Кажется, поход свернул не туда

Всю дорогу до Колифира Примула провела на палубе «Звездолова Третьего». И в минуты, когда не нужно было ни с кем сражаться или от кого-то убегать, тихонько пела песни Элизиума. Разговаривать ни с кем не хотелось. Примула мучительно пыталась поскорее свыкнуться с мыслью о том, кто она. Точнее, с мыслью, что она понятия не имеет, как теперь ответить на этот вопрос. Одно дело – подозревать, что ты рожденная в лаборатории химера без прошлого. Совсем другое – услышать этому подтверждение. Даже если демоницы лгали, ангел лгать не может. Длань учуял в ней демоническую кровь, потому и убежал. Значит это – правда. Примула вздохнула и затянула новую песню. Ей ужасно не хотелось, чтобы Длань считал ее врагом. Но ведь ангелы, в сущности, так просто устроены: ты или друг, или враг. Носитель демонской крови другом быть не может, значит, враг. Конец умозаключений. Интересно даже, в какую категорию у него попали монгрелы? Он ведь тоже слышал про их происхождение. А историю Вольжифа и его деда видел собственными глазами. Может, даже, чуял присутствие Чужака, который снова подкидывает в ее вещи отрезанные головы. Или голод безумного духа, заточенного в амулете Камелии. Что уж говорить про суккубу-Арушалай или Грейбора, который теперь работает на демонов. Или, например, про посвященных в крестоносцы мимиков. Такие приятели, конечно же, были засчитаны ей в минус. Что-то не так со всем Крестовым походом, раз его возглавила именно она, правда? Родственница тех, с кем они все сражаются. Смешно же! Примула коротко рассмеялась, а потом снова вздохнула, тяжелее прежнего. Будет очень, очень грустно, если им с Дланью все-таки придется драться. Хотелось бы как-то обойтись без этого. Все-таки Длань ей действительно нравится. И без собственной смерти тоже хотелось бы обойтись. Героической – в роли затычки для Язвы. Или не очень – на костре, как причине всех неудач Мендева скопом. Ну кто ей теперь поверит, что она все это время хотела, как лучше, и старалась всех спасти, как могла? Даже она сама в этом теперь сомневается… Только ее команда в нее по-прежнему верит. Даже странно. Хотя, если подумать, каждый из них – по-своему изгой. Кроме, разве что, Сиилы и Зосиэля. Регилл с его черными доспехами мгновенно рождает вокруг себя пустое пространство даже в толпе. А уж Тревор… Примула и сама его слегка побаивается. Ну а Арушалай, Ланн, Вольжиф, Уголек, Грейбор, Нэнио и Камелия и подавно аутсайдеры в глазах большинства. Вот такой отряд спасителей Голариона. Примула посмотрела на палубу и опять тихо засмеялась. Ланн, как завороженный мальчишка, стоял рядом со штурвалом и пытал Миэлару расспросами. Вольжиф прыгал по снастям, распевая разудалые песенки. Дейран с царственным видом стоял на корме, попивал из бокала вино, и по его лицу было видно, что вино действительно вкусное. Зосиэль шептался о чем-то с братом, и эта устрашающая и мрачная скала пыталась ему в ответ улыбнуться. Айву то просто носилась взад и вперед, забрасывая вопросами всех подряд, то пыталась пугать матросов неумелым задорным рычанием. Они все снова показались такими живыми, что Примуле ужасно захотелось подбежать, обнять и расцеловать каждого! Ну вдруг у нее уже не будет такой возможности? Она подошла к Дейрану, обняла со спины и положила подбородок на его плечо. – Пришла клянчить мое вино? – спросил он, не оборачиваясь, но все же склонил голову, чтобы прикоснуться к ней виском. – Ты так вкусно пьешь, что устоять невозможно, – хихикнула она и слегка боднула его лбом. – Бездна, летающий корабль, отличное вино и красивая женщина рядом – незабываемое сочетание, – усмехнулся Дейран и протянул ей свой бокал. – Бери, пока я не передумал. Примула с удовольствием отпила, а потом сжала Дейрана в объятиях еще крепче. – Знаешь, я ужасно рада, что твой слуга на меня наткнулся, и я тебя спасла, – выдохнула она ему в ухо. – Ты меня спасла? – в голосе Дейрана было негодование. – Нет, это я все время прикрываю твой прелестный тыл и лечу царапины, которые ты умудряешься получать! Вместо того, чтобы устраивать пирушки и портить моей прекрасной кузине пищеварение самим фактом своего наличия поблизости. – То есть, ты тоже рад? – фыркнула она. – Разумеется, – Дейран отобрал у нее бокал и сделал глоток сам. – Ты же знаешь, я никогда не делаю того, что не доставляет мне удовольствия. Примула поцеловала его в висок и разомкнула объятия. А потом покинула корму, подошла к Зосиэлю и Тревору, и обняла их обоих. – Такое счастье – видеть вас наконец-то вместе! – сказала она весело. – Это так вдохновляет. Тревор посмотрел на брата, не зная, как реагировать. А Зосиэль застенчиво улыбнулся ей в ответ: – Это все, благодаря тебе. Примула помотала головой: – Если бы не твоя настойчивость и не твои горячие рассказы, мне бы и в голову не пришло его искать. Кстати, тебя не смущает, что я, кажется, полудемон? Зосиэль на миг опустил глаза, а потом снова на нее посмотрел: серьезно и торжественно: – Ты столько раз удерживала мою руку от убийства. Я верю, что ты стоишь на стороне добра, Примула. – Спасибо! – она чмокнула его в щеку, погладила по плечу Тревора и пошла дальше. – Эй, шеф! – закричал ей сверху Вольжиф. – Полезай сюда, я тоже хочу целоваться! Она рассмеялась и начала карабкаться по такелажу. Вольжиф подхватил ее за руку и усадил рядом с собой на рею, придерживая за талию. Сидеть на рее оказалось не слишком-то удобно, а смотреть вниз – страшновато, но Примула все равно пискнула от восторга: – Как же тут здорово! – А то! – хмыкнул Вольжиф самодовольно. – Лучшее место на корабле, точно тебе говорю. – Как дела? – Примула все-таки нашла устойчивое положение и повернулась к нему лицом. – Не страшно? – Да не, я высоты не боюсь. Или ты про что? Про то, что мы все прокляты, что ли? – Вольжиф легкомысленно пожал плечами. – Лично я не удивлен. Вечно вокруг тебя такая жо… такая ерунда творится, явно же нечисто. Но ничего, я везучий, ты везучая. Глядишь, да и выберемся… Ну так как? Целоваться-то будем? Примула скорчила рожицу, а потом поцеловала его в губы – очень нежно и целомудренно. – Ты – мой младший братишка, – сказала она строго. – Так что, прекрати называть меня мамочкой. – Ладно, ладно, сестренка, – поднял он ладонь, и тут же снова ухватился за канат. – Я слыхал, младшие за старшими всякое барахло донашивают. Дашь свой плащ поносить? – Да пожалуйста. – Ого! А браслетики эти, которые молниями пуляются, дашь? – Не наглей! – она щелкнула его по носу и полезла вниз. К Ланну она тоже подкралась со спины и с криком: «Бу!» – повисла на шее. И всем телом ощутила, как Ланн напрягся. – Не надо, – попросил он сухо. – Почему? – Примула погладила его по чешуйчатому затылку. Он резко обернулся, разрывая объятие. Его человеческая щека горела румянцем. – Ты… никогда так раньше не делала, – сказал Ланн тихо. – Это похоже на то, что ты так прощаешься. – Примула с улыбкой потянулась пальцем к его рептильной щеке, но он перехватил руку. – Пожалуйста, перестань. Она вздохнула и отстранилась, глядя ему в глаза. Ланн привычно попытался развернуться к ней чешуйчатой стороной, но она второй рукой вернула его лицо в прежнее положение. – Тогда ты тоже перестань, – пробормотала она сердито. – Перестать – что? – Ты прав, мне страшно. Думаешь, мне станет легче, если ты сейчас начнешь от меня убегать? Нет, не станет. А вот если ты меня обнимешь – станет. Румянец на половине его лица стал гуще и добрался до самого заостренного кончика уха. – Но ты же это… не всерьез? Примула опять вздохнула: – Ланн, а как часто я делаю что-то всерьез? – Куда чаще, чем может показаться, – ответил тот еле слышно. – Ты хочешь меня обнять или нет? Ланн покраснел еще сильнее. Хотя, куда уж сильнее? И Примула вдруг поняла, что прямо здесь и сейчас он кажется ей по-настоящему красивым – и не только человеческая половина. У зеленой чешуи был очень приятный оттенок – как у изумрудного мха на ее летающем острове. Желтый глаз с вертикальным зрачком горел, будто драгоценный камень. А ведь в самом начале знакомства ей приходилось прилагать усилия, чтобы не морщиться, когда приходилось к Ланну притрагиваться. Он все колебался и молчал, и Примула вновь обняла его сама. Обняла, а потом быстрым движением прижалась к его губам. Ланн замер, будто в него ударило заклинанием паралича. Примула приникла к нему ближе, осторожно обвела языком чешуйки левой половины рта, а потом смело углубила поцелуй. И Ланн ответил. Сперва робко, а потом его язык сплелся с ее, а руки сомкнулись на ее плечах крепко, почти до боли. Целоваться он все-таки умел. А то Примула опасалась, что с Вендуаг они дружили, держась за ручки. Она снова коснулась его затылка, перебирая пальцами то взлохмаченные волосы, то гладкую чешую, и думала, что так поступать с ним – настоящее свинство. Что, если он по-настоящему в нее влюблен? А она возьмет, да и умрет, небось еще и у него на глазах? Может, это и разобьет ему сердце. Зато в его памяти останется хотя бы этот поцелуй. Примула мягко отодвинулась, глядя на Ланна ласково и печально. Он сжал ее ладонь, пылко поцеловал, а потом с тяжелым вздохом выпустил и отстранился сам. – Если бы тут был Регилл, ты бы и его поцеловала, да? – если бы не чуть дрожащий голос, эту фразу можно было бы счесть шуткой. Примула усмехнулась: – Хорошо, что на его месте оказался ты, правда? Она хотела развернуться, чтобы пойти и обнять Айву, но Ланн опять поймал ее за руку. – Пожалуйста… Постарайся не умереть, ладно? Я сделаю все, чтобы тебя защитить, все, что угодно, слышишь? – Я знаю, – Примула кивнула. – Я тоже тебя защищаю. Всех вас. Она рассмеялась, глядя на сконфуженно примолкшую рядом Миэлару: – Хочешь, я и тебя обниму? – Спасибо, капитан, – отозвалась та весело. – Как-нибудь в другой раз. – Договорились. – Примула дружески тронула ее за локоть и, напевая, зашагала к Айву. Может быть, ее смерть действительно неизбежна и близка. Она - Примула, вот и все. И прямо сейчас жизнь все-таки победила.