Глава 25. По ту сторону всех дверей
13 апреля 2025 г., 23:53
Примерно 50 минут до…
Во второе мгновение Теодор Нотт почти возненавидел себя за ту эмоцию, что испытал в первое. Испуг. Липкий, противный. Позорный. Тонкими паучьими лапками прошедшийся по телу в тех местах, где оно еще помнило удары Малфоя. Но это ощущение быстро исчезло. Секунда, две, и смылось волной настоящего страха — жгучего и яркого, деятельного, все мысли от которого пустились в лихорадочный пляс. Малфой здесь, в борделе. Лабиринты магловского Лондона не удержали его, он вырвался из них, явился сюда и ждал, потому что понял все. Черт его знает как, но понял, сумел связаться с администрацией и рассказал все. Это ловушка. Их здесь ждали. Мысль о Гермионе арктическим холодом окатила затылок, так что Тео невольно сжал зубы, но тут же одернул себя. Никакой паники. У нее мантия-невидимка, а его часы молчат и не греют запястье сигналом тревоги. Про Грейнджер никто не знает, ее не схватили, все хорошо. По крайней мере, пока. Так что думай, Теодор, думай каждым своим мальчиком, как выгребать из этого дерьма, и поживее. Белобрысый тут один и без палочки, но это еще ни о чем не говорит, верно? Может, у него какая-нибудь аврорская примочка за пазухой. Вероятно, снаружи уже засада. Вполне возможно, что кто-то прямо сейчас притаился за спиной. Поборов желание немедленно обернуться или и вовсе шарахнуться в ближайший угол, Нотт взял Драко на прицел. На языке завертелось Инкарцеро и еще парочка сопутствующих проклятий, так, для фатальности. У говнюка сейчас, конечно, нет тех запонок, но щитовые чары можно было наложить и на халат, и на то, что под ним, да на что угодно, хоть на дилдо в жопе, не исключено, что аврорский арсенал включает в себя и такое. Нет-нет, Теодор-умный-мальчик-Нотт не садится дважды в одну и ту же лужу, тем более изрядно приправленную собственной кровью. Как говаривал покойный отец, чтоб его в аду черви жрали, не доходит через голову — дойдет через жопу. Ну, или через пару сломанных ребер и разбитый нос. — Только дернись, — предупредил Тео три мгновения спустя, когда бурный поток мыслей пронесся сквозь мозг навылет, и сильнее вытянул руку с палочкой. Малфой не выразил эмоций ни по поводу предупреждения, ни по поводу направленного на него его же древка. Не проявил вообще никаких ожидаемых реакций: ни удивления, ни злорадства, ни ярости. На уставившийся в грудь багровеющий кончик палочки он и вовсе не взглянул, вместо этого плавным движением ослабил пояс халата… Халата, блядь. — Да ладно… — осененный запоздавшей догадкой Теодор невольно опустил руку, потому что вся призванная им сосредоточенность резко сменилась растерянностью, хотя если бы кто-то сейчас спросил его об этом, Тео отрицал бы все. Нет, он вовсе не растерялся. Он просто-напросто охуел. Наверняка практически каждый, кто когда-либо удостаивался чести пообщаться со слизеринским принцем, начиная со школьной скамьи и заканчивая подвалами Министерства, знал или хотя бы подозревал, что он самовлюбленный говнюк, каких поискать, но чтоб настолько? Это уже даже не нарциссизм. Это какая-то невообразимая ебань: два фальшивых Малфоя в номере борделя, один из которых, по гениальной задумке третьих лиц, должен трахнуть другого. Остановите землю. Тео открыл рот, закрыл, потом снова передумал, надул щеки, чтобы выдохнуть какое-нибудь ругательство, но так и не смог обнаружить в своем словарно-ругательном запасе ничего, приличествующего случаю, и с шумом выпустил воздух обратно. — У меня нет слов, — в конце концов покаялся он. — Малфой, блядь… Это слишком даже для тебя. Человек напротив, конечно, не являлся Малфоем, а являлся кем-то, кто, как и Нотт, хлебнул Оборотного, дабы подзаработать деньжат. Теодору, однако, не хватило воображения, чтобы представить ту гору золота, которую, чисто теоретически, могли бы предложить ему самому за подобное и от которой он все равно отказался бы. Даже если бы был жадным до легкой наживы прощелыгой вроде Наземникуса, помноженным на двадцать гоблинов и возведенным в степень безграничной алчности. Не иначе этот некто напротив продал душу дьяволу, а потом захотел выкупить обратно с учетом инфляции и набежавших процентов. — Так-так, эй, а ну стоять! — Тео попятился и снова вскинул руку с палочкой, потому что псевдо-Малфой шагнул к нему ближе, по пути спустив халат с правого плеча. — Я велел не двигаться, — нервно сглотнув, напомнил он, — или хочешь, чтобы я заарканил тебя, как бешеного фестрала? — Конечно, хочу, — томным голосом заверил собеседник и повел оголившимся плечом, как кокетливая девица. — Свяжи меня. Салазар, какая же срань… Хотя… Здравая мысль. На фоне всего остального — так точно. Сделав еще один основательный вдох в копилку пошатнувшегося душевного равновесия, Теодор выпнул вперед своего внутреннего невозмутимого аристократа, с которого сдул пыль аккурат перед походом сюда. — Ложись, — скомандовал он, указав палочкой на кровать. — Только халат не… Поздно. Махровая ткань шлепнулась на пол, а псевдо-Малфой, сверкая голыми ягодицами, забрался на высокий матрас и замер там в коленно-локтевой, кидая из-за плеча игривые взгляды. — Да чтоб тебя… — Нотт, отчаянно зажмурившись, выпустил Инкарцеро. — Я был плохим мальчиком, — заявил фальшивый Драко, как только плотные веревки стянули его по рукам и ногам. — Накажи меня. — Тебя жизнь уже пиздец как наказала, — не без сочувствия произнес Тео и с помощью чар левитации прикрыл его обнаженные телеса халатом. — Поспи лучше, пока я тут разбираюсь со всем этим дерьмом. А после найди себе нормальную работу. Сраженный усыпляющим проститут тихо засопел, уронив голову на покрывало. Теодор, взмахнув древком, опустил балдахин обратно и чинно удалился в прихожую номера, а там, согнувшись и уперевшись ладонями в колени, позволил себе поохуевать еще минутку. Половину счета в Гринготтсе и портрет прадеда в придачу за срочный Обливиэйт в висок. Хотя, может, Гермиона или Джордж подсобят потом с чарами забвения безвозмездно, чисто из сочувствия, когда он им расскажет. А пока придется потерпеть. И все-таки какой пиздец… Это же надо. Может, и шутка про вылизывание ладошки была вовсе не шуткой? С Малфоя станется. Древнегреческий Нарцисс из легенд сосет и плачет, плачет и сосет рядом со столь легендарным себялюбием. Фу, блядь. Тео с силой провел ладонью по не своему лицу и брезгливо поморщился. Поначалу он был даже доволен тем, что не пришлось превращаться в Флипса и исследовать бордель с толстым брюхом наперевес. Однако теперь он предпочел бы стать неповоротливым и лысым и завалиться в номер к шлюховатой Грейнджер. Это куда приятнее. Явный плюс жирному борову за классические предпочтения, его можно понять: Гермиону сложно не хотеть, особенно когда видишь ее изо дня в день, разговариваешь с ней… О чем речь вообще? Ему самому хватило одной викторины и полмиски шоколадного драже… Минутку рефлексии нарушил нагревшийся браслет часов. Поспешно выпрямившись и сдвинув манжету, Нотт взглянул на циферблат: короткая стрелка указывала на шесть. Грейнджер обнаружила что-то важное.***
Ровно 50 минут до…
— Ты на часы смотрел вообще? — Перси широко зевнул, продемонстрировав зубы мудрости, и зябко запахнулся в полосатый халат, хотя на улице отголоском дневной жары царила вязкая духота. — С начала вечера только этим и занимаюсь, — заверил Джордж, — и со всей ответственностью заявляю: времени у нас в обрез. — Что-то случи-о-а-о-лось? — зевнул старший брат еще шире, чем прежде. Странно, что не вывихнул челюсть. — Не случилось и не случится, точнее, случится, но совсем не то, что нужно, если ты мне не поможешь. Перси сонно мигнул и слегка покачнулся, будто готов был упасть прямо здесь, на пороге своего дома, и досыпать оставшиеся до утра часы. Однако в планы Джорджа это не входило. — Впустишь меня? — нетерпеливо притопнул кроссовкой он. — Или в дверях разговаривать станем? — Я не понимаю… — завел старший брат, но младший уже обхватил его за плечи, развернул и втолкнул в прихожую, заходя следом. — Ты же у нас помощник Министра, — затараторил он, подпихивая Перси в поясницу по направлению к кухне. — Если это повод будить меня посреди ночи, то я отказываюсь от должности, — недовольно пробурчал тот. — Ради Мерлина, прекрати меня толкать… — Уже прекратил, — покивал Джордж, уронив братца на ближайший стул. — Давай-давай, просыпайся, мне нужна твоя помощь. — Какая еще помощь? — Перси устало сложил голову на обеденный стол и прикрыл глаза. — Это не может подождать до утра? — Никак нет. — Джордж жестом фокусника извлек из кармана шортов загодя припасенный пузырек с бодрящим зельем. — Я ведь уже сказал, мы крайне ограничены по времени, а тебе еще нужно умыться, одеться и добраться до рабочего кабинета. Ну-ка пей! — Он откупорил емкость и сунул ее Перси под нос. — За маму, за папу и за братишку, который, вполне вероятно, организует тебе сегодня повышение по службе, а то сколько можно сидеть в секретаршах, пусть даже и у самого Министра магии. Перси глотнул зелья, закашлялся и прохрипел сквозь слезы: — Ничего не понимаю… — Сейчас, — шлепнувшись на стул напротив, многообещающе улыбнулся Джордж, — все тебе объясню.***
45 минут до…
Следуй за лиловой дамой, Гермиона. Это не белый кролик, да и ты не в сказочной норе, уводящей тебя в волшебный мир гигантских грибов и курящих гусениц, но уж как есть. По крайней мере, в отличие от Алисы, ты знаешь, как и когда отсюда выберешься. В идеале. Если все пройдет как надо, а причин сомневаться в этом нет. Вроде бы. Отмахнувшись от мыслей о вероятных мрачных перспективах, Грейнджер сверилась с обычными часами и констатировала, что прошло уже пятнадцать минут из отпущенного ей часа, половина из которых ушла на бесцельные блуждания по борделю. Нет, у лиловой дамы определенно имелась какая-то цель, но никто не потрудился повесить ей на спину инструкцию, как в сказке Кэрролла: «выпей меня», «съешь меня», «следи за мной, я приведу тебя к чему-то интересному». Поэтому приходилось уповать на удачу. Да и иных вариантов пока не подворачивалось. Гермиона и не прочь была бы пересесть на хвост кому-то еще, но пока им никто не встретился. О том же, чтобы, будучи под мантией-невидимкой, самой заглядывать в проплывающие мимо двери, не стоило даже заикаться: для находящихся по ту сторону людей это могло оказаться не только сюрпризом, но и весомым поводом заподозрить неладное. Так они и шагали по коридорам борделя: узким и широким, прямым и извилистым, длящимся сколько хватало глаз и коротким, оканчивающимся поворотами, причем не всегда под прямым углом. Грейнджер гадала и никак не догадывалась о сути столь странного устройства. Чары Незримого расширения, конечно, резиновые, но какой толк тратить их на длиннющие коридоры, на всем протяжении которых не попадалось ни единой двери? Почему бы не использовать, например, вон на том крохотном тупичке, в котором примостились аж три? Нет ответа. Вероятно, инженеры этого места были хороши в магии, но совершенно бездарны в архитектуре, кто знает. Почти физически ощущая, как время утекает сквозь вспотевшие пальцы, Гермиона снова взглянула на часы. Очень вовремя, потому что браслет вторых — волшебных — нагрелся, уведомляя о сообщении: Тео рапортовал, что у него все в порядке. Ей-Мерлин, она отвлеклась всего на секунду. Да даже меньше! Полмгновения потратила, чтобы ответить ему, и тут же снова подняла взгляд, как вдруг щелк: лиловая дама, которая до сего момента, выбивая каблуками вальяжную дробь, не проявляла особой резвости, приоткрыла ближайшую дверь и быстренько шмыгнула в образовавшийся проем. Гермиона отстала совсем немного, всего на полшажочка, но все равно не успела шмыгнуть следом и лишь растерянно моргнула, когда дверь захлопнулась прямо перед ее невидимым носом — хлоп! Блеск. И вот перед ней во всей красе встал вопрос: что делать теперь? Вариантов не так много: ждать здесь в надежде, что лиловая дама выйдет обратно, или идти дальше в надежде обнаружить другого провожатого. Успех какого из этих вариантов наиболее вероятен, не понятно. Гермиона тоскливо посмотрела в один конец коридора, затем в другой. Дошла до ближайшего поворота, заглянула за него и обнаружила впереди тройную развилку. Дьявол! Досадно. В одиночестве здесь можно проблуждать до утра, ничего не найти, а еще и потерять дорогу в вестибюль, к выходу. Пока она еще худо-бедно помнит обратный путь, так может, имеет смысл вернуться туда и дождаться лиловую даму? Должна же та рано или поздно выйти встречать нового клиента. Но это трата драгоценного времени! Очень не хочется уходить с пустыми руками, а показывать воспоминания чревато проблемами. Да, они планировали доложить о борделе куда следует, о, еще как планировали! Однако при этом вовсе не собирались освещать все аспекты своего проникновения. Нотт буквально похитил Малфоя, а потом его палочку и внешность. Кому другому это, учитывая обстоятельства, сошло бы с рук. Например, младшему аврору Поттеру. Или Гермионе-героине-войны-Грейнджер, черт бы ее побрал. Но не сыну Пожирателя смерти, так что этот вариант даже не рассматривался. М-да… Что, интересно, скажет Тео? «Ох, Грейнджер» — вот что. Они столько готовились к походу, так рисковали и рискуют до сих пор, а она зевнула привратницу в первые же минуты! Преисполнившись злости на себя, а заодно решимости все исправить, Гермиона направилась к развилке, мысленно подсчитывая уже проделанные повороты: налево, налево, направо, снова налево… Или прямо? Впору рассыпать за собой хлебные крошки, как малютка Греттель. Хотя в борделе более уместны были бы не крошки, а… Что? Лепестки роз? Слишком романтично, пожалуй, а здесь романтикой и не пахнет. Зато пахнет кое-чем другим. Чем-то знакомым. Замерев на полпути, Грейнджер тщательно принюхалась и довольно скоро поняла, что ее окружает не запах чего-то конкретного, а целая смесь разных ароматов. Похоже пахло в учебном классе профессора Слизнорта. А еще во «Вредилках» в тот самый день, когда Тео затеял масштабную варку всевозможных зелий, в связи с чем торговый зал тонул в цветном тумане. Немного поводив носом, Гермиона определилась с направлением и на развилке двинулась прямо. Шагов через двадцать амбре заметно усилилось, а выбранный коридор свернул вправо и уперся в металлическую двустворчатую дверь. За стеклом прорезанных в ней квадратных окошек клубился характерный пар. У Грейнджер аж пальцы зазудели от предвкушения: она определенно обнаружила только что местную зельеварню. Кадры с массовым производством Оборотного точно заинтересуют авроров и точно послужат весомым доказательством творящегося здесь безобразия. Достав из поясной сумки магловскую «мыльницу», она не успела толком задуматься, как бы ей попасть внутрь, как вдруг одна из створок резко распахнулась, чуть не заехав ей по лбу. — …на склад. А эту партию велено доставить прямиком туда, — высокий мужчина в кипенно-белой мантии и с заклятием головного пузыря на лице проговорил все это, стоя в проеме и придерживая дверь рукой. Вторая была занята подносом, уставленным колбами — каждая с этикеткой. Кажется, Фортуна, издевательски повиляв хвостом, наконец повернулась к Гермионе улыбкой, а потому она не стала тратить время и вчитываться в надписи, а быстро прошмыгнула мимо. И словно снова очутилась в магазинчике Джорджа в тот злополучный день, когда повздорила с Ноттом: душно, влажно, и ноздри пощипывает от концентрированного флера зелий. Торопливо убравшись из дверного проема, Грейнджер отступила в ближайший угол, прикрыла нос и рот ладонью и с жадностью осмотрелась. Просторное помещение было уставлено длинными, высокими столами, и впрямь точь-в-точь как в классе Слизнорта, только не деревянными, а металлическими. На них кипели, искрили и булькали котлы. С ходу, чисто по внешним признакам, Гермиона определила Оборотное, Усыпляющее, зелья Пробуждения и Забывчивости, Эйфорийный эликсир и даже — Мерлин всемогущий, зачем? — Амортенцию. Так вот откуда в здешнем воздухе взялась нотка ментола, ясно-ясно. Ментола и еще почему-то лакрицы. С лакрицей было не совсем ясно, Тео ее не любил… Вдоль столов сновали люди все в тех же белых мантиях и тоже с пузырями на головах. Они что-то отмеряли на весах, добавляли в котлы, помешивали и в целом напоминали стайку деловитых лабораторных мышей. Лишь один выделялся из общей массы магловским канареечно-желтым химкостюмом и не менее магловским респиратором на лице. Лысый, как коленка, очкастый и мрачный, вместо классического котла он возился с какой-то сложной системой колб и стеклянных трубок. — Мистер Хайзенберг, — обратился к нему один из рядовых зельеваров, — златоглазка добавлена. В тепловой шкаф? — Да. И выстави таймер на пятнадцать суток. Зельевар кивнул, выкатил из-под своего стола тележку и принялся сгружать на нее котелки с Оборотным. Грейнджер нахмурилась. Насколько она знала — и так оно и обстояло в реальности, — после добавления сушеных златоглазок зелье должно настаиваться двадцать один день и ни днем меньше. Видимо, упомянутый тепловой шкаф как-то ускоряет процесс? Интересно, крайне интересно… Она так увлеклась этой мыслью, что не сразу заметила: канареечный Хайзенберг уставился в ее угол, подслеповато сощурив глаза. Наспех проверив мантию, Гермиона убедилась, что та полностью скрывает тело. Однако он все продолжал таращиться и даже, стащив с руки резиновую перчатку, сделал по направлению к ней неуверенный шаг. Тут-то до нее и дошло, что окружающая взвесь пара делает ее видимой. Точнее, заметной, как кусочек прозрачного льда, плавающий в мутной воде. Вот черт! — Эй, глянь-ка… — Хайзенберг ткнул локтем своего коллегу в белом, привлекая внимание, и указал в угол, однако Грейнджер там уже не было. Судорожно соображая, что же делать, она присела на корточки, по-утиному проковыляла под ближайшим столом и вновь выпрямилась в полный рост уже с другой его стороны. На глаза ей попался большой котел, в котором лениво булькало что-то, по консистенции и цвету похожее на томатный суп. Тем временем остальные зельевары тоже отвлеклись от работы и начали озираться в поисках. — Локальный температурный перепад? — с сомнением предположил один и кивнул на вентиляционную решетку в потолке. — Воздух гуляет, — поддержал другой. — А почему вдруг перестал? — Глаза Хайзенберга цепко осматривали пространство лаборатории, а рука, освобожденная от перчатки, уже сжимала палочку. Гермиона не стала дожидаться, когда он снова обнаружит ее. Подхватив со стола первую попавшуюся пробирку с каким-то серым порошком, она вытряхнула ее в котел. Бульк — отреагировал тот. Бульк-бульк. Пару секунд ничего не происходило, только зельевары крутили головами и по очереди пожимали плечами. А потом рвануло. — Твою ма… — успел сказать Хайзенберг, прежде чем его голос потонул в оглушительном треске. Котел, подобно вулкану из папье-маше на школьной научной выставке, изверг из себя столб томатного зелья. Оно, окатив потолок, водопадом обрушилось на зельеваров, щелкая, как попкорн, разбрасывая во все стороны алые брызги, и вся лаборатория пришла в движение. Кто-то тоненько завопил, кто-то с перепугу швырнул заклинание, капли зелья, застыв на воздухе, принялись отскакивать от стен и пола, словно попрыгунчики, стремительно набирая скорость. Иными словами, начался страшный переполох. Грейнджер нырнула под стол и оттуда, пользуясь поднявшимся шумом и всеобщим смятением, защелкала «мыльницей». По металлической столешнице сверху беспрестанно барабанило, зельевары метались по помещению, как под обстрелом, прикрывая головы, воняло паленой резиной, а еще ментолом и лакрицей — совсем рядом опрокинулся чан с Амортенцией. — Бездари! — проорал Хайзенберг. — Идиоты! Что вы носитесь, как тупоголовые куры?! Палочки вам на что?! Гермиона, присмотревшись, заметила, что летящие в него попрыгунчики меняют траекторию. Очевидно, он задействовал защитные чары, к чему и призывал теперь остальных, но никто не внял: все продолжали носиться и ойкать от частых попаданий маленьких юрких снарядов. Впрочем, здраво рассудила Грейнджер, эта кутерьма не будет длиться вечно. Пора выбираться из-под стола и ретироваться. Она сунула фотоаппарат в сумку и попятилась на корточках, с досадой осознавая, что пробиться к выходу в коридор сквозь бегающих и вопящих людей сейчас просто нереально — затопчут и не заметят. На ее счастье, в лаборатории имелась еще одна дверь. Очень удачно она расположилась прямо позади, и, отползая, Гермиона уперлась в нее задницей. Не тратя время на размышления о том, что же там и есть ли выход, она вскочила на ноги и быстро юркнула в смежное помещение. Здесь оказалось темно, прохладно и сразу стало тихо, стоило только закрыть за собой дверь. На всякий случай запечатав ее Коллопортусом, Грейнджер в привычной манере — вдоль стеночки — сместилась в ближайший угол и уже оттуда быстро осмотрелась. Кажется, это был склад: никакой мебели, лишь сплошные стеллажи, уставленные батареями колб. И ни души, спасибо госпоже Фортуне. Снова вытащив «мыльницу», Гермиона прошлась по рядам, запечатлевая богатые запасы зелий. Помимо уже виденных в лаборатории, здесь в больших количествах хранились самые разные другие, включая целебные, противозачаточные, даже антипростудные… Что ж, сотрудники любой организации, в том числе и борделя, могут подхватить насморк. Остается только подивиться такому уровню заботы о персонале. Тихо фыркнув себе под нос, Грейнджер, пользуясь случаем, отправила сообщение Тео и уже после, завершив обход, обнаружила очередную дверь, за которой в пустоте и безмолвии ее поджидал новый коридор.***
Примерно 40 минут до…
На лифт Теодор убил пять минут, первые четыре из которых ушли на поиск кнопки вызова, которую он так и не отыскал, а последняя на ожидание, потому что лифт, оказывается, активировался элементарным магическим импульсом. Коря себя за тугодумство, Нотт шагнул в прямоугольное пространство прибывшей кабины и уставился на кнопки, как Гойл на учебник по трансфигурации. Еще минута ушла на вдумчивое созерцание, но озарение так и не пришло. Панель управления напоминала участок асфальта, на котором детишки поиграли сперва в классики, потом в крестики-нолики, а позже еще и член нарисовали. Ну или что это за символ из двух колечек и палочки? Что значит это алое сердечко? И чем оно отличается от того желтого? Зачем здесь целый набор из спиралей разной степени закрученности? Перевернутый треугольник заставит лифт ехать вниз? А колокольчик вызовет лифтера или дежурную шлюху? — Сколько вопросов… — бормотнул Тео и сосредоточился на рунах. Правда, при более детальном изучении стало ясно, что те символы, которые при первой поездке он принял за руны, таковыми вовсе не являлись: просто все та же бессмысленная белиберда с похожим начертанием. В итоге, плюнув на попытки разобраться, которые лишь отжирали ценное время, Нотт — была не была — ткнул в кнопку с членом. Пол под ногами чуть дрогнул и устремился вниз, снова заиграла томная музыка, а Теодор, сместившись к дальней стенке кабины, уперся в нее спиной и поднял палочку, приготовившись встречать всякого рода неожиданности. По плану ему предстояло отыскать — точнее, хотя бы попытаться — местный аналог архива, бухгалтерии, чего-то подобного, что хранило бы в себе личные дела здешних сотрудников, базу посетителей, счета, накладные… Одним словом, бумажки. Информацию. В процессе долгих обсуждений они с Уизли и Грейнджер пришли к общему выводу: содержать такое место и обходиться без записей вряд ли возможно. А где их хранить, как не тут? Едва ли, с точки зрения владельцев, существует более безопасное и секретное место. И, конечно, было бы неплохо не просто размотать этот бордельный клубок, но и ухватить тянущиеся от него ниточки: работников, клиентов и до кучи поставщиков и партнеров, без которых, разумеется, в подобном деле тоже не обойтись. — Пространство двадцать семь, — мелодично пропел голос. Коридор за разъехавшимися створками оказался так же тих, пуст и залит неоном, как и предыдущий, словно здешний дизайнер, разрабатывая концепт, словил гиперфиксацию на ядовитом, гибком свете, который оплетал бордель геометричной паутиной. Дверей было больше, из кабины Тео насчитал шесть по обе стороны, а дальше коридор сворачивал влево. Любопытно, однако. Малфоя сопроводили в персональный тупичок по причине особой привилегированности его пижонистой жопы? Вероятно, чтобы его притязательный слух не оскорбляли чужие стоны из-за стенки. А в этом «пространстве», очевидно, обслуживали клиентов попроще. Размышляя об этом, Теодор покинул лифт и успел сделать несколько осторожных, почти вкрадчивых шагов, как вдруг самая дальняя из видимых дверей плавно распахнулась. Выработанный за годы, проведенные в Хогвартсе, рефлекс, благодаря которому Нотт, шатаясь по замку в неположенное время, регулярно и успешно ускользал от учителей, старост и Филча, сработал безотказно: еще не успев толком осознать, что делает, он шмыгнул за ближайшую дверь и прикрыл ее за собой крайне аккуратно, так, что щелчок прозвучал не громче мышиного вздоха. Только после этого голову посетила пусть и чуть запоздалая, зато довольно рациональная мысль: раз не заперто, значит, этот номер сейчас пустует? Накось выкуси, как любил говорить Наземникус. Сделанное предположение тут же опроверг звук. Он четко прозвучал за спиной и был ни стоном, ни смехом, ни словом человечьим, а ебаным «цок-цок», и либо в борделе держали шлюх калибра полувеликана Хагрида, носящих стальные каблуки, либо позади Тео перетаптывалась лошадь. «Не умножай сущности без необходимости», — как-то высказалась Грейнджер, а потом задвинула длинную просветительную речь про какого-то Оккама и зебр. Нотт особо не вслушивался, потому что в тот момент она, одетая в одну лишь его рубашку, жарила тосты и явно напрашивалась на то, чтобы отжарили ее саму… Так и не решив, что в этом месте более вероятно: лошади, зебры или шлюхи-полувеликаны, он медленно обернулся через плечо. Почему-то в данном номере не предусмотрели никакой прихожей с занавесками, а потому Теодор оказался непосредственно в гуще событий, и гуща эта была покрыта жирным налетом пиздеца. В центре просторного и, к сожалению, хорошо освещенного помещения стояла какая-то конструкция из дерева, металла и кожаных ремней, больше всего напоминавшая дыбу из магловского учебника по средневековой истории. На конструкции пузом кверху распластался голый мужик. Рядом с плеткой в мощных, бугрящихся мышцами руках замер кентавр. Оба уставились на внезапного гостя с одинаково недоуменным выражением лиц. Так. И кто из этих двоих клиент? — Обслуживание номеров, — не придумав ничего умнее, брякнул Нотт. Ему вдруг резко захотелось обратно в апартаменты Малфоя. Ну, сношается этот говнюк сам с собой, подумаешь, какая, ей-Мерлин, ерунда, зато его не порет — плеткой или без — огромный полуконь, и в целом подобный гипертрофированный нарциссизм пусть и вызывает приступы тошноты, но хотя бы не ломает к херам психику… Однако требовалось немного потянуть время, прежде чем высовываться обратно в коридор, так что Тео стиснул зубы и постарался смотреть куда-то мимо этой садо-мазо-лошадиной парочки. — Позвольте, — отмер мужик на дыбе, — я не заказывал… — Комплимент от заведения. — Теодор изобразил самую широкую и обаятельную из своих улыбок. Видимо, на малфоевской роже она смотрелась как-то не так, потому что собеседник нервно дернулся, скрипнув ремнями. — Молодой человек, — завел он с набирающим обороты возмущением в голосе, — у меня, вообще-то, есть определенные предпочтения, и вы совершенно в них не вписываетесь! — Так я и не трахать тебя сюда пришел, — себе под нос пробурчал Нотт и, по приличной дуге обогнув кентавра, сместился в глубь комнаты. — Прошу прощения?.. — Не стоит. — Он бегло осмотрел стоящий здесь столик с джентльменским набором: ведерко с шампанским, пара бокалов, цветы в вазе. — Контроль качества. Оцените уровень обслуживания по шкале от одного до десяти, где один — никуда не годится, а десять — полный восторг. — Это возмутительно! — еще сильнее задергался мужик. — Согласен, шампанское совсем нагрелось. — Тео, взмахнув палочкой, применил охлаждающие чары, и бутылка из толстого темно-зеленого стекла покрылась узорчатым инеем. — Что-нибудь требуется? Может, свежие полотенца? Или плетку потолще? — Я буду жаловаться! — Да пожалуйста. — Быстро прогулявшись по периметру помещения, Нотт вернулся к выходу: пора было валить, а то, чего доброго, на вопли этого жирдяя действительно явится кто-то из персонала. — Даже льда не удосужились положить. Ужасный сервис, а цены, между прочим, конские… — Вон! — завизжал мужичок, отчего его голый живот задрожал, как молочное желе. — И позовите администратора! — Уже скачу, — осторожно выглянув за дверь, заверил Теодор. — То есть лечу. Тороплюсь, короче. Коридор, на счастье, оказался пуст. Захлопнув дверь, отчего крики любителя кентавров тут же стихли, Нотт громко выдохнул и с силой растер щеки, хотя хотелось протереть глаза, а лучше вынуть их и замочить на пару часов в очищающем растворе. Но времени на очередную рефлексию не было точно. Если окунаться в моральные страдания после каждой увиденной ебанины, здесь можно неделю проторчать, а то и дольше. Потом, все потом. Он сделает дело, выйдет отсюда и порыдает в любимую жилетку Рыжего. Или лучше в декольте Грейнджер, а с Рыжим напьется до блаженного беспамятства. Сейчас же нужно убрать Теодора-чуткого-и-впечатлительного-мальчика-Нотта подальше и искать, исследовать, осматривать в темпе вальса, потому что из отпущенного часа осталось, дай Салазар, чуть больше половины.***
Чуть больше половины часа до…
Вообще-то, Гарри проснулся еще от скрежета когтистых совиных лап по подоконнику оставленного открытым на ночь окна, но зато послание, выпавшее из клюва пернатого почтальона, взбодрило его не хуже пяти чашек кофе, принятых залпом. Оно с бумажным шорохом распечаталось само собой, сложилось в некое подобие рта и завопило на всю спальню: — Срочные учения! Поттер натурально подскочил на матрасе. Рядом с ним подскочила Джинни, тут же села и ошарашенно закрутила взлохмаченной от сна головой. — Аврорам, старшим и младшим, стажерам последнего года обучения, а также иному личному составу надлежит в полной боевой готовности явиться в Атриум! — надрывалось послание. — Время прибытия — пять минут. Учебная ситуация — нападение на Министерство магии! — Чего? — Джинни вытаращила на мужа заспанные глаза. Если бы он сам знал, «чего». Пока же все мысли заглушало биение сердца, поторапливаемого выплеснувшимся в кровь адреналином. Гарри, путаясь в одеяле, свалился с кровати, попутно схватив с тумбочки волшебную палочку, кое-как поднялся на ноги и засновал по комнате, разыскивая свою форму. Не дай Годрик, Джинни накануне отправила ее в стирку… — Опоздания не приемлемы! — грозно предупредило послание и, словно подумав немного, веско добавило: — Личный приказ Министра магии!***
Примерно в то же время…
Кингсли Бруствер заворочался в своей постели, разбуженный то ли тревожным сном, то ли дурным предчувствием, которое кольнуло под лопатку. А может, это было просто высунувшееся из подушки перо. Некоторое время он лежал в темноте и смотрел в потолок, силясь понять, что же его разбудило, потом со вздохом поднялся и глотнул воды прямо из стоявшего на прикроватном столике графина. Вода оказалась омерзительно теплой, жара не спадала вот уже месяц, в этом, видимо, и крылась причина неспокойного сна. В остальном же все было в порядке. Ничего, как говорится, не предвещало. Кингсли немного постоял у окна, глядя на безмятежную темную улицу, и снова отправился на боковую.***
Чуть меньше половины часа до…
Что бы там ни решила в свое время ветхая шляпа Гриффиндора, а зеленый цвет шел Джинни Уизли однозначно больше красного. Ладная грудь, приподнятая изумрудным корсетом, млечно сияла в неоне, а волосы — ох, не волосы, а роскошная грива — пылали, как летний костер посреди сочного вечернего луга. Она перекинула их с левого плеча на правое, лукаво прищурилась и молвила: — Ты был непослушным мальчиком, Блейз. — Да-а-а, — охотно согласился Забини и нетерпеливо поерзал на простынях. — Да, мэм, — строго поправила Уизли, но тут же растянула губы в жеманной улыбке и, выбивая тонкими каблуками неспешную дробь, прошлась вдоль изножья кровати, соблазнительно покачивая стройными бедрами. Блейз жадно облизнулся и подумал, что урвал правильный момент: месяца не прошло, как эта рыжая бестия вышла замуж, а значит, ее шикарное тело было на пике своей шикарности, подготовленное для первой брачной ночи и еще не испорченное ни семейными ужинами с Поттером, ни, упаси Салазар, его наследниками. — Да, мэм, — покорно исправился он, — я о-о-очень плохо себя вел и заслуживаю наказания. — Здесь я решаю, кто и чего заслуживает. — Джинни грациозно поставила одну ногу на матрас и тонкими пальцами в сетчатой перчатке отбила дьявольский ритм по колену. — Разумеется, мэм, — нетерпеливо проскулил Забини и подергал руками, прикованными к резным столбикам кровати. Опушка на наручниках щекотала запястья, предвкушение сладко пульсировало внизу живота, а рот сам собой наполнялся слюной, ибо ничего вкуснее этой чертовки уже давненько не радовало взор. Джинни Уизли была волшебно хороша, и эта волшебность заключалась отнюдь не только в ее юном, стройном теле. Изрядную долю магии вносил некий моральный аспект: Блейз наконец получил то, чего хотел еще со старших курсов школы. Точнее, готовился получить, и хоть нетерпение зудело под кожей, спешка сейчас казалась преступно неуместной. О, нет, никакой спешки. Он насладится в полной мере, просмакует каждый момент. А потом будет что вспомнить каким-нибудь одиноким трезвым вечером у себя в поместье. И пусть такие вечера пока еще случаются нечасто, но стоит и о собственном будущем позаботиться. Дедушка Блейз непременно однажды усядется в кресло у камина и расскажет внукам сказку про рыжую принцессу. Про какую-нибудь целомудренную ее версию. А пикантные детали прибережет для себя. Запомнит их в мельчайших подробностях, чтобы потом воскрешать в памяти даже на пенсии, когда тело одрябнет, а член будет оживать, дай Салазар, разок из пяти. Не успел Забини, любуясь плавными изгибами Джиневры и неизбывным огнем в ее похотливых глазах, додумать план по обеспечению себя любимого счастливой старостью, как случилось непредвиденное. И отвратительное. Такое, что точно не хотелось бы хранить в воспоминаниях, а именно — Драко Малфой. Он по-хозяйски вошел в номер, огляделся по сторонам и, заметив однокашника, хмыкнул: — Почему-то я даже не сомневался, что найду тебя здесь. — Конечно, балбес. — Оправившись от первого шока, Блейз снова задергал руками, но наручники держали крепко. А вот член довольно быстро своей крепости лишился и уныло накренился набок. — Ты же сам мне путевку сюда и выдал. — Угу, — как-то не по-малфоевски буркнул Малфой, — точно, кто ж еще. — Совсем уже? — Забини, смирившись с тем, что дерганье наручников ни к чему не ведет, подтянул к животу колени. Никаких других возможностей прикрыться у него не было. — У тебя волосы в обратном направлении расти начали и пронзили мозг? Вали давай и не порть мне малину! Драко не внял и уходить не спешил. Скользнув равнодушным взглядом по Джинни, которая безучастно перетаптывалась с каблука на каблук, как кукла, у которой кончился завод, он взмахнул палочкой. Оковы на запястьях Блейза со щелчком раскрылись. — Одевайся, — скомандовал Малфой. От следующего взмаха рыжая чертовка плавно осела на пол возле кровати, обмякла и, уронив голову на матрас, тихо засопела. — Ты охренел? — с искренним любопытством спросил Забини, жалея, что одежда вкупе с собственным древком осталась лежать довольно далеко — не дотянуться. Однако сидеть с голыми руками и не менее голой жопой перед вооруженным Драко было несколько неуютно, так что он встал и, утянув за собой покрывало, накинул его на себя на манер греческой тоги. — Какого дьявола рогатого ты сюда вломился? — Да чисто случайно, — пожал плечами Малфой. — Кто ж знал, что здесь именно ты собрался трахнуть подружку… пардон, уже супругу Поттера. Не знаю даже, можно ли счесть это моим личным везением, но тебе, придурку, однозначно подфартило. — Ты абсента, что ли, пережрал? — с подозрением прищурился Забини. — Одевайся, — проигнорировав вопрос, повторил Драко и в очередной раз воспользовался палочкой. Одежда Блейза подлетела ближе и улеглась на матрас, следом примаршировали туфли и носок к носку замерли у его босых ног. — Вот еще. Не буду! — Забини резко опустился на постель рядом с ворохом своих шмоток и непреклонно скрестил на груди руки. — Не знаю, какой докси тебя укусил, но вали-ка ты к себе, лапуля. А если хочешь остаться и посмотреть, гони сотню галлеонов, и, так и быть, дядюшка Блейз покажет тебе класс. — Какой же ты все-таки ебанутый… — посетовал Малфой и возвел очи горе. — Эй! Это не я вломился в чужой номер! — возмутился Забини и тут же деловито добавил: — За твое непосредственное участие возьму всего две сотни. — Ладно, бесноватый, — пораженчески вздохнул Драко, — слушай сюда. Сейчас ты оденешься и вызовешь тех девиц, что обыскивали тебя на входе. Обыскивали ведь? — уточнил он и, дождавшись кивка, продолжил: — Наверняка здесь предусмотрена подобная возможность, кнопка какая-нибудь… — Колокольчик, — невесть зачем подсказал Блейз и отодвинул полог у изголовья. Там на витом шнурке действительно болтался упомянутый предмет. Артефакт, как ему объяснили, на случай, если что-то понадобится. — Прекрасно, — вроде как обрадовался Малфой. — Когда девицы явятся, скажешь, что тебе срочно нужно домой. — Но почему? — обиженно выпятил нижнюю губу Забини. — Не знаю, — раздраженно отмахнулся Драко. — Какая разница? Придумай что-нибудь. Может, тебя понос разобрал? Хочешь, для достоверности я тебе его даже наколдую? — Да я не о том, дет… — Блейз на мгновение запнулся и посмотрел на Малфоя куда более внимательно, чем прежде, — …ка. Я к тому, что какого хрена ты тут раскоман… Да чего ты так на меня уставился?! — Сам уставился, — отбрил Драко и взлохматил вдруг идеальную прическу очень знакомым, но совершенно не характерным для себя жестом. — Это не абсент, это он эльфийской пыли перенюхал, — бормотнул Забини и на том успокоился, совершенно не желая и дальше копаться в причинах странного поведения бывшего однокашника. Все, чего он сейчас желал, тихонько посапывало в изножье кровати, и Блейз готов был драться руками и ногами за осуществление своей, впервые такой близкой и досягаемой, мечты, однако Малфой следующей репликой окончательно задавил все надежды на незабываемую ночь с Джинни Уизли. — Она же ненастоящая, кретин, — постучал он себя кулаком по лбу, — просто какая-то шлюха под Оборотным. — Без тебя знаю, дубина! — рассердился Забини. — Ты сам мне лекцию читал о том, как тут все устроено, забыл? В душе не ебу, что там в твоей блондинистой башке взыграло… — Это же незаконно, — перебил Драко. — Я о тебе, идиоте, забочусь. Если ты сейчас отсюда не уберешься, то угодишь прямиком в аврорскую облаву, а потом спустишь треть состояния на адвокатов и в случае неудачи отправишься в камеру Азкабана дрочить на воспоминания о женушке Поттера. Ну, или на тюремщика, с тебя станется. — Погоди-погоди, чего? — мигом всполошился Блейз. — Какая еще облава? — Аврорская, — угодливо, с гаденькой ухмылочкой на устах повторил Малфой. — Откуда ты… А-а-а! — осенило Забини. — То есть ты здесь… — На спецзадании, — таинственно сверкнул очами Драко. — Назовем это так. Работаю под прикрытием. — Так какого ж хуя, дорогой мой, ты притащил сюда меня?! — От осознания масштаба чуть не случившейся подставы Блейз взвился над матрасом на добрых полфута и тут же кинулся натягивать штаны. — Заебал ты меня страшно, — утомленно вздохнул Малфой, — но совесть, стерва… — Грызет? — Покусывает. — Козел, — заключил Забини, торопливо влезая в рубашку. — Давай говори, кого там тебе нужно вызвать…***
Двадцать минут до…
За прошедшие с момента посещения местной лаборатории пятнадцать минут коллекция кадров Гермионы пополнилась весьма любопытными экземплярами. Например, ей удалось заглянуть в столовую, самую настоящую, до поразительности обыденную для такого места, как волшебный бордель. Там были привычные столики на четверых, линия раздачи еды, прямоугольные подносы и даже тучная повариха с шумовкой за поясом. Главное, что отличало эту столовую от (опять же, к примеру) министерского кафетерия, — это посетители. Никогда прежде Грейнджер не наблюдала столь пестрой и разношерстной компании, даже на хэллоуиновских балах в Хогвартсе. Фривольного вида люди уже не впечатляли и привлечь ее внимание способны были разве что узнаваемыми лицами. Известные певицы и певцы, причем не только из магического мира, магловские актрисы и актеры, модели — одну из них Гермиона точно видела когда-то на рекламе зубной пасты, — квиддичные игроки, политические деятели, коллеги по Министерству… Все смиренно стояли в очереди, сжимая подносы, или трапезничали, сидя за столиками. За одним таким в центре примостились сразу три Гермионы Грейнджер, одетые — или раздетые? — как распоследние… А, ну да. Второе отличие заключалось в тишине. Точнее, в молчании. Звенели ложки и вилки, булькал разливаемый по тарелкам тыквенный суп, но никто не разговаривал. Все вообще вели себя как-то отрешенно, размеренно поглощали пищу, а затем сдавали посуду и выстраивались вдоль стенки, как коровы на дойне. Полуголые, скрипящие корсетами и звенящие бусами коровы. Разумеется, Гермионе стало любопытно, что с ними будет происходить дальше. Так она и попала в следующий пункт своего путешествия, который про себя окрестила костюмерной. Большое помещение, куда она осторожно просочилась вслед за вереницей пообедавших… кхм… сотрудников, было сплошь уставлено длинными стойками на колесиках, на которых болтались вешалки с самой разной одеждой. Также там наличествовали туалетные столики с тоннами декоративной косметики и бижутерии, а еще большие зеркала и яркие лампы на длинных штативах. И народу, конечно, присутствовало много, все такого же отрешенного и молчаливого. Грейнджер — не без внутреннего содрогания — сфотографировала Долорес Амбридж, которая сосредоточенно натягивала на себя нечто вроде купальника с пайетками, и Селестину Уорлок, красящую губы в ядовито-малиновый цвет, и какого-то незнакомого юношу, отдаленно напомнившего ей Нотта. Из одежды на юноше красовались только нежно-розовая балетная пачка и пушистые варежки в виде кошачьих лап. Разумеется, в дополнение к новым кадрам расширился и реестр узнанных лиц, что, с одной стороны, внушало трепет перед масштабом происходящего, а с другой, радовало, потому что присутствие всех этих людей в одном месте, да еще и в таких специфических нарядах было крайне маловероятно. Объяснить сие явление иначе, чем «все, что мы рассказываем про бордель, — чистая правда» не представлялось возможным, как прагматично рассуждала Гермиона, разглядывая другую Гермиону в развратном подобии школьной формы. Мерлин, как это ужасно… Из костюмерной она выбралась — вот удача! — вслед за лиловой дамой, которая увела с собой юношу в балетной пачке. Втроем они некоторое время шли по постылому коридору, и Грейнджер не уставала радоваться, что вот-вот вернется в вестибюль. Фотоматериала у нее теперь накопилось предостаточно, а значит, можно спокойно дождаться там Тео, а потом вместе дождаться часа «икс», когда выход из борделя окажется открыт стараниями Джорджа. Однако этому разумному плану не суждено было осуществиться. Как только они свернули за угол, взгляду Гермионы предстал Драко Малфой в компании провожатой из вестибюля. Конечно, она сразу поняла, что никакой это не Малфой, а поняв, тут же перепугалась. Однако испуг Гермионы Грейнджер уже давным-давно не парализовал ее паникой и ступором, как когда-то в далеком детстве, а наоборот, побуждал к действию. Быстро оценив ситуацию и количество дверей в коридоре, которых, к счастью, оказалось немного, и все располагались далеко, не менее чем в десяти ярдах от текущей позиции, она подняла палочку и невербально оглушила лиловую даму. Вслед за ней рухнул на пол и юноша в пачке, оглушенный Ноттом. Но едва Грейнджер прицелилась в его провожатую, как Тео, выставив перед собой ладонь свободной руки, решительно скомандовал: — Стой! Взгляд его заметался по сторонам, отыскивая невидимую Гермиону, и тогда она скинула капюшон мантии, и ловко перескочила через лежащие на полу бесчувственные тела, и кинулась ему на шею, омытая с головы до ног гигантской волной облегчения. Все это время, все сорок с лишним минут, быстро утекавших сквозь пальцы и — парадоксально — тянувшихся резиной, она едва ли отдавала себе отчет, как сильно переживала за него, как подсознательно боялась, что их обман раскроется, как соскучилась, в конце-концов, вот дурочка, ведь и часа не прошло с момента их расставания. — Тео… — прошептала она, вжавшись в его грудь изо всех своих испуганно-обрадованных сил. Нотт в ответ обнял ее свободной от палочки рукой и тут же крутанулся на месте, увлекая Грейнджер за собой. Вспышка, треск магии… Краем глаза она успела заметить еще одно падающее тело дальше по коридору. Хуже того — еще два не падающих, а вполне себе бегущих по направлению к ним и вооруженных палочками. Кажется, их маленькая и неравная дуэль с лиловой дамой не осталась незамеченной. К тому же, по неудачному стечению обстоятельств в комнате за ближайшей дверью сидели вышибалы. Вышибальная, как-то глупо подумала Гермиона, выворачиваясь из объятий Нотта и колдуя щит. Что ж, эта дуэль двое на двое протекала на равных… Сказала бы она, если бы все сражение не закончилось за пять секунд, в течение которых Тео швырнул больше заклятий, чем противники вместе взятые, и, играючи пробив вражескую защиту, уложил обоих на лопатки. — Вау… — выдохнула Грейнджер, к своему смущению ощутив теплую вспышку внизу живота. Ох, нашла же время… Хотя, возможно, смущение было связано еще и с тем, что она не внесла практически никакой лепты в их победу. Просто не успела. Провожатая, которая весь недолгий бой простояла в сторонке, тихо хихикнула себе под нос, глядя куда-то в пустоту, и Гермиона с ходу определила Конфундус. Сразу же стало ясно, почему Теодор не велел ее оглушать: на счет этой девицы у него явно имелись планы, о которых Грейнджер не преминула спросить. — Сколько у нас времени? — в ответ спросил Нотт. Он уже успел магией подманить палочки вышибал и теперь деловито связывал обоих с помощью Инкарцеро. — Семнадцать минут, — взглянув на обычные часы, отрапортовала Гермиона. — Что ж, проведем их с пользой…***
Семнадцать минут до…
Младший аврор Перкинс кубарем выкатился из служебного камина, вскочил на ноги и помчался по Атриуму, на бегу подтягивая штаны. Впереди его ждала прогалина в стройной шеренге других младших, которые потрудились прибыть на учения в срок. Слово «учения», кстати, гуляло по всем рядам, из уст в уста, от одного уха к другому. Даже старшие товарищи, стоявшие навытяжку, с дисциплиной вдоль всего позвоночника, нет-нет да и косили глазом друг на друга. На лицах их явно читалось следующее: приказы, конечно, не обсуждаются, но что, черт побери, за кутерьма? Какая муха укусила Бруствера? Самого Бруствера в поле зрения не наблюдалось, что было странно. Причем то, что он, имея собственный весьма богатый аврорский опыт за плечами, в воскресную ночь повыдергивал из постелей весь личный состав, вызывало куда меньше удивления, нежели то, что он не явился сам, чтобы все проконтролировать. Впрочем, функция контроля все же как-никак осуществлялась: перед боевым построением, заложив руки за спину, нервно вышагивал Перси Уизли. Волосы его взмокли от пота и прилипли к вискам, в глазах плескалось сомнение. — А что, собственно… — неуверенно завел вставший наконец в шеренгу Перкинс. — Отставить вопросы! — надтреснутым голосом рявкнул Перси и покосился на фонтан Магического Братства. Гарри, который уже добрых десять минут имитировал бравого аврора, проглатывая один зевок за другим, проследил его взгляд и к своему изумлению обнаружил у основания, прямо под скульптурой эльфа-домовика, Джорджа Уизли. Тот сидел на краю каменной чаши, беззаботно болтая ногой, и с садистской улыбочкой наблюдал за происходящим. Заметив, что Поттер смотрит, он задорно подмигнул и произнес что-то одними губами. «Будет весело», — прочитал Гарри. Или «Луна повесилась». А может, «Глупая песенка», черт его разберет. Оттого, что вместо Кингсли на учениях присутствовал Джордж, ситуация стала казаться еще страннее, и Поттер украдкой проверил кобуру под мантией.***
Двенадцать или около того минут до…
Больше Гермиона не смотрела на часы, ей было некогда: она неслась по коридорам борделя вслед за Тео, который несся вслед за, как он ее окрестил, девицей-проводницей, демонстрировавшей завидную прыть. Оно и к лучшему, ведь после стычки с вышибалами их обнаружение стало вопросом — ха-ха — времени. Само собой, они позаботились о сохранении хоть какой-то конспирации. Оглушенных и связанных вышибал спрятали в том же помещении, откуда те появились, а лиловой даме и юноше в балетной пачке подчистили память и посредством Конфундуса отправили выполнять их работу. И все же отсутствие одной из девушек, призванных провожать клиентов в номера, должны были вот-вот заметить. Да и вышибал мог кто-то найти. В голове у Грейнджер сам собой запустился обратный отсчет, она начинала от сотни, доходила до нуля и начинала снова. Душевного равновесия это не прибавляло, но чая с ромашкой ей тут все равно никто бы не предложил. — Здесь. — Проводница резко затормозила у неприметной, ничем не отличающейся от десятков других двери. Теодор, мягко отодвинув ее плечом с дороги, шагнул ближе и дернул ручку. Та не поддалась так просто, зато поддалась с Алохоморой, и это, вообще-то, был тот еще детский сад. Очевидно, хозяева борделя даже в мыслях не держали, что сюда проникнут недружелюбно настроенные по отношению к ним личности. — Кажется, это и вправду архив, — довольно заявил Нотт, посветив внутрь Люмосом. — Давай отпустим ее, — попросила Гермиона, кивнув на девушку, которая, выполнив требуемое, снова мечтательно уставилась в пространство перед собой. — Зачем? — удивился Теодор. — Она наверняка сможет показать нам еще что-то важное. Например, кабинет главного. Босса, шефа, короля шлюх, кто он тут у них. — Прямо через архив, дверь в конце зала, — выдала проводница и снова хихикнула. — Вот видишь? В ней больше нет необходимости, — настаивала Грейнджер, — а ее отсутствие могут заметить. — Не хочу тебя расстраивать, но, скорее всего, уже заметили. Забини, видишь ли, вызывал двух девиц, а в вестибюль его привела, получается, только одна. Он, конечно, отбрешется, но я все равно особо не полагался бы на эту обиженную задницу. — Забини? — выкатила глаза Гермиона. — Обиженный Забини, — поправил Тео. — Страшный зверь, честно говоря, но сейчас нет времени объяснять. — Ладно, — махнула рукой Грейнджер, — тогда просто оставь ее здесь, и идем. Сразу за дверью по правую руку тянулась стена, а по левую — темнота, из которой лучи Люмоса выхватывали торцы длинных картотечных шкафов. — Не думал, что будет так буквально, — хмыкнул Теодор, водя древком из стороны в сторону. — Давай взглянем, что там, — предложила Грейнджер и решительно направилась к первому ряду архива. Ей не потребовалось много времени, чтобы разобраться в здешней системе хранения документов, все было рассортировано по назначению и датам: вот «Закупки» с подразделами «Ингредиенты», «Продовольствие», «Зелья». Года… Оказывается, бордель функционировал как минимум с девяносто восьмого. Магический фон здесь наверняка не сильно уступал хогвартскому, его не выдержал бы ни один компьютер, а потому все данные хранились по-старинке — на бумаге. Удачно. — Иди-ка сюда, — из соседнего ряда позвал Нотт. Гермиона протиснулась к нему в достаточно широкую щель между двумя шкафами и с интересом осветила корешки папок, которые он перебирал. «Персонал». Крайне любопытно, ведь «персонала» здесь было немало, как и папок. Каждый корешок скрупулезно снабдили наклейкой с именем и все это тоже расставили по датам. Первым делом Грейнджер сфотографировала парочку полок, а потом собралась уже приступить к более внимательному изучению, как взгляд вдруг зацепился за знакомое имя. О, у нее всегда была хорошая память на имена, даже на гоблинские, которые иные и произнести-то верно не могли, а она знала и четко называла всех вождей всех трех восстаний на уроках по истории магии. Вот и сейчас она вспомнила не только имя, но и коробку молока, на которой его прочитала когда-то, и летний день в середине июля, на который пришелся один из ее редких обедов с Гарри, и вечер после, когда Джордж впервые рассказал ей про бордель… — Боже… — одними губами прошептала Гермиона и вытащила папку с полки. Изнутри с простого магловского фото на нее взглянула та самая девушка с молочного пакета. Тут же оправдались все ощущения… неправильности: отрешенные люди со знаменитыми лицами, разодетые в пошлые и пестрые наряды, не разговаривающие друг с другом. Их многочисленность… Перед мысленным взором пронеслась передача о статистике пропавших без вести, которую показывал телевизор в клинике отца. И дата на полке — июль двухтысячного. Все одно к одному. — Тео… Это же все маглы! — Что? — Он, непонимающе нахмурившись, заглянул к ней в папку. — В каком смысле? — Помнишь, тогда, в Риджентс, я сказала, что ни за какие деньги не согласилась бы пить Оборотное, чтобы работать в борделе? — до боли в пальцах вцепившись в картонную обложку, тихо спросила Грейнджер. — Так вот, никто из работающих здесь людей не соглашался. Подумай сам, ну откуда взялось бы столько волшебников, готовых на подобное? Это маглы, Тео. Их похитили и… наложили Империус! Заставили, понимаешь?! Магией вынудили заниматься всем этим и… — Она осеклась, поняв, что начала говорить слишком громко, но возмущение, и ужас осознания, и жалость рвались наружу, так что она, уронив папку, зажала ладонью рот. Нотт же совершенно по-новому, с куда большим осмыслением оглядел полки, явно прикидывая количество указанных здесь имен, понимая, что их слишком много для того, чтобы Гермиона оказалась неправа, и ошарашенно шепнул: — Пиздец… — Держи, — скомандовала Грейнджер, сунув ему в руки свою поясную сумку, и утерла выступившие на глазах злые слезы. Следующие несколько минут она потратила, сметая с полок их содержимое, все до последней папки. Теодор покорно удерживал сумку с только что наложенными на нее чарами Незримого расширения и наблюдал за всем действом с молчаливым и мрачным одобрением во взгляде, а Гермиона все кидала и кидала папки, намереваясь забрать все, не оставить здесь ни листочка с именем хотя бы одного похищенного человека. Она думала, что сделали с этими людьми… Заколдовали? Стерли память? …и продолжали делать прямо сейчас, думала, что все это будет длиться еще целых десять минут, или сколько там осталось в их распоряжении, неважно, просто пусть этот кошмар поскорее закончится, она лично вручит все эти документы Кингсли и, если потребуется, печень ему выгрызет, но добьется того, чтобы каждого несчастного вернули его семье. — Пошли! — вновь скомандовала она, как только последняя папка исчезла в ее отныне бездонной сумке. Оштрафуют ведь за незаконное применение подконтрольных Министерству чар, да и плевать. — В кабинет? — сухо уточнил Тео. — В кабинет. Очень надеюсь застать там того урода, который всем этим руководит. Время… Его, как сообщили обычные часы, осталось очень мало, а им еще следовало вернуться в вестибюль… Однако Грейнджер не сомневалась, что они успеют. Даже если дорогу туда ей придется пробивать магией.***
Семь минут до…
— Слушайте, мистер Уизли, все это крайне странно, мы торчим здесь уже почти полчаса. Если Бруствер заставил нас среди ночи явиться в Атриум, чтобы просто посмотреть, как мы топчемся, словно бараны… Да и не смотрит он вовсе, его же тут даже нет… Все это один из старших авроров тихо выговаривал пунцовому от смущения помощнику Министра, но Гарри стоял достаточно близко, чтобы слышать каждое слово. — Приказы Бруствера не подлежат обсуждению, — проблеял Перси и вновь покосился на брата. — А это точно не чья-то дурная шутка? — его собеседник покосился тоже с явным намеком во взгляде. Видать, репутация завзятого шутника бежала далеко впереди Джорджа. Сам Гарри, однако, сомневался, что тот в своем желании устроить прикол докатился бы до подобных низов. Если выяснится, что эти «учения» — и впрямь розыгрыш, его старший брат вылетит со своей должности, как пластиковые челюсти из Кусачей кружки. Возможно, вылетит прямиком под арест, что хорошо, ведь только надежная камера спасет его от толпы невыспавшихся и разъяренных авроров. Нет-нет, это не может быть правдой. Джордж, конечно, тот еще кривляка, но не идиот. Вооружившись твердым намерением выяснить наконец, что же здесь происходит, Гарри покинул свою шеренгу и направился к фонтану. — Младший аврор Поттер, — пропищал ему в спину Перси, — займите свое место! — Ой, не гунди, — отмахнулся Гарри, уже присаживаясь на каменную чашу. — Ну? — требовательно посмотрел он на Джорджа. — Колись, что затеял. Тот сперва изобразил позу застенчивой прелестницы, у которой просят разрешения заглянуть под юбку, но потом закатил глаза и утомленным голосом молвил: — Ла-а-адно. Тебе, так и быть, скажу. Осталось… — он взглянул на наручные часы, — четыре минуты, так что, думаю, уже можно. Итак, жил-был один мальчик, который очень любил гулять…***
Совсем немного до…
Кабинет оказался вполне стандартным, похожим на кабинет Флипса или любого другого министерского чиновника высшего ранга: дорогие тканевые обои, панели из лакированного дерева, просторный письменный стол, глубокое кожаное кресло, платяной шкаф у стены, притулившийся рядом сейф. Тем не менее, имелись и отличия. На стенах висели не волшебные, а обычные картины, а еще образцы магловского огнестрельного оружия. На небольшой тумбе у входа лежала стопка лондонских газет. На фоне факта о том, что бордель полон похищенных маглов, раскрытие личности его хозяина не вызвало почти никаких эмоций. Гермиона лишь бегло взглянула на снимок в красивой серебряной рамке, стоящий на письменном столе, и равнодушно отметила: — Это Тери. — Угу, — отозвался Теодор. Они давно знали, что Генри Куивер замешан в этом, но почему-то ни разу не подумали, что он все и возглавляет. Этот человек, по-видимому, и вправду любил свою дочь, на чем, вероятно, светлые чувства в нем и заканчивались. Грейнджер просто не представляла, что могла таить в себе личность, способная на такое. Ничего. Черную и холодную пустоту. Даже Волдемортом двигала жажда власти, вера в собственную исключительность, страх смерти… А что за движок приводил в действие Куивера? Неужто, банальная жадность? Насколько же алчной сволочью надо быть, чтобы учинить подобное? — Его здесь нет, — озвучила Грейнджер эту безобразную очевидность, которая вызывала в ней сильнейшую, зудящую и колючую, досаду. О, как бы она хотела застать его на рабочем месте! — Как думаешь, что там? — Тео кивнул на сейф. — Деньги? — С учетом местных цен? — Он возвел глаза к потолку, что-то прикидывая в уме. — Маловат будет. Думаю, там что-то другое. Честно говоря, Гермионе было плевать, но она не стала возражать, когда Нотт двинулся к сейфу. В конце концов, они пришли сюда, питая надежду застать хозяина кабинета, но это вовсе не значило, что раз его нет, стоит сдаться и уйти с пустыми руками. «Нет, мои руки вовсе не пусты, — строго одернула себя Грейнджер. — У нас полно доказательств, мы знаем имя, авроры непременно разыщут его и арестуют». А она потом с удовольствием выступит на суде. И там посмотрит в его глаза. Может, в них появится что-то человеческое. Обреченность, страх, уныние. Хотя прежде она видела там иное: приветливость, симпатию, гордость за успехи дочери. Лицемерный козел. Улыбался ей, зная, что в его борделе она ходовой товар. Что за возможность трахнуть кого-то с ее лицом такие же лицемерные козлы готовы выложить гору галлеонов. Сейф тихо щелкнул, легко сдавшись под напором магии, и Тео принялся выгребать его содержимое наружу. Снова папки, только не картонные, а кожаные, безликие, без наклеек. — Забираем, — распорядился Нотт, — и уходим. Изучим позже. Гермиона кивнула и открыла сумку. Успела сунуть туда пару папок, как дверца платяного шкафа вдруг плавно распахнулась, и оттуда шагнул на ковер начищенный до блеска ботинок.***
Совсем-совсем немного до…
— …и там он увидел одну очень знаменитую девочку, которую звали… — Джордж потянул лирическую паузу и, многозначительно приподняв брови, продолжил: — Гермионой Грейнджер! Только она была ненастоящая…***
Осталось совсем чуть-чуть…
Немая сцена вышла достойной шекспировского театра. Появившийся из шкафа Генри Куивер так и замер, не поставив вторую ногу на пол. Замерла Гермиона с рукой по локоть в сумке. Теодор тоже застыл, сидя на корточках у сейфа. Три взгляда скрестились, как в вестерне про хорошего, плохого и злого, и роль каждого из присутствующих была очевидна. Нотт решил, что он точно злой. — Генри? — из-за плеча Куивера, руша драматичность, выглянул какой-то мужик в пенсне на правом глазу. У Грейнджер при виде него расплескалось в глазах такое отчетливое узнавание пополам с испугом, что Тео не стал и дальше откладывать неизбежное: вскинул руку с палочкой и швырнул Петрификус. В следующее мгновение случились три вещи: заклятие разбилось белой вспышкой о щитовые чары, Куивер рухнул на пол и проворно перекатился под прикрытие стола, а мужик в пенсне кинул ответное атакующее. — Протего! — Гермиона отразила алый луч. — Глиссео! Ковер под ногами волшебника сделался гладким, как стекло. К сожалению, под ногами остальных тоже, и Тео, дернувшийся было встать наконец в полный рост, позорно шлепнулся на задницу. Грейнджер такой поворот событий, однако, не смутил. Она, как на коньках, проскользила к Нотту, ухватила его за шиворот и легко отволокла с линии поражения. — Это мистер Оллгуд, — сообщила она, как только от противников их прикрыл сейф. — Понятия не имею, кто это. — Теодор пяткой пнул металлический бок, отчего сейф выкатился на середину кабинета и тюкнул мужика с пенсне в живот. Дальше они покатились вместе, один верхом на другом, прямо до противоположной стены. — Аврор, один из лучших. В прошлом году вышел на пенсию. Тео, он очень опытен и опасен… Барахтающийся на стальном ящике волшебник опасным совсем не казался. Пенсне слетело с его лица, а рука с палочкой оказалась прижата к стене. Воспользовавшись данным обстоятельством, Нотт наслал на эту композицию заклятие вечного приклеивания и обшарил взглядом помещение в попытках отыскать трусливую жопу Куивера. А впрочем, это лишняя трата драгоценного времени и почти иссякнувшего терпения. Недолго думая, Теодор взорвал письменный стол, попутно магией прикрыв себя и Гермиону от брызнувших во все стороны щепок. Бах! Будто кто-то со всей дури влепил по уху. В лакированной панели прямо над плечом образовалась дырка. Грейнджер взвизгнула и пригнула голову. А Тео сперва даже ничего не понял. Он широко открыл рот, силясь избавиться от мерзкого писка в правом ухе, какой возникал иногда во время полетов на метле при резком наборе высоты, и только потом среди обломков стола и непонятно откуда взявшегося дыма заметил Куивера. Тот лежал на боку, вытянув руки. В его пальцах тускло поблескивала магловская железная дудка, смотрела прямо на Нотта своим черным, пустым глазом, что-то трещало… Что-то… Что же? В дальнем углу кабинета стремительно разгорался пожар.***
Уже почти…
— …и тогда мальчик понял, что не сможет спать спокойно, пока не выведет всех злодеев на чистую воду. — Джордж красноречиво сжал кулак, чтобы наглядно продемонстрировать свое к этим злодеям отношение. — Взял он за руку свою возлюбленную — самую умную и красивую — девочку и пошел за помощью к одному очень мудрому и веселому рыжему волшебнику…***
И-и-и…
Деревянные панели, тканевые обои, покрытые маслом холсты картин… Огонь жрал это все так быстро, жадно перекидывался с одного на другое, будто непременно желал попробовать на вкус каждый предмет обстановки. Заорали воющие чары. Перекрикивая их, заорал от окутавшего его жара аврор Оллгуд, приклеенный к сейфу. Куивер, удерживая Нотта и Грейнджер на мушке, резво полз к платяному шкафу. Теодор рванулся следом, поскользнулся, упал и поехал обратно, увлекаемый за плечо Гермионой. — Не вздумай! — отчаянно строго прокричала она. — Пуля быстрее любого заклинания! А Куивер уже добрался до шкафа, ухватился за дверцу и легко подтянулся на руках. Миг, и его начищенные туфли одна за другой исчезли внутри. — Пусти! — сквозь стиснутые зубы прорычал Нотт и дернулся, но тонкая ладонь Грейнджер вцепилась в него мертвой хваткой. Другой рукой она держалась за декоративный выступ в стене, и на такой скользкой поверхности никак не получалось вырваться. — Надо уходить! И Оллгуд… Он же сгорит заживо! Дым ел глаза, огонь трещал, лопались стекла, лопнула от заклинания Гермионы входная дверь. Как котенка за шкирку, она поволокла Теодора наружу, по пути прихватила упавшую на пол сумку… — Акцио сейф! …и продажного аврора.***
…вот оно!
— …тогда очень мудрый и веселый рыжий волшебник собрал в одном месте лучших воинов королевства, дабы они отловили и покарали всех негодяев! — с помпой закончил свой рассказ Джордж и не без удовольствия взглянул на вытянувшуюся физиономию Гарри. — Что, не веришь? — В этот бессвязный бред? — фыркнул Поттер. — Какой еще, на хрен, магический бордель? — О, сейчас сам его увидишь. — Джордж достал из-за пазухи заветное приглашение и сверился с часами. — Господа авроры! — встав на чашу фонтана, громогласно объявил он. — Прошу минуточку вашего внимания! Это не учебная тревога! Готовьте ваши палочки, парни, ибо грядет дли-и-инная череда арестов! Тому, кто отловит больше всех, выпивка за мой счет и Безголовая шляпа в подарок! Теперь лица вытянулись и у всех остальных, только у одного стажера на словах о халявной выпивке жадно загорелись глазенки. Уизли усмехнулся себе под нос и размашистым жестом порвал лиловую карточку. Перламутровые искорки, красиво мерцая в полете, спланировали изумленному Поттеру на очки и нос, а следом воздух справа от фонтана зарябил и начал уплотняться в кирпичную кладку с прямоугольниками пустоты, которые очень скоро превратились в окна и обзавелись плотными шторами. Сквозь них, залив лица невольных зрителей, брызнул розовый свет. Авроры дружно, словно по команде, поразевали рты, наблюдая, как в Атриуме прямо из ничего материализуется целое гребаное здание. Вот это синхронность, с восторгом подумал Джордж и, чего греха таить, тоже рот приоткрыл, потому что уже слышал о появлении борделя от Нотта и Грейнджер, но еще ни разу не видел воочию. Это… завораживало. И впечатляло. Пожалуй, да, но сколько можно пялиться? Спрыгнув с чаши, он толкнул в плечо обалдевшего Поттера, и вместе они влились в построение. Выхватили палочки. — Полная боевая готовность! — с неприкрытым облегчением в голосе скомандовал Перси. Ба-бах! На верхнем этаже уже сформировавшегося здания оглушительно лопнули стекла, и из проемов вырвалось пламя, заставив всех присутствующих отшатнуться. Следом, перекрывая рев огня, из черных, обугленных дыр, оставшихся на месте окон, завыли сигнальные чары. Сердце Джорджа пропустило удар. Рассеялось все злое веселье, с каким он рассказывал Поттеру сказочку. Вместе с воем сирены, разлившимся по Атриуму, завыла тревога в голове. — Чего встали?! — рявкнул он на авроров. — Вперед! — И первым помчался ко входу в бордель.
Примечания:
тг-канал со всяким: https://t.me/b_bordel
