Броня и розовый лепесток / Of Armor in pink petals

Прошло несколько дней, и вскоре после операции, в которой она спасла жизнь одному члену клана, люди стали лучше относиться к Сакуре. Теперь они приходили к ней на лечение, без привычных подозрений во взгляде, не поднимая лишнего шума. Во время обеда и ужина ей заранее подготавливали еду, также как и всем остальным в клане. А еще, она с удивлением обнаружила, что стала все чаще принимать трапезу в кругу лагеря, вместе со всеми, вместо привычной палатки, где она принимала пищу в гордом одиночестве. Также она не могла не обратить внимание на то, что теперь люди стали улыбаться ей при встрече, даже кланялись ей, когда собирались вокруг лагеря. А некоторые из них, стали называть ее Сакура-сама, и она могла только краснеть от почетного звания, добавленного к ее имени. Впрочем, жизнь здесь стала куда терпимее. Единственное, что могло испортить эти моменты было то, что Хаширама пытался узнать о ней больше, расспрашивая о ее жизни, друзьях и деревне. В большинстве случаев, она избегала его вопросов, отвлекая его или меняя тему, рассказывая о каких-то незначительных вещах. Сразу после таких моментов, она злилась и практически сразу уходила из лагеря к реке, иначе слезы, предательски покатились бы из ее глаз, выдавая ее истинное состояние. Тобирама больше не пытался завязать с ней разговор, а когда это случалось, то чаще всего это были лишь формальности, в основном о техниках тайдзюцу, которыми она владеет или о ее контроле чакры. Она видела его только в лагере, когда он помогал своим людям, тренировал их или когда он находился рядом с братом. Когда их взгляды пересекались, он кивал ей, как она поняла позже, это был его способ поздороваться. Но ее это вполне устраивало, она даже была благодарна за это. Этой вежливости появившейся между ними. Поскольку она спасла жизнь члену клана, он больше не вел себя враждебно по отношению к ней, и перестал следить за каждым ее шагом.

***

Через две недели после прошедшей операции, Ари вошла в ее палатку, держа в руках разного цвета материалы. Запыхавшись от тяжести тканей, она бросила их на кровать Сакуры и повернулась к ниндзя-медику, которая писала что-то на свитках, сидя за столом. Не говоря ни слова, она потянула ее за плечи, вынуждая встать на ноги и потянула ее в середину палатки. Она начала снимать мерки ее тела с помощью веревки и тщательно записывала свои цифры на бумаге. Немного взволнованная ситуацией, Сакура хихикнула. — Ари-сан, что вы делаете? — Тобирама-сама сказал мне, что тебе нужно больше одежды, я просто снимаю с тебя мерки, чтобы сшить новые юкаты. Она почти забыла о том разговоре, в котором они говорили о ее одежде. Слегка откашлявшись, Сакура покраснела. — Вообще-то, Ари-сан, мне вот что интересно… Не могли бы вы сшить для меня штаны, шорты, рубашки с длинными рукавами и рубашки без рукавов? Ари приподняла бровь от ее просьбы. Люди клана не одобрят ее затею, так как она не будет прикрыта должным образом… Быстро нарисовав эскизы своей старый одежды, Сакура передала ее Ари. — Это та одежда, которую я носила в своей деревне… Она очень удобная, и не сковывает мои движения, когда я сражаюсь и исцеляюсь. Глаза Ари расширились от увиденного, но она не стала комментировать выбор Сакуры. Одежда которую она просила сшить, не была женственной, но у нее наверняка были веские причины, просить именно о таких вещах. Верно? Неуверенно кивнув головой, она показала ей несколько материалов разных цветов. Сакура выбрала темно-красный цвет для рубашек и черный цвет для брюк, это были почти те же цвета, которые она носила раньше! Ари еще раз кивнула, захватила все, что принесла с собой, и вышла из палатки, бормоча что-то о чужаках и их странных вкусах. Сакура посмотрела на свою одежду и без малейших колебаний надела штаны и темно-синюю рубашку. Расчесав волосы, она вновь села за стол. Взяла кисть в руки, обмакнула их в чернила и продолжила свою работу. После всех процедур лечения, она поняла, что здешний медперсонал мало что знает о ядах, которые в будущем были ее специальностью. Ее цель состояла в том, чтобы написать как можно больше информации о ядах и противоядиях от них, чтобы у клана были свитки с записями об этом на будущее. Если что-то снова случится с людьми клана, они смогут самостоятельно позаботиться о друг-друге, вдруг она по какой-то причине не сможет им помочь. Даже будучи поглощенной своей работой, она почувствовала его чакру еще до того, как он заговорил с ней. — Могу я войти? Она услышала глубокий голос Тобирамы, стоявшего возле входа в ее палатку. — Да, входите! Что он здесь делает? Отодвинув полог в сторону, Тобирама вошел, держа что-то в руке. Он подошел к ней и положил пакет на стол рядом с ее рукой, затем сделал шаг назад. Сакура вопросительно посмотрела на него. — Что это? — спросила она тихим голосом. Кивнув головой в сторону пакета, он пожал плечами. Сакура восприняла это как: открой и увидишь. Всё еще вопросительно поглядывая на него, она взяла его в руки. Искра удовлетворения мелькнула в его багровых глазах, но она не могла этого заметить, будучи занятой содержимым пакета. Она извлекла оттуда кобуры, специально предназначенные для хранения куная и сюрикена. Взяв каждую кобуру в руки, она открыла их и ахнула от неожиданности. Они были полны оружия. Не медля ни минуты, она сразу же начала делать инвентаризацию полученного оружия. Яркая улыбка застыла на ее лице. Оружие было новым, а кобуры были специально сделаны так, чтобы она могла носить их на правом боку. Как он узнал? Конечно, нидайме не мог не заметить такие вещи. Умело обращаясь с оружием, она проверила вес и остроту кунаев под внимательным взглядом беловолосого шиноби. — Отличное качество, — пробормотала она. Уголки его рта слегка дернулись, когда он увидел, как она положила кунай на палец, чтобы проверить баланс его веса. Она была дотошна в своих действиях и могла по достоинству оценить его качество. Сохраняя в памяти ее улыбающееся выражение лица, он молча вышел из ее палатки с довольным видом. Сакура была настолько увлечена своим новым оружием, что не сразу заметила как осталась одна. Одобрительно кивнув, она повернулась к нему лицом. — Спасибо… — слова замерли в ее устах, когда она поняла, что он уже ушел. Странное чувство зашевелилось у нее в груди. Это был второй раз, когда он делал что-то хорошее для нее с тех пор, как она появилась здесь. Теперь она окончательно убедилась в том, что он больше не подозревал ее, в противном случае, он не стал бы делать все эти вещи по отношению к ней. Он бы не стал давать ей оружие и не просил бы кого-нибудь сшить для нее новую одежду, если бы не доверял ей, верно? Она обязательно отблагодарит его за новое оружие и одежду, как только получится. Отбросив мысли в сторону, она схватила кунаи и сунула их обратно в кобуру, не в силах стереть глупую улыбку со своего лица. В восторге от своего нового оружия, она решила пойти и протестировать их, так как сейчас у нее было свободное время. Она буквально вылетела из своей палатки… и врезалась в кого-то. Подняв голову, она увидела, что это та женщина из медицинской палатки. Та, которая ударила ее. Сенджу поклонилась ей. — Сакура-сама, я хотела бы извиниться перед тобой, за то как повела себя во время нашей первой встречи. Подняв бровь, Сакура озадаченно посмотрела на нее. Женщина выглядела ужасно пристыженной и избегала ее взгляда. Она и не думала, что получит извинения, тем более спустя две недели после случившегося. — Вы должны понять, мой брат — это все, что у меня осталось в этом мире, и я не могла допустить мысль о том, что потеряю его. Я очень благодарна вам за то, что помогли нам, несмотря на то, как я с вами обошлась. Взгляд Сакуры смягчился. Она слишком хорошо знала это чувство, ведь она чувствовала то же самое, пытаясь спасти Наруто. Попытка спасти единственного, важного человека, оставшегося в ее жизни. Если бы кто-то другой попытался прикоснуться к нему тогда, она, вероятно, поступила бы точно так же… Поймав взгляд женщины, Сакура слегка улыбнулась ей. — У меня, наверное, была бы такая же реакция, как и у вас. Мне нечего прощать. Как вас зовут? Ее голос прозвучал не так дружелюбно, как ей бы хотелось, но это должно было сработать. Глаза женщины расширились, и она снова поклонилась. — Х-Ханами, Сакура-сама. — Можете не добавлять звание «сама» к моему имени, Ханами. После всего, что произошло, приятно было наконец встретиться с вами. Хорошего дня. Сакура оставила за собой ошеломленную Ханами. Она ожидала от розоволосой чего-угодно, но только не небрежного, даже слегка дружелюбного поведения. Этого она уж точно не ожидала. Улыбнувшись, она продолжила свой путь. Сакура рассуждала о своем взаимодействии с Ханами. Она не любила злиться и держать обиды на людей. Она простила действия Ханами и была рада узнать, что та благодарна ей за спасение брата. Но Сакура по прежнему не собиралась сближаться с кем-либо и подпускать людей близко к себе. Это было самым оптимальным решением, чтобы не привязываться к ним и самому месту в целом. Именно по этой причине, она отнеслась к ее извинениям так пренебрежительно. В конечном итоге, Сакура не собиралась заводить здесь друзей. Погруженная в свои мысли, она опустила глаза и слегка вздохнула. Посмотрев на кобуры, которые держала в руках, продолжила свой путь. Ее мысли плавно перетекли к новому оружию и ее настроение мгновенно улучшилось. Пробираясь к тренировочному полю, она закрепила кобуру на бедре и правой ноге. Потихоньку, она начала метать оружие по мишеням. Каждый ее бросок сопровождался с убийственной точностью и мастерски поражал все цели. Выдохнув, она швырнула еще несколько сюрикенов, попутно отгоняя свои прежние мысли о Наруто. Некоторые мужчины и женщины клана смотрели на нее с благоговением. Многие из них задавались вопросом, что же представляет из себя Сакура? Какая же она на самом деле? Хаширама, будучи одним из них, молча подошел к ней, наблюдая за ее движениями. Она выбрасывала оружие так, как будто была раздражена чем-то. Что-то беспокоило ее. — Сакура… — он едва успел пригнуться, когда сюрикен вонзился в дерево прямо позади него, в то самое место, где секунду назад была его голова. Она посмотрела на него с широко раскрытыми глазами. Поднеся руки ко рту, она ахнула. — Хаширама-сама! Мне так жаль! — с застенчивой улыбкой он почесал затылок и рассмеялся. Совершив это действие, сейчас он был так похож на Какаши. Пытаясь прогнать внезапно проскользнувшую грустную мысль, она улыбнулась ему, но улыбка так и не затронула ее глаза. — Я должен был заранее сообщить о своем присутствии, моя вина! Я смотрю, ты уже опробовала в действии свои новые игрушки. Увидев ее глаза, улыбка Хаширамы погасла. Не желая слышать от него никаких вопросов, она заговорила первой. — Вам что-нибудь нужно? — Нет, у меня просто не было времени до этого прийти и сказать тебе спасибо за то, что ты так заботишься о наших людях. Я очень благодарен тебе. Я также хотел спросить, как у тебя дела, знаешь ли… Обо всем остальном. И вот оно. Вопрос, который она не хотела слышать. Она точно знала, что он имел в виду. Как ты переживаешь смерть близких людей? Тебе все еще больно? Может хватит?! Это был не первый раз, когда он пытался разговорить ее. Но она по прежнему не хотела говорить об этом. Она знала, что не готова. Черт! Она даже не знала, будет ли когда-нибудь к этому готова. Подарив ему свою лучшую фальшивую улыбку, она ответила тихим голосом. — Я в порядке, правда. Он смотрел на нее, не убежденный ее словами. — Сакура-чан, горевать — это нормально. Тебе не обязательно быть сильной все время. Вот где он ошибался. Она должна была быть сильной. Для себя, для них, для клана, который теперь зависел от ее исцеляющих способностей. Ей нужно было быть уравновешенной и запихнуть все свои грустные эмоции в самый дальний уголок своего разума, чтобы они не затуманивали ее рассудок. В ней снова вспыхнул гнев, а глаза ожесточились. — Я сказала, что я в порядке. А теперь извините меня, у меня есть дела, Сенджу-сама. — сухо заявила она сквозь стиснутые зубы, кланяясь ему. Развернувшись, она выбежала из тренировочной площадки, забыв о своем оружии, которые все еще торчали из мишеней.

***

Тобирама направлялся на тренировочную площадку и видел, как грациозно двигалась розовая вспышка, метая оружие. Он видел, как разговаривали его брат и Сакура, и понял, что что-то не так, когда ее плечо напряглось, прежде чем она торопливо поклонилась. Беловолосый мужчина издалека поймал выражение лица своего брата и увидел ниндзя-медика, которая опустив голову вниз, шла в его сторону. Когда Сакура проходила совсем рядом, он задержал ее, хватая за запястье, и она остановилась. Дрожь пробежала по ее спине от теплого прикосновения его руки. Их взгляды встретились, и в немом вопросе он поднял бровь. Она отдернула руку, отводя глаза. — Просто дайте мне уйти. Ее голос превратился в едва слышное бормотание. Он отпустил ее и его руки опустились по бокам от его тела, но он продолжал смотреть на нее, не показывая никаких эмоций. Она отвернулась и ушла, решительно шагая вперед. Он смотрел ей вслед, пока не заметил присоединившегося к нему брата. Он повернулся к нему и вопросительно глянул на Хашираму. — Она страдает, брат, я вижу это, я просто пытаюсь разговорить ее, чтобы она открылась и поделилась своим горем. Но каждый раз, когда я делаю это, она плачет или злится. Хаширама разочарованно фыркнул. Тобирама некоторое время смотрел на него. — Ее гнев — это ее способ выпустить боль. Беловолосый шиноби знал, о чем говорил. Ведь он делал то же самое. — Я беспокоюсь за нее, брат. Она замкнута в себе и не заводит друзей. Она отталкивает всех, кто пытается хоть как-то сблизиться с ней, даже меня. Боюсь, однажды ей станет слишком тяжело одной нести это бремя и в конечном счете, это сломает ее. — Это займет время, но она справится. Хаширама вздохнул от пренебрежительного тона своего брата и отдал ему оружие, которое она оставила на тренировочной площадке. Они оба смотрели, как ее розовые волосы исчезают за рядами палаток.

***

Она злилась. Каждый раз, когда она старалась забыть о боли, Хаширама вынуждал ее вспоминать об этом снова и снова. Она предпочитала отрицать все произошедшее и пытаться не думать об этом, чем чувствовать эту боль каждый раз, когда кто-то поднимал тему о ее прежней жизни. Она потому и сторонилась всех, потому что люди задавали вопросы. Вопросы наводили на плохие мысли. Плохие мысли порождали гнев и печаль. Сакура была выдернута от своих мыслей пожилой женщиной из клана, преградившей ей путь. — Вот, юная леди, пусть старая леди Чика угостит вас горячей едой. Это поможет избавиться от тяжелых мыслей и поднимет настроение. Ее голос был таким теплым и успокаивающим, что Сакура не могла найти в себе силы сказать «нет». С легким смешком она взяла тарелку из морщинистых рук женщины. Она прошептала короткое «Спасибо» и села. Усевшись поудобнее, она стала наблюдать за женщиной. Она была маленького роста, с каштановыми волосами, в которых просвечивались белые пряди. Еще у нее были теплые карие глаза, почти как у всех Сенджу. Вероятно, она одна из старейшин. Сакура прекратила свое наблюдение, когда встретилась глазами с бабушкой Чикой. С понимающим выражением умиротворенного лица, дама взяла ладони Сакуры в свои морщинистые руки. Голова Сакуры опустилась, она не могла вспомнить, когда в последний раз позволяла кому-то прикасаться к себе. Теплота прикосновения заставила ее сердце болезненно сжаться. — Знаешь, дитя, второй шанс дается не для того, чтобы все исправить. Оно дается для того, чтобы показать, что несмотря на прошлые провалы, мы все еще можем добиться больших успехов. Сакура втянула воздух. Подняв голову с вопросительным взглядом, она поняла, что дама ушла. Ощущение, что ее старые руки держат ее, все еще не покидало ее. Рука Сакуры начала дрожать, и она поднесла ее к груди. Она чувствовала, как ее сердце колотилось в голове, а зрение расплывалось. Слова женщины вызвали ужасные видения в ее голове. Ее эмоции были подобны торнадо, разрушающему все стены, которые она построила, чтобы скрыть воспоминания. Она побежала к единственному месту, где, как она знала, могла быть одна. Она шла через лес, спотыкаясь, не видя ясно, куда идет. Услышав шум воды, она бросилась в том направлении и упала на колени на берегу реки. Пытаясь отдышаться, она закрыла глаза, но затем образ войны заполнил ее разум из-под закрытых век, как фильм ужасов. Она могла видеть только вспышки своих худших воспоминаний. Трупы, десятихвостый, Мадара, кровь, Кагуя, Обито, лица всех людей, которых она потеряла. Видения не прекращались и все было пропитано запахом смерти, запахом войны. Она прижала ладони к глазам, пытаясь замедлить поток воспоминаний, обрушившихся на нее одновременно. Это не работает. Как я могу остановить это! Голос старушки, все еще в ее голове, повторял эти слова… То, что она сказала, резонировало с чем-то, спрятанным глубоко внутри нее. Что-то, что высвободило все, что она пыталась скрыть. …дается для того, чтобы показать, что несмотря на прошлые провалы, мы все еще можем добиться больших успехов. Почему ей казалось, что она все еще падает? Когда это остановится? Сможет ли она вообще встать после того, когда настолько сильно ударилась о дно? Сдавленное рыдание вырвалось из ее горла, и она начала бить кулаками по земле. Она не могла больше склеивать разбитое сердце, и, когда ее костяшки пальцев начали кровоточить, горе изливалось из нее потоком неконтролируемых слез, а видения прошлого все еще преследовали ее.

***

Неожиданная вспышка чакры насторожила братьев Сенджу, и, глядя друг на друга, они молча направились к ней. Они уже знали, что это была она. Зрелище которое они увидели, было душераздирающим. Растрепанная, Сакура крепко зажмурила глаза, на ее щеках выступили слезы, а дыхание становилось прерывистым. Затем она упала на землю. Глаза Хаширамы расширились, когда он мельком увидел ее кровоточащие костяшки пальцев. Он попытался сделать шаг вперед, но Тобирама схватил его за плечо, качая головой, красные глаза не отрывались от девушки. — Ей не нужно сейчас ничего говорить. Оставь ее в покое. Кивнув, Хаширама повернулся к лагерю. — Ты можешь убедиться, что с ней все будет в порядке? Тобирама кивнул, и его брат ушел.

***

Он находился там какое-то время, и как только солнце начало садиться, ее боль утихла, оставив тяжелое дыхание. Издав дрожащий вздох, она откинулась на спину, прижав колени к груди. Глаза все еще были плотно закрыты, но она даже не шелохнулась, когда беловолосый шиноби сел рядом с ней. Его красные глаза остановились на девушке рядом с ним. Растрепанные волосы, опухшие глаза, усталое выражение лица, глубокий хмурый взгляд. Она боролась с чем-то, что могла видеть только она. Ее костяшки были повреждены, и до сих пор кровоточили, но ей, казалось, было все равно. Побежденным движением она положила лоб на колени. Он обратил свой взор на реку и просто остался рядом с ней. Она никогда в этом не призналась бы ему, но его присутствие, каким-то образом, успокаивало. Было такое чувство, будто она нашла камень, за который можно держаться во время шторма. Постепенно ужасные образы померкли и исчезли из ее головы. Это было похоже на холодную воду, которой потушили огонь. Это было хорошо. Тишина была приятной, и она была благодарна ему за то, что он не пытался заговорить с ней. Как будто он понимал хаос, с которым она столкнулась. Чувство онемения в ее сердце. Ее плечи слегка расслабились. Увидев эту перемену в ее позе, его багровый взгляд снова сосредоточился на ней. — Постарайся не оставаться здесь слишком долго, ночью становится очень холодно. Медленно он встал на ноги, в последний раз взглянув на ее фигуру у воды, перенесся обратно в лагерь. Прежде чем вернуться в свою палатку, он сделал несколько обходных путей. Она будет в порядке, он знал это. Это может занять некоторое время, но она сможет пройти через это.

***

Было уже довольно поздно, когда Сакура решила вернуться в лагерь. Она была измотана… Руки так сильно болели. Отодвинув полог в сторону, она вошла в палатку и ее взгляд задержался на столе. Там находилось что-то, чего там быть не должно. Утром когда она уходила, стол был чист. Ее ждали бинты, тряпки, вода и немного мази от воспаления, созданный ею самой. Подойдя к своему столу, она взяла одну из тряпок, но остановилась, когда ее внимание привлекло послание. Под бинтами был аккуратно спрятан небольшой лист бумаги, сложенный вдвое. Заинтересовавшись, она взяла его в руки и открыла. Попробуй немного поспать. Т. Она издала смешок. Кто же знал, что Тобирама Сенджу может быть таким внимательным. Каким-то образом он знал, что она будет слишком истощена, чтобы исцелить себя чакрой, поэтому собрал все, что ей нужно, чтобы она позаботилась о своих ранах. Теплое чувство пробилось сквозь ее оцепеневшего сердце. Дрожа от изнеможения, она решила оказать быструю помощь своим ранам. Шипя сквозь зубы, тряпкой она протерла раны. Немного дрожащими пальцами нанесла на них мазь и не смогла сдержать вздох облегчения, сорвавшийся с губ, когда жгучая боль прошла. Осторожно, она обмотала костяшки пальцев бинтом. Убедившись, что все в порядке, она плюхнулась на кровать, не сводя глаз с потолка своей палатки. Блеск металла заставил ее повернуть голову в сторону. Там лежало оружие, которое она забыла на поле. С легким вздохом она поднесла руки к груди. Теплое чувство все еще оставалось там, где-то в районе солнечного сплетения. Вскоре после этого она уснула, и впервые за несколько недель ей не снились кошмары.