Глава XIII. Последствия выбора
25 февраля 2023 г., 19:34
Серьезность ошибки зависит от ее последствий. «Доктор Хаус»
— Я словно в аду… — испуганно прошептала заплаканная Чача, упавшая от бессилия на колени прямо на землю. Рядом с ней Касуми, которая старалась поднять девушку и затащить хоть за какое-нибудь укрытие, оставила свои попытки помочь и теперь сама поражённо смотрела наверх. Светло-голубой, почти белый купол появился сразу же, как только первый пустой ударил по нему, очевидно стремясь разрушить высокие стены, ограждающие резиденцию клана Кучики. Воины поместья тут же все выбежали во двор, вооружённые занпакто, и выстроились по периметру. Но их было от силы пять десятков — а тех огромных тварей, что всё приближались и приближались к куполу по меньшей мере сотня. Они когтями впивались в купол, стараясь его разорвать, кричали и били серо, лезли друг на друга и стенали одно и то же. — Гря-я-язная кро-о-овь!!! Отда-айте гря-язную кро-о-овь!!! Касуми вздрогнула. Грязная кровь… Однажды её так назвал тот самый пустой, от которого девушку спас Бьякуя. Именно из-за него девушка и оказалась в поместье Кучики — решила отдать долг, как требовал личный негласный закон. Дело было не в принципах семьи — члены этого благородного дома на самом деле платили по счетам только если сами того хотели. Всем известное присловье о том, что «клан Тайра всегда возвращает долги» являлась лишь красивой сказкой. — Прячься! — велел вдруг оказавшийся рядом Гинрей. Он схватил Чачу за руку и резко поднял на ноги, грубо встряхивая, чтобы привести в чувства. — Бегите! — Но куда? — Как только купол рухнет — уходи. И постарайся покинуть поместье. Или хотя бы не попасться в лапы пустым. Касуми только кивнула, потянув за собой Чачу. Гинрей переместился к воинам и обнажил свой занпакто, так долго находящийся в ножнах. Его слова оказались едва ли не пророческими — совсем скоро купол с ужасным грохотом разорвался под давлением безобразных монстров в костяных масках, уничтожая многих из них взрывной волной. В первые же минуты многие воины оказались тяжело ранены. Пустые всё кричали о грязной крови и старались прорваться вглубь поместья, но Гинрей с подчинёнными не пускал их дальше нескольких метров за стеной. Но их сила была не безгранична. Враги стреляли серо, разрушая здания. Потолки и стены падали на головы тем безумцам, что хотели укрыться под ними от чудовищ из Уэко-Мундо. Касуми не знала, куда бежать — отовсюду доносились ужасные рычание и стенания, вопли и плач. Голова звенела от какофонии криков и звуков, а взгляд испуганно метался от одного пустого к другому. Тьма заполонила взор. Касуми не видела, но её глаза стремительно чернели, будто в них наливали краску, а ближайшие тени рядом бесновались и темнели. Стоило лишь одной уродливой огромной лапе потянуться к девушке, она испуганно вскинула руки, закрывая лицо, и тогда тени сперва скользнули ей под ноги, а затем вырвались, взмывая ввысь и разрезая пустого на много мелких кусочков. Это потребовало так много сил и энергии, что леди тут же упала на землю, ослабев всего за миг. Тьма отступила от взора, и теперь, медленно моргая, Касуми видела, как к ней устремились ещё несколько монстров, будто раззадоренных смертью собрата. Но Тайра не могла даже сесть, не то чтобы убежать. Поэтому только закрыла глаза, принимая мысль о скорой кончине. Одна огромная лапа схватила девушку, сжимая в своих тисках так сильно, что в теле что-то ужасно болезненно хрустнуло. Двое пустых вступили в битву между собой за добычу в лице той, кого сцапал третий. Касуми истошно закричала от боли — рёбра наверняка были сломаны. — Гря-язная кро-о-овь мо-о-я-я!!! — то ли пел, то ли стенал обрадованный монстр. — Гря-я-язна-ая кро-о-овь мо-о-я-я-я!!! Пустой уже раззявил свою пасть, обдавая теряющую сознание Тайру зловонным дыханием, как вдруг заревел, но теперь уж от боли. — Хадо номер 33. Сокацуй! Залп синего пламени ударил по монстру, кажется, уже после того, как тот завыл. Хватка разжалась, и Касуми стремительно рухнула вниз. Но земли она не достигла — спустя несколько мгновений свободного полёта девушка почувствовала, как её тело, молчаливо рыдающее от боли, подхватили на руки. — Господин… Кучики… — скорее догадавшись, чем увидев, произнесла Касуми, чувствуя, как её аккуратно укладывают на землю. Заплаканное бледное лицо тронула слабая улыбка, едва ли заметная невооружённым глазом. — Не говори, — прозвучал мужской голос откуда-то сверху. Тайре на миг показалось, что он был даже немного обеспокоенным. — Тебе нужно сохранить силы. Твои раны… могут быть несовместимы с жизнью. — Несколько переломов… — пролепетала Касуми, кое-как разлепив веки. Мутный взгляд нашёл лицо господина, который навис над ней, но девушка плохо различила полюбившиеся черты его лица. От этого сердце сковала скребущая меркнувшую душу печаль. — Не такая уж великая агония… — Ещё недавно ты готова была рыдать от малейшего щипка. Голову словно набили ватой. Глаза престали что-либо различать, поэтому девушка прикрыла их. Дыхание угасало, сердце замедлялось, а пульсирующая, кажется, одновременно во всём теле боль вернулась с новой силой. — Сэйери! Сэйери!!! — звал еле различимый голос. Касуми почти не чувствовала, как кто-то трясёт её за плечи и аккуратно, но ощутимо хлопает по лицу. — Очнись! Тебе нельзя спать! «Почему мне нельзя спать? Не припомню, чтобы Ясухиро назначал на сегодня какой-нибудь приём…» — Спать… так… хочет… ся… — заплетающимся языком, который по ощущениям был похож на разбухший кисель, побормотала девушка. — Сузуки-чан… не говори отцу… я хочу… господин… Кучики… Тут её снова тряхнули, только вот Касуми этого совсем не почувствовала. — Сэйери, открой глаза! — Люб… лю… — последнее, что произнесла Тайра, прежде чем потерять сознание. Она была ещё жива, когда рядом с капитаном шестого отряда и умирающей девушкой из сюмпо возникла рискнувшая выйти из своего укрытия лекарша Хоши. — Господин Кучики, не волнуйтесь, — спешно произнесла она, присаживаясь рядом с Касуми и занося над ней руки, что тут же засветились от применённой врачевательницей техники кайдо. — Я позабочусь о Сакураи-чан. Вам нужно идти. — Да… — произнёс мужчина по инерции, отрывая взгляд от бледного лица служанки. — Да, — уверенно повторил он, поднимаясь. — Я рассчитываю на Вас, леди Ли. — Да, — кивнула лекарша, не отрываясь от работы. Кучики отошёл на несколько шагов и провёл рукой в воздухе, накладывая на двух девушек барьер в виде золотистого куба. «Не смей умирать, маленькая идиотка», — безмолвно приказал он, бросив последний взгляд на лежавшую на земле Сэйери.***
В битве против нашествия пустых многие высшие офицеры получили серьёзные ранения. В их число, помимо капитана Укитаке, попал и капитан Кучики, практически в одиночку сражавшийся против полутора сотен монстров, что напали на его поместье. Он долгое время лежал в главном лазарете дивизиона под командованием Уноханы Рецу исполосованный и покрытый ранами и ожогами от серо. Но когда на утро третьего дня один из офицеров четвёртого отряда пришёл, чтобы перевязать мужчину, он застал его сидящим и вытаскивающим из вен иглы, по которым в организм поступали питательные, лекарственные и прочие полезные вещества. Бьякуя выглядел так же, как и обычно — хмуро и холодно. Но, что самое необычное, все его раны зажили подчистую. Всего за один миг, будто кто-то щёлкнул пальцами и применил неведомую ранее технику кайдо. Или просто чистую магию. Самое настоящее чудо! Из этого не стали раздувать хоть что-нибудь. Унохана лишь осмотрела абсолютно здорового коллегу и отпустила на все четыре стороны, посоветовав всё же прийти к ней, если вдруг хоть какие-то боли посетят мужчину. Кучики кивнул и ушёл из четвёртого отряда, расспросив, впрочем, их третьего офицера — Исане Котецу — о положении в Обществе душ и своём поместье. Битва унесла почти половину стражников резиденции Кучики, а также целую дюжину служанок. Когда Бьякуя ступил на территорию клана, он застал её практически полностью восстановленной. Главное здание уже было цело. Неиспользованному господскому дому, где должны проживать глава семьи и его первая леди, отстроили уже первый этаж. Более-менее разрушено выглядел только два домика прислуги, но тех пока по-армейски укладывали в шести комнатах главного здания — по шесть-восемь дам или мужчин. — Господин Кучики, — поприветствовала Бьякую Исикава, вдруг возникшая рядом с ним. — Мы рады Вас видеть в Вашем поместье. Но почему Вы целы и здоровы? — Капитан Унохана весьма искусна в кайдо, — уклончиво ответил он. — Как идут дела в поместье? — Сегодня-завтра мы всё уже восстановим. Господин Гинрей занимается отбором в охрану. Набор среди прислуги уже начался, его ведёт Харада. Вы верно уже знаете, некоторые служанки погибли при атаке. Открылось тринадцать вакансий, поэтому… — Тринадцать? — Кучики нахмурился, перебив свою управляющую поместьем. — Капитан Унохана говорила о двенадцати. — Я… Хотэру замешкалась, не зная, что и говорить. — Господин Кучики… Наверное, это будет неприятно слышать, но… Она снова замолчала. Бьякуе показалось, что внутри него что-то надломилось и треснуло — так сильно его раздражал лепет Исикаву. И так сильно он хотел услышать сейчас лепет своей Сэйери. — Говори уже, — недовольно велел Кучики. Исикава даже вздрогнула, пряча взгляд от господина. Волны раздражения, исходившие от него, пугали, отчего желание промолчать только усиливалось. — Ваша служанка Сакураи Сэйери… — всё же произнесла Хотэру не слишком уверенно. — Ну? Что с ней? Только услышав имя девушки Бьякуя уже всё понял. Но принимать истину не хотел. Мало ли что имела в виду Хотэру, упоминая её. Может, она уволилась, решив, что работать в поместье Кучики опасно. Или переломала себе ноги или руки, из-за этого и работать не могла, поэтому вакансия открылась. Неприятно, но не смертельно — переломы заживали легко, особенно у таких юных особ. Рецу ведь не могла пропустить ещё одну умершую девушку — всегда дотошно вела список тех, кто почил. — Почему же ты молчишь?! — прикрикнул на управляющую поместья Кучики, не сумев сдержаться. Он было шагнул к девушке, но тут на его плечо легла тяжёлая рука, сжимая, останавливая и приводя в чувства. — Бьякуя, — позвал Гинрей, привлекая внимание внука к себе. — Успокойся. Ты ведь пугаешь Исикаву-сан. Бьякуя хмурился. Слова деда не возымели эффекта — он по-прежнему был очень зол и желал ответа. И Гинрей дал его ему, оглашая точно приговор: — Сакураи мертва.
