Перерождение в волшебном мире

***

      Следующие недели пролетели быстро, большинство предметов давались мне довольно легко. Наиболее сложной казалась трансфигурация, но когда я в третий раз превратил спичку в иголку, что-то словно щёлкнуло, и потом я мог трансфигурировать спичку моментально без всяких усилий. Заметив мой прогресс, профессор МакГонагалл перевела меня на более крупные предметы.       Я стал проводить большую часть своего свободного времени в Выручай-комнате. Вместо того чтобы рыскать в бесконечной библиотеке Хогвартса, гораздо удобнее было заказывать нужные книги комнате. Здесь также можно было практиковаться в заклинаниях. Не знаю почему, но накладывать чары было для меня так же легко, как дышать. Я был на голову выше своих товарищей с первого курса, и единственное, над чем мне действительно нужно было поработать — это количество силы, вложенной в заклинания, что требовало бесконечной практики.       Через несколько недель после начала семестра, войдя в свою спальню, я заметил, что Афина стала вялой. Конечно, ей тяжело было находиться взаперти, когда я на занятиях, не говоря уже о том, что пришлось магически скрыть её крылья и рога. Подхватив её на руки, я прошептал: «Давай прогуляемся, поищем место, где ты сможешь немного размять свои крылья».       Услышав мои слова, Афина вскинулась и весело зафыркала. Я вышел из замка с Афиной на плече, которая подрагивала в предвкушении развлечения. Мне на глаза попалась деревянная хижина возле Запретного леса. Должно быть, это хижина Хагрида, я видел его несколько раз на территории, но не имел возможности познакомиться с ним.       Миновав хижину, я направился к озеру, и как только расстояние между мной и замком увеличилось, я снял Афину с плеча.       — Не двигайся, глупышка, — сказал я ей, поскольку она задёргалась от волнения, когда я попытался снять с неё ошейник.       Как только я расстегнул его, крылья и рога Афины вернулись на место. Встряхнувшись, Афина с радостным повизгиванием взмыла в небо. Я смотрел, как она уносится, и вздыхал, жалея, что первокурсникам не разрешены собственные мётлы. Я скучал по полётам, когда мы вместе Афиной парили в небе над нашим семейным владением.       Сидя у озера и наблюдая за воздушными выкрутасами Афины, я улыбался.       — Не так уж часто мне удается увидеть ламассу, — пророкотал чей-то бас, и я подпрыгнул от неожиданности.       Рядом со мной обнаружился просто гигантский мужчина. Мне даже пришлось запрокинуть голову, чтобы взглянуть ему в лицо. Как такому крупному человеку удаётся так бесшумно двигаться? Рядом с ним сидел огромный чёрный пёс, из пасти которого капала слюна.       — Вы, наверное, Хагрид? — спросил я.       — Да, — проурчал он в ответ, кивнув головой в знак подтверждения, — а этот здоровяк — Клык. А как тебя зовут?       — Александр Фоули, но большинство людей зовут меня просто Алекс, — ответил я.       Скинув с плеча огромную веревку, он сел рядом со мной и спросил:       — Ну, Алекс, что ты делаешь здесь один? Почему не гуляешь с друзьями? Нехорошо находиться так близко к Запретному лесу в одиночестве.       Я показал на Афину, которая как раз сложила свои иссиня-чёрные крылья с серебряным отливом и спикировала к озеру, пытаясь поймать рыбу, и ответил:       — Афина заскучала в факультетской спальне. Кроме того, ей постоянно приходится носить ошейник, чтобы замаскироваться под обычную кошку. Я вывел её на прогулку, чтобы она расправила крылья. — Поднеся руки к лицу, я крикнул: — Афина!       Афина повернула голову в мою сторону и, увидев, что я машу ей рукой, обрадовалась. Она бешено захлопала крыльями, поднимаясь в воздух. Я приготовился к удару, но всё равно не смог сдержать сдавленное: «Уф!», когда она чуть не опрокинула меня. Взяв Афину на руки, я протянул её Хагриду, чтобы тот смог получше разглядеть её.       На лице Хагрида появилось нежное выражение, когда он огромной ручищей погладил Афину по спине.       — О, она ещё совсем крошка, — промурлыкал он.       — Ей семь лет, — запротестовал я.       — Ламассу часто живут до тысячи лет, — улыбнулся Хагрид, — так что она ещё очень молода. Поэтому она такая маленькая. Взрослые ламассу размером с леопарда или тигра.       — Когда ты станешь такой большой, — сказал я, поглаживая Афину по голове, — спать на моей кровати ты не будешь.       — Она когда-нибудь предупреждала тебя о чем-нибудь? — с любопытством спросил Хагрид, поглаживая золотистые полоски Афины. — Говорят, ламассу могут предчувствовать будущее, а также способны видеть истинную сущность людей.       — Я никогда не был в опасности, — ответил я, слегка опешив от его вопроса, — наверное поэтому у неё не было возможности сделать это.       — Мне жать того, кто попытается напасть на тебя, когда рядом будет Афина, — заметил Хагрид. — Ламассу отличные защитники и обладают немалой магической силой.       — А как они сражаются? — смутившись, спросил я. — Никогда о таком не слышал.       — Как ты думаешь, для чего это нужно? — спросил он, почёсывая слегка изогнутые рога Афины. — Поверь мне, когда ты увидишь её в боевом состоянии, ты будешь впечатлён. — Тяжело вздохнув, Хагрид проворчал: — Хотел бы я иметь собственное волшебное существо, но каждый раз, когда я кого-то завожу, это приводит к неприятностям, и мне приходится отпускать питомца в лес.              Закатив глаза на вздох Хагрида и бросив нервный взгляд на чащу за спиной, я задумался, сколько же существ Хагрид выпустил в Запретный лес за эти годы. Ему следовало бы придумать новый титул: Рубеус Хагрид, хранитель ключей и земли в Хогвартсе, поставляющий чудовищ в Запретный лес.       Почувствовав возможность расположить к себе Хагрида, я нерешительно произнёс:       — Знаете, мне Афину подарил дядя. Он известен тем, что… находит определённых существ и… незаметно переправляет их людям, которым нравятся такие существа.       — Это сложно, — осторожно ответил Хагрид, понизив голос в ответ на мой полушёпот, — министерство любит вводить дополнительные правила о том, что можно и что нельзя ввозить в страну. Мерзкие ублюдки готовы любое магическое существо объявить опасным для общества. Их заботит лишь Статут о секретности. Они просто не понимают инстинктов тех существ, которых они называют опасными, большинство из них и мухи не обидят.       Я подумал, что личный опыт Хагрида в обращении с магическими существами ещё ни о чём не говорит, ведь он больше и мощнее большинства из них. Готов поспорить, что существа ведут себя смирно при виде Хагрида, потому что понимают, что при нападении будут просто раздавлены.       Прочистив горло, вслух я сказал:       — Да, мой дядя не любит министерскую волокиту. Он считает, что волшебники могут сами управлять своими делами, а Министерство начало совать свой нос туда, куда не следует. Поэтому у него есть… обходные каналы, которые он использует, чтобы вести… дела без вмешательства Министерства.       — Попроси дядю написать мне, — усмехнулся Хагрид и поиграл бровями, — кажется, мы оба понимаем, что иногда существа должны иметь возможность путешествовать в новые места и встречать людей, которые будут заботиться о них.       Через пару часов я снова надел на Афину ошейник и отправился обратно в замок. Когда мы возвращались, уши Афины прижались к голове, и она зарычала так, как я никогда раньше не слышал. Подумав, что она расстроена возвращением в замок, я попытался ее успокоить:       — Не волнуйся, мы будем чаще выходить, чтобы размять твои крылья.       Только мы подошли к двери, как из неё вышел Майкл Уитхорн и встал с палочкой в руке, преграждая мне путь.       — Похоже, маленький сопляк Фоули остался один, — усмехнулся он. Позади него встали трое его друзей, поддерживая его.       — Что ещё можно ожидать от подошвы? — сказал я, закатив глаза на его детскую демонстрацию запугивания.       Лицо Майкла покраснело от гнева, когда он услышал мои слова.       — Я предупреждал тебя, что ты заплатишь за тот день, — жёстко бросил он.       Я понимал, что я не успею достать палочку до того, как Майкл произнесёт заклинание и напрягся, готовясь уклоняться. Однако, прежде чем я успел что-либо сделать, Афина начала громко шипеть. Так, что эти звуки проникли в каждую клеточку моего тела. По настороженному выражению лица Майкла я понял, что он тоже это чувствует.       — Кто это? — прошипел он, подозрительно прищурившись.       — Это Афина, — ответил я, почесав ламассу за ушком, — и, похоже, ты ей не нравишься. Давай, сделай что-нибудь, только не вини меня в том, что случится потом, — я решил блефовать.       — Кем бы она ни была, — пригрозил напоследок Майкл, — она не может быть с тобой все время. — Он развернулся и отступил, но решил оставить последнее слово за собой и произнёс с насмешкой: — Жаль, что так получилось с твоей подружкой из Слизерина. Мы только что поймали её на третьем этаже совершенно одну. Очень надеюсь, что она сможет прийти в норму до ужина. Уверен, что её маленькие слизеринские друзья будут удивлены, когда увидят её.       Услышав его слова, я почувствовал закипающий внутри жаркий гнев, а кровь застучала в ушах, и я понёсся по замку. Добравшись до третьего этажа, я начал обыскивать пустые классы в поисках Анны. Не найдя её, я приказал Афине: «Найди Анну, ей нужна наша помощь».       Вырвавшись из моих рук, Афина бросилась вперёд и остановилась перед дверью в конце третьего коридора. Подойдя ближе, я услышал доносящиеся изнутри всхлипывания. Покрутив ручку двери, я обнаружил, что дверь заперта, поэтому я постучал и попросил:       — Анна, впусти меня.       Всхлипывания на секунду прервались, и Анна истерично закричала:       — Уйди! Я буду в порядке через несколько минут.       — Ни за что, — заявил я, вытащив палочку. — Я всё равно войду. — Не услышав ответа, постучал палочкой по ручке двери и произнёс: — Алохомора!       Раздался громкий щелчок, я распахнул дверь и увидел Анну, скрючившуюся в чулане для мётел. Анна пыталась спрятать лицо руками, и я заметил, что руки у неё зеленые.       — Уходи, — простонала она.       — Анна, мне всё равно, сделали тебя зелёной или синей, — попытался утешить я её, — а теперь выходи оттуда и дай мне посмотреть, что с тобой сделали.       Медленно она опустила руки, её большие лавандовые глаза смотрели на меня. Я зашипел, когда увидел, что было нацарапано на её зелёном лице. На лбу Анны серебром были написаны слова: «Отродье сквиба». Я вздохнул, вспомнив о предрассудках по поводу сквибов: некоторые волшебники считали, что если ты рождён от сквиба, то в дальнейшем в твоём роду будут рождаться одни сквибы. Кажется, именно поэтому Анна стыдилась своей матери.       Решив, что ей не помешает дружеский пинок, я рявкнул:       — Ну и что, что твоя мама — сквиб. Она пробивала себе дорогу в обществе, которое смотрело на неё свысока, которое ожидало, что она уйдёт в тень, чтобы её не замечали. Она даже не могла посещать нормальную школу, но разве это её остановило? Нет, и теперь она управляет крупнейшей сетью аптек в Британии. Ты должна гордиться тем, что она твоя мама.       — Ты не понимаешь, — пробормотала Анна, пряча глаза. — Всю мою жизнь на меня смотрели свысока из-за того, что моя мама — сквиб, и все видели во мне дочь сквибов, считая, что у меня тоже нет магии. Разве это так плохо — не хотеть, чтобы меня воспринимали как дочь сквиба? Я хочу, чтобы люди видели меня такой, какая я есть, а не такой, какая моя мама.       — Пойдём в больничное крыло, — вздохнул я. — Уверен, что мадам Помфри быстро поможет тебе, а потом мы встретимся с Седриком и Алисией. Если Майкл и его друзья хотят войны, мы им её точно устроим.

***