Бродячий бордель

Месяц спустя

МАЛЬЧИК, КОТОРЫЙ ВЫСЛУЖИЛСЯ

      По результатом ежегодного квалификационного экзамена Гарри Поттер вновь поднялся по карьерной лестнице и занял пост аврора, отбросив приставку «младший». Министр магии лично поздравил новоиспеченного защитника магического правопорядка. Напомним также, что в конце августа мистер Поттер удостоился награды за поимку Генри Куивера, что, несомненно, послужило дополнительным поводом…       — Эй, смотри, куда прешь!       — Извините, — буркнул Теодор, обойдя прохожего по дуге, и попытался вновь углубиться в чтение.       …Гермиона Грейнджер и Драко Малфой, которые принимали непосредственное участие в штурме упомянутого заведения. Мистер Малфой, кроме прочего, сутки спустя лично обезвредил опасного и вооруженного преступника…       Нотт скользнул глазами по странице, силясь отыскать то место в статье, на котором прервался, но очередной пешеход, как назло, бросился прямо под ноги.       — Чтоб тебя… — Проявив чудеса эквилибристики, он увернулся от столкновения, но налетевший порыв сентябрьского ветра нагло вырвал из «Пророка» титульный лист и унес куда-то за крышу ближайшего здания. — Чтоб тебя еще раз.

СУД НАД ГЕНРИ КУИВЕРОМ ПРОДОЛЖАЕТСЯ

      Вот уже который день Визенгамот заседает полным составом в попытках вынести приговор. Поводом к неутихающим спорам служит магловское происхождение подсудимого, а это беспрецедентный случай в волшебной судебной практике. Пока члены Визенгамота пришли к единому мнению лишь по одному пункту: Генри Куивер ни под каким предлогом не может быть передан магловским властям, хотя премьер-министра Великобритании все же поставили в известность о сложившейся ситуации, и он гарантировал всевозможное содействие для устранения последствий, включая постепенное возвращение домой всех освобожденных маглов…       — Привет, Квини. — Под звон наддверного колокольчика Тео вошел в магазин и, свернув газету, шлепнул ее на прилавок. — Как дела?       — Все прекрасно, мистер Нотт, — пропела помощница, выводя волшебным маркером сердечко на бумажном пакете для покупок.       У них теперь весь магазин был в сердечках, цветочках, бантиках, а в последнее время, в связи с наступлением осени, еще и в тыковках. Коробки для почтовых отправлений непременно украшались наклейками с котятами и сопливыми пожеланиями. Последние, кстати, регулярно доставались покупателям еще и в устной форме. М-да, напрасно Джордж дважды подчеркнул пункт «энтузиазм и доброжелательность» в вакансии, потому что Квини Блэр при рождении отсыпали этих качеств в двойном размере.       Странно, но всем нравилось. В магазин стали гораздо чаще заглядывать девушки, а мужская половина клиентуры частенько разорялась на ерунду вроде Канареечных помадок и Шоколадных котелков. Квини, принимая презенты, розовела от румянца, улыбалась и прятала сладости под прилавок, а потом подкладывала в крупные заказы.       «Для формирования позитивного образа и постпродажной лояльности», — деловито поясняла она.       — Где Джордж? — поинтересовался Теодор, привстав на носочки и оглядывая торговый зал.       — В лаборатории. — Квини подтянула к себе «Пророк», пробежала страницу взглядом и заклеила размещенное там фото Куивера розовой бабочкой. — Мне позвать его?       — Не нужно. Сам спущусь.       Около двух недель назад Рыжему удалось получить министерское разрешение на использование чар Незримого расширения, и подвал «Волшебных вредилок» стал вдвое длиннее и втрое шире. Теперь там не только хранились запасы имеющихся товаров, но и было оборудовано место для разработки и создания новых: большой огнеупорный стол, верстак, шкафы для запчастей и ингредиентов, и так, по мелочи. Нотт вообще-то предлагал использовать освобожденный от боггарта чердак для этих целей.       «А если рванет чего? — возразил тогда Джордж. — Хочешь, чтобы нам снесло крышу?»       «Правильно, пусть уж сносит весь магазин», — проворчал в ответ Тео, но спорить дальше не стал.       — Я вернулся, — спрыгнув с последней ступеньки, возвестил он.       — А ты куда-то уходил? — раздался из дальнего угла голос Уизли, затем там что-то зашипело, следом повалил фиолетовый дым.       — В Министерство. — Теодор на всякий случай достал палочку. — Я же вчера тебе говорил: Бруствер пригласил меня на беседу.       — М-да? — из дыма показалась слегка отрешенная физиономия Рыжего. — И чего он хотел?       — Ну… — Тео неспеша прошел к столу и вальяжно опустился на стоящее возле него вращающееся кресло. — Не знаю уж, что там Поттер ему понарассказал, но грозился наградить. И работу предлагал. Я бы даже сказал, настойчиво зазывал в свое подземелье. В любой приглянувшийся отдел. Должность специалиста, без всяких стажировок и испытательных сроков.       Пару секунд Джордж недоуменно хлопал ресницами, а потом его физиономия отчетливо побледнела. И даже взлохмаченные пряди рыжих волос как будто поникли под тяжестью таких новостей.       — Ясненько-ясненько, — покивал он и по-детски потер кулаком выпачканный в саже нос.       — Надеюсь, ты сделал достойный выбор? — Кантанкерус вплыл в свою раму с самым заинтересованным видом. Его портрет перенесли из каморки на втором этаже в подвал по его же настоятельной просьбе. Точнее, из-за его же нескончаемого нытья о бренной суке-скуке бытия. — Не какой-нибудь там сектор возни с магическими тварями или департамент по утиранию магловских соплей?       — Нет, — крутанувшись на стуле вокруг своей оси, хмыкнул Нотт. — Даже не сомневайся, я выбрал лучшее из всех доступных вариантов.       — Отлично! — возрадовался прадед. — Наконец-то! Сколько я чаял, что ты возьмешься за ум. Неужели этот день настал? Слава Салазару, я так счастлив, мальчик мой, так счастлив! — И он утер воображаемую слезу.       — Ясненько, — снова бормотнул Уизли и поводил руками в воздухе. То ли дым разгонял, то ли просто не знал, куда их деть. — Ну… поздравляю? Надеюсь, ты не уйдешь завтра же, а дашь мне время подыскать замену…       — Шутишь? — выгнул бровь Теодор. — Ты, придурок, решил, что я согласился?       — Сам дурак, — огрызнулся Джордж и тут же смутился. — А что, нет?       — Да зачем мне это? У меня ведь уже есть работа.       Рыжий, кажется, смутился еще сильнее и еще сильнее размазал по лицу сажу, аж до самых ушей. Точнее, одного уха.       — Чтоб тебя, Рапунцель, — с нескрываемым облегчением выдохнул он. — Нельзя было прямо сказать? Интриган херов.       — Испугался? — осклабился Нотт.       — Нет! Кретин.       — Истеричка.       — ИДИОТ! — заорал Кантанкерус так, что на столе зазвенели пробирки. — Салазар всемогущий, и на что я, наивный, до сих пор рассчитывал?! Что этот сорняк моего древа возьмется за ум?! Помилуйте, предки, ума там ни на кнат, сплошные кудри и неистребимая дурь! Я старался, видит Мерлин, я наставлял его как мог! Но все, хватит! Отныне я умываю руки! — Театрально всплеснув нервными кистями, он утек за раму, не преминув напоследок добавить: — Сказочный остолоп!       — Счастлив снова разочаровать тебя. — Тео послал пустому холсту воздушный поцелуй и перевел взгляд на Уизли. — У тебя за спиной что-то горит.

***

      Остаток дня прошел как обычно, и вечером, прощаясь с Джорджем и Квини, Нотт думал, насколько же это хорошо — обычный день. Насколько приятной может стать обыденность, если наполнить ее работой, которая тебе нравится, и другом, который все еще ворчит на тебя за утреннюю шутку, но сам так и светится от радости сквозь сажу на лице, потому что ты остаешься с ним. И потому что так и не подсказал ему умыть физиономию.       Прежде чем покинуть Косой переулок, Тео заглянул в трактир «У доброго вампира». Троакар и впрямь сегодня был необычайно добр, потому что Барнабас вывел свое первое потомство. Непонятно, где этот мелкий уродец сыскал себе пару, но факт оставался фактом: все пять яиц успешно вылупились, превратившись в пятеро уродцев помельче.       Забрав у вампира оставленный для себя флакончик, Теодор аппарировал на окраину городского сквера, в укромный уголок ограды, скрытый от посторонних глаз густыми кустами. Осенний ветер шевелил листву и поднимал запах сырой земли из-под ног. Невдалеке кричали дети, и изредка доносился собачий лай. Чувствуя себя немного преступником — на самом деле, куда меньше, чем бывало прежде, — Нотт выбрался на тенистую аллею и, похрустывая гравием, непринужденным прогулочным шагом добрался до детской площадки.       Айрис уже ждала его в условленном месте — в ярком фанерном домике с песком вместо пола и узкими дощатыми скамейками по стенам.       — Привет, малышка. — Тео кое-как примостился на одной из скамеек, отчего его колени оказались почти на уровне ушей.       — Привет, волшебник, — шепнула девочка и помахала ему плюшевой лапой своего любимого Снаффла.       — Как у тебя дела? — Нотт воровато выглянул в маленькое окошко и поймал направленный на него через всю площадку взгляд Нэнси.       Она сидела на лавке неподалеку от карусели, в компании своего старшего брата и по совместительству отца Айрис. Вокруг, с качели на качель, с горки на горку, носились дети.       — Все хорошо. Папа не пил с тех пор, как ты принес первый пузыречек.       — Этот будет последним, — не без сожаления сообщил Теодор и вложил флакон в маленькую ладошку.       Девочка тут же обиженно выпятила нижнюю губу и уткнулась носом в Снаффла.       — Эй, ну-ну, — Тео легонько потянул ее за косичку, — мы же договаривались, что ты не станешь плакать.       — При тебе, — возразила Айрис. — А когда уйдешь, буду! Сколько захочу!       — Будешь, — со вздохом признал он. — Сколько захочешь. Но я надеюсь, что все же нет, ведь я того совсем не стою.       — Ты очень хороший, — снова не согласилась девочка.       — Лишь отчасти. Знаешь, на самом деле у меня довольно дрянной характер. И волосы непослушные. А еще я курю и не ем кашу по утрам, потому что она гадкая. И вот, посмотри, дергаю за косички девчонок…       Он продолжал нести всякую чушь, и в конце концов выпяченная нижняя губа Айрис приняла прежнюю форму, а затем и вовсе вместе с верхней растянулась в плутоватую улыбку. Тогда Теодор позволил себе снова выглянуть в окошко.       Нэнси опять безошибочно поймала его взгляд, красноречиво приподняла брови и постучала себя пальцем по запястью, намекая, что пора бы и честь знать. Как раз в этот момент ее брат, озираясь по сторонам, поднялся с лавки и двинулся в обход площадки, явно выискивая среди детворы свою дочь.       — Тебе пора, — торопливо произнес Нотт. Не хватало еще, чтобы отец девочки застукал их тут вдвоем. Случись такое, можно даже не пытаться объясниться, а сразу зажмурить глаза и получать в морду.       — Хорошо, — послушно вздохнула она и спрятала флакон в нагрудный карман своего комбинезона. — Прощай, волшебник.       — Прощай, малышка. Будь умницей. И передай привет Нэнси.       — А ты передай привет той тете, что вылечила папу. И большу-у-ущее спасибо передай тоже. Если бы я только могла сама как-то ее отблагодарить…       Речь шла о даме с чайной ложкой, которая оказалась большим талантом по части заговаривания пьянства и именно по этой причине просиживала дни в вампирском трактире: подыскивала себе клиентурку. И нашла. В лице Тео, который никак не мог забыть ни маленькую племянницу Нэнси, так выручившую его с волосом Малфоя, ни ее беду в виде бухающего папаши.       — Хм… — Тео показательно задумался, хотя вовсе не считал, что «тете» требуется благодарность, потому что и так отваливал ей по пятнадцать галлеонов за каждый флакон.       — Знаешь, она очень любит бананы. Я куплю ей парочку и скажу, что это от тебя.       — Годится, — немного поразмыслив, кивнула Айрис, и они распрощались окончательно.       В маленькое окошко маленького домика Теодор смотрел, как она бежит к отцу, как тот подхватывает ее на руки и ласково журит за то, что спряталась и не отзывалась. И думал: не такой уж дерьмовый папаша. Получше некоторых. А впрочем, о мертвых сегодня ничего.       Нэнси со своей лавки украдкой махнула ему рукой, а потом приложила ладонь к сердцу в жесте благодарности. И тут же, рассмеявшись, показала язык со стальной бусиной в самом кончике. Нотт тихо усмехнулся. Выбираться из домика не стал, просто наложил заглушающие чары и аппарировал в центр Лондона. Из такой тесноты сделать это оказалось непросто, но он, талантливый мальчик, конечно, справился.       Почтовое отделение на Тотхилл выпускало из своих недр припозднившихся министерских клерков. Тео протолкался сквозь них внутрь и пристроился у стенки, прямо напротив трех телефонных кабинок.       Грейнджер вышла из средней. Оправила юбку, зачесала за ухо горсть непослушных прядей и только потом заметила его. Улыбнулась так широко, словно нашла рождественский подарок за сто дней до Рождества. Теодор подумал: насколько же это хорошо — в самый обыкновенный день стать для нее рождественским подарком.       Потом они шли по вечернему городу, который плавно погружался в осень, дышал первой сыростью, ронял первые листья, и те цеплялись за подошвы, как бездомные котята. Запах бензина смешивался с ароматами уличной еды, фонари стояли по щиколотку в дрожащих оранжевых кругах собственного света, неоновые вывески клеймили сетчатку.       — Как родители? — спросил Нотт, когда они свернули на набережную и остановились у парапета, за которым Темза несла в своих водах прогулочные пароходы и отражения городских огней.       — Хорошо. — Гермиона прищурилась на Лондонский глаз. — Все еще возникают… сложности. Но меньше и меньше с каждым днем. В Мунго меня предупреждали о таком, но, знаешь, в реальности все несколько лучше. Они хотят с тобой познакомиться, — без всякого перехода выпалила она и припечатала его требовательным взглядом.       — Зачем? — включил дурака Теодор.       — Зачем? — Она сделала большие глаза и выпустила изо рта возмущенное облачко пара. — Может, затем, что ты важный человек в моей жизни?       — Угу. — Нотт на лету подхватил кончиками пальцев опавший лист — рыжий, как Уизли, с одним оборванным краем. — Знакомства с родителями — это не мое. В лучшем случае прикинусь ветошью. В худшем — начну шутить про члены.       — Уверена, ты сможешь сдержаться, — закатила глаза Грейнджер, — если очень постараешься. Я составлю тебе список рекомендованных тем. Предупреждаю сразу — членов в этом списке не будет.       — Даже членов магловского парламента?       — Никакой политики, — строго отсекла она.       — Визенгамота?       — Никакой магии! Не в ближайший месяц. Рекомендация целителей.       — Тогда я вообще не понимаю, на кой ты тащишь в дом волшебного парня.       — Господи, Нотт… — Гермиона откинула голову и расхохоталась в голос, дразня зубами.       — Что? — непонимающе сдвинул брови Тео. — Что смешного я сказал?       — Ничего-о-о, — простонала она и уткнулась лицом в его грудь. — Просто ты и впрямь… такой.       Вот так. Слышали? Теодор Нотт — волшебный мальчик.       Кто посмеет усомниться?       Только посмотрите на него: целует самую удивительную ведьму на свете. Саму Гермиону Грейнджер. Ветер треплет ее непослушные волосы, и они обволакивают цветочным запахом. Лондонский глаз заливает ее лицо то голубым, то зеленым, то розовым. Ее пальцы зарываются в кудри на его затылке, она льнет всем телом, сжимает его в объятиях, и что-то внутри сжимается в ответ.       Что это, если не волшебство?       Возможно, то самое пресловутое счастье? Звучит неплохо, кстати, только послушайте, оцените звучание в полной мере и осознайте смысл. Готовы?       Раз.       Два.       Три.       Теодор-счастливый-мальчик-Нотт.