Следственный отдел: «Мы — проблема»

      — Ты не смог привести двух ебаных детей!? Если они вернутся и расскажут что-то тем ублюдкам из города, что тогда делать будем?! Мне твою задницу как флаг повесить, типа мы здесь на кемпинге!?              — Мелкая сука укусила--              — Завали хлебало! Найди их, мне плевать, как ты будешь искать их в этом ебучем лесу, но найди их!                     — Ты меня понял? — Он шмыгала носом, периодически размазывая по лицу слезы, смешавшиеся с кровью. Она туго закрепила ветки вокруг ноги Хонга, фиксируя пострадавшую конечность, как ее учил отец. — Чтобы не случилось – не выходи. Здесь нет друзей.              — Да, нуна…              — Болит?..              — Д-да, нуна…              Он обняла Хонга, как можно крепче прижимая его голову к своему плечу. Лесной Дьявол существует. Сказки дядюшки Су не были пьяным бредом, все это правда. Это существо все это время было рядом, притворяясь человеком. Оно заманивало жителей Туманной деревни в глушь, где сворачивало их кости, будто пыталось связать хрупкие тела в плотный кулек.       Он было страшно. Ей было страшно за себя, за Хонга, за будущее деревни. Она лишь мельком видела тело своего отца, но даже этих секунд было достаточно, чтобы Он поняла – больше некому защитить их. Она не могла перестать плакать, обнимая младшего брата. Тяжелое чувство чистого ужаса заполняло ее маленькое тело, практически разрывая на части. Она не считала себя трусихой, но прямо сейчас Он хотела забиться обратно в темный сундук и никогда не покидать его.              — Нуна, н-не плачь, — Хонг поддерживал сестру, как мог. Его голос срывался и дрожал, он сам глотал слезы, но от боли сестры было еще больнее. Ему было страшно из-за всеобщей паники, ему было страшно из-за слез старшей сестры, ему было страшно, потому что дедушка Рон сказал им уйти. — Папа обязательно защитит нас… И-и отругает дедушку… Я все расскажу ему, когда он придет, нуна.              Он заплакала сильнее, крепче сжимая маленькое тело в объятиях. Она не могла объяснить брату то, что видела в главном доме. Теперь она знала – это не сказки, он существует. Это он вырвал их из мира, утаскивая в чащу. Это его она укусила за руку, и это в его голову она швырнула камень, выхватывая младшего брата из ослабевших рук. Но этого все равно было недостаточно, чтобы убить чудовище.              Пожалуйста, пусть это все закончится.       

***

      В воздухе все еще пахло дымом. Где-то горел лес. Обломки дрона упали в неизвестном для группы месте, и, вероятно, этот взрыв было слышно не только в деревне Тумана. Стоило спокойно дождаться помощи, но потеря оборудования была не единственной проблемой, с которой пришлось столкнуться.              — Я не могу связаться с Гилбертом, — Олиен нервно прикусил губу, безуспешно пытаясь установить контакт с лабораторией. Он несколько раз ударил по клавише, каждый раз нажимая с большей силой. — Это же спутниковая связь… Ну давай же! Почему не работает!?              Худший сценарий, из всех возможных, начал проигрываться в реальном времени.              Дождь усиливался, туман расползался по заповеднику, уменьшая видимость и создавая еще более опасную ситуацию на узких дорогах. Если до этого уехать было проблематично, но возможно, то теперь путь к отступлению был отрезан полностью. Как и связь с внешним миром.       Альберу ударил кулаком по стене. Все складывалось не в их пользу. Полная изоляция без возможности связаться с головным офисом, чтобы вызвать подкрепление или обозначить их нынешнее положение дел. Дети все еще не были найдены. Чхве Хан был ранен, Олиен не умел пользоваться оружием и вообще находился здесь для исполнения функций эксперта, Рон был стариком, хоть и имевшим связанное с полицией прошлое. Местные жители, прятавшиеся в домах, вооруженная группа людей, свободно передвигающаяся по лесу.              Чувство срочности мешало думать, подгоняя и так разрозненные мысли.              — Что нам делать? — Олиен нервно стучал пальцами по клавиатуре, коротко бросая взгляд на Рона, который оказывал первую помощь Чхве Хану. — Мы все еще ничего не знаем о людях, которые с-стреляли в нас. Черт, я мог умереть!?              — Олиен-ним, Вы в порядке? — Чхве Хан повернул голову, с осторожностью поглядывая в лицо профессора. — Вас же не задело?              — Т-ты серьезно?! Я в ужасе, Хан-а! Ты истекал кровью! Я думал, что умру вслед за тобой!              — Олиен-ним, сделайте вдох и выдох- Агх! Можно аккуратнее? — Чхве Хан зашипел, когда Рон надавил на раненное плечо сильнее, чем нужно.              — Тебе повезло, что это всего лишь плечо, щенок, — Рон сбросил перчатки, закончив работать с повязками. — Если ты сейчас решишь упасть в обморок, я засуну тебя в холодильник до востребования.              — Я не собирался падать в обморок, — он рассеянно дотронулся пальцами до бинтов, проверяя работоспособность руки. — Я не настолько-              — Подумай о последствиях, если в твоей голове есть что-то, кроме ненужной серой массы.              Чхве Хан нахмурился, собираясь ответить на очередной укол в свою сторону, но вместо этого захлопнул рот. Он действительно не думал, когда увидел ружье, направленное на Олиена, не думал, когда бросился вперед, забыв о своем собственном оружии. Внутренний рывок был быстрее мысли – он просто повиновался.                     

— Хан-а, ты должен держать меч ровнее. Ты же не хочешь повредить руки или запустить его кому-нибудь в лоб? Эта техника Чхве! Относись к этому с большим уважением! Замахнись сильнее!

             

— Хён, он тяжелый.

             

— Это ты слабак.

             

— Эй!

                    Возвращается ли память после полученной травмы?       Чхве Хан не был уверен, но сейчас он больше всего хотел, чтобы картинка продолжила складываться в цельный сюжет. Он яростно утверждал, упираясь всеми правдами и неправдами, что ему безразлична его жизнь «до». Ему безразлично его прошлое, ему интересно только будущее и настоящее, но, получив крупицу, увидев проблеск «прошлого-себя», он взвыл раненым зверем. Словно утопающий, желающий воздуха, или путник в пустыне, вспомнивший вкус воды. Он вспомнил острую боль, которая была сильнее всего, что он когда-либо чувствовал. Рука такая тяжелая и холодная, но болит так сильно, словно вот-вот оторвется. Он постоянно плакал, от чего боль только усиливалась. Ему было стыдно от того, что ему мало простых ощущений.       

Чхве Хан

             Он всегда был таким? Этот плачущий мальчик, чья рука болит из-за неправильно поставленного удара, стоит за плотной мутной стеной? Его он не хотел вспоминать?              «Кейл-ним сказал бы, что все в порядке», — Чхве Хан хотел поговорить с ним. И извиниться, и наконец все рассказать. Только после этого он сможет принять того мальчика, который жалобно вытирал сопли здоровой рукой, стесняясь показывать, что ему больно; только тогда он сможет сказать, что это был он, что он это не придумал. И Чхве Хан боялся, что ему не понравится тот человек, в которого вырос тот мальчишка. Но почему-то он знал, и тот другой-он тоже знал, что Кейл поможет разобраться с этим, что он примет его.       

Тебе следует быть смелее, правда?

             — Какой у нас план? — Рон бросил последний взгляд на притихшего Чхве Хана, проверяя, что тот действительно не собирается отключаться.              — Кроме преждевременной и крайне жестокой смерти? Я не знаю! — Олиен вцепился пальцами в волосы, откидывая голову назад. — У меня нет докторской по выживанию в экстремальных ситуациях, где кому-то угрожает смерть! Я начинаю паниковать! Я уже паникую!?              Альберу подавил вздох. У них действительно мог появиться еще один труп, если бы не скорость реакции Чхве Хана и его чертова живучесть. Пуля могла попасть куда угодно, и Альберу не хотел представлять, что случилось бы при таком варианте. Он не мог отделаться от мысли, что это его ошибка как руководителя; должен был взять с собой больше людей, не должен был так небрежно относиться к этому делу, но зацикливаться на подобных мыслях Альберу не собирался.       Пусть он не мог полностью контролировать ситуацию, и это точно выходило за рамки обычных проблем в коллективе, он должен был взять себя в руки и наконец повести себя как тот, за кем стоит следовать и кому стоит доверять.              — Олиен-ним, выдохни. Расскажи все, что у нас есть на данный момент.              — Кроме неизвестного количества вооруженных ублюдков и тяжелой перспективы умереть?              — Да, кроме этого.              Олиен провел руками по лицу, хмуро пялясь на карту. Если отбросить назойливое чувство надвигающейся паники и постараться сосредоточиться, то картина выходила весьма четкая.       Схема расположения заброшенных шахт, которую успел отправить Гилберт, совпадала с историческими сводками, совмещая старые пути, по которым транспортировали руду, и новые дороги, которые использовали неизвестные. Обозначения провалов и вероятных стратегических построек могли значительно упростить построение наиболее безопасного маршрута, который будет обходить большинство ключевых точек.              Однако это никак не облегчало задачу в разработке плана по спасению детей и обезвреживанию вооруженной группы.              — Шахты затоплены, — Олиен прочистил горло, дрожащим пальцем указывая на основные позиции на карте. — Вероятно, не целиком, но вода там есть точно. Подземные реки обладают наиболее сильным течением и…              — Олиен-ним, — Альберу положил руку на плечо профессора, заземляя его. — Сосредоточься на местах, где могут быть дети. Думай об этом.              Глаза Олиена забегали по экрану.       Он должен дать какой-то конкретный ориентир? Опираясь на что? На короткий пролет дрона? Это была лотерея, где ячеек с проигрышем больше, чем выигрышных вариантов. Перебирая в голове все, что он обсуждал с Гилбертом, Олиен боролся с собой. Ему было до одури страшно, и он злился, и рассуждать в таком состоянии он попросту не мог. О чем речь, если из-за растущего напряжения он даже не мог вспомнить то, о чем думал буквально тридцать минуть назад? Как он должен сейчас определить путь, где этих детей не убьют? Как он потом посмотрит в глаза Кейлу и Эрухабену? Он же станет убийцей.       Олиен нервно прикусил ноготь, пару раз ударяя себя по затылку ладонью.              «Думай. Что бы сделал Эрухабен на моем месте?»              Наиболее вероятным местом были технические пристройки. Если придерживаться гипотезы, что дети взяты в заложники, чтобы обеспечить спокойную незаконную добычу, то логичным было бы держать их в ограниченном пространстве, откуда они не смогли бы сбежать, чтобы позвать на помощь. Все эти пристройки были в центре импровизированного лагеря черных копателей, что означало выход на открытую территорию, где можно было легко словить пулю.       Если бы только у него была небольшая подсказка...              — Олиен-ним, зайдите издалека. Что было видно с дрона? — Чхве Хан беспомощно переглянулся с Альберу, неуверенный, что им удастся выдавить что-то из напуганного эксперта. — Что Вы хотели сказать, когда-, — и вместо следующей обнадеживающей реплики, он позорно визгнул, когда Олиен резко схватил его за предплечье.              «Это оно!»              — Хан-а, это оно! Этих людей не интересуют заброшенные шахты! Разломы, карстовые воронки, провалы! Мы с Гилбертом обнаружили несколько рядом с шахтами. Мне кажется, что это и является целью. Я хотел рассказать об этом, но потом началась-              — Дыры в земле? — Рон приподнял бровь, не впечатленный таким объяснением.              — Это не просто дыры!              Сами по себе карстовые воронки не несли в себе никакой ценности. Простой провал в горной породе, произошедший под влиянием подземной реки, долгое время размывающей скалы. Да, бывали случаи, когда на дне обнаруживали уже вымершие растения или древние окаменелости. Это не правило; нет точного перечня находок, которые обязательно должны находиться под толщей земли. Но это определенно то, что несет научную ценность. «Райские ямы» могут быть полностью затоплены; вода может быть настолько мутная, что без специальной глубоководной техники изучить стены и дно образовавшейся пещеры будет практически невозможно.       В одной такой «Райской яме» могут храниться десятки микроорганизмов, бактерий, окаменелостей, законсервированных на долгие тысячелетия. Там может не оказаться целого подземного леса, останков зверей или отпечатков чьих-то лап, но это все еще огромный пласт для научно-исследовательской работы.              — Если в самом деле окажется, что «Гефестион» ответственны за это, то это все меняет в корне! Они могут попытаться сменить курс компании, перенаправляя ресурсы на НИИ, продавая им саму возможность изучить карстовые воронки. Если бы я все еще был в аспирантуре, я бы убил за возможность написать работу по этой части!              — Тогда зачем этой компании похищать жителей Туманной деревни? — Чхве Хан непонимающе почесал затылок, скосив взгляд на карту с разметкой. — Почему просто не договориться с местными? Вряд ли они потребовали бы процент.              — Они бы просто не позволили уничтожить заповедник, — Рон прикрыл глаза, начиная понимать.              Пусть когда-то здесь располагались шахты, и сама деревня служила домом для рабочих, с годами эта земля стала священной. Охраняемая территория заповедника, где замерло время, была бы уничтожена техникой и учеными, которые развернули бы полномасштабные работы по изучению природного объекта. Жители деревни Тумана не стали бы молчать и точно отказали бы представителям «Гефестиона».       Сейчас было неясно, правда ли, что «Гефестион» предприняли жестокую попытку незаконно изучить карстовые воронки, но зная историю компании, начинаешь верить в их виновность. Люди, бросившие рабочих погибать в затопленных шахтах, снова жертвуют чужими жизнями ради денег. Изувеченные тела, признаки утопления и призрачная перспектива «продать» затопленные пещеры – так родился Лесной Дьявол.       — Мне жаль, но... — Олиен неуверенно поднял глаза на Рона. — Люди. Вероятно, они использовали их, чтобы изучить затопленные участки.              — Эти ублюдки...              Людей заталкивали в узкие туннели, заставляя нырять вместо зондов. Проверить протяженность пещеры, наличие обвалов и уровень затопленной части – для «Гефестион» жители Туманной деревни были всего лишь расходным материалом. Они захлебывались, застревали, ломались под толщью камней и воды, чтобы после их вытянули за трос, привязанный к телу, ломая его еще больше.       А после выбросили, изуродовав, чтобы предупредить остальных:       

Молчите. Ваша очередь обязательно придет.

             — Вот здесь, — Олиен выделил три точки, где вероятно могли находиться входы или спуски к кратерам. Две из них располагались на территории лагеря и, скорее всего, были самыми труднодоступными в их нынешнем положении. — Это места, где территория шахт может соединяться с карстовыми воронками. Вероятно, здесь могут быть внутренние туннели, по которым эти люди попытаются попасть в провал или опуститься на уровень воды. Если и строить маршрут, то нужно проверить эти места.              — Олиен-ним, ты уверен?              Права на ошибку не было.              — Это… — Олиен поджал губы, борясь с сомнениями. — Да. Это самые вероятные из вариантов. Дальше все будет зависеть от вас.              Альберу прищурился, пытаясь выстроить в голове план, который позволит им проникнуть внутрь лагеря и изучить его. С одной стороны, это было не особо сложно, учитывая то, что они действовали в одиночку. Одному спрятаться гораздо проще, чем спрятать целую оперативную группу. С другой стороны, если что-то пойдет не так, помощи можно не ждать.              — Хо-хо, — Рон сложил руки на груди, улыбаясь чересчур радостно. — Может ли этот старик предложить кое-что?

***

             Растоптанная песчаная площадь тонула в низком жужжании генераторов и звуке дождя. Смотровые башни не освещались, это было ненужной тратой электричества. С высоты было видно все дороги, ведущие к лагерю, нарушители были бы как на ладони. Они удобно расположились, занимая старый шахтерский городок, который был больше похож на промежуточный привал между деревней и шахтами. Крупные палатки, ящики и машины – современная техника вновь заполнила пустующее пространство, наполняя его шумом.       Рябящая тьма была разрезана яркой вспышкой фар; на территорию заехал крупный фургон, к которому быстро подбежал человек, ожидающий, когда на него обратят внимание.              — Ты уверен?              — Да.              — Дрон?              — Так точно.              Никто не думал, что несколько крыс создадут такую большую проблему, решив исследовать местность с воздуха. Не было уверенности в том, сколько они видели. Хватало уже того, что они гонялись за детьми по всему лесу, чтобы в итоге поймать только одну девчонку. «Бригадир», слегка раздраженный всей этой головной болью, продолжал слушать отчет:              — Один ранен. Тот, кто управлял дроном, не вооружен. Скорее всего, он гражданский. Есть вроде врач, в возрасте. Связи нет.              «Бригадир» поводил зубочисткой между зубами. Раненная псина, старик и ученый? Мужчина засмеялся, щелкая по древку, бросая его на землю и выходя из фургона. Один вооруженный идиот против группы? На что они надеются?              — Босс связывался?              — Нет. Он не мог ошибиться?.. Мы здесь уже-              — Продолжаем исследование. Этот человек не ошибается. Здесь есть что-то ценное. Мы уже по горло в этом дерьме, у нас нет права вернуться ни с чем.              Доверие этого человека стоило дорого, а информация, предоставляемая им – еще дороже. Они не могли облажаться, когда им предоставили все документы и даже имя, за которым можно спрятаться. У них было время, чужие наработки, деньги – они не могли разочаровать его.                     | — В-вы серьезно? Мы можем заняться этим? Типа... Мои парни?              — Все заслуживают свой шанс, правда?              — К-конечно! Мы Вас не подведем!              — Ха-ха. Я не удивлен. Сделайте все правильно. |                     Он вышел на них сам. Просто появился в один из дней, вальяжно развалившись в штаб-квартире. Его приход всегда ознаменовал новое начало; еще один шанс, который он давал неугодным и забытым. Возможность раскрыть себя, показать всем, что ты можешь больше остальных. Словно звезда, осветившая темную ухабистую дорогу.       Но, как свет появился, он может также и пропасть. Яркая улыбка никогда не касалась его глаз. Он улыбался, когда говорил о «подарке» – мертвой компании, за фасадом которой можно прятаться, чтобы проводить раскопки. Он улыбался, когда дал разрешение на использование жителей; по правде говоря, он сам и предложил это – нет нужды совершать подозрительные покупки техники, когда есть кучка деревенщин, которых никто не будет искать.              — Зачем ему понадобился заповедник?              «Бригадир» раздраженно вздернул бровь, бросая взгляд на подчиненного.              — Совсем отупел? Кепка не давит? Нахера так на лицо натянул, — он обругал его, вставляя в рот еще одну зубочистку, прикрывая глаза от летящих капель. — Деньги, идиот. Если все получится, то... — «Бригадир» моргнул, медленно поворачивая голову в сторону подчиненного. — Ты кто вообще?-              К лбу прижали пистолет.              Рон пристально смотрел из-под козырька кепки. Его друга убили из-за денег, которых может и не быть? Его знакомых перебили ради исследования чего-то, вероятно, не существующего?              — Продолжай, — Молан надавил дулом на голову, заталкивая «Бригадира» в фургон. На его лице играла добродушная улыбка. — Зачем ему заповедник? Этому старику любопытно.              — О-он обещал, что возьмет нас под свое крыло! — «Бригадир» упал на грязный пол, отползая к дальней стенке, словно она могла спасти его. — Мы не задавали лишних вопросов! К-клянусь!              — Кто «он»?              — З-звезда! Он называет себя-!              Выстрел.                            «Чисто».              Голос Рона приглушенно прозвучал из нагрудной рации. Альберу выругался, опуская маску. Доверить вскрытие человеку, который в настоящий момент не имел никакого отношения к органам, было вынужденным решением, на котором настоял Кейл. Альберу не любил отклоняться от протокола, но выбора не было. Доверить этому же человеку оружие?.. Он просто сделает вид, что оно было отобрано у нападавшего во время самозащиты.              Для городского мальчика, выросшего в условиях комфорта и роскоши, поход в дикий лес, хоть и названный заповедником, может нести куда больший стресс, чем потенциальная смерть от неизвестного. Убийцу можно заметить и обезвредить, учитывая профессиональную подготовку, ради которой Альберу годами рыдал в подушку от боли в мышцах. Лес же был куда более неуправляемым существом, которое, вопреки логике, имеет свои собственные разум и наклонности. Здесь недостаточно быть просто внимательным. Гораздо более осторожным, чем во время прогулки по минному полю.       Они планировали разделиться, чтобы охватить все пути, на которые указал Олиен. Это не совсем то решение, которое Альберу хотел бы поддержать, но других вариантов у них на тот момент не было. Людей было мало, времени – еще меньше. Поэтому, когда у Рона появился немного опасный план, у него не было выбора, кроме как принять его.              Все это дело могло не выйти за рамки личного, если бы один судмедэксперт не настоял на проверке, аргументируя это тем, что уши по почте обычно просто так не присылают. И Альберу согласился. Люди страдали, а он работает, чтобы защищать их. С одной стороны, он использовал это дело, чтобы просто сбежать от разговора с отцом; хоть Альберу и не испытывал страх перед этим человеком, удовольствие от их взаимодействия он также не получал. С другой стороны…столько жертв? Альберу, забираясь в фургон, не мог заставить себя пожалеть об этом.              «Кейл будет смеяться надо мной до конца жизни», — Альберу спрыгнул со смотровой вышки, направляясь к фургону. Сейчас здесь был только он, бронежилет, оружие, рация и тупая маскировка под одного из копателей – смеяться было некому. Носить вещи мертвого человека ему еще не приходилось. Хотя вроде у него была парочка пиджаков из секонд-хенда?..              — Рон, больше не делай глупостей, — он мог лишь надеяться, что не произойдет ничего опасного – еще более опасного, чем сейчас. Он не хотел меняться одеждой с еще одним трупом.              — Хо-хо. Верьте в этого старика, полковник.              Альберу бросил взгляд на разбитое лицо «Бригадира»; он абсолютно не верил в него.              «Зря я доверил ему огнестрельное оружие...»              — ...Он сказал хоть что-то полезное перед тем как..?              — Вероятно, руководство компании, на которую вы думали, стало кормом для свиней. Есть человек, который навел этих ублюдков на наш заповедник. Он и прикончил прежнее начальство. Больше его рот не сказал ничего полезного.              Альберу выругался, садясь на свободное сиденье, сильно сдавливая переносицу.              — Дерьмо. И никто не заметил это, когда собирал информацию?              Они столкнулись не просто с черными копателями, а с настоящей преступной организацией, которая может скрыть чужую смерть, создав видимость продолжающейся жизни. В какой момент «Гефестион» перестал существовать? Кто предоставил доступ? Альберу потер лицо руками. Неужели ими так легко манипулировать?              — Пока тараканы не зашевелились, — Рон тепло улыбнулся, выдергивая его из мыслей. — Полковник-ним, попробуй подать сигнал из этого фургона. Этот старик совершенно не разбирается в новых технологиях.              Альберу вздохнул, вытаскивая телефон. Связь была стабильна. Он недоуменно нахмурился, осматривая пространство.              — У них есть усилитель?..              — Не уверен, но я разбил эту коробку, — Рон указал на небольшой хлипкий ящик, из которого теперь торчали схемы и провода.              «...Жуткий старик», — внимание Альберу вернулось к телефону. Он уже знал, кому позвонить, чтобы попросить помощи.                            В лаборатории царил хаос.       После известия о взрыве дрона работа над делом встала, а все силы сосредоточились на попытке восстановить связь.              — Они отрезаны, — Гилберт раздосадовано растрепал уложенные волосы, ударяя кулаком по столу. — Это же спутник. Неужели у них джаммеры?              — Думаешь, их глушат? — Кейл хмурился, не выпуская телефон из рук. Он знал, что позвонить не получится, но не мог заставить себя отложить его.              — Почти уверен.              — Я связалась с местными, — Розалин ворвалась в лабораторию, принимаясь мерить ее шагами. — Но когда они смогут пробраться к ним? Там вся гора в тумане. Хоть бы все было в порядке.              — Я...могу чем-то помочь?              Кейл вздохнул, переводя взгляд на Бикроса. Он позвонил ему сразу, как только они потеряли связь. Там был его отец, он посчитал это достаточно уважительной причиной, чтобы разрешить ему присутствовать здесь.              — Не думаю, — Гилберт отъехал от стола, складывая руки на груди. — Эрухабен-ним тоже здесь?              — Да, он... — Розалин прекратила грызть ноготь, вытирая его о помявшийся халат. — Он на связи с центральным офисом в Сэз. Координирует их.              Кейл потер лоб большим пальцем, настойчиво продолжая сверлить мобильный взглядом. Почему-то руки дрожали, хотя ему не было настолько страшно от происходящего. Он уже попросил Виолан забрать детей из школы, попросил не волноваться, и сказал, что он все объяснит, как только освободится. Но правда в том, что он нервничал.       Взрыв напугал его больше, чем он хотел признавать, бередя старые раны.              «Я убью их, если они...»              Телефон в руке Кейла загорелся, подсвечивая знакомое имя. Он дернулся, отвечая настолько быстро, как мог, ставя на громкую связь. Его голос предательски дрогнул.              — Х-хён? Хён, как у вас-              Динамики зашумели, когда вместо ответа раздался оглушающий шипящий взрыв.       Дыхание оборвалось вместе со звонком.              Они не могли. Он не-              В голове зашумело. Кейл слышал только гул собственного сердца, в пробелах между ударами пытаясь сосредоточиться. Он старательно отгонял воспоминания о потере матери, которые деформировались во что-то более реальное, приобретая чужие лица, которых там не должно быть. Он сжал телефон, хмурясь из-за усилившейся дрожи.              — Кейл. Кейл, пожалуйста.              Голос раздавался где-то рядом, но сквозь расплывающиеся мысли он не мог определить точное направление. Кейл сдавленно втянул воздух, когда Бикрос прижал его голову к своему плечу, крепко давя на затылок.              — Дыши.              «Пожалуйста...»              «Пожалуйста, просто будьте живы».       

***

                    

— Х-хан-а, не плачь! Все будет хорошо! Этот хён позаботится о тебе!

             

— Б-болит! Хён, рука болит!

             

— Твоя рука в порядке! Она пока что не отвалится! А если что, мы примотаем ее обратно изолентой! Ха-ха-ха!

             

— Ва-а-а-а!!! М-мама!!!

             

— Х-хан-а, я пошутил! Не зови нуну!

      — Вижу девочку.              Чхве Хан поправил нагрудную рацию, снимая пистолет с предохранителя. Ему следовало быть аккуратнее, чем обычно, потому что безопасность ребенка была на первом месте. Он не мог позволить себе действовать безрассудно, хоть и собирался в одиночку броситься в шахту, не зная, сколько там человек внутри.       Он нахмурился, когда ответа с другой стороны не последовало. Прижавшись спиной к широкому дереву, он попытался снова.              — Прием? Альберу-ним, Рон?              Огонек приемника зажегся, издавая пронзительный писк, который Чхве Хан быстро заглушил рукой, отключая рацию, чтобы не выдать себя. В этот момент лес содрогнулся от взрыва.              Он вскинул голову, чувствуя, как застыла кровь. Отвергнув желание наплевать на план и рвануть к лагерю, Чхве Хан пригнулся, двигаясь в сторону шахты. Это могло быть отвлечением для него. Он должен сосредоточиться.              — Какой херней они занимаются? Решили привлечь еще больше внимания? Нас и так ищут эти городские.              — Может свалим? Грохнем девку и с концами. Зачем нам лишние проблемы?              Украдкой Он бросила взгляд на двух мужчин в камуфляжной форме. Ситуация выглядела безвыходной. И она старалась сдержать подступающие слезы, заверяя себя, что все будет хорошо, что она вернется и найдет брата, что все закончится. Ее живот сдавливали веревки, за которые ее таскали по земле как мешок. Запястья жгло от пластиковых стяжек, которые она ни за что не смогла бы разорвать, как бы активно ни шевелила руками. Все тело болело. Порезы от камней жгло, грубый материал натирал кожу практически до крови, но она терпела, боясь издать лишний звук.       «Я не хочу умирать», — Он тяжело втянула воздух через нос. Тело бесконтрольно трясло от адреналина. Она хотела позвать на помощь, ее рот не был закрыт, но здесь были только эти люди. Помощи ждать не от кого. — «Все обязательно закончится. Пожалуйста, пусть это закончится».              — Проверишь? Я присмотрю за мелкой.              — Почему я?              — Вали.       Когда один из надзирателей покинул пещеру, раздались выстрелы. Второй мужчина выхватил пистолет, дергая за веревку. Он задушено визгнула, когда крепкая рука прижала ее к чужому телу за горло.              — Покажись! — заметив движение, надзиратель прижал пистолет к виску девочки, используя ее как живой щит. — Я вышибу ей мозги, если выкинешь какую-нибудь глупость!              Чхве Хан стиснул зубы, не сводя прицел с противника. Один был обезврежен, но второй представлял еще большую опасность. Он не сомневался, что этот человек убьет ребенка. Он это сделает.              — Отпусти ее.              — Брось пистолет или девчонка умрет.              — Отпусти ребенка.              Он зажмурилась, когда дуло сильнее надавило на кожу. Было больно, но от ужаса она не могла заставить себя закричать.              Это конец.              Она умрет. Это конец.       Раздались выстрелы. Хватка на горле ослабла, когда мужчина начал заваливаться назад. Он почувствовала, как ее дернули на предплечье, вырывая из захвата.              — Я держу тебя. Не открывай глаза, хорошо?              — М-мгм... — Он жалобно промычала, как можно сильнее смыкая веки.              Веревка, сдавливающая живот, исчезла, с глухим стуком ударяясь о землю, как и пластиковые стяжки на запястьях. Он всхлипнула от боли, когда тугие оковы спали, оставляя после себя болезненное жжение.              — Ты молодец. Все будет хорошо, — торопливый и слегка напряженный голос успокаивал ее. — Я сейчас подниму тебя, хорошо?              — Л-ладно...              Он крепко обхватила чужую шею руками, пряча лицо в шее. Она чувствовала, как быстро бьется сердце человека, спасшего ее.              — Д-дяденька, я--              Снаружи послышался шум колес.              — Черт.              Чхве Хан поправил Он, чтобы не уронить девочку, крепче сжимая пистолет. Рация не отвечала, и времени на раздумья не было. Он знал примерное направление, куда нужно бежать, чтобы оказаться в относительной безопасности деревни, но… Шел дождь и один неправильный шаг – он окажется в какой-нибудь овраг вместе с ребенком, что несомненно поможет вооруженным ублюдкам добить их.       Он размышлял секунду.              Чхве Хан быстрым движением опустил Он на землю, срывая с себя бронежилет. Оборудование было большим, оно не подходило ребенку, но это была, хоть небольшая, но гарантия того, что девочка не пострадает во время импровизированного отступления. Он уверенными движениями закрепил ремни, туго затягивая их на худом теле.              — Может быть тяжело, но потерпи, хорошо? Я не хочу, чтобы ты пострадала.              — Д-дяденька, а ты?.. — Он слегка приоткрыла правый глаз, наконец видя лицо своего спасителя.              Чхве Хан широко улыбнулся девочке, ударяя себя кулаком в грудь. Он старался не показать, что он также напуган, что он не знает, как поступить, чтобы спасти их обоих. Вместо паники он улыбался, ведя себя по-глупому героически.              — Я..верю своему сердцу. Оно говорит мне, что нужно отдать это тебе.              Он рассеянно хихикнула, шмыгая носом. Она снова обняла Чхве Хана за шею, надежно пряча лицо, чтобы не видеть нападавших. От него пахло грязью, порохом и потом, он был сырым от дождя и крови, но почему-то она верила ему.              Этот человек сможет защитить ее.              Чхве Хан рванул к выходу, прижимаясь спиной к каменному выступу. Раздалось эхо выстрелов. Пыль всколыхнулась, вздымаясь огромным облаком от падающих обломков хрупких сталактитов и разбивающейся земли. В момент, когда один из черных копателей вошел в шахту – Чхве Хан ударил его локтем, обезвреживая двумя выстрелами в грудь.              Новый град из пуль осыпал пещеру, оглушая грохотом от взрывов.              Воспользовавшись временем, необходимым на перезарядку, Чхве Хан рванул наружу, отстреливаясь от еще двоих. Туман, дождь и поднявшаяся в воздух уменьшают видимость, затрудняя побег. Лес простирался вокруг, в пылу перестрелки выглядя одинаково. Думать было некогда.       Бежать опасно. Глина, мокрые камни – природа не сотрудничала, не собираясь содействовать безопасному отступлению.              Он бросил взгляд на трупы черных копателей, стараясь перевести дыхание.              — Не ранена? — Чхве Хан прижал ладонь к затылку Он, чувствуя, как она быстро качает головой, крепче прижимаясь к нему. Он с облегчением выдохнул. — Хорошо.              Раздался рев шин. Машина с оглушающим визгом прочертила полукруг, грубо разворачиваясь в небольшом пространстве. Свет фар ослепил. Чхве Хан сделал первое, что пришло ему в голову. Закрыв голову девочки руками, он отпрыгнул в сторону.              «Черт!» — он потерял равновесие, безуспешно пытаясь устоять на мокрой траве, и сорвался вниз, перекатываясь по крутому склону.       

***

      

Чхве Хан

             Что произошло?       

Чхве Хан

             Голова нещадно гудела. Любое движение повторяло себя за глазами, вращая черную картинку с нарастающей скоростью. Но Чхве Хан не чувствовал боли. Тело было легким, словно он был во сне.              Шорох.              Он отчетливо слышал шаги. Слабый хруст сухой травы и скрип подошвы – это не могло происходить в заповеднике «Нэкс», с самого их приезда здесь идет дождь. Размеренный звук неторопливо приближался, постоянно возвращая легкие мысли, которые постоянно ускользали, разбегаясь в разные стороны, стоило только на секунду подумать о чем-то другом. Чхве Хан медленно открыл глаза.              Перед ним зависло чистое розовое небо.              Он резко сел, задушено втягивая воздух, словно все это время задерживал дыхание. Где он? Где девочка? Он обернулся, тяжело опираясь на руку, когда мир вокруг продолжил крутиться вопреки логике. Сколько он так пролежал? Неужели ребенка забрали, решив, что он не пережил падение? Он...              Чхве Хан удивленно моргнул; он должен быть весь в грязи и крови, но его кожа была чистой. Ни следа от прежних повреждений, словно он просто уснул на прогулке. Он покрутил головой в поисках хоть какого-нибудь ориентира.       Шаги проскрипели еще раз и пропали, так и не показав того, кто их издавал.              — Нужно найти-              — Эй, парень. Долго будешь валяться?              Чхве Хан замер, почувствовав, как сжались легкие.              — Х-хён, я больше не могу!..              Чьи..это голоса?              — Ты «Чхве» или «Ким»? Сопляк, поднимайся. Мы продолжим!              — Хён!              Чхве Хан медленно повернул голову. Он неверяще смотрел на мальчика, развалившегося на земле. На нем была грязная спортивная форма, на которой красовались яркие желтые нашивки-звезды, а его лицо...       

— Чхве Хан, вставай.

             Это было его лицо. Это был он.              — Хён, но я устал! — мальчик заныл, еще больше развалившись на земле и поднимая облако пыли.              — Так ты ни черта не сделал.              — Ты – отвратительный учитель!              — Ха!? Как ты смеешь!? Я лучший!              — Нет!              — Да!              — Нет!              Чхве Хан прижал трясущуюся ладонь к глазам, проводя по лицу. Неужели это его?.. Он видит свое воспоминание? Маленький он смеялся, бросая песок в старшего мужчину. Последний уворачивался, хватая его за ноги, чтобы поднять вверх и потрясти.              Беззаботный смех и ощущение пушистого тепла.              Это была безмятежная сцена, счастливое воспоминание о человеке, которого больше нет. И Чхве Хан не уверен, кого он имел в виду: себя прежнего или своего дядю. Он видел его в фотоальбоме Чхве Чон Гуна.                     | — Нет?              — Мне правда жаль... — Чхве Хану с каждым отказом становилось все больше неуютно. Его неловкость практически можно было сжать в руках. — Я не могу никого вспомнить.              — Не страшно. Это Чхве Чон Су. Он был близок с твоей семьей. |              Это самое полноценное, что когда-либо вспоминал Чхве Хан. И почему-то вместо радости и воодушевления он почувствовал неизмеримую тоску и вину. Этот человек вызывал у него эти чувства. Он не мог унять ноющую боль под ребрами, ровно отходящую от сердца.              — Дядя Чон Су…              И словно услышав его, он повернулся.       Молодое лицо, которое Чхве Хан видел на фотографиях в семейном альбоме Чхве Чон Гуна, непослушные волосы – его собственная часть жизни – теперь смотрело на него, словно он был здесь. И от этого он чувствовал себя несчастным.              — Эй, — Чхве Чон Су снова отвернулся от призрака, встряхивая визжащего племянника за ноги. — Ты уже забыл, как рыдал из-за вывиха плеча? Тебе нужно больше заниматься, сопляк!              — Хён! Это была твоя вина!              — Неправда!              Чхве Хан слабо засмеялся, опуская голову.       Он хотел помнить. Он хотел узнать еще больше, собрать все вместе, чтобы восполнить образовавшийся провал. Его детство, его семья, его желания – он хотел состоять из своих воспоминаний.       

— Чхве Хан.

             Он поднял голову. Он мог поклясться, что встретился с ним взглядом.       

— Возвращайся.

             Чхве Чон Су широко улыбался ему, весело щурясь от заходящего солнца. Чхве Хан мог только влажно засмеяться в ответ. Все это время он звал его из глубин его сознания, старался указать путь, как делал это всегда. И вот теперь он его слышит. Теперь он знает, кто пытался помочь ему.              — Как скажешь, хённим…                     Он открыл глаза, чтобы в ту же секунду пожалеть об этом. Вся боль, которой он не чувствовал, пока был без сознания, разом навалилась на него. Голова трещала, спина горела, как и некогда раненая рука. Его словно пожевали и выплюнули. Он даже вдохнуть не мог, чтобы это не отозвалось болью в неопределенном участке тела. Болело все – нельзя было указать на что-то конкретное.              Чхве Хан слабо застонал, приподнимая руку, чтобы прижать ее к кровоточащему затылку, пытаясь проверить серьезность травмы. На пальцах остался отчетливый кровавый след. Все-таки это был удар. И опять по голове. Его точно отстранят за беспечность.              — Дяденька..? — Он встрепенулась, взволнованно подбираясь ближе. После падения она выбралась из объятий, в панике пытаясь разбудить бессознательного оперативника. Когда это не вышло, Он постаралась скрыть их местонахождение, согнув весом своего тела ветку ближайшего деревца, чтобы их не обнаружили с высоты.              — Угх… — Чхве Хан тяжело приподнялся, опираясь на здоровую руку. Он осмотрелся, чтобы убедиться, что они в безопасности.              Он непонимающе отодвинул мешающую ветку, оценивая конструкцию, и в момент осмотра ближайшего окружения он заметил, что все это время лежал не на земле. Под его головой был сложен твердый бронежилет, выполняя функцию подушки.              Чхве Хан прижал ладонь к виску, стараясь унять головокружение и боль, стрельнувшие голову от резких движений. Он медленно повернулся в сторону девочки:              — Ты в порядке?..              Он поджала дрожащие губы, наконец давая волю слезам. Этот человек был в ужасном состоянии, потому что пытался защитить ее. На ней были только мелкие ссадины от падения и синяки от плена – он был весь в крови, но все равно волновался за нее.              Он бросилась на шею к Чхве Хану, всеми силами цепляясь за него.              — Я т-так испугалась!.. Мне было очень страшно! Я так боялась, что умру!..              Чхве Хан слабо улыбнулся, одной рукой прижимая к себе рыдающего ребенка. Тихим голосом он шептал успокаивающие слова, выводя круги на трясущейся спине.              — Ты в безопасности. Все хорошо.              Чхве Хан тяжело рухнул на спину, похлопывая икающую Он. Ему нужно было немного отдохнуть, привыкнуть к тяжести своего тела. Нащупав рацию, он с облегчением выдохнул, когда понял, что она не сильно пострадала после падения. Он слегка нахмурился; последний раз ему никто не ответил, но стоило попытаться снова.       Он нажал на кнопку подачи сигнала.              — Эй, вы еще живы?..              Рация зашумела.              «Щенок, где тебя носит?»              Чхве Хан криво улыбнулся, наконец услышав знакомый голос на той стороне.              — Я в лесу. Девочка со мной.              «…Она в порядке?»              — Д-дедушка!.. — Он икнула, принимая рацию в дрожащие руки. — Дяденька ранен!              «Он при смерти?»              — Дедушка!              «Тогда брось его. Ты цела?»              — Да… Но-              «Где Хонг?»              — Я-я спрятала его!              «Хорошо. Возвращайтесь в деревню. Встретимся там. Сопляк, если с детьми что-то случится, я добью тебя».              Чхве Хан легко хохотнул, с кряхтением принимая вертикальное положение, придерживая Он.              — Давай выдвигаться?              Он быстро начала вытирать лицо, только сильнее размазывая грязь и кровь. Она серьезно кивнула, крепко прижимая рацию к груди.              — Хонг там! — она уверенно указала направление. — Нам нужно забрать моего брата!              

— Нуна, а в лесу правда живет чудовище?

             

— Глупости. Дядюшка Су живет по соседству, а не в лесу.

             

— Нуна!

                           Когда плакала его сестра, он плакал вместе с ней. Когда она сказала бежать, он побежал.       Хонг всегда был впечатлительным ребенком. Он верил в рассказы вечно пьющего дядюшки Су, в истории дедушки Рона и в книги, которые читала его старшая сестра Он. Он искренне переживал каждый сюжет, сопереживая и задавая кучу вопросов рассказчику: почему они пошли в домик ведьмы, для чего злые люди делают злые вещи, почему они стали злыми.              

Куда ушел папа? Почему нуна плачет?

                    В узкой норе было тепло. Воздух остыл из-за дождя и медленно сгущающейся темноты, но маленькое убежище не было затронуто холодом вечера. Места было мало, пахло странно и напоминало запах свинарника дядюшки Су – неприятно. Хонг шмыгал носом и морщился, но жаловаться было нельзя. Они могут услышать.       Хонг забился глубже, волоча за собой ногу. Он оставила его здесь и больше не появлялась. Она обещала вернуться, как только убедится, что их больше никто не ищет. Хонг не мог идти сам, поэтому сейчас ему приходилось прятаться в какой-то глубокой норе, дожидаясь возвращения старшей сестры.              Маленький Хонг был крепким ребенком и никогда не плакал из-за своих травм, потому что знал, что это опыт, которым он сможет похвастаться перед изнеженными городскими мальчишками, которые не захотели играть с ним в мяч в тот раз. Они показывали на него пальцем и говорили, что от него воняет деревенщиной. Что, конечно же, было ложью – Хонг моется почти каждый день и следит за своей чистотой. Хотя сейчас он и правда воняет. Но это не главное.       Городские мальчишки точно будут завидовать ему, когда он расскажет им о том, через что прошел всего за одну ночь.              Побег от страшного монстра из легенд, который пытался схватить его и Он, переживет не каждый, а Хонг смог. Вот только он упал в овраг, повредив ногу. Глупо, это рассказывать не стоит. Они только снова посмеются над ним.       На ощупь с ногой все было в порядке. Хонгу было больно только из-за ушибов, она даже не сильно опухла, но наступив всей ступней на землю, он заплакал. Словно тысяча маленьких иголок вонзились в кожу, обжигая то холодом, то жаром. Об этом тем более не стоило рассказывать. Скажут еще, что он плакса. А он не плакса, он очень храбрый.              Хонг крепче обнял себя за локти, устраиваясь в грязной норе. Он выпятил нижнюю губу, прижимаясь виском к уже порядком разрытой стене, словно стараясь слиться с ней в одно целое. Он боялся, что его все бросили, и никто никогда не вернется за ним.              Что, если монстр поймал Он? Она больше никогда не прочитает ему книгу, не высушит волосы полотенцем и не спрячет от дедушки Рона, решившего повспоминать молодость. Хонг навсегда останется один и станет грустным взрослым, похожим на дядюшку Су. А он не хотел быть похожим на него!              Раздался треск. Хонг испуганно замер. Что-то приближалось к нему.       Он крепко зажмурился, надеясь, что монстр пройдет мимо, но в этот момент…              — Хонг? Хонг, это я! Хонг!              Это была его сестра.       Хонг радостно подскочил, ударяясь макушкой о потолок ямы, стараясь как можно быстрее выбраться наружу. Она вернулась! Она не бросила его!              — Нуна! Н-нуна!..              Как бы Хонг не храбрился, стоило старшей сестре вернуться и обнять его, все, что он сдерживал, вышло наружу. Это он тоже не расскажет городским мальчишкам – они глупые и не поймут.              — Я вернулась, все хорошо, — Он сжала брата, радостно прижимаясь щекой к грязной макушке. — Мы победили монстра! Мы можем вернуться домой, Хонг.              — Н-нуна! Нуна-а-а-а…              Чхве Хан гордо потер нос, радуясь воссоединению детей. Ах, он скучал по своим детям. Ну, по их общим?.. Не важно, он просто соскучился по спокойной жизни.              — Хонг, это господин Чхве Хан. Он спас меня от монстра.              Мальчик уставился на него огромными влажными глазами, крепче сжимая сестру. Чхве Хан осторожно подошел ближе, приседая, чтобы опуститься на один уровень с ними.              — Приятно познакомиться, Хонг.              — В-вы поранились?.. — мальчик невинно указал на кровавые пятна. Чхве Хан мягко засмеялся.              — Я сражался с-?              — Лесным Дьяволом?              — Да, с Лесным Дьяволом. Это знак моей победы.              Хонг удивленно ахнул, с восторгом прижимаясь к Он.              — У меня тоже!? Моя нога болит!              — Тогда ты тоже приложил руку к победе над монстром.              — Нуна!              Он ласково засмеялась, нежно гладя младшего брата по щекам.              — Идем домой? Дедушка Рон ждет нас.       

***

      Деревня Тумана тонула во мраке. Однако теперь в этом не ощущалось прежней угрозы. Местные жители, прятавшиеся в своих домах, вытекли на улицу, сообща принимаясь зажигать фонари. Они ждали, когда ушедшие вернутся, и хотели указать им путь обратно.       Олиен впервые видел это место таким.              Старики вполголоса делились страхами, шутили и молились за ушедших, тихо останавливаясь возле дверей в деревенский морг. Кто-то зажигал лампы, проходя вдоль леса, вглядываясь в уже кромешную тьму. Было…спокойно.              — Айгу, — Олиен прижал ладонь ко лбу, топчась на крыльце главного дома. — Что с вами случилось?              Альберу и Рон вернулись первыми. Они были похожи на…жертв дорожно-транспортного происшествия? С участием поезда или чего-то тяжеловесного. Фрезия без лишних вопросов унеслась, принося таз с водой и аптечку первой помощи, не забывая обругивать новоприбывших.              — Лучше не спрашивай, Олиен-ним, — Альберу с тяжелым вздохом рухнул на ступени, развалившись на них, как на дорогущем диване. — По возвращении придется покупать новый мобильный…              — Что…случилось со старым?              — Взорвался, — Рон добродушно улыбнулся, оттирая сажу с лица. — Вместе с несколькими тараканами.              — Хаа… — Альберу раздраженно вздохнул, закрывая глаза ладонью. — Это был чертовски- — он резко выпрямился, словно вспомнил нечто важное. — Кейл поднял трубку.              — Хо? Это нехорошо.              Олиен непонимающе нахмурился, указывая на «штаб».              — Воспользуйся компьютером? Если вы- — Альберу, не дослушав, крайне быстро рванул в дом, стараясь не запнуться за порог и свои ноги. — Да что с ним?              Рон улыбнулся, пожимая плечами.              — Мне опять никто ничего не скажет? — Олиен раздраженно закатил глаза, сильнее кутаясь в куртку.              — Может позже, Олиен-ним. Нужно позаботиться о детях, — профессор проследил взглядом до места, на которое указывал Рон. В их сторону не спеша направлялась небольшая группа.              Вдоль освещенной тропы шел Чхве Хан. Он взволнованно семенила рядом, препираясь с развеселившимся Хонгом. Мальчик гордо провозгласил свое место на руках у оперативника, как почетное место героя, который помог победить монстра.              — Чхве Хан, ты такой крутой! Ты их бах, бах, бах! А потом вжух!? А потом бабам!              — Хонг, он ранен! Не прыгай!              — Нуна, но он же крутой?              — К-конечно! Но будь вежливым, ладно?              — Я самый вежливый! Я сказал спасибо!              Олиен закрыл рот рукой, с ужасом осматривая подошедших.              — Х-хан-а!? Боги, что с тобой!?              — Ха-ха, просто небольшое происшествие...? Я в порядке, Олиен-ним.              — Дедушка! Бабуля!              Чхве Хан осторожно передал Хонга в руки Рона и Фрезии, позволяя Олиену отвести себя немного в сторону. Профессор Йеллия суетливо прикладывал мокрое полотенце к его лицу, стараясь оттереть засохшую кровь.              — Айгу, как ты себя чувствуешь?              — Просто немного кружится голова. Когда вернемся, я обязательно схожу в больницу.              — Конечно! Боги, Хан-а, мне больно только от одного взгляда на тебя.              Чхве Хан виновато хохотнул. Под причитания Олиена он украдкой бросил взгляд на детей.       Фрезия обнимала и целовала их, пока Рон хмурился, ощупывая ногу Хонга. Мальчик пищал, когда мозолистые пальцы давили на особенно беспокоящие его места, прячась в объятиях старшей сестры.              Вдалеке на подъездной тропе слышался звук сирен. Долгожданная помощь, в которой уже было мало смысла. Парочка местных двинулась навстречу машинам, словно они могли облегчить им подъем в гору.              Ветви зашелестели, склоняясь словно в извинении за боль и ужас, которые пришлось пережить невинным людям. Туман спал, даже небо прояснилось, сверкая мириадами звезд. Губы тронула слабая улыбка. Лесного Дьявола и правда не существует.              

— Хан-а, я же говорил, что в лесу нет никаких монстров. Это просто волки, иногда люди.

             

— В лесу все равно страшно, хён.

             

— Ты же там не один. Я буду с тобой.

             Хорошо, что это всего лишь легенда.       

***

             Роанская Научная лаборатория. Оплот спокойствия и безумия в одном флаконе. Вернувшись сюда, исследовательская группа почувствовала облегчение, будто только сейчас с них сняли всю тяжесть ответственности, позволяя наконец почувствовать себя в безопасности родных стен. Выездное задание выдалось не таким, как предполагалось. Небольшое приключение в обособленной от мира части леса превратилось в самую настоящую игру на выживание. Вероятно, у кого-то даже появится новая фобия. Походы точно будут позабыты на долгое время. Но это не самое главное. Им удалось выжить и даже понемногу усилить свою связь друг с другом.              Олиен ворвался в здание первым.       Он не спешил здороваться на пропускном пункте, пролетая мимо охраны, и уж точно не торопился писать отчет о проделанной работе. Ему было нужно нечто другое. Он замер в начале стеклянного коридора, замечая его в лаборатории. Потребовалось всего мгновение. Эрухабен сорвался с места одновременно с Олиеном, широкими шагами покидая кабинет. Они столкнулись на середине, практически влетая друг в друга.       — С возвращением, — Эрухабен крепко прижал его к себе, утыкаясь носом в висок. — Ты цел? — Олиен ответил отрывистым кивком, боясь, что именно сейчас голос подведет его. — Хорошо. Ты молодец.              — От меня воняет…              — Мне не привыкать.              Олиен тихо засмеялся, глубже зарываясь в родное тело. Вся усталость нахлынула в момент, когда он почувствовал себя в безопасности. Он расслабился, практически обвисая в объятиях, бормоча что-то об ужасе, седых волосах и увольнении, наслаждаясь низким гулом чужого сердца.       — Им нужен только повод, — Альберу раздраженно отметил их прибытие в журнале, ставя подписи в срочных документах.              — Альберу-ним… — Чхве Хан неуверенно похлопал полковника по плечу, пытаясь привлечь внимание.              — Что? — он поднял голову, натыкаясь на рассерженного судмедэксперта. Тот выглядел так, будто собирался доделать то, что не смогла сделать бомба. И пусть Альберу связался с лабораторией, заверив, что все живы, Кейла, казалось, это не сильно убедило. — Я могу все объяснить, — Альберу нервно хохотнул, поднимая руки в защитном жесте. — Я не знал, что там-              — Хён, ты идиот, — вместо ожидаемого удара Кейл ткнулся лбом в его плечо. — Не смей звонить мне и взрываться. Я разозлюсь.              Альберу замер на мгновение, после чего с легким смехом опустил руки на меньшую спину, размеренно похлопывая по ней. Он знает Кейла с самого детства и был свидетелем всего, через что пришлось пройти его донсену. Пусть он больше не боялся огня, не злился без повода и не дергался от громких хлопков – Альберу всегда будет помнить тот затравленный взгляд.              — Прости. Я не думал, что будет взрыв.              — Ты идиот, хённим.              — Мне очень жаль.              — Я не принимаю «очень жаль» в качестве извинений, — Кейл несильно ударил Альберу в бок, намеренно не вкладывая силы в удар. — Отпуск.              — Хорошо.              — Ты идиот, полковник-ним.              — Хён.              — Ты идиот, хённим.              Кейл фыркнул, задержавшись еще на секунду. Он глубоко вдохнул, выпутываясь из объятий Альберу, бросая на него угрожающий взгляд. Но стоило ему посмотреть на Чхве Хана…              — … Какого черта? Тебя использовали как снаряд? Что с тобой?              — Кейл-ним, мне очень жаль.              Чхве Хан понуро опустил голову, позволяя судмедэксперту осмотреть себя. Ворчание Кейла усиливалось с каждой новой раной и повязкой, который он находил на теле оперативника. Он снова бросил недовольный взгляд на Альберу.              — Хён, ты идиот.              — Я здесь при чем!?              — Ты начальник. Чхве Хан, за мной, — Кейл шумно скрылся за дверями морга, не оставляя места возражениям.              Чхве Хан потоптался на входе, придерживая двери так, будто те были естественной границей между беззаботным завтра и неизбежным выговором за свою глупость.              — Сядь, — Кейл не глядя указал на стул, возясь с бинтами и всевозможными медицинскими бутылочками. Чхве Хан послушно опустился, словно провинившийся щенок, сгрызший обувь, виновато поглядывая на красноволосого. — Я разве не просил быть осторожнее? Почему ты выглядишь как манекен на стрельбище? На что вам бронежилеты?              — Мне жаль, Кейл-ним.              — Тебе мало было лежать в клинике? Снова захотел туда? Сначала ты говоришь, что в состоянии сам позаботиться о своем здоровье, а потом возвращаешься с разбитой головой и черт знает, чем еще.              — Мне жаль…              — Ни черта тебе не жаль. Скажешь, если будет больно.              Чхве Хан бросал на судмедэксперта робкие жалобные взгляды, пока тот был занят бинтами и мазями. Сам же Кейл старался этих взглядов избегать. Почему-то язык не поворачивался обругать этого человека, когда он в буквальном смысле выглядел как побитая собака. Он сам не был уверен, почему так раздражен; в пору было бы сбросить эту эмоциональную бомбу на Альберу, он безусловно заслужил это – заставил понервничать. Но почему-то словесная бомбардировка пришлась именно на Чхве Хана.       Кейл нахмурился, нервно сжимая в руке остатки марли.              — …Прекрати так смотреть на меня.              — …Как?              Кейл бессильно сжал переносицу. Он сдается.       Чхве Хан неуверенно наклонился ближе, осторожно прислонившись виском к животу судмедэксперта, чувствуя, как тот замирает от неожиданности.              — Кейл-ним, мне правда жаль, что так произошло, — он начал нервно ковырять кожу вокруг ногтя, осторожно поднимая взгляд. — И мне жаль, что я тогда…слишком бурно отреагировал.              Кейл моргнул, устало вздыхая. Все его раздражение испарилось, оставляя после себя пустоту от прежней тревоги. Он аккуратно опустил ладонь на голову, стараясь не потревожить свежую повязку.              — Ты все еще об этом? Ты прав. Ты лучше других понимаешь свое состояние. И если терапия не работает…              — Она работает, — Чхве Хан прикрыл глаза, поддаваясь мягким поглаживаниям. — Я хочу вспомнить, Кейл-ним… Ты был прав.              Кейл поджал губы, чувствуя неуверенность от того, что собирался сделать. Он не любил быть вестником плохих новостей, но будет лучше, если это скажет именно он, а не посторонний.              — Чхве Хан, — он слегка нахмурился, когда тот поднял на него жалобный взгляд. — Я нашел кое-что…связанное с тобой.              Чхве Хан моргнул, медленно выпрямляясь и позволяя Кейлу отойти к столу. Он нерешительно принял распечатку, вчитываясь в содержимое. Бумага захрустела под пальцами.              — Ч-что это?              Кейл вздохнул, пододвигая рабочее кресло ближе.              — В почтовый ящик подкинули…кусок человеческого тела, — Чхве Хан резко вскинул голову, не обращая внимание на боль, последовавшую за этим.              — И ты молчал?!              — Я посчитал, что это Рон. Но я провел сравнение по нашей базе ДНК…       

|Обнаружено совпадение|

             — Эта…часть тела принадлежит твоему отцу, Чхве Хан. Мне очень жаль.              Чхве Хан одним движением смял лист, прижимая трясущийся кулак к лбу. Внутри бушевала странная смесь из чувств: ощущение скованности и болезненной теплоты. Чхве Хан не помнил своих родителей, но то, что забыл мозг, не забыло сердце. Не помня имен и лиц, он ощущал потерю. Глаза горели от непролитых слез, внутри разрасталось горе. Он терял тех, кого даже не мог вспомнить. Он потерял кого-то дважды, сперва забыв, а после и вовсе оставшись без возможности создать что-то новое.              — Я… — голос предательски дрогнул. — Я вспомнил…вспомнил время, которое проводил со дядей. Почему- Кейл-ним, почему все, кто появляется из моего прошлого, мертвы?              — Не знаю.              — Я…              У него не было даже фотографий. Чхве Чон Гун сказал, что его родители покинули клан очень давно. У Чхве Хана даже не было фотографий. Часть жизни, которую он потерял, потерю которой он не может по-настоящему почувствовать. Если его отец мертв, разрезан на куски и засунут в этот проклятый почтовый ящик, это значит, что его мать тоже покинула этот мир.              Он никогда не сможет узнать их снова, никогда не встретится с ними, больше никогда не поговорит. И это причиняет такую невыносимую боль, состоящую из злости и щемящей тоски, разъедающей его внутренности.              Чхве Хан не плакал. Не мог себя заставить. Возможно, Рон был прав. Из-за таких как он умирают люди.              — Кейл-ним, должно быть…я действительно плохой человек.              Кейл молча поднял руки, втягивая его в объятия, чувствуя, как его сжимают в ответ.              — Мы почтим их память, даже если ты вернешь свои воспоминания через много лет. Я обещаю тебе. Ты не плохой человек, Чхве Хан. Запомни это.