ChuuArt: Сквозь время и пространство

Веткой сломанной орхидеи Прикоснуться к тебе позволь. Пополам нас, единых, разделит Сердец кровоточащих боль. Наших душ истомленных тягу Исцелить поцелуем можно. Тростником, ветром скошенным, лягу К постели твоей изножью. Чуя провел ладонью по пергаменту, шероховатому от песка, следуя точно за рукой написавшего эти строки. Чернила кое-где смазались — закаленный годами сражений, привычный к мечу и копью, но не к перу и кисти, Рандо торопился. Он, не проявив должного терпения, не дождавшись, когда бумага высохнет, невольно стер половину. Но даже так, с бледными и будто выцветшими буквами, слова отчетливо складывались в стихи. Чуя мог угадать их, просто глядя на автора. Мог читать во взгляде, через жесты, по губам. Всегда, с первой встречи, казалось, мог читать его сердце, как открытую книгу. Кровь будоражило внимание Рандо: его восхищение украдкой, во время тренировок и после. Чуя ощущал, как горит его кожа от заинтересованных взглядов, когда он разоблачается и, оставшись в хакама, смывает пот и грязь боев. На смену неловким поклонам, когда слуга сталкивался с молодым хозяином, и в тайным взглядам, которые сквозили вожделением, однажды пришли послания на обрывках пергамента без подписи. А затем пришел и он сам. Наконец, дом благородного влиятельного даймё погрузился в покой — и хозяева и слуги давно спали, и даже собака не лаяла на полную луну. В мир снов отправились все, кроме двоих: молодого господина и его тайного поклонника. Единственная маленькая лучина под белым колпаком горела в комнате Чуи, но он погасил и ее, когда открыл окно и бросил во двор веточку засушенного цветка. Икебана лишилась еще одного фрагмента. Стоило лишь сосчитать до десяти, как бамбуковая дверь приоткрылась и в спальню шагнул ночной гость. Он медленно приблизился, почти не слышно сквозь стрекот цикад, и обнял Чую, закутывая их обоих плотным, подбитым мехом, плащом. — Холодно? — Чуя усмехнулся и закрыл окно, сквозь которое всё равно проникали звуки с улицы, мягкий желтый свет луны и слабый ветерок. Вместо ответа Рандо прижался губами к его шее, отодвигая ворот летней юкаты. Дыхание было чересчур палящим и поцелуи слишком горячими для того, кто вечно мерз. От влажных касаний к ключицам, к оголенному плечу пробирала дрожь и прокатывалась вдоль тела до ступней. — Сбежим туда, где жарко? — чуть слышный шепот Рандо сбивался. Он находился так близко, что можно было не только считать биение сердца, но и чувствовать, как растет желание, как твердеет член. Будто бы Рандо хотел войти в Чую прямо тут, не снимая одежды и стоя у окна, где за ними подсматривали звезды и луна. По венам вместе с кровью струился огонь, и его искры, вырываясь наружу, пощипывали кожу. Чуя развернулся и толкнул Рандо на футон, потянул за пояс, распахивая юкату, и мягкая ткань сползла к ногам. Он видел красный ореол вокруг себя, блики звезд в рыжих упавших на лицо волосах и восхищенный взор желтых глаз, в которых терялись и перед которыми тускнели лучи ночного света. — Господин Нака… Чуя наступил ногой Рандо на грудь, почти на горло, вынуждая замолчать на полуслове. Красное свечение окутало их обоих, и тонкий деревянный настил затрещал, ломаясь. — Господин Накахара — глава семьи, — голос стал едким. — Ты же не хочешь быть любовником моего отца? — Чуя-сама, — хрипло отозвался Рандо, — ничьим не хочу, только твоим. Кротость тона, завороженный взгляд и безоговорочное подчинение кружили голову. Воин, обладающий невероятным везением и побеждающий любого противника на поле боя, ни разу не знавший поражения, лежал перед своим молодым господином и послушно ждал. Его колотила лихорадка то ли холода, то ли возбуждения. — Почему не остановишь меня никогда? — Чуя оседлал его бедра и, достав из-под футона пузырек с маслом, вылил на руку Рандо. Наклонившись, потянулся за поцелуем. — Тебе понравится смена власти? — выдохнул тот в губы. По комнате разнесся терпкий аромат лаванды. Увлажненные маслом пальцы, мягко надавливая на анус, проникли внутрь. Чуя выгнулся и застонал. Он насаживался глубже, растягивая себя, трепетал всем телом и вздрагивал. Он управлял и приказывал, но доверял сердце, и лишь Рандо видел его беззащитным и вызывал эмоции. Это ли не власть? И она пьянила еще сильнее, чем покорность слуги. Рандо полностью овладел им давным-давно. — Пальцев недостаточно, — Чуя опустил взгляд на тяжелый от прилившей крови член, провел ладонью, обхватил у основания и, когда Рандо качнул бедрами, подался навстречу. Он медленно опускался, пока ствол не вошел в него во всю длину. Он короткими скачками поднимался, всякий раз судорожно всхлипывал и выдыхал, сдерживая крики. Большой горячий член наполнял его, превращал в оголенный клубок нервов и заставлял трепетал. Глаза Рандо блестели, будто от слез, с его приоткрытых губ срывались тихие вздохи, а его ладони непрерывно гладили Чую: его колени, бедра и ягодицы, стоящий от возбуждения член, готовый извергнуть семя. В коридоре, за тонкой бамбуковой перегородкой зашуршали шаги, и Чуя затих. Замер и приглушенно попытался вдохнуть воздух. Если выдаст их малейшим шорохом, им обоим конец. Стиснул зубы, непроизвольно задрожал, давя рвущийся из груди стон, и рухнул на Рандо. Обмяк в его объятиях и невольно улыбнулся, когда тот накрыл Чую своим телом и теплым плащом. — Твой отец убьет нас, — шепнул Рандо, и волнение легло тенью на его золотистый взор. — Нет, только меня — скажу, что взял тебя силой. Улыбка переросла в смех, и Чуя испуганно зажал рот рукой. Если услышат, им несдобровать. Загонять себя в нелепую ситуацию не хотелось, а влюбленный слуга и впрямь мог ляпнуть глупость, желая уберечь господина от гнева родителей. В его взгляде разгоралась решимость. — Давай сбежим, — предложил Чуя и мечтательно протянул: — Станем отшельниками где-нибудь на краю страны, где нас никто не найдет и не узнает. Ты будешь продолжать смотреть… ну, как сейчас. — Рандо глядел на Чую с обожанием и собачьей преданностью. — А я буду каждый день убеждаться, что тебе не холодно. Тебе ведь не холодно? — С тобой — никогда! — с жаром воскликнул тот, но сразу помрачнел: — Ты слишком дорог мне, чтобы я обрек тебя на бесчестье и заставил скитаться. Ты возненавидишь меня когда-нибудь, если откажешься от семьи. И я не хочу, чтобы ты погиб из-за меня. Лучше уж любить тебя на расстоянии. — Я сам решу, — резко перебил Чуя, — за кого и за что мне умереть. За тебя и наши чувства хоть сейчас, — он потянулся за катаной, но Рандо перехватил его руку. Прижался губами к запястью Чуи и оставил дорожку поцелуев до локтя. Прислушался к тишине в коридоре и робко улыбнулся: — Мне всё же еще немного холодно. И он снова увлек Чую в страстный долгий поцелуй. А о бегстве, чести и смерти они подумают в другой раз.