Внутри тебя

      — И почему я должен пойти на это?       Алек сидел на кровати, широко зевая и почёсывая рукой шею, которая затекла от неудобной, но несомненно приятной, позы, в которой он провёл почти всю ночь. И даже несмотря на свои опасения всё же уснул.       Шарлотта оказалась права: вдвоём действительно не так страшно. Особенно, когда развернувшись, Алек смог беспрепятственно разглядывать лицо спящей девушки. Именно за этим занятием он и не заметил, как провалился в сон с блаженной улыбкой на лице.       Зато хорошо помнил пробуждение. Холодная рука рывком оторвала его от мягкого и нежного тела, в которое он уткнулся носом.       — Ты не наглей, — шикнула Эмма, потому как вид самой себя, которая почему-то весьма недвусмысленно поглаживала Лотти чуть ниже поясницы, приводил её в ужас. — Смотрится дико.       — Ты ещё не знаешь, что такое дико, — прохрипел Алек, глядя на Деметрия и содрогаясь от почти постельной сцены в своём сне.       Содрогался он и от той мысли, что его хотят отправить в школу. И не просто усадить за парту, чтобы прослушать всё то, что ему и так было известно, а ещё и вырядить в прилежную ученицу, коей была Эмма.       Раздражал и тот факт, что сама Блэквуд всё же посетила церковь и даже не скрывала того, что помолилась и о его душе. Именно эта новость являлась главенствующей, говорящей Алеку о том, что он никогда не пойдет на поводу у этой девицы. Но слова Деметрия заставили его задуматься.       — Сходи понаблюдай, может кто-то из её одноклассников замешан в этом, — заметил мужчина, смотря тем временем не на Алека, а на его откровенный спальный наряд, оголяющий почти что всё что можно.       — Я даже спрашивать не буду, почему ты на её стороне, — буркнул он, вставая с кровати, и поёжился от холодного пола.       Эмма же молча уселась в кресло, устремив свой взгляд к двери, которая тут же открылась, впуская внутрь распаренную Лотти, которая приятно удивилась, увидев Вольтури в своей спалне.       — Доброе утро, мальчики, — промурлыкала она и потрепала Эмму по коротким волосам, от чего та устало застонала.       — Подбросишь его в школу? — она кивнула в сторону собственного тела, которое медленно пробрело в коридор, намереваясь сделать то, о чём Эмма и думать не хотела.       Однако понимала, что то, что происходит в ванной, доступно как для её слуха, так и для слуха Деметрия, который с виду и вовсе не обращал на это внимания. Только вот сама Блэквуд не понимала, как после этого можно было общаться без стеснения: её попросту стыдили человеческие потребности своего прежнего тела.       — Кстати о школе… — начала было Шарлотта, но затем, услышав, как Алек громко чертыхнулся, решила не рассказывать сестре об инциденте с мистером Питерсоном.       — Так что там? — Эмма участливо взглянула на Лотти, но та лишь неряшливо отмахнулась, выбирая себе одежду.       — Да так, пустяки, не бери в голову, — ответила она и выразительно посмотрела на Деметрия, который всё это время молча наблюдал за Блэквуд старшей. — Возможно мы все сейчас близки несколько больше, чем это полагают правила приличия, но я всё же хотела переодеться.       Деметрий хмыкнул и как-то подозрительно быстро и покладисто вышел в коридор. Правда по скрипучей половице, которая лежала в направлении ванной, Эмма поняла, что было в голове у мужчины, и что возможно он просто хотел побеседовать с другом один на один. Но явно не тогда, когда Алек совершенно обнажен.       — Подождешь его внизу,— бросила Эмма и облегченно выдохнула, услышав, как вампир неспешно спускается по лестнице. — Хорошо, что все разъехались так рано. Ума не приложу, как бы показалась родителям.       Шарлотта же, вместо того, чтобы переодеться, уселась на край кровати, смотря на красноглазого с каким-то нездоровым обожанием.       — Чего это с тобой? — подозревая неладное, насупилась Эмма, вжимаясь в кресло ещё глубже.       — Да ладно тебе, Эмма, — прошептала Лотти, пробегая взглядом по телу вампира и останавливаясь на выпуклости в штанах. — Ты уже всё рассмотрела?       — О нет, — замотала головой Блэквуд младшая, вспоминая об одержимости сестры телом Алека. — Я не стану говорить об этом.       Она скривилась, так и не сумев сказать то самое слово. Однако Шарлотта теперь и вовсе села поближе и даже настойчиво потрепала её за джинсы.       — Я не прошу тебя говорить, можешь просто показать, — прошептала она.       — Нет! — Эмма тут же вскочила, укорачивая дистанцию между раскрасневшимся лицом сестры и ширинкой штанов.

***

      Алек хотел было вернуться в комнату, но запах чего-то вкусного повёл его прямиком вниз.       — Это ты приготовил? — удивленно оглядев панкейки, Алек уселся за стол напротив Деметрия.       Тот сидел с тихой улыбкой, водя указательным и большим пальцем по подбородку. Алек знал этот жест. И конкретно для него он не означал ничего хорошего.       — О чём они там говорят? — спросил он, пододвигая к себе тарелку с настоящей башней из ароматнейшего завтрака в его жизни.       — Ты уверен, что хочешь знать? — хмыкнул Деметрий, которого всё ещё завораживал образ девушки, которой когда-то была Эмма.       Вероятно, что она была на редкость нежной и чувствительной, потому как даже неряшливые и непривычные для девушки движения не портили образ Эммы.       — Мхм, — кивнул Алек, зачерпывая ложкой соленую карамель и отправляя её в и так полный рот.       — Можешь сказать Эмме «спасибо», — начал ищейка, остановившись лишь для того, чтобы Алек успел прожевать, прежде чем услышал: — Она только что прорекламировала твоё мужское достоинство, которое получило девять с половиной баллов по шкале Шарлотты.       Но Алек всё же закашлялся, едва не подавившись. Злость на нахальное поведение и явное пренебрежение его личной жизнью выводили его из себя.       — Вот как значит? — он сощурил глаза, а затем крикнул так, чтобы Эмма наверняка его услышала. — Сейчас я продемонстрирую кое-что Деметрию. И будь уверена, он рассмотрит всё детально. И может быть даже потрогает!       Сверху тут же раздался громкий грохот, а секундой позже на кухне появилась Эмма, которая опасливо посмотрела сначала на Деметрия, а затем на Алека, который только начал распахивать банный халат.       — Не смей, — она тут же захлопнула его и затянула пояс, сажая Алека на место, чуть переборщив с силой, потому как тот тут же зашипел от её прикосновения. — Ничего я не рекламировала. Шарлотта сама и… боже, да почему я вообще перед тобой оправдываюсь? А это… — она повела носом в сторону приготовленного мамой завтрака и застонала, обнаружив, что Алек уже успел съесть львиную долю углеводов. — Ты не можешь это есть, ты…       — Почему же? Это безумно вкусно, — Алек вновь переключился на еду, которая действовала на него как успокоительное.       — И безумно калорийно! — Эмма с силой подавила желание шлепнуть Алека по рукам, чтобы он положил шоколадный сироп на место. — Ты хотя бы кофе запей, у меня глядя на тебя зубы сводит.       Она тут же метнулась к кофеварке и со второго раза ей всё же удалось приготовить прежней себе горячий напиток. Первая попытка же закончилась разбитой кружкой. Алек замычал от удовольствия, когда к его вкусовым рецепторам добавилось настоящее наслаждение.       — Все старания в мусорку, — разочарованно выдохнула Эмма, с горечью провожая последний панкейк, который отправился в рот прежней себя.       — Это ты сейчас о чём? — совершенно не понимая причину такого поведения спросил Деметрий.       — Я очень быстро набираю килограммы, поэтому придерживаюсь диеты, — смущённо пробормотала она, переводя взгляд на сестру, которая тем временем спускалась вниз, готовая к новому рабочему дню. — Шарлотта всегда была стройной, а я...       Эмма ещё раз вздохнула, когда Лотти ограничилась лишь стаканом воды.       — Если не хочешь опоздать, нам пора, — девушка поставила рюкзак на стул и протянула Алеку одежду. — Пойду заведу машину.       Алек же, удрученно пробормотав что-то про поездку в магазин одежды, сполз со стула и прошел в соседнюю комнату. Через несколько минут пыхтения и оскорблений в адрес молний на спине, он всё же появился в легком голубом платье, поверх которого небрежно накинул белоснежный кардиган в тон таким же белым кроссовкам.       Комментировать влюбленный взгляд Деметрия, направленного на тело Блэквуд, не стал. Лишь выразительно хлопнул дверью, выходя на улицу.       — Ты красивая, — неприлично глубоким голосом озвучил свою мысль Вольтури, провожая новоиспеченную школьницу взглядом через небольшое окошко.       Не стал лишь добавлять, что для него она и вовсе была «десять из десяти».