Кажется, поход свернул не туда

Первым, что она увидела, когда открыла глаза – это угрюмая темная муть над головой, которая заменяла тут небо. Если напрячь воображение, можно было бы добавить ему красок и представить, что это такие странные грозовые тучи. Но Примула точно знала, что никакие это не тучи, а дым, смешанный с пеплом. Из ее друзей спали тут, снаружи, лишь привычная к Бездне Арушалай, Ланн, который, как выяснилось, и пещеры не любил, и неба побаивался, безразличный ко всему Регилл, да Нэнио, которая, кажется, вообще редко осознавала, где она находится. А остальные ее спутники и вся немалая толпа освобожденных ею рабов предпочитали пребывать под каменным сводом. Видимо, это псевдо-небо угнетало и их. А ей в пещере было лишь хуже – слишком тесно и душно. На каменном пятачке над обрывом, рядом с ярким пятном портала дышалось как-то полегче. Примула страшно скучала по небу. И по зелени. И по своему Двору. И по атмосфере разудалой, бесшабашной радости тому, что ты все еще жив. А здесь даже глаза открывать не хотелось. Она натянула одеяло поглубже, забравшись под него с головой. И вовсе не потому, что ее беспокоили сквозняки. Ей просто хотелось хоть на мгновение спрятаться от всех страхов, проблем и обреченности, которые непрерывно грызли ее душу. С тех самых пор, как сияющая божественная пыльца просыпалась на нее не с небес, а из той проклятой книги. Примула повернулась на другой бок, но лучше не стало. Все тот же камень, ничуть не смягченный тоненькой прослойкой спального мешка. Все те же непривычные тяжелые мысли. Раньше она убегала от них в теплые объятия Дейрана, или в задушевные разговоры ни о чем с Ланном. Или в веселую застольную болтовню с Сиилой и Вольжифом. Но их всех сейчас будто подменили. Более острый, чем у людей, слух говорил ей, что никого поблизости нет. Она и вправду здесь совсем одна… Примула снова легла на спину и вздохнула. Тоска и одиночество сразу с утра? Отличное начало дня, что тут скажешь. А потом ей в голову пришла идея. Примула усмехнулась, откинула одеяло и посмотрела на сияющую крылатую фигуру, что возвышалась в нескольких шагах от нее. Молчаливую и бесшумную, но все-таки живую. – Доброе утро! – она весело фыркнула над своими словами: – Или что тут у нас вместо него. – Доброе утро, Примула, – ласково отозвался Длань. И добавил обеспокоенно: – Тебе снились кошмары? Она села, неохотно кивнула, а потом потянулась затекшей от лежания на твердом спиной и спросила с любопытством: – А как ты узнал? – Твое дыхание изменилось. И мне показалось, что ты… – он замялся, думая, как высказаться поделикатнее. Не придумал и сказал, как есть: – …что ты плачешь. Примула посмотрела на него в упор и спросила: – Ты не будешь против, если я после завтрака попрошу тебя немного прогуляться? Мне хотелось бы обсудить с тобой кое-что личное. – Личное? – голос из-под глухого шлема прозвучал озадаченно. – Я не уверен, что смогу быть тебе в этом полезен, Защитница. Я не очень хорошо разбираюсь в оттенках человеческих чувств. Она рассмеялась: – Не беспокойся, милый Длань. Все, что нужно в подобных ситуациях – это внимательно слушать, не перебивать, не читать нотации и не давать непрошенных советов. Я уверена, что ты справишься. – Что ж, если ты так думаешь, я согласен. Но почему ты не попросишь поговорить с тобой твоих друзей? Мне казалось, люди для такой цели подходят больше, чем… теоретик человечности. К тому же, почти незнакомец. Ей что, удалось его смутить? Примула пришла в полный восторг: смущенный ангел! Вот это да! Впрочем, ее целью было вовсе не это. – В таком случае, я уверена, что этот разговор будет полезен нам обоим. Костерок в пещере уже горел, и Сиила деловито перемешивала побулькивающую кашу. Рядом с ней крутилась Айву и то и дело совала любопытный нос в котелок. – Примула! – дракончик радостно подпрыгнула, на мгновение зависла в воздухе, трепеща подросшими крылышками, подбежала к ней за лаской и тут же принялась тараторить: – А ты знала, что Сиила – жадина? Не дает мне попробовать кашу! Кстати, в каше точно должны быть вон те серенькие жучки? А колодец в шахте скоро совсем развалится! Как думаешь, нам нужно его чинить, или мы все равно уже скоро отсюда уйдем, и пусть разваливается дальше? – Ничего я не пожалела, – благодушно ответила Сиила вместо нее. – Каша еще не готова, да и горячая слишком. А жучки... ну, в крупе завелись, что поделать. А раз это голарионские жучки, а не местные, значит, сами виноваты. Что в котелок попало – то мясо! – Колодец починим, – подхватила Примула, ласково поглаживая Айву по голове. – Попросим наших новых знакомых, все равно они от безделья маются. Думаю, нужные материалы и инструменты в шахте отыщутся. Пока готовилась каша, к костру начали подходить и остальные новоявленные обитатели пещеры. И Примуле пришлось решать еще несколько бытовых проблем вроде обустройства временной купальни, распределении ролей при ее строительстве и обсуждении новых полезных для лагеря покупок. Не то, чтобы это было для нее сложно. Но Примула снова ощутила острую тоску по своему прежнему беззаботному существованию… Хотя, было ли оно? Или это все морок Арилу? Дейран пришел к костерку, как всегда, последним. Кивнул ей с короткой теплой улыбкой и принялся ворчать, что его снова не ждали наисвежайшие гренки, фрукты и кофе со сливками. Покосился на спасенных ими аазимарок и ввернул пассаж про прекрасных полуобнаженных служанок. А потом вытащил из-за пазухи бутылку с вином и принялся прихлебывать из горлышка, сетуя на отсутствие хрустальных бокалов. Но она под всем этим привычным фарсом отчетливо видела, насколько ему не по себе. Она уже пыталась и разговорить его, и растормошить, но Дейран после этого закрылся в себе еще больше. И теперь все, что ей от него доставалось – это редкие объятия, еще более редкие улыбки да почти братские поцелуи в щечку. Примула торопливо съела свою порцию и выбежала наружу. Длань, поджидая ее, уже прохаживался напротив входа. И она не могла в который раз не залюбоваться его движениями – такими экономными, четкими и грациозными, что напоминали ей танец. Интересно, удастся ли ей когда-нибудь уговорить Длань потанцевать с ней? Идея была неожиданной, но забавной и определенно приятной. Примула решила, что непременно попробует ее воплотить. Потом. Если выживет. Она подбежала к Длани и ухватила его под локоть, зачем-то задирая на него голову. Все равно лица там, под непроницаемым забралом, не видно. Да и есть ли оно у него вообще? Надо будет спросить при случае. Но пока их разговор о другом. Когда они немного удалились от пещеры, Примула выпалила: – Мне страшно! Длань лишь ободряюще положил ладонь поверх ее руки. Примула на молчание сперва обиделась, а потом вспомнила, что сама просила его не перебивать. И продолжила: – Почему-то все думают, что я не умею бояться. Ладно, дурочка Минаго или Ирабет, которая меня вообще не знает. Но мне даже Сиила такое сказала, представляешь? Мне иногда кажется, что мне полностью отказывают в праве быть слабой. А я ведь все-таки человек. Ладно, пусть наполовину эльф, но воспитывали-то меня люди! И я думаю, как человек, и чувствую, как они. Не знаю, как там у эльфов, но полубожеством я себя точно не ощущаю. И все эти силы, это, конечно, весело, но и ужасно тяжело, понимаешь? Примула вздохнула и покачала головой, осознавая бессмысленность своего вопроса. И заговорила снова, больше не адресуя слова Длани, а просто выпуская их наружу, будто пар из кипящей кастрюльки. – Я очень люблю Андоран, это моя родина, и я от всей души хочу приносить ей пользу. Потому и оказалась тут: меня попросили выяснить, настолько ли страшна Язва, как рассказывают. И предоставить официальный отчет. Если совсем откровенно – то я просто шпионка. Я и помогать в Кенабресе начала из-за этого. Для того, чтобы разузнать как можно больше, а потом вернуться домой с отчетом. И мне теперь вроде как положено полюбить Мендев, но у меня не выходит. Не собиралась я вступать ни в какой Крестовый поход! До сих пор считаю, что Голфри поступила со мной подло, – Примула усмехнулась и все-таки снова задрала на Длань голову: – Знаешь, как я стала командором? У нас была пирушка в честь победы, а тут королева. Ну как с ней не выпить? Наверное, она все же мошенничала, нейтрализовала как-то алкоголь в крови. В общем, я была уверена, что мы просто ведем пьяные застольные беседы. Ну кто поверит, что все, что она предлагает, – всерьез? Я думала, это такая шутка, хохотала и подыгрывала… А окончательно очнулась уже в лагере, с жутким похмельем и перед толпой крестоносцев, которые кричат мне «ура». Длань, конечно, снова промолчал. И на этот раз Примула была ему благодарна. Вспоминать тот эпизод было немного стыдно. – Я не слишком люблю правила, ты, наверное, уже это заметил. И часто творю всякую ерунду, даже мне самой не слишком понятную. Просто потому, что что-то показалось естественным и правильным лично мне. И именно в тот момент. Может, правду говорили мои дорогие советнички, и у меня каша в голове, – Примула рассмеялась, вспомнив утреннюю кашу с жучками. Но в ее случае это не жучки, а тараканы. – Но ведь это работало! У меня получалось. И я старалась и дальше действовать именно так – как я сама понимаю правду, как я сама понимаю совесть и пользу. И не было у меня никакого плана, никогда. И мудрости не было. И объяснений – как и почему – тоже… Может, Голфри и права. Я ужасный командор, и крестоносцам без меня лучше. Примула пожала плечами и посмотрела вниз – на кутающийся в синюшную дымку Алушинирру. Город хаоса и свободы. Наверное, она должна была бы чувствовать себя здесь комфортно? Но почему-то чувствовала лишь брезгливость и омерзение. – Сомнений у меня тоже не было. Я понимала, что могу ошибиться или в самый неподходящий момент погибнуть. Но просто шла вперед и делала то, что умею и могу. А потом… Потом я увидела лабораторию Арилу Ворлеш. Она сглотнула сухой и колючий ком, мерзкий на вкус, будто не ком, а многолапое насекомое. – И вот тогда я стала бояться. Она говорила правду, Длань. Я – ее эксперимент. Иначе почему мою душу притянуло именно туда, а не в Элизиум, куда я изо всех сил стремилась? Почему какая-то книга добавила мне божественных сил? Что, если они – вовсе не благодать Иомедай или Дезны, а… а что-то искусственно созданное? Пальцы, закованные в металл, сжались на ее руке чуть крепче. – Мне страшно, Длань, – повторила Примула, сглатывая слезы. – Не погибнуть страшно: я и так знаю, что могу умереть в любой момент. Да еще каким-нибудь некрасивым способом. Да что там – я уверена, что во всей этой истории лично для меня хорошего конца не будет. Что умереть непременно придется. Хорошо бы на пользу делу. Лучше так, чем на плахе, потому что Голфри снова будет необходим кто-то крайний. Но и с этим я почти смирилась. В жизни и политике мало по-настоящему справедливого. Куда страшнее перестать быть собой. Стать куклой Арилу, – она невесело рассмеялась: – Как у того странного парнишки-барда, помнишь? Тряпичный дракончик, которые кивает и разговаривает. А внутри – чужая рука… Я боюсь, что принесу всем вам беду, Длань. Она тоже замолчала, прижалась виском к теплому металлу плеча, душа рыдания. И Длань вдруг неожиданно привлек ее к себе, прижал к сияющему нагруднику, слегка приобняв. От неожиданности Примула не удержала всхлип. А потом приникла к нему уже сама, обхватила обеими руками и все-таки разрыдалась – так горько, что душа рвалась на куски. Но постепенно, вместе со слезами, эта горечь выходила из ее сердца – капля за каплей. Становилось легче. Успокоившись окончательно, Примула отстранилась и опять посмотрела на гладкий, освещенный нимбом шлем вместо лица: – Спасибо, что выслушал. Теперь ты понимаешь, почему мне нельзя говорить об этом с друзьями? Я их лидер, Длань. Я их веду, и они в меня верят. Как я могу лишать их веры? Пусть и дальше думают, что я не знаю страха. Им так легче. А я… ну вот, тебе поплакалась в… нагрудник. И тоже полегчало. Прости. Наверное, тебе было неприятно это выслушивать? Металлическая рука снова коснулась ее плеча: – Нет. Мне не было неприятно. И то, что твоя откровенность досталась мне, я считаю честью. Ты была права, говоря о пользе: кое-что мне стало действительно понятнее, чем раньше. – И что же? – спросила Примула с любопытством, вытирая платочком глаза и нос. – Настоящая сила не в отсутствии сомнений. А в способности двигаться вперед и оставаться на стороне добра вопреки этим сомнениям. Мое уважение к тебе лишь окрепло, Примула. – Даже несмотря на то, что я не верю, что эта сила – от Иомедай? – недоверчиво рассмеялась она. – Мы оба не знаем наверняка, так ли это, – ответил Длань мягко. – И оба не можем сказать наверняка, что это не так. Но, откуда бы эта сила не проистекала, моя богиня верит, что ты используешь ее во благо. Поэтому я здесь. Примула глубоко вздохнула и кивнула: – Спасибо. Мне тоже было важно это услышать, – а потом игриво потерлась щекой о лежащую на плече ладонь: – А позволь спросить, кто научил тебя обниматься? К ее огромному удовольствию голос Длани снова прозвучал смущенно: – Я видел, что, когда тебя обнимает Дейран, тебе становится легче. Примула кокетливо взмахнула ресницами: – Если бы ты меня поцеловал, мне бы стало еще легче. Кстати! У тебя есть губы? Ангел смешался окончательно, убрал руку и отступил назад. – Я не очень понимаю шутки. Но, кажется, это была она? Примула снова вздохнула: – Ну, если тебе так легче, считай, что она. Еще раз спасибо, Длань. Но мне пора – Алушинирра ждет, чтобы ее, наконец, покорили. Пожелай мне удачи!