Глава V (XXXIII). Учиться жить
21 июля 2025 г., 19:28
Большая удача падает с неба, маленькое счастье завоевывается трудом.
Китайская мудрость
Касуми, дуя щёки, иногда бросала недовольные взгляды в сторону совершенно спокойного и расслабленного мужчины, сидевшего плечом к плечу слева. В её планы не входило принимать сегодня ванну, а уж тем более в ночной одежде. Однако Кучики вновь всё решил за неё и не отпускал дальше десяти сантиметров, стоило леди предпринять попытки к бегству. Так они и молчали. Девушка бездумно играла пальчиком с мокрыми лепестками, плавающими на поверхности зеркальной глади. А капитан, прикрыв глаза, впитывал продрогшим телом тепло воды, иногда подогревая её с помощью кидо. Усталость навалилась на обоих, но засыпать прямо в офуро было чревато многими проблемами. Одолевающая сонливость взяла верх над смущением, и тогда Касуми уложила голову на плечо моментально среагировавшего и обнявшего её аристократа. Благо наготу интимных мест мужчины скрывала мутная от трав и эссенций вода, иначе бы Тайра давным-давно сгорела от стыда. — Раз уж мы разобрались… — спустя долгое молчание, мерно пролепетала леди, — не хотите ли Вы мне сказать, что приревновали меня и выбежали под дождь? — Мне надо было остудиться, — Бьякуя отвечал спокойно, честно, почти не задумываясь и всё так же не открывая глаз. — Думал, что делать. Но никак не мог отделаться от назойливой идеи: очень хотелось убить этого мерзавца. Но меня останавливала мысль о том, что тебе это не понравиться. Пусть я и был уязвлён, я не мог позволить себе ещё больше огорчать тебя. Так или иначе, этот синигами дорог тебе, как бы мне не хотелось обратного. Касуми радостно улыбнулась, оторвав голову от мужского плеча, чтобы заглянуть в лицо Кучики, и вместе с тем встретилась с ответным взором жениха. — Не знала, что Вас так волнует то, что я чувствую. По Вам так не скажешь. — Моя вина. Свободной рукой Бьякуя аккуратно под водой взял ладошку Касуми, словно дотрагивался до самой хрупкой части хрустальной статуэтки. Тепло и нежность её кожи приносило аристократу невероятное эстетическое и почти плотское удовольствие. В постоянном стремлении доказать и своей кувшинке, и себе наличие и искренность самых глубоких чувств, Кучики не редко приходилось сдерживать другие свои желания, более порочные и непристойные. Красота Сэйери была неоспоримой, и рядом с ней голод мужчины до женской нежности и ласки стал вдруг уж слишком навязчивым. Другая «плоскость» их отношений помогла бы Бьякуе привязать к себе Касуми прочнее, но эту пугливую пташку способно встревожить одно лишнее слово, не то, чтобы такой сильный напор. Уже было чудо, что Тайра не обмерла от смущения, только увидев обнажённый торс своего будущего супруга. — Я должен извиниться. Я не имел права поднимать на тебя голос и… я причинил тебе боль. Кучики поднёс руку Касуми к губам, целуя синеватое запястье. — Ничего… — нежная улыбка посетила девушка, пока она наблюдала за действиями возлюбленного. — Это пройдёт. Небольшая цена за то, что я получила позже. Бьякуя не ответил на это. По его мнению, ничего, кроме потери нервов, его кувшинка не извлекла из этой ситуации. Но ему нравилось, что Тайра, наконец, успокоила свою тревогу хотя бы на эту ночь. А спорить дальше и бередить её раны мужчине совсем не хотелось. Поэтому он просто ещё раз в задумчивости приложился губами к острым костяшкам девичьей руки. — Как Вы вообще могли подумать, что меня интересует Айзен-сама? — вдруг спросила леди. — Я ведь так сильно люблю Вас. Кучики не успел хоть как-либо отреагировать на это. Даже не отнялся от руки Касуми, как вдруг та вплотную приблизилась к нему и нежно поцеловала щёку. Мёрзлое сердце вдруг пропустило удар, Бьякуя даже почувствовал, как в момент от заторможенного, почти бесчувственного органа откололись крупные куски льда. Льда, который мужчина так усердно наращивал, считая его надёжной защитой. Нежность и искренность в её голосе так глубоко трогает капитана, что тот решается на очередную афёру. Ждёт, пока Тайра отстранится и просит повторить её маленький акт любви. — Ещё… На умилительную и наивную надежду такого серьёзного и бесстрашного мужчины (пусть и, возможно, наигранную, ведь он умелый лицедей, когда ему это требуется) Сэйери улыбнулась и вновь потянулась к щеке жениха. Однако тот, подгадав момент, повернул лицо так, чтобы их губы непременно встретились друг с другом. Когда Касуми поняла подставу, Кучики уже напористо и глубоко целовал леди, сжимая в руках её талию и мокрые волосы на затылке. Ох, как он хотел её… Его жгучая страсть и невероятная сила в движениях опьяняла так сильно, что на несколько долгих минут Тайра полностью забылась, растворяясь в сладостных ощущениях. Мужской напор на время снёс границы скромности, и пугливые нежные ручки заскользили вверх по крепкой влажной груди капитана, пока тонкие пальчики не зарылись в его мокрые волосы, словно утонув в чёрном шёлке. Касуми лишь гладила его по шее и плечам, иногда аккуратно касалась лица, желая направить, повернуть так, как хочется ей. И все эти невинности, изучающее троганье, точки едва ли не невесомого схождения, под которыми точно жидкий огонь растекался в тело по направлению к гулко бьющемуся сердцу, туманили разум такого сильного синигами с железной волей и скупыми, мёрзлыми эмоциями. Жар ежесекундно генерировался в каждой клеточке, а после перетекал и концентрировался в эпицентре мужского желания девичьей невинности. А от тихих вздохов и сладких полустонов и вовсе рвало, крушило, обрушивало и сметало всё то, что десятилетиями имело авторитет несгибаемого, неразрушаемого. Проще говоря, невозмутимому и непоколебимому капитану шестого отряда Готей-13 и двадцать восьмому главе великого клана Бьякуе Кучики просто башню снесло. И всё же когда громоздкий, удушливый слон смущения от ситуации всё-таки нагнал юную леди и уже готовился раздавить, она отпрянула от капитана, натыкаясь на его мутный взгляд, затянутый пеленой желания, и кое-как попыталась отпихнуть. Бьякуя и здесь не растерялся, прибегнув к очередной хитрости. Стоило ему претвориться, что у него кружится голова, да и вообще он находится на грани обморока, как Касуми вмиг про всё забыла и всполошилась. Кое-как выбравшись из офуро, она взяла со столика из-за ширмы пару из хранящихся там чистых банных халатов и полотенец. После чего почти вслепую от смущения, отчаянно жмурясь, помогла мужчине одеться и заявила, что ему нужно прилечь. И, конечно же, самостоятельно Кучики дойти до спальни не мог. Тайра с готовностью подставляет ему плечо, и тогда аристократ показно налегает на неё, но не сильно, чтобы девушке не было слишком тяжело. Сперва он просто вуалирует желание обнять тонкий стан, а потом действительно позволяет довести себя до футона под её встревоженный лепет. На самом деле голова у аристократа действительно кружилась, а в висках отчётливо можно было прощупать пульсацию сосудов. Однако эта боль была ничем для прошедшего множество битв и пережившего ряд серьёзных ранений синигами. Сейчас он просто притворялся перед своей кувшинкой, потому что давно обнаружил, что Сэйери очень мягкосердечна. Даже вызвав её чудовищный гнев… пока Кучики будет претворяться немощным и нуждающимся в помощи леди, все его выходки и слова сойдут ему с рук. Это была главная слабость его малышки. И, конечно, с этой чертой её характера Бьякуя точно не намеревался бороться. Впрочем, существовала вероятность, что и другие представители мужского пола могли бы воспользоваться этой уязвимостью Касуми. Однако Кучики не беспокоился по этому поводу. Во-первых, она находилась под защитой самого влиятельного и благородного клана Общества душ и под личным покровительством своего будущего супруга. Во-вторых, вряд ли найдется кто-нибудь настолько же толстокожий и бесчувственный, как сам Бьякуя. Освободившись от мокрой, липшей ко всем изгибам тела ткани, сменив её на сухую юкату, леди расстелила два полутороспальных футона на некотором расстоянии друг от друга и достала пушистое одеяло. Мужчине стоило закрепить согревающую терапию и провести ночь в тепле. Усадив Бьякую на матрац, Касуми встала на колени позади него и вооружилась полотенцем. Длинные угольно-чёрные пряди нуждались в тщательной просушке — полные излишней влаги, от температуры комнаты уже успели охладиться, и мало того, что могли приносить дискомфорт, они ещё и холодили шею и спину аристократу. Поэтому ничего не смущаясь, Тайра принялась высушивать их мохровой тканью, не замечая, как сам Кучики с каждой секундой млеет от её действий. «Я никогда не отпущу её. Просто не смогу», — мысленно обещался мужчина. Он сам позволил себе эту слабость. Идеальный, неуязвимый, обрёл то, что способно было непоправимо уничтожить его. Кажется, в простонародье это и называли любовью. «Может, и правда?..» — Бьякуя никак не мог отделаться от навязчивой мысли. Как и честно ответить на этот вопрос. Ведь если правда, обратно дороги не будет. Да, именно Касуми запросила десять лет, но Кучики быстро принял её условие. Не мог мучить своей неопределённостью свою кувшинку, которой только и надо было, чтобы её просто кто-нибудь любил. Но сейчас, именно сейчас Бьякуя вдруг почувствовал, что всё, что его волнует в этом мире, всё, что ему было нужно, находилось в этой комнате. Сам мир сосредоточился на одной единственной душе. Прекрасной юной, нежной, ранимой, до невозможности хрупкой девушке с непростым, стойким вопреки всему характером. — Не слишком ли далеко? — с явственным упрёком в голосе спрашивает капитан, когда наблюдает за обтирающей уже свои волосы девушкой. Она сидит на небольшом расстоянии на втором футоне с полуприкрытыми одеялом ногами. И это вдруг очень не нравится Кучики. Блондинка строго смотрит на аристократа, наверняка мысленно припоминая его же претензии насчёт нахождения с мужчиной наедине будучи не замужем за ним. — Вдруг мне станет плохо? — оправдывается Бьякуя. — Совсем не волнуешься? — Поверьте, — Касуми щурит глаза, вставая с матраца и развешивая влажное полотенце на дверце шкафа, — моей нынешней физической подготовки хватит, чтобы за секунду преодолеть полтора метра. — Секунда, порой, может стать решающей. Долго сомневаясь в правильности доводов бывшего господина, Тайра всё же решается послушать капитана и придвинуть свой футон вплотную к его. Однако всё равно укладывается на самый край, из-за чего между этими двумя сохраняется расстояние примерно в метр. Однако сам Кучики больше не возникает, уповая на то, что ночью под шумок сможет приблизить к себе девушку. Однако дальнейшие события складываются как никогда лучше. Через полчаса Касуми, решившая, что жених, наконец, заснул, поднялась на колени и тихо переползла ближе. Прохладная рука через миг легла на его тёплый лоб. Кучики понял, что испережевавшаяся за сегодня леди решила проверить его температуру. Намереваясь вновь сыграть спектакль, Бьякуя, делая вид, что крепко спит, переворачивается «во сне», попутно захватывая тихо ойкнувшую девушку в стальные объятия. Будто бы решил, что это мягкая и удобная дакимакура. Оправдывая свою афёру, мужчина повторял про себя, что под другим, более тонким одеялом, Тайра замёрзла сама и заболеть могла уже она. Девушка поёрзала несколько минут, пытаясь по-тихому и аккуратно выбраться, но крепкая хватка Кучики ей этого не позволила. Тогда в ночи раздался её недовольный, но всё равно аккуратный шёпот: — Господин… если Вы не спите… это очень некрасиво с Вашей стороны претворяться… Пустите, пожалуйста… Однако никакой реакции не последовало. Тогда Тайра вновь попыталась освободиться, но тяжесть мужского тела и крепкий хват вновь всё обломали. — Ну и ладно, — пробубнила она, кое-как расслабляясь и пытаясь отыскать более удобное положение. — Только утром я Вам ничего не буду объяснять. Скажу, что Вы сами меня перетащили, как лунатик. Вам приснилось, что вы людоед. Вы подумали, что я вкусная, и решили съесть, поэтому и принесли в своё «логово». Бьякуя очень старался не рассмеяться от абсурдного лепета. Никогда прежде ему не было так тяжело сдерживать рвущийся наружу смех. Только широкая, почти болезненная улыбка сковала почти атрофированные мимические мышцы лица, которое леди, к счастью, не только не смогла бы различить в темноте, но и в принципе не видела сейчас из-за того, что была вжата в крепкую мужскую грудь. В конце концов, Касуми засыпает, и тогда Бьякуя позволяет себе уложить её удобнее и накрыть одеялом. Тело девушки начало теплеть, а носик, упирающийся капитану в обнажённый участок кожи, больше не был таким холодным. Что-то пролепетав во сне, Тайра сама обняла аристократа, заставляя в который раз его отвыкшее от таких сильных чувств сердца биться в разы быстрее и живее. Бьякуя оставил поцелуй на солнечной макушке и, уткнувшись в неё носом, и сам погрузился, наконец, в царство безмятежных снов.***
Он учился жить заново. Впервые после того, как Хисана покинула своего нелюбимого мужа, Бьякуя смог вздохнуть полной грудью. И в нос забился невероятный, восхитительный запах рассветных лучей после проливного прохладного дождя летней ночи. Запах, что источали тело и душа его маленькой кувшинки. Он и пробудил так долго спящее сердце ото сна, ежедневно разбивал, порою только по чуть-чуть, ледяные оковы и баррикады, тщательно и выверено настраиваемые вокруг несколько десятков лет. Открыв глаза, первое, что мужчина увидел — прекрасную деву с солнечными волосами. И отныне он больше не мог ничего видеть, кроме неё. Как она смотрела. Эти её глаза. А улыбка! Смех, заставляющий что-то мёрзлое внутри ёкать и замирать на долгие, сладостно-мучительные мгновение. А как забавно она дует щёки, когда злится. Как умело заискивает и строит милую мордашку, когда ей что-то нужно. Как изящно двигается и благородно держится в обществе, точно фарфоровая статуэтка, и как энергично носится за пределами оков её порывов и желаний, точно малолетней сорванец, туда и обратно, быстро и суетливо, распространяю страшную заразу вокруг. Заразу под названием «жизнь». Несколько недель спустя… Миссии в Мир живых не являлись чем-то уж очень редким для студентов АДИ. Тем не менее, к ним организаторы всегда подходили серьёзно, продумывая каждую мелочь. В особенности после того, как из-за ошибки несколько лет назад на одной из таких «вылазок» в Генсей погибли студенты как старших, так и младших курсов. А ведь поначалу всё шло хорошо, но в конце урока группа огромных Пустых застала учащихся врасплох. Кто знает, чем бы всё закончилось, если бы капитан Айзен и его лейтенант Ичимару не прибыли бы вовремя, чтобы спасти учащихся. Кто-то отделался шрамом, а кто-то расстался с жизнью. Синигами ходят рука об руку со смертью. Как бы то ни было, она не могла оставлять их равнодушными. Ведь такие чувства как привязанность, товарищество, дружба, любовь заставляют проживать эту жизнь шире, полноценнее. Глотнув этой широты, свободы, а после лишившись её, ты теряешь и часть себя. Большую часть. И эта утрата заставляет чувствовать себя неполноценным, оставляя не жить, а существовать. Получается нечто важное и искреннее не позволяло сердцам служителей загробной жизни окончательно окаменеть. И именно это нечто побудило капитана шестого отряда вызваться добровольцем в число тех высших офицеров, кто в этот раз будут курировать миссию у второкурсников. Безусловно, из подобных побуждений коллегой в этом деле стал для Бьякуи ни кто иной, как Айзен. Тем не менее, влияния Кучики хватило на то, чтобы деканат АДИ назначил Сэйери именно в его группу. Хотя дело, возможно, было вовсе не в том, что он — глава благородного клана. Любой уважающий себя мужчина стремиться защитить то, что ему дорого. И невеста для него имеет именно такой статус. Всего отрядов было сформировано три. На каждый из классов. Как выдающийся студент Касуми находилась в первом. Пусть в середине обучения у неё просело практическое умение налаживать связь со своим духом, с помощью Айзена и их уроков девушка быстро нагнала остальных и уже тренировалась вовсю со своим шикаем. Однако показывала она его только своему нынешнему и бывшему сенсеям — Соуске и Кьёраку. И, конечно, Бьякуе об этом знать тоже не требовалось. С первого взгляда миссия была проста. Недавно в Мире Живых произошло крупное вооружённое столкновение в рамках военной компании двух из ведущих держав. И конечно оно повлекло за собой точечно массовую смертность людей в одном из регионов — город подвергся бомбардировке. Образовавшееся сосредоточение душ-плюсов нарушило общий баланс миров. Синигами следовало урегулировать ситуацию, совершив над всеми ними духовное погребение. Зачем, спрашивается, студентам контроль офицеров, даже капитанов? Даже ребёнок из Руконгая сможет ответить на этот вопрос. Большое скопление душ-плюс привлекает большое скопление пустых. Отличная возможность отработать и боевые навыки, и проведение ритуала консо в трудных обстоятельствах. А опытные синигами будут защищать студентов от ошибок со статусом «фатальные». На том и порешили. Рано утром на площади у Сенкаймона собралось большое скопление из студентов, их кураторов и капитанов. Кучики, Айзен и Шиба разговаривали с преподавателями из АДИ и изучали карту местности и списки своих отрядов. Некоторых из них мужчины знали — многие учащиеся любили посещать курсы каллиграфии у Соуске. В свою очередь Иссин и Бьякуя иногда наведывались в академию для показательных тренировок с будущими синигами. Построение. Объявление капитанов и их отрядов. Касуми не рассчитывала попасть в команду тёпло улыбающегося ей Айзена или ко всему не слишком серьёзно настроенного Шибе. Тем не менее, странный червячок сомнения её гложил. Ощущение, что жизнь не зависит от тебя, и в то же время любой иной властен над нею. Залезть с грязными ногами и извратить всё по своему желанию, не считаясь с мнением той, с чьей судьбой затеял игру. Но после того как родовитая фамилия была названа первой в списке отряда капитана шестого отряда, а сам мужчина прожёг аристократку своим пристальным, не терпящим промедления взглядом, леди Тайра как будто бы облегчённо выдохнула. Немного ватные ноги пришлось заставить двигаться, чтобы подойти к Бьякуе и юркнуть за его спину. Будто в попытке спрятаться от вездесущих пристально следящих за ней уже второй год глаз однокурсников, не сулящих ничего, кроме сплетен и завистливых обливаний словесной грязью за спиной (а порою — и в лицо). Кучики не замечал. Ни зависти других девушек. Ни их очевидного желания привлечь внимание аристократа. Ничего. Кроме своей кувшинки. Молчаливо, ничего не выражая своей уже издохлой со времён юности мимикой, он изящным движением руки заправил блондинистые, отросшие уже чуть ниже лопаток волосы Тайры ей за ухо. А после — достал из-за пояса красивую шпильку. Серебряная, с двумя длинными тонкими зубцами. Украшенная композицией из цветов сакуры, выполненных из какого-то полупрозрачного камня, похожего на хрусталь. Всё это обрамлял жемчуг — возле лепестков и на висячей части из цепочек. Изумлённая, она безмолвно указала тонким пальчиком на себя в явственном вопросе: «Это для меня?». Кучики кивнул. Немой взгляд удивления и искреннего восхищение сменился на светлую благодарную улыбку, которой в ответ одарила девушка аристократа. Мужчина в ответ кивнул, позволяя уголку губ дёрнуться в нечто подобном, что расцвело на лице Тайры. Развернув к себе леди спиной, Бьякуя быстрыми, точно отточенными движениями собрал её волосы на затылке и заколол их этим украшением. Не любившей убирать волосы в причёску в повседневной жизни Касуми было непривычно чувствовать шею оголённой. Тем не менее, мысль о том, что Кучики позаботился о её безопасности и комфорте во время миссии — распущенные волосы мешали бы, к гадалке не ходи — грела душу. Стоявший неподалёку парень в форме синигами при виде этой картины фыркнул, закатив глаза. Тайра изумлённо глянула в его сторону — какое дело этому незнакомцу до нежностей двух обручённых? Она его точно не видела раньше, иначе бы запомнила. Уж очень колоритная личность. Юный, высокий, жилистый. Чуть неровно отросшие светлые волосы торчали в разные стороны, часть из которых падала на лицо. Вместо косодэ — чёрная безрукавка с высоким воротом. Крепкие руки покрыли плотно расположенные узоры татуировок, некоторые участки которых издалека сливались в сплошные чёрные пятна, будто бы напоминание об ошибках молодости, которые хотелось скрыть под слоем краски. Касуми также подметила рисунок змеи на правом виске, уши, истыканные пирсингом, и тяжёлый пронзительный взгляд будто бы навечно уставших от жизни карих глаз, подведённых чем-то угольно-чёрным. Юноша находился подле капитана Айзена. Нетрудно было догадаться, что прибыл он сюда под его командованием с целью заниматься тем же, что и начальство — следить за малышнёй из АДИ. Не слишком довольный таким подведением парня Соуске что-то сказал подчинённому, после чего тот звонко цокнул, отворачиваясь от высшего офицера. По иронии судьбы — в сторону жениха и невесты. Пиливший его всё это время взглядом Кучики положил руки на плечи девушки и, аккуратно, но вместе с тем до лёгкой дрожи в коленках крепко сжимая, бескомпромиссно задвинул её глубже за себя, подальше от вездесущего, так и прилепившегося к аристократке взгляда блондина. — Что это с Вами? Кто это такой? — изумлённо прощебетала откуда-то снизу Касуми. Бьякуя молчал. И, кажется, отвечать не собирался. Уже и не надеясь получить правду, а в голове перебирая кандидатов, которые могут пролить свет на неё, Касуми понуро опустила глаза с мыслями о том, что Бьякуя до сих пор не доверяет ей свои личные переживания, а вместе с прочим — своё сердце. И вдруг над головой раздался бархатный, мягкий мужской голос: — Третий офицер пятого отряда. Кучики до сих пор не убирал рук с хрупких плеч девушки, держа леди всё время за собой, недосягаемой для поля зрения того синигами. Ко всему прочему, капитан всё ещё не оторвал пристального взгляда от обсуждаемой личности, следя за каждым его движением, будто парень мог вдруг озвереть и накинуться на его кувшинку с целью сорвать, распотрошить, растоптать и отбросить оставшиеся ошмётки лепестков пинком ноги. — У Вас с ним конфликт? — осторожно продолжала спрашивать Касуми, прощупывая новые границы искренности мужчины. Блондин отвернулся. Кучики заметно расслабился, после чего посмотрел на девушку. Лицо беспристрастное, но глаза такие тёплые, что Сэйери не могла не таять под их мягким взором. Руки так и покоились на её плечах — теперь это было просто приятно, а не необходимо для защиты. — Какой у меня может быть конфликт с третьим офицером пятого отряда? Он скептически поднял бровь, и вдруг для Касуми на несколько секунд стало всё неважно кроме двух вещей: такого фантастически прекрасного жениха и старого желания срочно научиться делать так же. Отогнав эти мысли, как назойливые пташки, решив обдумать их глубже немного позже, Тайра настойчиво углублялась в обсуждение новой для неё личности. — Может, такой же, что и с его капитаном. С невозмутимым выражением лица Бьякуя медленно поднял руку к лицу девушку. Пристальный, ничуть не изменившийся взгляд и полное отсутствие каких-либо даже полуоттенков эмоций на его замороженной хар… физиономии стали причиной заторможенной реакции Тайры на угрожающие действия мужчины. Когда она только поняла, что хотел сделать капитан, его палец уже довольно больно щёлкнул по кончики её носа. — Ауч! Подпрыгнуть от такой подлянки девушке не дала другая рука мужчины, всё ещё лежавшая на её плече. Тем не менее довольно громкий вскрик привлёк внимание некоторых студентов вокруг, уже распределившихся на группы, и, конечно, того самого третьего офицера. Однако один приказ Кучики заниматься своим делом — и все зеваки быстро потеряли интерес. Кукольно-мёртвое на мимику выражение лица аристократа вдруг на пару секунд обратилось в улыбку только для своей кувшинки. Так было изумительно обворожительно её изумлённое личико. — И давно ты стала так остра на язык? Теперь уж фыркнула девушка, потирая ушибленный нос. — Всегда была. Только боялась ранить Ваши нежные чувства сарказмом. — Надо же, какая заботливая. Внимание леди оторвалось от жениха и скользнуло ему за спину, находя там третьего офицера и вцепляясь в малейшее изменение в его мимике и поведении. Юноша молчал, почти не двигался. Наглость и хамство, отчётливо просквозившие всего в одном единственном звуке, который тот издал за всё время, что Касуми вообще знает о существовании этого офицера, сейчас не угадывались в спокойствии и статичности его одинокой в толпе фигуры. Отрешённый взгляд карих глаз был направлен куда-то вниз, в сторону невероятно интересных сколов по периметру однотонных прямоугольничков, из которых была выложена брусчатка мостовой под их ногами. Тем не менее, Касуми отчётливо понимала, видела, что его пародия на статую вовсе не была бессмысленным, хоть и довольно умелым актёрским экспромтом. — Кажется, он нас слушает… — спокойно подметила девушка, в том время, как Бьякуя занимался изучением карты города и прочих документов с данными, которые только что передали трём капитанам из двенадцатого отряда. Беззвучная усмешка на лице блондина только послужила доказательством для Касуми. Кучики успешно делал вид, что уже позабыл об офицере, тем не менее он без труда понял, кого имела в виду невеста, и тут же нашёлся с ответом, будто приготовил его заранее. — Пусть слушает, раз своей жизни нет. Нам должно быть всё равно. — Раз ты так говоришь…***
Подозрительная полуухмылка-полуоскал заставила Айзена оторваться от данных по примерному количеству душ-плюсов, скопившихся в заданной территории для миссии в Мире живых. Её прохладно-грозный голос снова велел: — Не надо лезть к ним. Сощурившись, юноша мельком глянул на начальника, искривив лицо, будто в отвращении. С раздражением выпустив из себя воздух, он гляну в сторону мило щебечущей капитану шестого отряда о чём-то совершенно неважном девушки. Кучики, кажется, даже не слушал её, полностью погружённый в предстоящую миссию, тем не менее кивал Тайре и даже умудрялся что-то отвечать между бесконечным потоком пустяков, которые она говорила, совершенно позабыв о третьем офицере пятого дивизиона. — Она ещё больше дура, чем я её себе представил после того, как Вы мне рассказали об их помолвке. — Арес, — собственное имя полоснуло слух парня, немного приструнив его горячную нервозность. — Ещё одно слово и ты две недели будешь в двенадцатом отряде выращивать моляры левой части челюсти. Я достаточно доходчиво донёс свою мысль? Айзен, очевидно, не спрашивал. Тем не менее, Арес ответил. — Конечно, мой капитан.
