несколько дней они абстрагировались от внешнего мира, наслаждаясь друг другом сполна так, как хотели уже давно. Вся прислуга была оповещена, что теперь у них есть ещё один господин, которого уже полюбили и зауважали так же, как и Кима. Никто не смел вмешиваться в идиллию их маленького мира, когда они завтракали на веранде, гуляли по усадьбе или разговаривали в кабинете. Каждый понимал, что эта вселенная только для двоих.

В один из дней…

      Лёгкий туман опустился на сад, в котором стояла вечерняя тишина, нарушаемая лишь пением сверчков. Рядом с верандой стояло множество свечей и висели несколько гирлянд, освещающих небольшой столик и пару за ним. Никто не нарушал такую хрупкую в этот момент тишину, не прерываемую гулом рабочих и машин. Это мгновение по-настоящему искреннее, откровенное. Именно в нём можно почувствовать всю глубину их чувств.       — Знаешь, — прерывает тишину Чонгук. — Порой я думаю о том, что было бы, если бы мы не встретились тогда, на том вечере? Не познакомились, не стали узнавать друг друга? Меня бы всё равно выдали за господина Кана или дали какой-то выбор? Нет ведь никаких гарантий, что случилось бы всё по-другому… — он грустно вздыхает, отпивая из бокала глоток виноградного сока, и мягко улыбается, когда чувствует чужую руку, мягко поглаживающую его ладонь.       — Лучше не думай об этом. Да, это всё могло произойти, но главное что сейчас всё иначе. Мы вместе и это единственное, что должно нас заботить. — Тэхён поднимает чужую ладошку и оставляет на тыльной стороне мягкий поцелуй. Чонгук на этот жест смущённо улыбается, но не пытается скрыть горящих любовью глаз.       — Я счастлив, что это так.       — У меня тоже есть разговор на эту тему, и думаю откладывать его дальше не имеет смысла, — произносит Ким после недолгого молчания.       — Хорошо. Я слушаю.       — Ты же понимаешь, Чонгук, что за эти несколько дней мы с тобой практически распланировали всю нашу жизнь? Мне уже двадцать семь, и я никогда не разбрасываюсь словами просто так. Для меня всё происходящее между нами серьёзно. Готов ли ты, Чонгук, ко всему, что мы обсуждали? Не сбежишь потом?       А Чонгук сидит и просто хлопает глазами от его слов. Не сбежит ли он? Глупости какие. Они же уже так много распланировали! Хочет ли он детей? Конечно! А семью? Непременно! Съездить на юг летом? Невероятно! И его спрашивают о том, сбежит ли он? Глупее вопроса и быть не может.       — Ты же сейчас так шутишь? Тэ, если бы я не хотел всего того, что происходит и произойдёт с нами, то не приехал бы к тебе. Ты так не думаешь? — Чон медленно поднимается, обходя стол стороной, и опускается на чужие колени. Большие ладони тут же ложатся на его талию, несильно сжимая, а взгляды встречаются, не желая больше отрываться друг от друга.       — Я так понимаю, что это «да» на мой первый вопрос и «нет» на второй.       Чонгук усмехается хитро, кивает согласно и наклоняется ближе, чтобы наконец прикоснуться к родным устам своими. Поцелуй выходит невинным, почти целомудренным, но этого хватает, чтобы почувствовать чужую сладость на своих губах.       — Тогда, — Тэхён слегка отстраняется, всё ещё смотря в глаза омеги, и прячет одну руку в кармане, доставая из него что-то небольшое. — Чонгук, я не умею говорить красиво, но точно знаю, что ты — единственное, что мне нужно. Поэтому… Чон Чонгук, ты станешь моим мужем?       Коробочка в руках Кима открывается, представляя взгляду прекрасное кольцо, украшенное рубином и двумя бриллиантами, удерживаемые крапанами, и различные узоры, делающие его по-настоящему изысканным. Глаза Чона расширяются от шока и неверия, а сам он переводит взгляд то на Кима, то на перстень.       — Это фамильное кольцо, которое мне передал отец в детстве. Главным условием было вручить его тому, кто будет для меня действительно дорог и близок к сердцу. Поэтому я хочу отдать кольцо тебе как знак моей любви.       Чонгук не может перестать переводить свой взгляд. От шока, осознания происходящего, слёзы появляются на прекрасных чёрных глазах, что смотрят так преданно и влюблённо. Тэхён поднимает руку и нежным движением убирает сбежавшую влагу со щёк, оставляя мягкий поцелуй на кончике носа. Ему самому боязно было решиться на этот шаг, но омеге сейчас в сотни раз хуже и лучше одновременно, из-за чего эти тридцать секунд ожидания кажутся вечностью.       — Я… Конечно, да! — брюнет тут же обвивает чужую шею, упираясь носом в плечо и наполняя лёгкие любимым запахом, пока Ким облегчённо выдыхает, укладывая ладони на хрупкую спину и притягивая ещё ближе к себе, чтобы ни миллиметра между ними не осталось.       — Спасибо, что ты со мной, прелесть…       Нежный поцелуй тонет в этом моменте, и всё остальное в мгновение становится совершенно неважным. Каждая деталь этого вечера останется навсегда в их сердцах, выгравированной единственным словом… «Люблю…»

Сейчас

      За макушками деревьев виднеются крыши поместья Чонов, и Чонгук неосознанно подбирается на сидении, левой рукой касаясь кольца на безымянном пальце. Тэхён же замечает волнение младшего, знает о его страхе, из-за чего поглаживает чужую коленку в попытке успокоить, получая в ответ благодарную улыбку.       После поворота повозку останавливают у ворот, но стоит им только увидеть выглянувшего Чонгука, как сразу отворяют замок, открывая приезжим путь.       Здесь будто бы ничего не изменилось. Всё те же цветы, деревья, слуги… Но одновременно с этим изменилось всё. Ведь в поместье Кима цветы ярче, деревья выше, слуги приветливее. И, казалось бы, Чонгука не было здесь всего неделю, но он уже настолько успел привязаться ко всему, что не может теперь называть место, в которое вернулся, домом.       Они выходят рядом с крыльцом, показывая слугам, чтобы не сообщали об их приезде, и оглядываются вокруг.       — Чья это повозка? — Чон недоумённо осматривает неизвестный ему транспорт, пытаясь понять, что он тут делает.       — Кажется, я догадываюсь. Пойдём, — Тэхён берёт младшего за руку, переплетая пальцы, и двигается с ним внутрь наравне, попутно вспоминая все заготовленные заранее аргументы.        Поместье в размере чуть уступает Кимову, из-за чего кабинет находится не на втором этаже, а на первом, откуда окна выглядывают на задний двор, благодаря чему их приезд всё ещё оставался не обозначенным. Подходя к нужным дверям Чонгук тормозит, пытаясь успокоить бешено бьющееся сердце. Тэхён чувствует, что младшему сложно просто войти внутрь, поэтому подходит ближе, заключая в свои объятья, оставляет на макушке поцелуй и шепчет тихо-тихо: «Я рядом.»       Вместе они толкают дубовую дверь, оказываясь внутри кабинета. К ним тут же обращаются три пары глаз.       Мама Чонгука — Чон Лиен — смотрит взволнованно с беспокойством и любовью во взгляде. Она всегда любила своего сына, оберегала его как самое дорогое и желала всего самого лучшего, порой пренебрегая мнением младшего. На её глазах тут же выступают слёзы облегчения, а рот прикрывается ладошкой, в надежде скрыть тихий всхлип.       Отец семейства — Чон Куан — стоит неподвижно. В его взгляде лишь на миг промелькнуло беспокойство, мгновенно скрываясь за холодом и отстранённостью. Альфа, в отличие от жены, воспитывал сына строго, не давая поблажек. Ему, как и любому дворянину, был нужен сильный наследник-альфа, которым Чонгук не мог быть. И хоть капля любви к сыну теплилась где-то глубоко в душе, он редко показывал это, предпочитая семье статус и положение в обществе.       Последний же человек в комнате — Кан Ю, — смотрящий на появившуюся пару с недоумением. Он захотел себе Чонгука с того самого вечера, дожидаясь возвращения родителей омеги из поездки, чтобы попросить у них разрешение на брак. Перед Чоном сложно устоять даже сейчас, когда он так отчаянно цепляется за смутно знакомого Кану альфе.       Что вообще происходит в этом чёртовом доме?       — Чонгук! — Лиен подходит ближе к сыну, заключая того в родные материнские объятия и вдыхая чуть изменившийся запах младшего. Чон ловит момент и позволяет себе раствориться в этом мгновении, потому что чувствует, что после этого разговора многое изменится. Когда же Лиен отстраняется, вновь возвращаясь на своë место, в кабинете воцаряется неуютная тишина, от которой хочется сбежать как можно дальше.       — Нам стоит спрашивать, или вы сами расскажете, что происходит? — начинает Куан, строго смотря на сына, будто бы знает, что происходит и кто стоит рядом с Чонгуком.       — Мама, отец, я бы хотел представить вам Ким Тэхёна. Вы должны были узнать его, так как мы познакомились с ним на том званом вечере около полугода назад…       — Я знаю, кто этот человек. — Отец прерывает, не обращая внимания на переживания сына, и давит на всех своей потяжелевшей аурой. — Меня больше интересует, что этот человек делает в нашем доме?       — Господин Чон, я попрошу Вас успокоиться и дать мне высказаться самому. — Тэхён выходит чуть вперёд, закрывая Чонгука собой, и незаметно протягивает тому свою ладонь, даря поддержку. — Мне ужасно неудобно, что всё сложилось именно так, и вы узнаёте об этом в такой ситуации, но молчать больше не имеет смысла. Мы с Вашим сыном много раз встречались за это время и искренне полюбили друг друга. Чонгук для меня очень дорог, и с Вашего позволения я бы хотел взять его в свои законные мужья.       Тишина. Вновь оглушает своим спокойствием, пусть и напоминает затишье перед бурей. С каждой утекающей секундой она становится всё более напряжённой, из-за чего появляется ощущение будто тучи начинают сгущаться за окном, а в следующее мгновение непременно грянет ливень.       — Господин Ким, — Кан впервые вставляет своё слово за это время, и все взгляды тут же обращаются к нему. — Я приношу свои извинения, но Вы не можете просить руки и сердца Чонгука. Как минимум потому, что я сделал это раньше Вас.       — Как Вы смеете приходить в мой дом после того, как обесчестили моего сына, практически опозорили мою семью и просите разрешения на ваш брак?! Это немыслимо! — громогласный голос, наполненный злобой и негодованием, разносится по кабинету, заставляя омег неожиданно вздрогнуть.       — Отец!       — Молчи! Ты опорочил честь нашей семьи, отдавшись этому альфе, и смеешь ещё перечить мне?       — Но я люблю его…       — Плевать! Я уже дал своё разрешение господину Кану и от своего решения не откажусь. Дата уже назначена, и больше меня ничего не волнует.       Чонгук вздрагивает от этих слов, а на глазах его появляются первые проблески слёз, которые он пытается скрыть, быстро промаргиваясь.       — Вы не уважаете мнение собственного сына, господин Чон. Не спорю, мы переступили границы, но это было сделано лишь из высших помыслов. Если Вы не ставите наши чувства в счёт, то вся эта ситуация теряет смысл. Мы живём в прогрессивное время, когда каждый может выбирать с кем быть. Вы же тянетесь только за статусом и состоянием, не обращая внимания на моральную составляющую. Признаться честно, мне Вас жаль.       — Ты! Да как ты смеешь…       — Ах, да. Если вы выбираете такую позицию, то нам, пожалуй, тоже стоит сделать так, — Ким берёт Чонгука за руку, выводя чуть вперёд, чтобы они стояли наравне, и поднимает чужую правую ладонь, на которой красуется красный перстень. — Мы уже помолвлены. И теперь у Вас нет никаких прав влиять на выбор Вашего сына.       Чонгук наблюдает за тем, как лицо отца становится красным от злости, а руки сжимаются в кулаки. Он вздрагивает, переводя взгляд на Тэхёна, который публично приподнимает его ладонь, оставляя на тыльной стороне мягкий, практически неощутимый поцелуй, и мягко поглаживает её, даря тепло.       И именно в этот момент Чон понимает: как бы он не любил своих родителей, насколько бы не хотел, чтобы вся ситуация развилась именно так, с Тэхёном он получит гораздо больше — тепло, любовь, семью. И всё в одно мгновение становится таким неважным, кроме этого альфы, что грудь омеги просто разрывается от чувств.       — Вы посмели пойти против всех правил!.. — Куан вновь прерывается, ошарашенно глядя на сына, что впервые в жизни посмел пойти против него, останавливая чужие разглагольствования поднятой рукой.       — Если Вы не готовы принять мои чувства и человека, которого я безумно люблю всем сердцем, значит на этом моменте нам пора попрощаться. Как бы сильно я не дорожил вами обоими, Тэхён — моё всё, и даже вы не станете для нас преградой. Прощайте.       Чонгук не смотрит на то, что происходит дальше. Он крепче берётся за руку Кима, быстро выходя из кабинета и направляясь на улицу по памяти, потому что взгляд становится мутным из-за подступивших слёз, которые омега усиленно сдерживает. Не здесь. В этом месте он больше не прольёт ни одной своей слезинки, оставляя в памяти стен и жителей этого дома образ сильного омеги, не побоявшегося пойти против родных ради собственного счастья.       И только оказываясь дома, дорога до которого совершенно не отпечаталась в памяти, он падает на постель в объятиях Тэхёна и позволяет себе быть слабым. Солёные капли стекают по щекам, не останавливаясь, пока альфа поглаживает младшего по спине и сцеловывает слёзы, собирая, разделяя и забирая всю боль, что так гложет омегу сейчас. Как бы эгоистично это ни было, но Тэхён рад, что Чонгук выбрал его, предпочёл собственной семье. И вся боль внутри со временем утихнет, станет спокойнее, и каждый из них сможет продолжать наслаждаться моментами любви, которые растянутся на всю жизнь.

🤎⛓️

Спустя два месяца

      Тэхён сидит на постели рядом с возлюбленным, аккуратно поглаживая того по руке, и осматривает уставшее побледневшее лицо. Чонгука снова стошнило третий раз за сегодня буквально десять минут назад. Это продолжается уже на протяжении недели, пока Чон отнекивался от какой-либо помощи, говоря, что всё в порядке. И Ким который раз себя корит за то, что послушал и поддался на уговоры омеги не вызывать личного врача семейства, ведь видеть такого слабого, совершенно обессиленного и будто потухшего младшего больно, из-за чего хочется вечно его обнимать и кормить, обещая, что всё будет хорошо.       Через пару минут раздаётся тихий стук в дверь, после чего в комнату входит Ли Чонхо, который сразу кланяется, когда встречается взглядом с Тэхёном. Они знакомы с самого детства альфы, бета буквально держал его на руках, когда он только появился на свет. И сквозь годы их дружба не гаснет, крепчая с каждым днём.       — Здравствуйте, господин Чон. Меня зовут Ли Чонхо. Вы позволите мне Вас осмотреть?       Тот заторможенно кивает, отдавая себя в чужие руки, пока бета берётся за дело и начинает брать для начала все нужные показатели. Тэхён в это время отошёл к окну, наблюдая за всем издалека и заламывая пальцы от нервов. Чонгук лежит как безвольная кукла, позволяя делать с собой всё, что необходимо. Поднимает рубашку, чтобы послушать биение сердца, даёт прослушать и ощупать живот, всё время смотря куда-то в сторону окна и наблюдая за солнечным светом, просачивающимся сквозь серые облака.       — Тэхён, хватит нервничать. Щёлкать пальцами вредно для суставов. — Ким на этот комментарий лишь закатывает глаза, складывая руки на груди. — Да и было бы из-за чего переживать. В положении господина Чона частые рвотные позывы — совершенно естественное явление.       Обе пары глаз широко распахиваются, недоумённо смотря на врача и переглядываясь друг с другом.       — П-положении?       — Да, господин Чон. Вы находитесь в положении, поэтому не стоит так сильно переживать из-за приступов тошноты. Я, конечно, не смогу точно сказать, на какой Вы неделе, но думаю, скоро у Вас начнёт округляться живот, и мы сможем провести более детальный осмотр. Главное, меньше переживать, больше дышать свежим воздухом и пить отвары, которые я Вам сейчас пропишу.       Чонхо замолкает, осматривая ошарашенных влюблённых, и, тихо говоря, что оставит список в кабинете Кима, выходит из спальни, оставляя их наедине.       Тэхён в этот момент не медлит. Подходит к кровати, опускаясь рядом с Чонгуком, кладёт ладони на чужой живот, аккуратно поглаживая, и заглядывает в тёмные глаза напротив.       — Чонгук… — произносит с такой нежностью, что хочется растаять только от этого голоса, не замечая такого же взгляда и прикосновений. — У нас получилось…       Чон всхлипывает, когда Ким поднимает его, пересаживая к себе на колени, и оборачивает руки вокруг чужой шеи, утыкаясь лицом в грудь. Тот успокаивает, оглаживая всё тело младшего, и вдыхает сладкий аромат, улавливая изменившиеся нотки, что только начинают проявляться.       — Я… Мы…       — У нас будет малыш, прелесть, — нежно проводит рукой по мягкой щёчке, приподнимая за подбородок, и мягко касается чужих губ.       — Я так люблю тебя, Тэ… — Чонгук улыбается, вытирая слёзы, и укладывается на чужое плечо, опуская ладони на живот.       — И я люблю Вас, мои дорогие.