Кажется, поход свернул не туда

Им наконец-то повезло: этот портал в Тюрьму неизбежности оказался рабочим. Они шагнули с пыльных промерзших камней дороги на не менее пыльный грязно-багровый камень пола, и Примула победно оглядела свое маленькое воинство: – Видите? Получилось! – Потрясающе, – закатил глаза Дейран. – Мы в демонической тюрьме, из которой нет выхода. Мои аплодисменты. – Найдем выход, не переживай, – отмахнулась она весело. – А не найдем, так проделаем. Дейран с самого начала был против этой затеи. Видимо, прошлый визит в Бездну дался ему тяжелее, чем он показывал. Но попыткам оставить его в Дрезене воспротивился еще резче, чем самой экспедиции. Будто остаться одному ему было страшнее, чем снова вдохнуть гнилой, пахнущий серой воздух Бездны. После того разговора он держался теперь вызывающе близко. Усмехался еще более дерзко, прилюдно обнимал. И куда чаще прикасался: не таясь и не глядя, гладил кончиками пальцев открытую кожу рук и ее новообретенные крылья, как бы невзначай перебирал пряди волос. Но прямо на нее почти не смотрел и даже целовал теперь с закрытыми глазами. Не хотел делиться своими ощущениями с тем, кто смотрит его взглядом? «Вот освобожу Длань, и сразу же займусь Чужаком», – пообещала себе Примула. Ей тоже хотелось бы посмотреть в глаза Дейрану и знать, что смотрит только в его глаза. Но это потом. Она первой приблизилась к покосившимся створкам громадных каменных ворот. На них были высечены тысячи лиц, искаженных в муке. Или не высечены, а вплавлены? Ей показалось, что по лицам пробегают судороги, и она гневно прошипела: – Ла-а-адно, давайте пойдем и разнесем здесь все, что можно! И что нельзя, тоже разнесем. Ненавижу тюрьмы, особенно демонические. Чем глубже в недра лабиринта они заходили, тем злее и мощнее становились слуги Бафомета, тем опаснее делались ловушки. Дейрану пришлось отказаться от участия в боях и экономить силы для излечения. Раны от клинков и когтей, ожоги от огня и кислоты, переломы от гигантских катящихся валунов – работы ему хватало. Примула тоже сосредоточилась лишь на призыве экстрапланаров и чтении свитков, которых набрала полный рюкзак. В груди непрерывно саднило – не то изменчивая рана опять грозила открыться из-за энергий, что бушевали в этом вонючем воздухе. Не то снедающая ее тревога держалась за внутренности уже физической болью. Не то найденное ею сердце ангела, которое билось сейчас в унисон с ее собственным, делилось с ней болью своего хозяина. Примулу трясло от гнева, но и страха в ней было не меньше. Не за себя – за Длань. Что этот жалкий безумец Бафомет с ним сделал?! И когда она его увидела, невольно зажала рвущийся вскрик ладонью. Высокая крылатая фигура, закованная в золото доспехов, стояла все так же прямо. Но латы закоптились и были пробиты во многих местах, прямо поперек глухого забрала пробегала глубокая трещина. Все пробоины источали зловещее ядовито-багровое свечение, а крылья, прекрасные белоснежные крылья, сменились теперь заостренными нетопыриными полотнищами. Увидев их, Длань чуть подался навстречу и взял наизготовку свой искореженный щит и обломанный на кончике меч – тусклый, будто выгоревший. И сердце Примулы заболело еще сильнее – от завораживающей ее текучей плавности движений не осталось и следа. Она сменилась уродливой механической выверенностью. В стоящем перед ней существе больше не было ни чувств, ни жизни. Длань заговорил, и голос его звучал, будто жестяной скрежет: – Командор. Примула. Я ждал тебя. Она прикусила губу и положила руку на грудь, где, спрятанное за пазухой, громко стучало все еще живое сердце Длани. Если оно бьется, значит ничего не пропало, правда? – Владыка лабиринта раскрыл мне свой план… – продолжал он. Примула шагнула навстречу, готовясь перебить и затолкать в него это сердце силой. Но вдруг услышала: – Этот портал работает, потому что моя душа стремится к тебе. Не помню, почему. Из мести, с мольбой о помощи или просто по привычке. Он сказал, что ты сюда придешь. Так его душа к ней стремилась? Иомедай сказала, что Длань вызвался лететь ей на помощь не по приказу, а по своей инициативе. Она не слишком поверила – ну какая там инициатива у с ног до головы железного герольда? Выходит, правда? Она растеряно моргнула. Айву за плечом тихо всхлипнула: – Ой, нет… Бедный дядя ангел! Примула опомнилась и шагнула ближе, но Длань, будто разгадав ее маневр, прикрылся щитом. – Ты – не то, что из тебя сделали! – крикнула Примула гневно. – Борись! Дай мне тебя спасти! Я принесла твое сердце… – Странно. Я чувствую, как оно болит… Но я не нуждаюсь в спасении. Я жажду сражения. Каждый удар кнута и ядовитого заклинания вбивал в меня эту жажду. Пришла пора ее утолить. Если бы не вовремя подставленный щит Сиилы, удар Длани развалил бы Примулу надвое. Он скрежетнул металлом по металлу, вновь поднимая меч, и Примула шустро запрыгнула Сииле за спину, на ходу разворачивая очередной свиток вызова. Прочитала его, достала другой и, переведя дух, громко сказала: – Мы не убивать его пришли, а спасать, помните? Длань дрался все так же хорошо, несмотря на все раны. И некоторое время спустя Примула поняла, что еще вопрос – кто тут кого убивает. Бока Айву сделались красными от крови, Вольжиф двигался все медленнее и медленнее, отступая и выбирая место для нового удара, борт его куртки был распорот и окровавлен. Левую руку Сиилы и лоб Грейбора тоже заливала кровь, Ланн заметно хромал, перемещаясь по круглой площадке и выпуская стрелу за стрелой. Даже Дейран, спеша за ним, чтобы вылечить, умудрился попасть под невероятно быстрый и точный удар. Звенья его заговоренной кольчуги лопнули, оставив плечо без защиты. И только на Примуле не было пока ни царапины. Но все же их было много, а Длань – один. Их удары раз за разом находили цель, и падший ангел все-таки не выдержал, покачнулся и рухнул на одно колено. Сердце, спрятанное за пазухой, забилось с перебоями – но все же продолжало стучать. Вот только радость Примулы оказалась преждевременной: на висящей посреди пустоты площадке возникла тень Бафомета. Он щедро влил в Длань свою силу, приказав вырвать ее, Примулы, сердце. И тот восстал – в еще более ужасном облике, чем раньше. Его доспехи окончательно обуглились, почернели, занялись мрачным темно-красным огнем, шлем увенчали жуткие мерцающие рога, а крылья превратились в два всполоха адского пламени. И она ощутила направленный на нее полный обжигающей ненависти взгляд даже сквозь забрало. Длань шагнул вперед, и призванный леопард упал, разрубленный пополам одним ударом. До Примулы дошло, что, если она хочет, чтобы ее друзья уцелели, ей придется бить своей полубожественной мощью на поражение. Она погрузилась в самый центр своей души, где голубыми бабочками мерцала спящая до поры сила, глубоко оттуда зачерпнула и обрушила на Длань сияющий радужный поток хаотически смешанных энергий. А потом еще, и еще. Она плескала этой силой с гневом и отчаянием, молясь про себя, чтобы разрушительной мощи оказалось достаточно, чтобы остановить Длань, но недостаточно, чтобы его убить. Ее рана опять открылась, брызнув на плиты кровью, полоснув по оголенным нервам молнией. Но боль лишь странным образом прибавила ей сил. – Потанцуем, милый? – крикнула она с яростью. И принялась кружить по площадке, стараясь не позволить Длани к себе приблизиться, упреждая каждый его рывок собственным выплеском магии. Друзья приняли ее тактику, вновь и вновь разя мечущегося на ней Длань с тыла. Два удара Примула все же пропустила – один раз тусклый тяжелый меч пробил ее чешуйчатый доспех, проломил ребра. Другой – полоснул по руке, едва ее не отрубив. И если бы не мгновенная помощь Дейрана, двигавшегося за ней тенью, этот смертоносный танец закончился бы для нее очень быстро. Но и радужные выплески не прошли для Длани даром. Он двигался все медленнее, его атаки становились все менее точными. И все же третий удар зацепил ее по животу, пропоров его наискось. Ее крик смешался с криком Айву. Маленькая драконица прыгнула под удар, который должен был добить Примулу, и мощным пинком вытолкнула ту к краю площадки. Пока она приходила в себя, окутанная светом целительной магии Дейрана, крепко стиснутая его руками, ее друзья, успевшие перевести дух, вновь набросились на Длань, перекрывая к ней дорогу. И когда Примула сумела встать на ноги, Длань уже лежал, опрокинувшись навзничь. Его доспехи были изрублены, из них медленно сочилась слабо мерцающая темная лава. Крылья почти погасли, бессильно распластанные по полу. «Тук… тук… тук…» Сердце, спрятанное под ее плащом, было готово вот-вот остановиться Примула со сдавленный криком бросилась к Длани, сжимая сердце в ладонях. Подбежала, упала на колени и бережно положила его на дыру в нагруднике. – Не вздумай умирать, слышишь! Эй, кто-нибудь, лечите его скорее! – закричала она, чувствуя, как по ее измазанным кровью щекам текут слезы. – Мне так жаль, Длань. Все, что с тобой здесь сделали – просто ужасно! Я ненавижу это место, и, клянусь, сравняю его с землей! – Твоя жалость для меня – ничто, – проскрипел его равнодушный голос. Но алый кристалл сердца вдруг застучал громче, засиял ярче – и сам стал светом. И этот свет медленно впитался в раскуроченную грудь Длани. Тот дернулся и застонал. Рука, все еще сжимавшая меч, разжалась, и тот, зазвенев, упал на камень. – Жжет, – прошептал бывший ангел с мукой. – Как же жжет! Потустороннее пугающее свечение начало покидать его тело. Но рога с шлема не пропали, крылья погасли, но обнажили обгорелые и грязные перья – темно-серые даже под грязью. Угольная чернота с доспехов пропала, но не обернулась золотом, осталась въевшейся ржавчиной. Зато из разрубов сочилась уже не лава, а всего лишь кровь – алая, как и у нее. – Почему?.. – простонал Длань. И сам же себе ответил потрясенно: – Потому что я тебя предал. Это мое предательство так жжет… Защитница, мой добрый друг, это правда ты? Не бред, не злой морок? – Это правда я, – она рассмеялась сквозь слезы и ласково погладила его по разрубленному забралу. – И у меня получилось! – Я усомнился в тебе в недобрый час, но ты все равно пришла за мной, спасла… Почему? Я – предатель, мне нет прощения! – Я давно тебя простила, железная твоя голова. И прекрати умирать! Я не для того тебя спасала, чтобы ты взял и умер на моих руках. Он кашлянул, кровь из ран потекла сильнее. Дейран, стоящий рядом, сердито вздохнул, но все-таки начал читать исцеляющие заклинания. Вот только текущая из ангела кровь не спешила униматься. – Простила? Хотя я был несправедлив к тебе?.. Но я сам себя не прощу. Я стал орудием зла, слугой лорда Бездны. Этот стыд никогда не избыть… Я не могу вернуться к моей госпоже. Небо не примет меня. Я должен уйти в изгнание, – Длань дернулся, пытаясь встать. Не с первой попытки, но это ему удалось. – Это еще зачем? – сердито спросила Примула, глядя на него снизу вверх. – Слишком много сомнений, горечи и неуверенности, – ответил Длань, помедлив. – Я слишком низко пал и слишком запутался. Мне нужно очистить свою душу. Спасибо, что дала мне шанс. Прощай, Защитница! Пусть боги будут к тебе милостивы. Перед ним открылся сияющий портал. Примула поняла, что еще мгновение – и они никогда больше не увидятся. – Длань, стой! – рявкнула она. – Прятаться в изгнании, когда идет война – это трусость! Хочешь искупить свою вину? Тогда помоги мне победить! – Предлагаешь стать крестоносцем? Мне, падшему ангелу? – голос Длани был полон горечи. – Тебе, – Примула свирепо усмехнулась и тоже поднялась на ноги. – Под моими знаменами дерутся бывшие преступники, мимики, одержимые смилодоны и даже демоны. Чем ты хуже? Помоги мне! А уйти в изгнание всегда успеется. Она с яростью и надеждой вглядывалась в почерневший шлем. И видела, что Длань колеблется. – Ты прекрасный воин и умелый командир. Ты можешь приносить пользу вместо того, чтобы сидеть и жалеть себя в какой-нибудь пещере! – закованная в искореженный металл фигура вздрогнула, будто от удара. И Примула добавила мягко: – Ты нам нужен. И мне нужен. Но решать, конечно, только тебе. – Я… – Длань громко вздохнул. – Я согласен. Он тяжело опустился на одно колено и медленно произнес: – Засим приношу тебе клятву верности и обязуюсь выполнять твои приказы. Мой меч и моя жизнь – твои, до тех пор, пока война с Бездной не будет окончена. Примула радостно рассмеялась и похлопала его по плечу: – Твоя клятва принята, о мой рыцарь! Айву, ты же не будешь против, если Длань сядет в твое седло? Он на ногах едва держится. Ну что, мои храбрые воины – остальные все целы-здоровы? Вот и отлично. Длань только что показал, что Бафомету сейчас не до нас: клеит обломанные рога обратно. Так что я все-таки снесу это место с морды Бездны. И мне помогут сами пленники. Она зажмурилась, распахивая свою душу, принимая всю боль, которой сочился каждый камень этой тюрьмы. – Ну же, ну же, мои хорошие, – прошептала она, опять глотая слезы. – Чувствуете меня? Вы больше не одиноки. Давайте уничтожим ее – вместе! Пол под ее ногами затрясся. – Да, вот так, – она смеялась и плакала враз, задыхаясь от боли и от восторга. Заключенные в своих клетках души сперва робко, а потом все смелее начали впитывать ее силу и решимость. Впервые за долгие столетия мириады измученных пленников почувствовали надежду. И слитно обрушились на стены их темницы. И под этими ударами Тюрьма неизбежности не выдержала. Пошла трещинами, завыла, загрохотала. И поток душ ринулся на свободу, расширяя трещины и довершая разрушение. – А теперь – бежим в портал! – задыхаясь, приказала Примула. И, подхваченная рукой Дейрана, заковыляла вместе со всеми. Она была выжата досуха, измучена, разрываема болью. И совершенно неприлично счастлива.