Перерождение в волшебном мире

***

      — О, бедняжка, — вздохнула мадам Помфри, взглянув на Анну, — не волнуйся, я тебя быстро вылечу. — Она достала свою палочку, пробормотала заклинание и прикоснулась кончиком палочки к голове Анны.       Коже Анны вернулся нормальный цвет, а со лба исчезла надпись. Мадам Помфри оглядела её с ног до головы и сказала:       — Ну вот, всё в порядке. Полагаю, вы не захотите рассказать мне, кто это с вами сделал?       На лице Анны появилось упрямое выражение, и она пробормотала:       — У меня просто заклинание вышло из-под контроля.       Мадам Помфри вздохнула, словно слышала это оправдание миллион раз. В Хогвартсе царили почти тюремные порядки: жаловаться друг на друга было не принято. Если кого-то травили, у него было два выхода: смириться или мстить. Тех, кто шёл плакаться учителям, презирала вся школа: они этим словно признавали, что являются слишком слабыми магами, чтобы самостоятельно расквитаться с обидчиками.       Когда мы ушли из больничного крыла, я сказал Анне:       — Давай найдём Седрика и Алисию, я вам кое-что покажу.       Мы разыскали наших друзей, и все вместе поднялись на седьмой этаж.       Я принялся расхаживать взад-вперёд вдоль стены, за которой скрывалась Выручай-комната, а Анна спросила:       — Что мы здесь делаем? — и тут же замолчала, увидев появившуюся дверь.       — Это Выручай-комната, — сказал я, приглашая друзей во внутрь, — наверное, один из самых сокровенных секретов Хогвартса. Если вам что-то нужно, и это можно получить в замке — комната выполнит ваше желание.       Мы вошли в просторную комнату, где стоял круглый стол с четырьмя стульями вокруг него. Когда все уселись, я продолжил:       — Больше всего мне нравится, что здесь я получаю нужные мне книги. Вместо того, чтобы рыскать по библиотеке, я прихожу сюда, думаю по какой теме мне нужна информация, и она появляется. — Я замолчал, а рядом со мной тут же появилась стопка книг.       — Хватит представлений, Алекс, — заметил Седрик, приподняв бровь. — Спасибо, что показал нам эту тайную комнату, но всё-таки, что происходит?       — Ты помнишь того идиота, который приставал к Анне и Алисии? — спросил я.       Седрик глубоко вздохнул и кивнул.       Я бросил взгляд на Анну, словно спрашивая разрешения, и после её согласия продолжил:       — Сегодня он и его друзья напали на Анну. Они сделали её зелёной и написали на лбу: «Отродье сквиба». Потом он пытался напасть на меня, но Афина спугнула его.       Когда я замолчал, Седрик и Алисия сидели в ошеломлённом молчании. Через мгновение Алисия начала бормотать по-арабски о всяких гадостях, которые она собирается сделать с Майклом. Седрик же обеспокоенно спросил у Анны:       — Ты в порядке?       — Мадам Помфри быстро помогла мне избавиться от последствий, — ответила Анна.       — Мне кажется, они от нас не отстанут, — озвучил я свои опасения. — Поэтому я собрал этот военный совет.       — О, мы собираемся воевать? — с нетерпением спросила Алисия, в глазах которой засверкал недобрый огонёк.       — Думаю, любой из нас может стать мишенью, — размышлял я, — так что правило номер один: по одиночке не ходим, только друг с другом или с сокурсниками. Алисия, до тебя им добраться проще всего, потому что вы с Майклом на одном факультете. Далее, мы нанесём ответный удар. Если мы затаимся и ничего не будем делать, станет только хуже. Однако, должен вас предупредить, что между моей семьей и Уитхорнами есть некоторая история, и то, что мы в это ввязались, может иметь гораздо больше последствий, чем просто мелкая вражда в Хогвартсе.       И я рассказал им, как Делвин Уитхорн обманул моего деда, а также упомянул о том, что сейчас его отец, Деклан Уитхорн, возглавляет малоизвестную теневую организацию, щупальца которой раскинулись по всему миру.       Больше всего из-за моего рассказа встревожился Седрик. Его отец работал в Министерстве, и он всегда очень верил в то, что система работает правильно.       — Как называется организация? — поинтересовалась Анна.       — Я спрашивал дядю об этом, — ответил я, покачав головой, — но по его словам названия у организации нет. Он считает, что Деклан не склонен к театральщине, вроде секретных названий или татуировок, по которым можно кого-то опознать. Единственное, что он мне рассказал, что контролирует организацию совет из семи человек с Декланом во главе.       Все притихли при мысли о том, что придётся враждовать с внуком могущественного волшебника, совершено не страдающего угрызениями совести.       — Никто не хочет этого говорить, — вздохнул Седрик, — значит, придётся мне. Я думаю, если мы позволим Майклу и его друзьям несколько раз поиздеваться над нами, то в конце концов им это надоест.       — Где твоё чувство гордости? — с насмешкой спросила Алисия.       — Седрик в чём-то прав, — перебил я её, покачав головой. — Разумнее было бы поступить именно так, как он сказал, и не нагнетать напряжение. Но мне кажется, что Майкл просто не сможет остановиться. Ему недостаточно будет унизить нас пару раз, такие как он хотят доминировать над другими постоянно. — И желая немного успокоить друзей, я добавил: — Кроме того, я сомневаюсь, что Майкл вовлечёт своего отца или деда в эту небольшую хогвартскую заварушку. Держу пари, Майкл ничего им не скажет. Я упомянул о них только для того, чтобы все знали, из какой он семьи. В любом случае, если вы захотите отказаться участвовать в противостоянии, я пойму.       — Конечно мы в деле, — насмешливо сказал Седрик после минутного молчания. — Ты же без нас не справишься. Что будем делать?       По лицам девочек я увидел, что они с этим полностью согласны, и с усмешкой сказал:       — Итак, у них есть преимущество: они не только третьекурсники, но и гораздо лучше ориентируются в замке. Вряд ли они ожидают, что мы пойдём в атаку, но главная идея в том, чтобы заставить их понять, что нас лучше не трогать. — Сдвинув книги, появившиеся на столе, в центр, я продолжил: — Предлагаю подтянуть знания о некоторых неприятных заклятиях, и сделать это до того, как на нас нападут.       Каждый взял себе по книге, и я, просматривая свою, нашёл несколько особо мерзких заклятий. Поскольку книга оказалась очень старой, я надеялся, что эти заклятия не часто используются и от них нелегко будет избавиться.       В последующие недели в свободное время мы тренировались наводить порчу сглазы, а в учебное время старались смешаться с толпой, чтобы Майкл и его друзья не смогли нас подстеречь.       Оглядываясь назад, я могу точно определить истинное начало нашего конфликта: он начался в обычную пятницу, именно в этот день Майкл понял, что нашёл противника, которого не сможет заставить подчиниться. В тот день я увидел Майкла, который болтал со своими друзьями в коридоре. С другого конца коридора в нашу сторону направлялся профессор Снейп.       Вселенная словно подстроила идеальный способ начать войну. Я вытащил свою палочку и незаметно спрятал её в рукав. Когда профессор Снейп приблизился к Майклу и его компании, я тихо пробормотал: «Лингва Волукри», — и отступил в толпу, чтобы насладиться представлением.       Как только профессор Снейп прошёл мимо Майкла, который разговаривал со своими друзьями, тот вдруг воскликнул: «Шлюха!».       Фыркнув в ладонь, я наблюдал, как профессор Снейп замер, словно не мог поверить в то, что только что произошло. Его тёмные глаза опасно сверкнули, и он резко спросил:       — Что вы только что сказали, мистер Уитхорн?       — Ничего, профессор Засранец, — выдавил из себя Майкл с паническим выражением на лице. Глаза его округлились, как будто он не мог поверить, что только что сказал это.       — Как вы смеете! — зарычал профессор Снейп, а его глаза метали молнии. — Пятьдесят баллов с Гриффиндора!       Я изо всех сил пытался сдержать ухмылку. Даже не верится, насколько дьявольским оказался сглаз на сквернословие! Он заменял случайные слова в произносимых фразах на ругательства, причем каким-то образом подбирались идеальные слова для замены, чтобы достичь максимального эффекта.       — Ты что, сука, не понимаешь, — продолжал тем временем Майкл, — что я не виноват? Ты должен знать, что я никогда, блядь, не сказал бы тебе ничего подобного.       Эта фраза прозвучала в полной тишине, поскольку все стоящие в коридоре замолчали, потрясённые до глубины души.       Честно говоря, я боялся, что у профессора Снейпа случится сердечный приступ.       — Отработка на месяц, мистер Уитхорн! — зарычал он. — Пойдёмте со мной.       Профессор Снейп потащил Майкла прочь. Глаза Майкла в какой-то момент встретились с моими, и по моей злобной ухмылке он понял, что это я виноват в его затруднительном положении. Это положило начало нашему конфликту: последующие недели мы вели тайную борьбу с Майклом и его друзьями. Иногда мы устраивали засады на них, а иногда они устраивали засады на нас. На всех нас по крайней мере один раз накладывали различные виды порчи и сглаза, некоторые из них были довольно простыми, а другие — чудовищно коварными.       В глубине души я надеялся, что такой задира как Майкл, отступит после того, как ему несколько раз дадут отпор, но его это только раззадоривало. Тридцать первого октября наша маленькая ссора обострилась.       Я нарушил правила и в полном одиночестве шёл по четвёртому этажу. Неожиданно за спиной раздался крик Майкла: «Петрификус Тоталус». Я потерял возможность двигаться и рухнул на пол.       Майкл перевернул меня, и я уставился на него, взглядом обещая ему смерть. Он с усмешкой посмотрел на меня, поднял ногу и с рычанием: «Ну и кто теперь подошва от ботинка?» — ударил ногой по моему лицу и сломал мне нос.       — Держу пари, — прошипел Майкл, — ты воображал себя очень умным, доставая меня. Думаю тебе не помешает небольшой урок.       Майкл осмотрел меня, и его лицо озарилось, когда он увидел моё кольцо для управления башней. Сняв кольцо с моего застывшего пальца, он поднес его к свету и присвистнул.       — Это кольцо выглядит красивым и старым. Семейная реликвия? — Майкл жестоко ухмыльнулся Рэю и сказал: — Открой окно, у меня появилась хорошая идея.       Когда Рэй открыл окно, Майкл положил моё кольцо на подоконник, направил на него палочку и крикнул: «Аларте Аскендаре». Кольцо, как пуля, выпущенная из пистолета, усвистело в направлении Запретного леса.       Я лежал на полу, не в силах пошевелиться, и во мне пылала ярость, а также чувство стыда. Никогда прежде я не испытывал такой ненависти. Я поклялся себе, что больше никогда в жизни меня не застанут врасплох и что я отомщу.       Майкл приказал Рэю взять меня за одну ногу, и они вдвоём потащили меня в небольшой чулан. Перед тем как закрыть дверь, Майкл с усмешкой сказал:       — Остался всего час до отбоя, а я готов поспорить, что ты застрянешь здесь на три-четыре часа. Надеюсь, тебя не поймают за нарушением правил.       Подвижность начала возвращаться ко мне только около полуночи, и в то же время я услышал снаружи приближающиеся шаги. Скрипнула ручка, и дверь распахнулась, являя двух ухмыляющихся рыжих парней, один из которых держал в руках старую карту.       — Что с тобой случилось, приятель? — спросил Фред.       Всё ещё не в силах как следует пошевелиться, я лишь беспомощно смотрел на них. Переместив меня в более удобное положение, Джордж достал свою палочку и отменил парализующее проклятие.       — Спасибо, — пробормотал я, обретя способность двигаться.       — Не за что, — прошептал Фред. — Мы с Джорджем гадали, что ты столько времени делал в этой каморке.       — Как вы вообще узнали, что я здесь? — спросил я, догадываясь, что в руках у Фреда карта Мародёров.       — Мы стащили карту из кабинета Филча, — усмехнулся Джордж и взволнованно продолжил: — Она чертовски полезна: показывает всех, кто находится на территории Хогвартса. Так мы и узнали, что ты здесь. Увидели, что точка с твоим именем не двигается несколько часов, и решили сходить и проверить.       Я кратко рассказал им о произошедшем, на что Фред фыркнул и предложил:       — Может нам подсыпать им в пижамы немного чесоточного порошка?       — Если хотите, — ответил я, посмеявшись над предвкушающим выражением его лица, — но я планирую отомстить им по-своему.       Они воспользовались картой, чтобы незаметно проводить меня в общежитие Рейвенкло. Когда я лежал в постели, у меня на уме были только две вещи: месть и возвращение моего кольца из Запретного леса. Кто знает, как далеко оно улетело, оно могло быть где угодно.

***