Внеплановый выходной

      Весть, которую сообщил менеджер в аэропорту Амстердама удивила всех: концерт в Берлине был перенесен с четырнадцатого на пятнадцатое число. Причина оказалась крайне абсурдной — из-за конфликта расписаний с другими артистами пришлось перенести первый день концерта на следующий день.       Полусонный Минги, услышав новость, слегка улыбнулся, тихо говоря Юнхо, что они наконец-то выспятся не на борту самолета, а в удобной кровати отеля. Сан с Уёном вовсю продумывали план прогулки по немецкой столице, как думал Сонхва, смотря на парней, которые активно что-то обсуждали. Только Ёсан, Чонхо и Хонджун мирно посапывали на стульях в ожидании посадки.       И тогда у Сонхва возникли грандиозные планы на незапланированный выходной, только он не был до конца уверен, что кое-кто на это согласится.       Через несколько минут объявили рейс и выход на посадку. Все еще спящих Ёсана, Чонхо и Хонджуна пришлось нагло будить именно Сонхва, потому что Уён сказал, мол, ты мамочка, вот и буди. Если бы они не торопились, Уён точно бы отхватил смачный подзатыльник от «заботливой мамочки», но сейчас ему несказанно повезло.       — Надеюсь, детей будет немного, — Чонхо, еле открывший глаза, слегка поморщился от яркого света. — Ёсан-а, пойдем, — толком не обратив внимания на разбудившего его Сонхва, Чонхо потянул Ёсана к остальным ребятам и менеджеру.       — Хонджун, вставай скорей, — видимо, тормошение по плечу совсем не работало на Хонджуне, ибо тот даже виду не подал, что проснулся. — Нас все ждут на посадку.       — Да-да, сейчас, — Хонджун то ли специально, то ли ненарочно отвернулся в другую сторону.       — Поспишь в номере целый день, нам концерт перенесли на…       — Что? — глаза Хонджуна раскрылись в удивлении, и он осоловелым ото сна взглядом посмотрел на Сонхва. — Как перенесли?       — Меньше дрыхнуть надо, когда сонбэ важные новости говорит, — Сонхва пожал плечами и уже было хотел встать со стула, как Хонджун ухватился за его запястье и притянул обратно.       — Хва, что именно произошло?       — Ничего сверхъестественного или страшного. Случилась неразбериха с другой группой, и по итогу в наш день выступают они, поэтому сместили на день.       — Вот оно как, — Хонджун слегка успокоился, услышав ответ. Значит, все было в порядке, значит, они просто выступят на день позже, а фанаты всё точно поймут и примут. — А что тогда будет завтра?       — Как «что»? Внеплановый выходной, — Сонхва слабо улыбнулся одними губами: сонный вид Хонджуна выдавал его с потрохами. — И я приглашаю тебя отметить его в каком-нибудь берлинском ресторане.       — Завтра какой-то особый день? День рождения твоей троюродной тети по линии матери? — Хонджун явно издевался над Сонхва, давно растеряв сонную дремоту и продолжая перечислять всю родословную семейства Пак.       — Дурак, завтра четырнадцатое февраля. День всех влюбленных, — скромно закончил Сонхва, склоняя голову набок. Вроде бы встречались они три года, а говорить все еще сложно, ведь Сонхва все так же стеснялся показывать свои истинные чувства и эмоции не наедине, хотя, кто их слышал в данный момент кроме их самих?       — Хёны, — Чонхо, который теперь выглядел куда бодрее чем три минуты ранее, сделал акцент на вежливом обращении, — у вас в кармане всегда лишние деньги на билеты?       Кто-кто, а Чонхо говорил только правду и объективные факты: может, Хонджун и любил духи стоимостью под миллион вон, но отдавать деньги вникуда точно не рассчитывал, поэтому, подхватив две сумки и Сонхва в придачу, пошел к стойке.       Берлин, к несчастью, был ужасно мрачен: недавно прошедший дождь и зимняя прохлада совсем не настраивали на позитивный лад; только Уён что-то экспрессивно рассказывал Ёсану, когда последний лишь время от времени кивал, пока они шли к отелю, ведь не отцепится он от прилипчивого Уёна уж точно. Таксисты, они и в Африке таксисты, привезли не туда, куда хотелось, а туда — где ларек с кофе поближе, поэтому они шли к отелю уже более двадцати минут.       — Так, парни, вы взрослые, сами распределяйте кто и с кем в номере, а я пойду писать отчет начальству, — менеджер слабо выдохнул, переводя взгляд на часы и передав все карты-ключи Ёсану. — Сегодня и завтра у вас полноценные выходные из-за этих придурков, поэтому наслаждайтесь, — и он сразу же удалился в сторону лифта, не дождавшись ответа.       — Какой-то он суетной сегодня, — заметил Сан.       — Ой, да жена явно жалуется на капризных деточек без папочки, — хмыкнул Уён.       Все до единого пустили краткий смешок, потому что в подобном холле совсем не хотелось громко шуметь — слишком уж вычурно и презентабельно всё здесь выглядело.       — Я с Сонхва, — Хонджун тут же схватил ключ-карту из рук ошарашенного Ёсана. — А вы не пейте сегодня много. Фанаты не обрадуются вашим опухшим лицам на концерте.       Коридор второго этажа ничуть не отличался помпезностью от холла: тот же красный ковролин, бра на стенах и картины с пейзажами, развешанные на одинаковом расстоянии друг от друга. Сонхва все это казалось чуждым. Видимо, Европа тот еще фанат роскоши в интерьере, в отличие от простой Кореи.       — Если номер будет таким же псевдо-мажорным, то я сплю в туалете, — сказал Хонджун, проводя картой от их номера по электронному замку около двери.       — Я помогу тебе перенести туда подушку с одеялом.       Хонджун решил ничего не отвечать и только хмыкнул на несмешную шутку Сонхва. Или она ему таковой показалась на первый взгляд, потому что через пару секунд он засмеялся. Сонхва на него косо посмотрел, подмечая, что с Хонджуном творится что-то неладное.       — Тебе бы поспать сегодня, а то уже запоздало реагируешь, — Сонхва действительно не шутил, ведь беспокоился за Хонджуна: тот уже больше трех недель как сбил себе режим; а этот ход событий совсем не устраивал Сонхва, ведь Хонджун в дневное время ходил сонным, угрюмым, а ночью убегал в свою студию, когда все нормальные люди спали.       — Посплю обязательно, только доделаю кое-что, — отмахнулся Хонджун, проходя мимо Сонхва внутрь номера. Действительно, тот был куда проще остального отельного антуража: две кровати, две тумбы и бра, а напротив стол, шкаф и мини-бар — обычное наполнение любого отельного номера.       — Хонджун, прекращай, серьезно, — Сонхва прошел следом и положил ладони на Хонджуну плечи, и какой же был контраст между мягкими поглаживаниями и твердым тоном голоса. — Ты сейчас похож на зомби, в таком состоянии ничего толкового не выйдет.       — Как зомби? Ничего толкового? Не ожидал ножа в спину от самого человека, — драматично вздохнул Хонджун, и Сонхва на секунду испугался, что тот мог действительно обидеться на его колкие, но правдивые слова. — Но да, я послушаю тебя, Хва, только при одном условии.       Сонхва хотел было возмутиться, но решил для начала выслушать, что скажет Хонджун.       — Мы сходим завтра вечером в дорогой ресторан и будем держаться за руки, идя по улице, — на губах Хонджуна заиграла улыбка, будто он предложил нечто опасное и незаконное.       — Первое я тебе предлагал еще в аэропорту, — возмутился Сонхва, потому что понял, что Хонджун его тогда вообще не слушал. — А по поводу второго… я подумаю.       — Тогда я забронирую столик.       Кажется, Сонхва начал осознавать весь масштаб катастрофы только тогда, когда они подъехали к ресторану, который выглядел… ошеломляюще. Выдержанный ампир в сочетании с массивными колоннами по периметру всего здания пугал Сонхва по двум причинам. Во-первых, он не привык просто трапезничать в таких местах, ибо был обычным артистом. А во-вторых, он надел обычную водолазку и брюки, что уж говорить о лице: Сонхва даже брови не уложил по-человечески. Зато Хонджун в своем репертуаре, одетый как всегда с иголочки.       — Сонхва, ты много думаешь, — заметил Хонджун, забирая его пальто, чтобы сдать в гардеробную.       — Мне кажется, что в подобном месте я смотрюсь глупо. Будто ребенок, забежавший на церемонию бракосочетания в храм.       Хонджун слегка поморщился, услышав подобное сравнение.       — Отнюдь. Если у нас есть деньги на обычную еду в дорогом ресторане — это уже о многом говорит, — улыбнулся он одними губами. Да, они уже давно не те подростки, только выбежавшие из стен школы в первую попавшуюся компанию, грезя мечтой стать айдолами. Они уже таковыми являлись. — Давай притворимся, что мы богатенькие туристы.       Сонхва лишь хмыкнул в ответ, ведь Хонджуну наконец-то удалось его убедить. Действительно, что такого, если они поужинают сегодня в дорогом ресторане, отмечая день всех влюбленных?       Вечер прошел прекрасно: изысканные европейские блюда вместе с разговорами о повседневных делах и приглушенные голоса других посетителей. Все было не столь привычно, но в приятном месте да и в приятной компании всегда хорошо сидеть.       — Мне понравился этот день, — подытожил Хонджун, а потом остановился посреди тротуара, что-то вспомнив. — Но ресторан — это лишь одно условие из двух.       Сонхва, давно позабывший о каких-то там условиях Хонджуна, никак не отреагировал. Он остановился, а Хонджун, недолго думая, взял его ладонь в свою и крепко сжал.       — Это мое второе условие.       Сонхва перевел взгляд на их переплетенные пальцы, а потом уже на смущенное лицо Хонджуна.       — Мы ведь на улице, — Сонхва заозирался по сторонам, глядя на проходящих мимо людей.       — Думаешь, им есть дело до нас? — Хонджун огляделся. — Да мы хоть поцелуемся здесь, они все равно не обратят внимания.       — Хонджун! — прошипел Сонхва, нервно посмотрел по сторонам и сжал чужую ладонь покрепче. — Это было лишним.       Сонхва сказанное совсем не понравилось, но лицо его зарделось, как у старшеклассницы на первом свидании, когда ей предложили поцеловаться. Да и корейский мало кто знал в Германии.       Бросив короткое «пойдем уже», Сонхва повел Хонджуна к стоявшему рядом такси, думая о том, что только что произошло.       Раз Хонджун проявил сегодня такую небывалую смелость, то и Сонхва вправе быть немного смелее.       — И только не говори, что мы сразу ляжем спать, — прошептал Хонджун, заговорщически посматривая на Сонхва, когда они подъезжали к отелю.       Сонхва бросил на него в ответ загадочный взгляд, но, увы, не из-под мексиканской шляпы.       Завтра у них концерт, и растрачивать энергию сегодняшним вечером Сонхва и вправду не планировал, но Хонджун всегда был тем, кто крушил его планы направо-налево, наотмашь, совсем не жалея. Только невзирая на это, Сонхва был готов принять правила игры и, возможно даже, перехватить инициативу.       — Тогда и у меня будут свои условия.       Хонджун не сразу понял, что Сонхва подразумевал под «своими условиями», да и если бы даже знал, то не поверил, что Сонхва зажмет его в коридоре через пару долгих минут.       Это было несомненно хорошо, и Хонджун не собирался признаваться, что ему до головокружения и тяжести внизу живота нравилось быть ведомым рядом с Сонхва, когда тот напористо, но все также по-своему нежно, целовал уже раскрасневшиеся губы, водил плавными и выверенными касаниями по оголенной шее и томно вздыхал каждый раз, стоило Хонджуну случайно прикусить его губу.       — Если ты продолжишь в том же духе, — Сонхва разорвал поцелуй, правда желая его вновь повторить, но все-таки сдержался, — то визажистам завтра это явно не понравится.       — Ой, да и черт с ними, сейчас это вообще не главное, — Хонджун вымученно вздохнул от очередных нравоучений Сонхва. Однако под чужим пронзительным взглядом он все же немного остыл. — Хорошо, я буду осторожней, но твои губы невозможно не кусать, — Хонджун неожиданно оттолкнулся от стены и прижался вплотную к Сонхва, что теперь мог ощущать чужое дыхание где-то на кончике носа.       Сонхва бы с радостью провел воспитательную беседу, но не в тот момент, когда его возбуждение дало о себе знать, а разгоряченный Хонджун буквально терся о него своим членом через брюки. Все потом. Сейчас бы им принять душ да и заняться тем, что планировали еще в Корее, но почему-то время «дало» им пинка под зад и совершить подобное удастся лишь в далекой Германии.       — Я первый в душ, — Сонхва отошел на шаг, потому что прекрасно знал себя: если бы они и дальше так целовались, то он бы не смог отцепиться от такого манящего и раскрасневшегося Хонджуна.       — Может вместе? — предложил тот, смотря из-под полуопущенных век.       — Нет, иначе кое-кто себя совсем не подготовит, — Сонхва многозначительно провел по чужому бедру кончиками пальцев, а потом слинял за дверь ванной, притом хитро бросив быстрый взгляд, когда закрывался.       — Вот говнюк, — буркнул себе под нос Хонджун, но глупая улыбка не сошла с лица. — Но даже с таким раскладом я тебя уложу, Пак Сонхва.       Хонджун действительно долго готовился, что волосы Сонхва успели даже высохнуть, а серия какого-то сериала на немецком закончиться.       — Успел заскучать? — Хонджун плюхнулся рядом на диван, намеренно раздвигая ноги пошире. Сонхва был уверен, что тот просто накинул халат, оставшись полностью голым.       — Еще пару минут, и я бы совсем распереживался. Вдруг ты утонул, — шутить Сонхва явно не умел.       — Я уже здесь, — Хонджун обвел глазами всего Сонхва, заставляя того почувствовать себя голым, хотя он успел надеть футболку со штанами, пока ждал ненаглядного.       Хонджун, ничего больше не говоря, перелез на чужие бедра и прижался вплотную к Сонхва: все еще влажный халат приятно холодил разгоряченную кожу, но его пыл это никак не помогало остудить.       Сонхва пытался, действительно пытался смотреть в глаза, но взгляд каждый раз «полз» ниже; туда, где начинался глубокий вырез махрового халата. Сонхва любил всего Хонджуна: его душу и его тело; он любил смотреть на то, как усердно работал Хонджун в студии и как выполнял подходы в тренажерном зале. И благодаря последнему аспекту он успел накачать грудную клетку так, что Сонхва не выдерживал каждый раз, когда Хонджун надевал либо обтягивающие вещи, либо и вовсе ходил без верха.       — Что смотришь? Нравлюсь? — Хонджун всё знал о слабостях Сонхва, и он нагло пользовался этим, даже не стесняясь.       — Будет еще лучше, если ты это снимешь.       Хонджуна и упрашивать не надо, он сам уже желал поскорее стянуть неудобный отельный халат и почувствовать Сонхва кожей о кожу. А потом он, пользуясь минутой промедления, опрокинул Сонхва на диван, оставаясь все также на его бедрах.       — Сегодня я сверху, — Хонджун демонстративно провел руками по своим соскам, чуть сжимая, будто жаждя увидеть бурную реакцию Сонхва на это игривое действие.       Сонхва ведь и правда отреагировал: он положил ладони на твердые и напряженные бедра, мягко сжимая мышцы под кожей, на что Хонджун томно вздохнул, закусив язык. Кажется, не только он умел играть на нервах.       Приподнявшись, Сонхва припал губами ко все еще влажной груди, целуя смуглую кожу везде, где только мог, пока Хонджун сверху не знал куда себя девать. Когда он уже было намеревался оседлать Сонхва, то понял один свой косяк: смазка осталась в ванной.       — Черт, — негодующе бросил он, сразу же слезая с дивана.       Сонхва, который заторможено все осознавал из-за уже накатившего удовольствия, не сразу понял куда унесло Хонджуна, а когда тот вернулся с тюбиком, все встало на свои места.       — Ты точно готов прям так сразу? — когда Хонджун вернулся на свое прежнее место, Сонхва забеспокоился и решил спросить на всякий случай.       — Не зря же я кропотливо орудовал над своей задницей добрых полтора часа, — Хонджун, слегка кряхтя от неудобного положения, а точнее неудобного положения руки позади: когда ладонь тщательно покрывала член Сонхва вязкой массой.       А Сонхва, словно в тумане, не знал куда себя деть, хоть ничего еще толком не началось. Картина перед ним, будто вынесенная из Лувра: стекающие капельки пота по шее, еще влажные светлые волосы, и закушенная нижняя губа. Сонхва хотел бы дополнить это произведение искусства чем-то особенным, например, засосами, но им было нельзя, к сожалению, поэтому оставалось лишь трогать, невесомо целовать и смотреть.       — Ты готов?       Сонхва так часто слышал эту фразу, когда лежал под Хонджуном, но тот ни разу этого не спрашивал, когда был снизу. Видимо, что-то изменилось в настроении Хонджуна. Сонхва не хватило сил что-то произнести, поэтому он кивнул, при этом закусывая губу, чтобы лишний стон не вырвался изо рта ненароком.       Хоть Хонджун и выглядел самоуверенно, но внутри все полыхало. Да, они оба были в двух позициях, но чаще всего именно Хонджун был ведущим. Телу свойственно все забывать, из-за чего первое время присутствовал дискомфорт. Мышцы совсем отвыкли от подобного, но Хонджуну так хотелось ощутить член Сонхва внутри себя, слиться с ним воедино как бы банально и художественно это ни звучало.       Сонхва заметив, что Хонджун все еще привыкал, решил успокоить его как можно быстрее: он положил одну ладонь на талию, чуть сжимая, а другую на член, плавно водя выверенными движениями, при этом не спуская настороженный взгляд с чужого лица.       Сонхва следил за каждым движением, каждой эмоцией, потому что он совсем не хотел, чтобы его любимый человек мучился из-за него.       Хонджун сначала двигался медленно, все еще привыкая к забытым ощущениям, а как только дискомфорт уступил приятному давлению внизу, то осмелел и начал размашисто раскачиваться. Да, несомненно, Хонджун любил всем управлять, и Сонхва совсем не против подобного расклада событий.       — Хва-я, мне так хорошо, — томно выдохнул Хонджун, откидывая голову назад, а руки перекладывая на чужую грудь, когда его тело пронзила особо приятная волна наслаждения. От такого действия сердце Сонхва безбожно затрепетало.       — Я могу сделать еще лучше, — и в подтверждение своих слов, Сонхва толкнулся в разморенное тело, на что получил невнятный стон.       — Сделай так снова, прошу.       От позабытых ощущений Хонджун плавился, будто масло на сковороде, Сонхва был очередной раз прекрасен даже здесь на кожаном диване в отеле Берлина: он спрашивал каждый раз, мол, приятно ли, не устал ли. И Хонджун вновь не собирался признавать тот факт, что и подобная опека ему нравилась безумно.       — Я скоро, — пот по шее плавно скатился на грудь, а оттуда — на чужой живот. Сонхва, не долго думая, перевернул их, теперь оказываясь сверху и ускоряясь. Беспорядочные выдохи и движения смешались воедино, и Хонджун кончил, совсем того не ожидая.       Сонхва, чуть погодя, пока Хонджун отдышится, осторожно вынул член и закончил уже своей рукой прямо на живот.       Усталость «свалилась» на все тело чуть ли не сразу, и Сонхва еле успел опереться на ладонь, чтобы не упасть тяжелым грузом на Хонджуна.       — Джун-и, нам надо в душ, — секс сексом, а чистота и гигиена для Сонхва всегда были важны, поэтому теперь он осторожно трепал полусонного Хонджуна за плечо, заставляя подняться с дивана       — Но после мы закажем доставку, я ужасно хочу есть.       Стоило ли говорить, что они ужинали недавно? Вряд ли. Потому что если Хонджун уже намерен что-то сделать, то этого не миновать. И Сонхва это прекрасно знал, поэтому лишь согласился и потянул его за собой в душ.       Перенесенный концерт однозначно стоил того, чтобы провести такой прекрасный день наедине.