Глава XIV. Любовь vs. любовь
27 февраля 2023 г., 02:21
Такой вот парадокс: мы совершаем подвиги для тех, кому до нас уже нет никакого дела, а любят нас те, кому мы нужны и без всяких подвигов… «Смешарики»
Незнающие Бьякую люди сказали бы, что в нём ничего не изменилось. Также молчалив, также холоден и равнодушен. Весь оставшийся вечер дня, когда мужчина вернулся в поместье, именно таким он и казался своей прислуге. Исикава даже допустила мысль, что зря боялась говорить дурные вести — очевидно же, что господину Кучики было всё равно на смерть служанки. Но лишь Гинрей видел, что это не так. Что внук мучается, не может найти покой. Его душа в смятении. Он обвиняет себя в смерти человека, который стал дорог сердцу. Корит за то, что выбрал не ту. Чувство вины перед почившей супругой, которое бы легло бременем на грудь, если бы Рукия пострадала, не могло сравниться с тем, что он испытывал по отношению к смерти Сэйери. Словно на грани сумасшествия, Бьякуя вновь и вновь исследовал духовное пространство Общества душ. Сканировал вдоль и поперёк, ища ту самую реацу, которую вечно прятала его служанка. Стадия отрицания не оставляла его, заставляя искать Сакураи снова и снова. И оказалось, что всё не напрасно. Уже было решив прекратить, мужчина уловил слабый отголосок силы её души далеко на юго-западе Сейрейтея. Не теряя ни секунды, Бьякуя направился в ту сторону, где, словно загоревшийся на миг и тут же потухший во тьме маяк, блеснула эта реацу. Лишь на подступах к нужному месту Кучики начал понимать, куда идёт. Стены поместья Тайра выросли перед капитаном, являясь, впрочем, не такой страшной преградой, как защищённая куполом резиденция собственного клана. В воспоминаниях вдруг всплыл ночной бред Сэйери о «гневе господина Тайра». Мужчина легко миновал врата, проходя мимо охраны незамеченным, и просканировал территорию уже внутри. И… О чудо! Снова уловил ту холодную реацу. Она шла со стороны главного здания, куда Бьякуя и направился. Мужчина остановился только на ветви высокой старой сакуры, что росла напротив нужных покоев. С этого места хорошо была видна комната через распахнутые сёдзи, в которой была она… Его Сэйери. Вся покрытая окровавленными бинтами, стонавшая от боли и метавшаяся в горячке, девушка лежала на футоне. В израненных ногах валялось смятое и сбитое одеяло, которое Сакураи сама стащила с себя. Рядом с ней сидели двое мужчин. Один из них был глава клана Тайра — Ясухиро. Немолодой, с серой кожей и шрамом на лице, рассекающий его по диагонали от левой части лба до правого уголка губ — старое боевое ранение, напоминание о былой службе в Готее. Смоляные волосы с седыми корнями острижены коротко. Зелёные глаза смотрели ожесточённо на мучавшееся чадо. Второй мужчина сидел спиной, но Кучики понял без труда, кто это. Пусть и скрыв своё реацу, капитан пятого отряда легко выдавал свою личность хаори, которое он не снял. Айзен Соуске. Что он тут делает? Почему он в поместье Тайра рядом с Сэйери и Ясухиро? А почему сама Сэйери в поместье Тайра, а рядом с ней — Соуске и Ясухиро? — Что с её волосами? — произнёс капитан пятого отряда не очень воодушевлённо. Очевидно, что он имел новый цвет прядей, изменённый с помощью краски с платинового блонда на самый настоящий чёрный. — Ужасно выглядит. — Хватит разглагольствовать. Что Вы сидите и смотрите? — с нескрываемой злостью говорил глава клана Тайра, смотря на капитана из Готея. Бьякуе было хорошо слышно каждое его слово. — Спасите уже её! Я знаю, что это в Ваших силах! Она умирает! Айзен помолчал несколько долгих секунд. Кучики смог разглядеть, что всё это время его коллега держал Сэйери за запястье, словно считывал пульс. — Я вдруг подумал о том, — степенно, как и всегда, отвечал Соуске, потянувшись к голове девушки, чтобы приложить ладонь к её лбу, — что с моей стороны будет милосерднее дать ей упокоить свою многострадальную душу. Я даже врагу бы не пожелал такого отца, как ты. — Пустая демагогия! Она мучается, а Вы тут размышляете! — Не пытайся заставить меня уверовать в то, что ты печёшься о Сэйери, — Айзен, очевидно, решил порезать главу клана взглядом — так резко и пронзительно он посмотрел на него совсем не добродушным взглядом. — Ты боишься только за свою шкуру, ведь знаешь, что умрёшь тут же, стоит ей покинуть этот мир. Ваши жизни связаны узами прочнее многих. — Как Вам известно это, так и я знаю о том, что Вы не дадите ей умереть, как бы милосердно по Вашему мнению это ни было. Ваша обязанность… — Обязанность? — насмешливо переспросил Айзен, перебивая собеседника, к которому очевидно не испытывал и тени уважения. — Не тебе говорить мне об обязанности. Я спасу Сэйери. Конечно, спасу. Но не из-за вшивого долга, — он в отрицании покачал головой. — Любовь это не обязанность. Это дар. «Обязанность? Любовь? — недоумевал Кучики в своих мыслях, анализируя диалог двух мужчин. — О чём вообще капитан говорит? Он претендует на любовь Сэйери?» Ладони Айзена засветились лиловым светом. С каждой секундой после этого раненая девушка всё меньше металась на постели, её дыхание выравнивалось, а стоны сокращались и затихали, пока совсем не исчезли. Уже совсем скоро она просто спала, пока Соуске пронизывал её тело своей исцеляющей силой. — Любовь… — злобно прошипел Ясухиро, словно ненавидел и презирал само это явление. — Вы её совсем не знаете, чтобы любить. — Ты дважды ошибся, сказав лишь несколько слов, — сентенциозно отозвался Айзен в ответ на такое громкое заявление от Тайры. — Чтобы любить Сэйери мне не нужно её знать. Но я ведаю всё и даже то, что невдомёк тебе — тому, кто смеет называть себя её отцом. Сэйери любит небеса и жаждет свободы. Ненавидит тех, кто причиняет боль только потому, что это им нравится. Ненавидит саму боль. Зато она любит зелёный. Ей нравится слушать пение птиц и ночной стрекот цикад. Привычка прятаться в банной комнате от тебя заставила полюбить воду, но не научила плавать — ванна не особо глубока для этого, а побывать в настоящем водоёме случая пока не представилось. Сэйери боится той тьмы, что без единого проблеска света. Засыпает, только укутав в одеяло ноги. Любит петь и хочет научиться рисовать, как мастер своего дела. Трёт щёки, когда пытается не заплакать. И разговаривает с луной, находя в ней собеседника куда лучшего, чем люди из её постоянного окружения. А ещё… Она очевидно влюблена. В того, кто предпочитает ей мёртвую раз за разом. Но ты ничего из этого не знал. — Замолчи! — Верно, — Айзен хмыкнул. — Тебе и не нужно знать. Держишь Сэйери рядом только потому, что она гарант твоей жизни. Видишь в ней свою болезненную привязанность — Цукиёми. Ненавидишь её за это, но отпустить не можешь. Так бы просто хранил, как ценную вещь. Но ты позволил ей наследовать право стать главой клана Тайра. — Конечно, позволил, — злобно прошипел Ясухиро — Бьякуя еле разбирал его слова. — Других детей у меня нет. Я ныне бесплоден, и Вы знаете, почему. Айзен накрыл одеялом полностью исцелённую девушку, аккуратно поправил его и встал. В последний раз провёл рукой в воздухе — лиловый свет покрыл Сэйери, принося с собой здоровый сон. Теперь её ничто не могло разбудить, пока дух и тело полностью не восстановятся. — Ещё раз подобное повторится… — напоследок начал говорить Айзен, — вся удача мира тебе не поможет. — Моей вины в том, что случилось с Кадзуми, нет! — гневно отозвался Ясухиро в попытке оправдаться. Однако Соуске смотрел на него меланхолично, пока в карих глазах плескалась леденящая ярость, заставившая главу благородной семьи вздрогнуть от ужаса. — Её зовут не Кадзуми, — голосом вроде спокойным, но заставляющим поджилки трястись от страха, степенно произнёс капитан. — Цукими дала ей имя Касуми при рождении. Прекратите порочить память о ней. Соуске развернулся в сторону сёдзи, что вели на улицу, и за несколько шагов вышел на энгава, где вдруг остановился. — И да… — бросил он, чуть повернув голову в бок. — Мне всё равно, чья это вина. Ответ держать будешь ты.***
Примерно два дня назад… Едва открыв глаза, Касуми поморщилась от боли. Яркий белый свет слепящих ламп «порезал» органы зрения, точно любовно и тщательно заточенный нож. Простонав, девушка зажмурилась и перевернулась, тут же полетев на твёрдый, холодный, в общем, неудобный пол. — А? — она удивлённо подняла взгляд на кушетку, где только что лежала. В поместье Кучики леди Тайра спала на футоне. В её покоях стояла кровать, как и в покоях Ясухиро — футоны стелили только слугам и в комнатах для болящих. Оказаться на таком высоком расстоянии от пола в горизонтальном положении Касуми никак не ожидала. Она лежала в общей палате какого-то лазарета. Скорее всего, главного, что находился в четвёртом отряде. По левую сторону от кушетки Тайры располагалось ещё три и две у противоположной стены. На шум сюда пришёл один из лекарей, юный паренёк в форме синигами, который тут же помог девушке забраться обратно. — Осторожнее, — прокомментировал он «полёт Гагарина» в исполнении пациентки. — Ваши кости только-только сращены, причём с помощь кайдо. Я бы не стал особенно полагаться на них ближайшие несколько дней. Касуми тут же принялась расспрашивать медика обо всём, что произошло. Оказалось, что она проспала больше суток в палате, куда её притащила Ли Хоши, как только все пустые были уничтожены. Сейчас на улице стоял глубокий вечер — почти ночь. Последних врагов зачистили вернувшиеся в Сейрейтей одновременно капитан пятого отряда Айзен Соуске и капитан восьмого отряда Кьёраку Сюнсуй, по совместительству — наставник Касуми. Раненых было очень много, девушке даже повезло оказаться одной в многоместной палате. Многих, правда, уже выписали в первые сутки — сработал высокий профессионализм лекарей. Но более слабые пострадавшие души, и наоборот — серьёзно и некоторые даже смертельно раненные — до сих пор лежали в лазарете. Огромным шоком для Касуми стал тот факт, что среди последних оказался её господин. Капитан Кучики сражался практически в одиночку против невероятно огромного количества пустых, напавших на его поместье, и помощь пришла лишь в конце, когда все монстры уже были зачищены в самом Сейрейтее. Мужчина сейчас находился в тяжёлом состоянии — лежал в крыле для высших офицеров и, конечно же, в лучшей одиночной палате. Его наблюдала сама капитан четвёртого отряда. Медик, что всё это рассказывал Касуми, по секрету сказал, что среди синигами дивизиона Уноханы бытуют споры о том, выживет ли капитан Кучики. Некоторые особенно негуманные личности даже ставки ставят. Тайра от такой подробности ужаснулась ещё больше. Парень-лекарь осмотрел леди, что-то записал в её больничную карту и покинул, оставляя наедине со своими мыслями. Перед девушкой стоял тяжёлый выбор. Если господин Кучики умирал, её обязанностью было спасти его. Это было в силах Касуми. Но плата была слишком высока. И Тайра готова была её отдать. Из эгоизма и своей великой любви. А ещё шанса пойти наперекор отцу. Дождавшись ночи, Касуми поднялась с кушетки и вышла в коридор. С помощью плана лазарета — они висели тут на каждом шагу, — девушка выяснила, куда нужно пойти, чтобы попасть в крыло, где лечили высших офицеров. Сейчас Тайра была на втором этаже, а ей следовало подняться на четвёртый и пройти почти все коридоры, которые там находились. По пути Касуми попались от силы трое медиков, дежуривших в ночную смену. К удивлению девушки, они ничего не сказали ей — лишь подарили каждый по одному изучающему взгляду. Тайра прошла через дверь, которая разделяла два крыла лазарета, и попала в нужное ей место. Найти палату капитана шестого отряда тоже не составило труда. Девушка прочла всего три имени на истории болезни, когда на глаза попалось нужное. Касуми едва слышно провернула ручку двери и так же бесшумно распахнула её, входя внутрь. Бьякуя лежал на кровати, одетый в больничную светло-мятную одежду, с ног до головы перевязанный бинтами, на которых кое-где расплывались кровавые пятна. Его дыхание было тяжёлым, а цвет исказившегося в горячке лица — бледным. В одну вену воткнута капельница, а в другую — игла для парентерального питания. Касуми осторожно и тихо приблизилась к бессознательному мужчине, будто тот мог проснуться от малейшего шума. Девушка потянулась рукой к его шее, пытаясь прощупать сквозь плотный покров бинтов биение сердца через аорту. Стоило ей уловить пульс, как Бьякуя дёрнулся, словно обжёгся, и вдруг еле слышно прошептал: — Хиса… почему я не… рваться... н.. ё... Тайра грустно усмехнулась. Даже не удивилась — кого ещё поминать в таком состоянии человеку, который однажды навсегда и бесповоротно влюбился. — Простите, господин, — отчего-то извинилась Касуми, присаживаясь на стул рядом с больничной кроватью капитана. — За то, что я не Ваша Хисана. Вряд ли для Вас станет утешением мысль, что я люблю Вас, может, даже больше, чем она. Я очень хочу в это верить. Бьякуя молчал. Конечно, он ведь был без сознания. Испытывал невероятную боль во всём израненном теле, что даже не давала ему очнуться. Тайра протянула руку и откинула взмокшие пряди с горячего, покрытого испариной красивого лица. Капитан больше не бредил и ничего не шептал, хотя Касуми хранила в сердце слабую надежду на то, что он позовёт её так же, как свою почившую супругу. Но этого не случилось. — Я столько Вам должна… И стольким обязана. Я влюбилась в Вас дважды, врала себе о том, что пришла в Ваш дом для того, чтобы отдать долг. Хотя просто мечтала быть рядом. Ваш истинный характер меня удивил, но заставил только сильнее привязаться. Простите меня за то, что я собираюсь сделать… Я надеюсь, что стала для Вас другом, и что Вы хоть немного будете скучать по мне. Но мне так же не хочется, чтобы Вы страдали. Вам хватает печали в жизни, ведь Вы каждый день видите ту, что так похожа на самого дорогого и любимого человека, с которым увидится больше не суждено. Лучше, конечно, чтобы Вы и вовсе меня забыли. Для Вас лучше, не для меня. Но мне будет уже всё равно. Мертвецы не печалятся о том, вспоминают ли их живые. Касуми печально усмехнулась и встала со стула и потянулась вперёд, нависая над господином. Правой рукой она упёрлась в кровать рядом с подушкой, а левую положила на щёку мужчины, нежно проведя большим пальцем вдоль его скулы. — Простите мне и эту маленькую вольность. Последнее желание бескрылой пташки, Вашего глупого червячка, — прошептал она с грустной улыбкой, склоняясь ещё ближе. — Тайная техника возвращения. Isha ga itami o hikitsugimasu. Сухие жёсткие губы Кучики девушка накрыла своими — нежными и мягкие, оставляя печать невесомого поцелуя. Точка соприкосновения на миг подёрнулась бледно-зелёным цветом, запуская волну духовной энергии по телу Бьякуи, и уже через несколько секунд Касуми свалилась на пол рядом с кроватью капитана, точно марионеточная кукла, которой обрезали ниточки. Её кожа стало стремительно покрываться глубокими, чуть подзатянувшимися порезами и немного поджившими ожогами, кости кое-где внутри снова переломились, а некоторые важные органы повредились. Прежде чем окончательно потерять сознание, Тайра сквозь оглушающую боль услышала, что второе дыхание в палате стало ровным.
