Кажется, поход свернул не туда

После совета, когда все разошлись, Примула осталась с капитаном Оданом обсудить список солдат, представленных к разным наградам. Дело было безусловно важным, но не таким уж и захватывающим. Решение – кто из крестоносцев заслуживает медали, а кто еще и прибавки к жалованью или увольнительной, Примула с удовольствием оставила бы за Оданом. Но капитан был непреклонен. Он считал, что командор обязана знать каждого героя Крестового похода по имени и быть в курсе каждого совершенного в этой войне подвига. В глубине души она была с ним согласна. Поэтому не только послушно прочитала и подписала внушительную стопку всяких сопутствующих бумаг, но и записала себе в блокнот по тылу вопросы для Харматана. Она собиралась оплатить возведение Стены памяти павших героев из собственного кармана, но планировала поручить составление сметы и поиск подрядчика именно ему. Довольная, что наконец-то отвязалась, она вприпрыжку выскочила из зала и едва не врезалась в Длань… то есть, в Камиэля, стоявшего под дверью. Высокая крылатая фигура в этом пустом каменном коридоре смотрелась немного чуждо. И очень одиноко. – Меня ждешь? – уточнила она с надеждой, глядя на него, задрав голову. Ну вдруг он все же созрел до разговора по душам? Он сдержанно кивнул: – Я хотел обсудить с тобой мое назначение. Ты говорила, что тебе пригодился бы мой опыт боевого командира. Но я не уверен, что мое появление будет способствовать поднятию боевого духа солдат. Примула вздохнула. Одан и Харматан часто ворчали, что ее эксцентричность вызывает у солдат неодобрение. Что ж, падший ангел действительно вызовет пересуды. Слишком многие уверены, что упавшего надо пнуть, а не протянуть руку и помочь встать. Слишком многие уверены, что упавший ни за что не встанет, а если и встанет, то только для того, чтобы уронить кого-нибудь еще. Стентон тому доказательство. По себе судят, что ли? Ей наверняка посоветовали бы отправить его командовать отрядами, в которых сражались демоны и бывшие культисты, а то и вовсе к вольным крестоносцам – с глаз долой. Но, к счастью, голоса советчиков всегда оставались для нее лишь голосами советчиков, а вовсе не инструкцией, обязательной к исполнению. – Вообще-то, генерал с таким опытом, как у тебя, и вправду был бы незаменим. И ворчать по этому поводу могут только конченные тупицы – ты демонов гонял, когда Мировой Язвы в помине не было! А еще тобой можно пополнить чей-нибудь боевой отряд, потому что дерешься ты очень больно, по себе знаю. Примула рассмеялась, потирая бок, где под одеждой скрывался длинный шрам, оставшийся после удара его меча. Дейран выложился на всю катушку, заживляя рану, которая имела все шансы ее прикончить. И несмотря на то, что обычно после его лечения на ней не оставалось даже царапинки, это напоминание о драке в Тюрьме Неизбежности ему свести не удалось. Потому Дейран и не хотел его лечить – он был совершенно обессилен и страшно зол. Да и потом относился к Длани с подчеркнутой прохладцей. Наверное, Дейран будет недоволен, но что поделать. Она продолжила, глядя Камиэлю в глаза: – Но лично я очень бы хотела, чтобы ты укрепил не чей-то там отряд, а мой собственный. – Хочешь приглядывать за мной лично? Понимаю, – кивнул тот бесстрастно. – Что? Вот еще. Наоборот! – она весело фыркнула. – Я хочу, чтобы это ты за мной приглядывал! Защищал, давал советы, поддерживал меня или спорил со мной. Но только если ты сам этого захочешь, понимаешь? – Примула пытливо вглядывалась в его лицо, но на нем словно опять было невидимое забрало. – Вот тебе три пути на выбор. Если все они тебе не нравятся, придумаем что-нибудь еще. То есть, это буду решать не я, а ты. Чего ты сам хочешь? Камиэль молчал целую минуту, которая показалась Примуле бесконечной, глядя куда-то поверх ее головы. А потом все-таки опустил взгляд и негромко произнес: – Я… Да, я хотел бы пойти в твой отряд. Она радостно протянула ему руку: – Тогда – добро пожаловать! В момент, когда его пальцы соприкоснулись с ее, Примулу вновь пронзило дрожью изливающейся из нее силы – приятной и болезненной враз. Рана на ее груди вновь открылась, плеснула кровью, испортила очередное платье – и тут же закрылась, даже не успев толком причинить дискомфорт. Примула не очень понимала, почему так происходит именно в тот момент, когда она соглашается брать кого-то под свое непосредственное командование. Так было с Региллом, так было с Арушалай, Грейбором и Тревором. Они могли сколько угодно сражаться вместе, но ее сила перетекала к ним только тогда, когда был заключен какой-то договор. Наверное, поэтому сила не досталась плутифлингам, которые шли с ней вместе сквозь Серый гарнизон до самого Страж-камня. И Ирабет с Аневией, с которыми они не раз прикрывали друг другу спины. Зато щедро пролилась на Нэнио, несмотря на то что Примула оставила ту в таверне, опасаясь, что эта сумасшедшая отвлечется и заблудится прямо посреди мясорубки. Должно быть, дело было именно в каких-то формальных обязательствах. Потому что защищать Длань ей хотелось с момента, когда она увидела его в застенках Бафомета. Он вздрогнул, когда его окутало мягкое волшебное сияние. Позолотило темную кожу, подсветив на ней узоры, озарило крылья солнечной чистотой, зажгло во взгляде счастье и надежду… а потом исчезло. Камиэль безотчетным жестом коснулся лба, будто ждал, что его черные, отливающие багрянцем рога вдруг исчезнут. На его лице опять появились растерянность и скорбь. Он медленно опустил руку к глазам, словно увидел ее в первый раз. – Удивительно, – произнес он тихо. – Очень похоже… А потом оборвал себя и, взглянув на Примулу в упор, резко и даже как-то отчаянно отсалютовал сжатым кулаком: – Готов служить, командор! Примула улыбнулась ему ласково и успокаивающе: – Вот и хорошо. Ты ведь знаешь карты моровых земель? Поможешь мне проложить оптимальный маршрут до Водопадов Палары? Наши разведчики нашли, где засел Мутасафен. Но они шли кружными путями, а нам надо бы добраться туда поскорей. Камиэль послушно пошел за ней в ее в кабинет, где висела на стене огромная, но местами истлевшая, а главное – прискорбно устаревшая карта Саркориса. И довольно подробно описал препятствия, которые им предстояло вместе штурмовать. Примула кивала, делая пометки в своем планшете, и втайне радовалась, что Камиэль выглядит спокойным и собранным, а вовсе не безвозвратно несчастным. Его освещал теперь обычный дневной свет, а не божественная пыльца, и все же он был возмутительно прекрасен. И ни рога, ни косая черта шрама этому не мешали. Привыкнет ли она когда-нибудь к этой совершенной красоте? К мужественным и в то же время утонченным чертам, к экзотическому контрасту матовой эбеновой кожи и легких белых волос, к загадочным золотым узорам, которых так хотелось коснуться хотя бы кончиком пальца. Коснуться, чтобы проверить, согрелась ли его кожа, или так и осталась холодной? Перебрать и пригладить серые перья – от нежного пуха на лопатках до жестких, будто гибкая сталь, маховых. А цвет его глаз? Темно-сапфировый, мерцающий серебряными искорками – он завораживал и заставлял дыхание сбиваться. И голос – глубокий, низкий, ласкающий слух, словно бархат. Примула внимательно слушала, смотрела на скупые, но грациозные жесты, на вздымающуюся от дыхания грудь, на движение губ, и не могла не наслаждаться. Она же просто любуется, правда? А вовсе не… жаждет. Наверное, она все же выдала себя нескромным взглядом, потому что, закончив излагать сведения, Камиэль вновь замолчал, плотно сжав губы, будто опасался, что с них слетят какие-то ненужные слова. – Спасибо, – Примула отложила планшет и склонила голову набок. Ей невыносимо хотелось смотреть на него снова и снова. А потом она разглядела в синих глазах тоску, и ей стало стыдно за собственные мысли. Она же назвала себя его другом! – Камиэль, ты хочешь что-то сказать? Говори, я всегда готова тебя выслушать, – сказала Примула смущенно. – Даже если тебе кажется, будто мне не понравится то, что я услышу. Его губы чуть дрогнули, будто он собрался улыбнуться, но забыл, как это делается, и все-таки нерешительно спросил: – Как ты ощущаешь свою силу? Вопрос оказался неожиданным. Но Примула попыталась ответить как можно более подробно и честно: – Это как свет, спрятанный где-то под сердцем, в самой душе. Неяркий, прохладный и живой. Это часть меня, и, в то же время, что-то гораздо большее. А когда я пытаюсь его разглядеть, у меня кружится голова. Может, это как присутствие Дезны где-то глубоко-глубоко? – Она фыркнула: – Да, мы уже знаем, что Дезна тут ни при чем. Но и ничего демонического там нет совершенно, если ты об этом. Всего лишь я и моя сила. И так было с самого начала. Хотя, в первый раз оказалось больно. Наверное, от шока – будто и магии, и энергии, и крови внутри меня вдруг стало так много, что тело едва могло все это вместить. Но я быстро привыкла, что стала… больше. Обычно сила вливается ровно такими порциями, чтобы ее можно было переработать и не разорваться. И только когда Клинок Доблести изменился, снова стало жутко больно. Знаешь, будто меня разъяли на мелкие-мелкие части, а потом собрали заново. И когда крылья отросли – тоже так было. Еще и спина жутко потом чесалась. – Примула перестала улыбаться и осторожно поинтересовалась: – А что ты почувствовал, когда, ну, принял мою силу? Наверняка что-то хорошее. Не зря же его глаза вспыхнули тогда такой радостью. – Тепло. Единение, – отозвался Камиэль тихо. – Между нами возникла связь – а потом исчезла. – Помолчал и все-таки продолжил: – Раньше моя сила была идущим сквозь меня потоком. Я был одновременно и ею самой, и ее источником, и ее проводником. И частью чего-то по-настоящему прекрасного, огромного и великого. Мое имя не было титулом в вашем понимании. Я и был рукой моей богини. Ощущать себя отрезанной рукой… – он криво усмехнулся и отвел взгляд: – … непривычно. Сердце Примулы захлестнула жгучая жалость – как же ему должно быть пусто, больно и одиноко! Она не удержалась и сочувственно коснулась его локтя: – Я знаю, тебе сейчас трудно в это поверить, но ты не один, Камиэль. Я повторю это, и буду повторять, пока ты не поймешь, я – твой друг, и я буду рядом, пока ты этого хочешь. Он все же улыбнулся, правда улыбка вышла невеселой: – Я благодарен тебе за эти слова. Примула собралась возразить, что это не только слова, но прикусила язык. Конечно, он прав. Пока это именно слова. А его дружбу и доверие еще предстоит заслужить. Что ж, торопить его будет неправильно. Главное – он начал задавать ей вопросы, а значит пока все идет хорошо. – Останови меня, если стану я навязчивой или наступлю на больное. Ты сказал, что научился пользоваться магией из собственного источника. Что ты имел в виду? – Это значит, что я утратил связь с богиней, но не превратился в смертного, – его голос звучал ровно. – Тело даэвы отличается от человеческого. Оно – источник силы само по себе. Я по-прежнему не нуждаюсь во сне и пище, вижу мир сразу в нескольких спектрах и могу пользоваться сакральной магией. Потому что я сам – сакральная магия, обретшая волю, разум и вещественность. – Понятно, спасибо, что разъяснил, – Примула поколебалась, но все же осторожно спросила: – А ты пробовал молиться? Вдруг Иомедай… – Нет, – Камиэль перебил ее неожиданно резко. – Ты говорила, что я могу отказаться отвечать. Я воспользуюсь этим правом. – Конечно. Прости, – Примула развела руками. – Но я хочу пояснить – это не праздное любопытство... – Да, ты пытаешься быть мне другом, – снова перебил он, на этот раз куда мягче. – Поэтому давай больше не будем касаться этой темы. – Как скажешь, – кивнула она покладисто. – А про сны? Он посмотрел на нее с замешательством, и Примула продолжила: – Про сны мы говорить можем? Камиэль снова слегка улыбнулся и напомнил: – Я не нуждаюсь в сне. Мне достаточно небольшой медитации. – Это я поняла. Но ты же уснешь, если захочешь? – Не знаю, – ответил он после паузы. – Скорее всего, смогу. – Тогда попробуй как-нибудь. Арушалай тоже раньше не спала, а потом ей даже понравилось. Она говорила, что так отдохнуть получается гораздо быстрее. – Примула невинно взмахнула ресницами: – А еще можно принимать пищу. Это тоже придает силы. И иногда бывает вкусно. Запахи же ты различаешь? Значит и вкусы тоже, для этого не обязательно быть смертным. Во взгляде Камиэля появилось что-то вроде удивления: – Я не совсем понимаю к чему ты клонишь. – К способам восполнить силы, конечно, – она рассмеялась и махнула рукой. – У нас же поход на носу. Утомительные марши по бездорожью, драки и прочие прелести. А потом отдых у костра, разговоры, еда и сон. Раз ты теперь в моем отряде, тебе тоже придется всем этим заниматься. – Я мог бы нести стражу… – начал было он, но теперь Примула его перебила. – Нет-нет, отряд есть отряд, все на общих основаниях, все поровну – такие у меня правила. Нечего их баловать. А, и еще правила: все думают своей головой и поступают по обстоятельствам. Смотрят во все глаза, слушают во все уши, делятся своими соображениями вслух и не дают друг друга убить. И о личной экипировке заботятся сами. Несложно, правда? Кстати, об экипировке. Интенданта зовут Вильсер Гармс. Скажешь ему, что ты со мной и что в походе в первый раз, он тебе сам все выдаст. И спальный мешок по росту, и нестандартный рюкзак, и все прочее. Выдвигаемся завтра с утра. Вопросы есть? – Нет, командор, – по-военному четко отозвался Камиэль. Вид его снова был бесстрастным, но Примуле померещилась искорка интереса в его глазах. – Отлично! А знаешь, я ужасно проголодалась. Составишь компанию? Заодно узнаешь, как тебе человеческая еда. Искорка не примерещилась, она стала ярче: – Не откажусь. – Замечательно! – Примула радостно вскочила из-за стола. – Тогда я сейчас переоденусь и идем в столовую!