Птицы

      Воронцов довольно быстро осознал, как воздействует на свою студентку. Их пути пересеклись, когда ему было тридцать два, а ей семнадцать. Изначально Диана Скворцова запомнилась ему как одна из немногих студенток, которая ни разу не попыталась его соблазнить, хотя с ее внешностью вполне могла бы рискнуть. А дальше Скворцова стала настоящей звездой на его парах — блистала интеллектом, любовью к предмету и умением глубоко копать.       Аристарх сам не понимал, почему заострял на Диане внимание, но почему-то отмечал все происходящие с ней перемены. Неожиданно для себя он обнаружил, что пристально наблюдает за взрослением своей студентки, академические успехи которой не уступали ее расцветающей женственности.       Конечно, Аристарху не могло не льстить то, каким взглядом смотрела на него Диана в течение многих лет. На него единственного, хотя вокруг нее крутились одногруппники и парни с других факультетов. Но она будто не замечала их неумелые попытки ухаживаний. Впрочем, он никогда не позволил бы себе показать, что наслаждается ее вниманием.       Сначала Воронцов даже переживал, что ее влюбленность создаст трудности в их академических отношениях. Сомневался, стоит ли брать ее под свое крыло в магистратуре. Но она продолжала трудиться, все больше раскрывалась в предмете и ни разу не позволила своим чувствам вырваться из-под контроля. Разве что задерживала на нем взгляд дольше положенного приличиями и мило краснела, будто пойманная с поличным, когда он внезапно к ней обращался. Ее дисциплинированность, интеллект и усердие нельзя было не уважать.       С ее шестого курса они все больше времени проводили вместе, и игнорировать женскую привлекательность Скворцовой становилось все сложнее. В конце концов он был мужчиной в самом расцвете, а не роботом. К тому же Диана стала первой, с кем ему было по-настоящему интересно беседовать о любимом предмете. Несмотря на большую разницу в возрасте, она ощущалась как… равная. Это было то, чего ему так не хватало в браке со Златой. Его студентка, а в дальнейшем и аспирантка, оказалась такой же одержимой зарубежной классикой, как и он. Однако изменять семейным клятвам Воронцов никогда бы не стал, поэтому на свою зарождающуюся искреннюю симпатию к красивой и умной девушке старался закрывать глаза.       Когда ему предложили перевод в столицу, согласился не раздумывая. Во-первых, его жена нашла в Москве работу. Много лет неудачных попыток забеременеть отрицательно сказались на эмоциональном состоянии Златы, а новый проект должен был перевести фокус с их семейной проблемы на ее собственную реализацию. Во-вторых, там были лучшие репродуктологи. Ну и, в-третьих, потому что Аристарх вынужден был признать, что своим присутствием не дает Скворцовой жить своей жизнью. Он видел, что за прошедшие семь лет ее чувства нисколько не угасли, а скорее наоборот. Она даже не пробовала смотреть по сторонам, и Воронцов чувствовал свою долю ответственности за не сложившуюся личную жизнь влюбленной в него аспирантки, хотя со своей стороны никаким образом не давал повода надеяться на взаимность. Разве что иногда, забываясь, проявлял почти супружескую заботу. Но быстро брал себя в руки и надевал маску сурового руководителя.       В Москве для четы Воронцовых все сложилось совершенно неожиданно, но закономерно с точки зрения жизни, которая всегда стремится к развитию. Легендарный врач, с которым их свели по большому блату, вынес приговор попыткам семьи завести ребенка. Они были генетически несовместимы, и им посоветовали не насиловать судьбу. Аристарх и Злата приняли этот удар стойко. Долго и много разговаривали, и наконец озвучили то, что оба давно подсознательно чувствовали, но боялись признать. Их любовь, начавшаяся, когда им было по пятнадцать, давно закончилась. Остались быт, взаимное уважение, остервенелые попытки зачать ребенка и чувство вины за постоянные неудачи, в котором каждый из них тонул наедине с собой.       Разошлись они тихо и мирно спустя несколько месяцев. Бывшая жена, наконец-то нашедшая себя в любимом деле, быстро ожила и вскоре повторно вышла замуж, нося под сердцем долгожданного малыша. Воронцов с радостью отметил, что испытывает по этому поводу лишь теплые чувства без капли ревности.       После развода он какое-то время отходил от разрушившегося брака. В отличие от Златы, с легкостью начавшей строить новую семью, он был более фундаментальным и тяжелее перестраивался. Зато, если уж на что-то решался, то пер вперед, как ледокол. Сначала Аристарх посвятил себя исключительно научной работе и преподаванию.       Бывшая жена была его первой и единственной партнершей, и он был ей верен до мозга костей. Мало кто из мужского окружения Воронцова понимал его принципиальность в этом вопросе. Ему со всех сторон твердили: «Смотри, сколько горячих девчонок на тебя вешается! Пользуйся!» Больше двадцати лет он пропускал подобные наставления мимо ушей, но внезапно став почти в сорок завидным холостяком, решил все-таки воспользоваться советом и нагнать то, что упустил в юности. А поскольку он всегда стремился быть в хорошей физической форме и обладал привлекательной внешностью, проблем с противоположным полом не возникло. Женщины, как и прежде, притягивались к нему магнитом. И он позволил себе плыть по течению и быть как все.       Когда обилие беспорядочных связей в свободное от работы время позволило ему утолить голод по новому, Аристарх понял, что такой разнузданный образ жизни абсолютно ему не подходит. Мимолетные связи не приносили удовлетворения, а только тяготили. Рядом захотелось видеть кого-то, с кем можно было не только вести быт и заниматься сексом, но и разделять любовь к его призванию. Ему нужна была равная. Тогда-то в его голове и сошлись все ниточки, ведущие к Скворцовой.       Какое-то время Воронцов боролся с мыслями о том, что он слишком стар для нее, но в итоге задвинул их на задний план и связался со знакомым из родного города. Узнал от него о блоге Дианы и получил заветную ссылку.       До этого он сознательно не следил за жизнью своей подопечной. Лишь знал, что она не бросила аспирантуру, потому что периодически встречал ее статьи в научных сборниках, где также публиковался. Как бы Аристарх не убеждал себя в обратном, первое время он переживал, справится ли она с его отъездом, не бросит ли науку. На конференциях они ни разу не пересекались. Он порой даже грешным делом думал, что она специально узнавала, на каких будет он, и не приезжала. Но утверждать это наверняка было бы слишком самонадеянно.       Когда Воронцов открыл страницу Дианы, то потерял дар речи. Невероятно красивая, яркая, реализованная Диана поразила Аристарха до глубины души. Он прочитал все ее посты с самого основания блога и искренне порадовался успехам, оценил новую стрижку и изменившийся стиль. Она стала еще прекраснее, чем он помнил. Только семейный статус его бывшей аспирантки оставался под вопросом — в социальных сетях она личным не делилась, и этим напоминала его самого, не любившего выставлять частную жизнь на всеобщее обозрение. Чтобы пролить свет на желаемую информацию, пришлось приложить усилия, но заветное «не в отношениях» легло бальзамом на сердце. Больше Аристарх не собирался терять время впустую. Легко перевелся обратно и уладил вопрос с жильем. И только после этого нашел повод написать девушке.       И вот сейчас, глядя, как робеет рядом с ним Диана, Воронцов понял, что ее чувства никуда не делись, и ощутил, как расправляются крылья за его спиной. Она и в первый год аспирантуры все еще боялась рядом с ним дышать. Лишь когда речь заходила о литературе, Скворцова преображалась и иногда настолько входила в раж, что спорила с ним до хрипоты, отстаивая свою позицию. И ему это безумно нравилось. И вот, когда они встретились спустя годы разлуки, Диана снова впала в ступор. Но теперь Аристарх был свободен. Она, как выяснилось, тоже.       Между птицами ничего не стояло.