Следственный отдел: «Мы — проблема»

      С улицы донесся громкий треск, словно небо встряхнуло в руках банку с мелкими стеклянными шариками, разбивая их друг об друга. Раскатистый звук ломающегося стекла и железа, после которого разлилась теплая тишина.       Осевшая пыль замерла, воздух собрался в одну плотную фигуру, готовый растаять под миллионом тяжелых острых капель. Это не первый дождь, который он встречает на поверхности, но грудь трепещет всегда, как в первый раз. Тишину нарушил смех.              — Будет дождь!              — Лили, закрой окно.              — Фредо, заткнись. Донсен, смотри! Будет дождь!              Было душно. Ён лениво обмахивался плотной карточкой по истории, с которой на него смотрел великий основатель Собора Спасения. Главное, что не холодно, – он больше не будет болеть после дождя.              — Надеюсь, у Чхве Хан-нима все хорошо…              — Точно! Он же уехал! Я отправлю орабони фотографии, чтобы он потом показал ему. У меня все еще нет номера Чхве Хана!              Ён снова перевел взгляд на темное небо, по которому разносился далекий гул. Быть может, в том месте не идет дождь.       

***

             Заповедник «Нэкс», как самостоятельно существующее место, не несет в себе никакого культурного кода. Обычная огромная территория не самой ровной земли, с камнями, деревьями и всеми прочими прелестями заповедника. Горный комплекс Клиатэрон собрал в себе массу различных историй, о которых вспоминают только в моменты чистого ужаса или полнейшей безысходности, когда возникает необходимость обвинить кого-то в своей неудаче.       Интересно то, что этот несчастный заповедник умудряется раздражать даже на расстоянии, что уж говорить о тех, кто находится непосредственно на его территории. Кейл был рад, что его не потащили следом, но одновременно это и раздражало. Он предпочел бы спрыгнуть с какой-нибудь отвесной скалы в глубокое ущелье, где его никогда никто не найдет. Он не относил себя к тому типу людей, которых ласково называли асоциальными психопатами, просто очень не хотел находиться на рабочем месте; обычно – в любой день, но сегодня была именно та ситуация, от которой он хотел сбежать больше, чем обычно.              Кейл не боялся серьезных разговоров, и тем более он не боялся своего собеседника. Просто он ненавидел сложные и бесполезные вещи, к которым он мысленно относил Ким Рок Су и этот жутко необходимый разговор. Это было проблемой того уровня, с которой уже не было смысла разбираться, потому что это сделает всю ситуацию только хуже, и единственным выходом из нее будет виселица. Или, может быть, мягкая комната в общежитии закрытого типа.       Этот человек был такой проблемой; уверенно относился к категории проблем, о которых говорят шепотом за закрытыми дверями своему терапевту, и то, в исключительно траурные дни. К сожалению, такой день был сегодня. И это, с тяжелым вздохом необходимо повторить, было проблемой.              Лицо Ким Рок Су всегда было отвратительно понимающим и ясным, словно он познал те истины мира, о которых никто еще не догадался и без него никогда и не догадается. У Кейла от одного вида этого лица сводило все зубы по очереди. Он никогда не считал себя параноиком, но именно сейчас был готов согласиться с множеством аргументов, которые приводила ему Виолан. Ким Рок Су был подозрительным, он точно что-то замышлял, и Кейл готов был поставить на это своего младшего брата – этот парень не так прост.              — Я рад, что ты все-таки нашел время, чтобы встретиться с этим стариком, Кейл-а. Мне показалось, я тебя чем-то обидел. Ты не доверяешь мне, хотя наши отношения были довольно теплыми, Кейл-а. Это делает мне больно, я хотел подружиться.       — Не понимаю, о чем ты говоришь. Я просто был занят.              — Я выбрал неудачное время для шуток?              — Вроде того.              Кейл с раздражением отпил из кружки.       Ким Рок Су не собирался говорить о том, что начал в морге, как и не собирался пить то, что приготовил для него судмедэксперт. Он словно ждал, что Кейл сделает первый шаг и задаст нужные вопросы, будто они были на игровом шоу, где победитель получает денежный приз за верные ответы. Это раздражало еще больше; Кейл хотел денежный приз, но не хотел ничего делать ради его получения. Угадывать было хлопотно, учитывая расплывчатое определение «шутки». «Задай вопрос правильно» – стандартная уловка мошенника. Ты начнешь перечислять все, что волнует тебя в данный момент, тем самым выдавая необходимую информацию.              Поэтому он молчал.       Тишина была неловкой, и Кейл не очень хотел исправлять это. Может быть, Ким Рок Су станет неуютно, и он решит уйти, что было маловероятно, но весьма необходимо, а, может быть, сюда ворвется Розалин и прокричит, что в морге его ждет такой важный труп, который станет настолько…важным, насколько это может сделать мертвое тело. Но Розалин не торопилась, а Ким Рок Су чувствовал себя вполне уютно.       Этот парень пытался казаться кем-то большим, но Кейл не видел в нем злодея. Он видел в нем занозу в заднице. С такими стоило поступать особым образом.              — Что тебе от меня нужно?              — Вот так сразу? — Ким Рок Су ярко улыбнулся, подпирая щеку ладонью. — Мы больше не играем в друзей?              — Разве ты не первый, кто начал это, Ким Рок Су-ним? — Кейл вернул улыбку, слегка склоняя голову. — Странные вопросы, странное поведение. Ты пытаешься запугать меня? В чем смысл? Или ты все еще злишься из-за того, что Эрухабен-ним сказал о Ли Су Хеке? У него просто такой характер – он говорит первое, что взбредет в голову. Ты же знаешь этих стариков, им всегда нужно высказаться. Указать на чей-то провал или ошибки. Разница воспитания.              Этого оказалось достаточно, чтобы повесить на себя метафорическую мишень. Абсолютно неживой взгляд теперь пристал к Кейлу. Ким Рок Су теперь больше обычного напоминал пустую куклу, у которой оборвали все нитки, помогающие имитировать движения.       Упоминание погибших приятелей как средство для нанесения ментального удара – отвратительный поступок, за который правильно будет врезать ублюдку по лицу. Кейл не сказал ничего особенного, просто нежно прикоснулся к гниющей, все никак не заживающей ране. Просто потому, что Ким Рок Су раздражал его, просто из-за того, что ему нужно было показать, что он не намерен играть с ним в «приятную беседу». Ответ пришел быстрее, чем он успел сделать новый вдох.              — Почему я должен злиться? — яркая улыбка украсила лицо Ким Рок Су. — Эрухабен-ним просто озвучил факты – Ли Су Хек не справился. Он очень глупо умер, пожертвовав собой, будто он герой какого-то фильма. Его много раз предупреждали об опасности, но разве он стал бы слушать? Я не злюсь на профессора. Он и в своей преподавательской деятельности был весьма..суровым человеком, тебе ли не знать? Твоя мать была такой же, да? Похожа на Ли Су Хека, я имею в виду. Верная своим идеалам, непоколебимая. Она тоже спасала людей. Всегда появлялась вовремя, никогда не делала никому зла намеренно. Эталон хорошего человека, да?              — К чему это?              — Ты умный ребенок, Кейл-а, и так дорожишь своей семьей. Тебе не нужно волноваться, что я решу отомстить Эрухабен-ниму за оскорбление памяти моего товарища. Я не настолько мелочный. Но, Кейл-а, — во взгляде Ким Рок Су мелькнула нежность, от которой по спине пробежали мурашки. Он склонил голову, впервые отпивая из кружки. — Некоторые вещи невозможно забыть. Смерть, слова, сказанные в обиде, случайная встреча. Даже, если очень стараться, это так просто не стереть из памяти. Нужно ли мне пояснять, о чем я?              Кейл нахмурился.              — Чего ты хочешь?              Ким Рок Су ностальгически улыбнулся, постукивая пальцами по рисунку на кружке:              — Ничего особенного. Не стоит так напрягаться, Кейл-а. Мы просто говорим о прошлом.              Кейл не хотел говорить об этом.       «Некоторые вещи невозможно забыть» – эта фраза всегда звучала для него как проклятие. У него всегда была хорошая память; он легко запоминал слова и объекты, но не был готов к тому, что воспоминания из детства он будет помнить также отчетливо, как и английский алфавит. В его голове все было слишком четко, слишком ярко и со звуком. Он помнил страх, помнил запах дыма, звон стекла и то, как сильно давит кислородная маска. Он помнит слезы отца, помнит похороны и помнит жгучую ненависть, которую он направил на выживших, и что-то удушливо сжимающее его грудь, пытающееся добраться до позвоночника. Запах жженой резины раздражал глаза и легкие, а подошва плавилась, приклеивая его к земле, не давая сдвинуться с места.       Это было в каждом его кошмаре, это преследовало его после пробуждения; Кейл видел это в любом фильме, в любой сцене, где был огонь. Это прошло, когда ему исполнилось пятнадцать.       Он кипел от обиды, от ненависти, от горя. Он был зол на отца, который двинулся дальше и снова обрел смысл жизни, он был зол на мать, которая предпочла погибнуть в огне, спасая незнакомых людей, а не спастись вместе со своим ребенком, он был зол на свою мачеху за то, что она не дала повод ненавидеть себя.       Кейл поклялся никогда больше не произносить это слово – «мама». Были времена, когда он смотрел в зеркало, глотая слезы и крепко сжимая клочки фотографии, повторял лишь одну фразу: «мама умерла». А после слез, когда на него волной накатывало опустошение и усталость, он склеивал порванное изображение обратно, шепотом извиняясь за несдержанность. Потом ему стало лучше.              Кейл сохранил воспоминания о трагедии, потому что это был последний раз, когда он видел свою мать. И его раздражало, когда кто-то намеренно пытался вернуть ему давно подавленное горе.              — И если я не хочу? — Кейл выгнул бровь, словно бросая вызов Ким Рок Су.              — Ты первый начал говорить об этом.              — Назови меня за это лицемером. Мое прошлое – это не твое дело, Ким Рок Су. Ты не тот человек, кому я должен изливать душу.              Раздался смех.       Ким Рок Су звонко рассмеялся, отклоняясь назад. Это был самый живой звук, который Кейлу довелось услышать от него.              — Ты прав. Это не мое дело, — Ким Рок Су глухо хохотнул, смахивая слезы веселья. — Но, прости мне мое любопытство, почему ты здесь? Ребенок, чья мать безрассудно бросилась в огонь, чтобы спасти совершенно чужих людей, теперь занимается тем, что общается с мертвецами, спасая незнакомцев от подобной участи. Сколько людей ты уже спас, Кейл? Ты не хотел становиться врачом и назло ушел от живых к мертвым. Ты же не любишь мертвецов. Так почему же ты здесь, Кейл-а?              — Мне за это платят, — ответ Кейла вызвал новую вспышку смеха.              — Мы могли бы стать друзьями, тебе так не кажется, Кейл-а? — Ким Рок Су смеялся, упираясь локтями в стол, ласково перекатывая чужое имя на языке. — Мы с тобой похожи.              — Что за чушь ты несешь?              — Это не чушь. Ты нравишься мне, Кейл Хенитьюз, — улыбка Ким Рок Су была яркой, словно он был счастлив; она не касалась его глаз, словно он был космосом, где нет света. Он отличался от того, что знал Кейл. Будто они правда похожи, что было абсолютно невозможным в любой из возможных вселенных. Кейл не собирался признавать это. Незнакомое лицо сохраняло ровную улыбку, когда Ким Рок Су открывал рот, чтобы сказать что-то раздражающее. Он так много улыбался, что от этого сводило челюсти. Неужели это лицо должно выглядеть именно так?              Обычно, любой другой человек насторожится, когда что-то кажется ему неестественным, но не Кейл:              — Ты хочешь, чтобы я боялся тебя?              — А ты боишься меня?              — Ни капли.              Бессмысленное противостояние и бессмысленная трата времени. Кейл уперся ладонями в стол, чтобы встать.              — Я рад, что мы прояснили этот момент, Кейл-а. Я последний, кого тебе нужно бояться. Хотя, я удивлен, я думал, ты куда осторожнее.              Кейл приподнял брови.              «О чем этот ублюдок говорит?»              — Найти кого-то из настолько обособленного клана – большая удача, но так ли все просто? Чхве растеряли силу и наследие, думаю, ты знаешь об этом. Те, кто должен был продемонстрировать силу духа, трусливо сбежали из страны, пытаясь спасти собственные задницы. Уверен ли ты, что этому парню можно доверять? Он ведь практически убил меня взглядом в переговорной, — Ким Рок Су несерьезно промурлыкал, допивая содержимое кружки. — Мне было так страшно.              Кейл недоверчиво рассмеялся.              — Ублюдок, ты не становишься менее подозрительным.              — Ты считаешь меня подозрительным? Я приму это за комплимент, Кейл-а.              — Откуда ты знаешь?              — Это твой вопрос, Кейл?              Кейл нахмурился, заставляя Ким Рок Су снова засмеяться.       

Задай вопрос правильно.

             Этот ублюдок серьезно собирается продолжить выводить его из себя?       Потеря воспоминаний была легким неудобством, с которым пришлось столкнуться Чхве Хану. Травмы были ужасны настолько, что невозможно было читать его медицинскую карту. Переломы, растяжения, разрывы – он словно стал живым манекеном на испытательном полигоне.       В процессе расследования не смогли найти ничего, что могло бы рассказать о Чхве Хане, что, без сомнения, выглядело донельзя подозрительно, словно хорошо спланированный спектакль. Но Кейл делал выводы, основываясь на фактах и опыте.       Чхве Хан был опасен так же, как и любой другой сильный человек в его окружении. Он не изображал амнезию намеренно, и все его травмы не были игрой – сложно подделать переломы и так натурально отыгрывать невыносимую головную боль. Кейл хотел помочь ему: вспомнить, найти семью, адаптироваться. Просто потому, что он так хочет, не из жалости или альтруизма. Просто потому что. И какие бы чувства он не испытывал к Ким Рок Су, сейчас он был единственным человеком, который что-то знал, не считая дядю-отшельника, который живет в глуши.              Кейл повторил с нажимом.              — Откуда ты знаешь?              — Стоит ли это усилий?       

Вопрос на вопрос.

             Кейл снова нахмурился, заставляя Ким Рок Су смеяться. Сухой, короткий смех оборвался внезапно. На секунду показалось, что на него смотрит совсем другой человек: красновато-карие глаза безжизненно уставились на него, будто Кейл перешел на нужную тропу в лесу, которая запустила череду проблем. Через мгновение Ким Рок Су снова улыбался:              — История старого знакомого. Ничего больше, но я дам тебе совет вместо ответа – иногда стоит остановиться, чтобы не допустить ошибку.              — Это не тебе решать.              — Ты прав, — трость ударила об пол, помогая своему владельцу встать. Ким Рок Су остановился рядом с Кейлом, по-дружески кладя руку на плечо. Пальцы впились в белую ткань халата. — Я ни в коем случае не давлю на тебя, разве друзья так поступают? Я просто хочу, чтобы ты был в порядке, Кейл-а. Знаешь, чему меня учили в молодости? Уши нужны, чтобы слушать, а голова, чтобы хранить то, что ты услышал. Не злись на этого старика за его советы.       

Глаза в глаза.

             — Ты беспокоишься обо мне?              — Конечно.              Ким Рок Су склонил голову, когда плечо под его рукой дрогнуло от смеха. Теперь в их дуэте смеялся Кейл.              «Пошел к черту, ублюдок».              — Это трогает мое сердце, Рок Су-ним. Даже несмотря на свою травму, ты продолжаешь беспокоиться об этом скромном судмедэксперте. Как твоя нога, Ким Рок Су-ним? Ты довольно сильно хромаешь для человека, с которым все в порядке. Разве так заботятся о пулевых ранениях? — Кейл широко улыбался, лицо оперативника дрогнуло. — Должно быть, у тебя чудесный врач, Ким Рок Су-ним. Сможет ли он вылечить не только твою ногу? Например, вернуть память человеку, которого ты намеренно злишь. Или, может быть, твой врач сможет поставить на ноги одного моего знакомого? Знаешь, он так давно не ходит. Вдруг тоже сможет бегать уже через две недели?              Он искренне беспокоился о здоровье человека, в чью руку мечтал вогнать какой-нибудь ненужный столовый прибор. Он получал удовольствие от недоверчивого лица Ким Рок Су и от его громкого смеха.       Ким Рок Су был тем, кто поднял символичный пистолет. Он был тем, кто намекнул на что-то, что еще предстояло узнать. Он был тем, кто предложил ответить на любой вопрос, который будет правильно задан. И он был тем, кто, получив вопрос, решил не отвечать на него.              — Ты и правда удивительный человек, Кейл.              — Я просто благодарен за твою заботу обо мне.              — Надеюсь, ты поменяешь свое мнение, когда узнаешь немного больше.              «Он меня разозлил», — после ухода Ким Рок Су Кейл шумно выдохнул. Этот парень не сказал ничего сверхсекретного. Он просто был странным, но он был странным всегда. Все можно было объяснить простой психологией. Если клан Чхве правда был большим и со временем рассеялся по городу, то Ким Рок Су мог знать любого из родственников Чхве Хана, чтобы так уверенно говорить об этом. Это не невозможно.       Кейл раздраженно запустил пальцы в волосы. За двадцать лет произошло столько всего, что информация не могла вместиться на один разворот учебника истории. Ким Рок Су мог быть участником, свидетелем, жертвой. Если даже Рон застал некоторые события прошлого, почему Ким Рок Су не мог? Сейчас в нем говорило раздражение и усталость, поэтому он воспринимал в штыки все, что Рок Су был готов сказать ему.              Кейлу вдруг жутко захотелось выпить.              «Он просто издевался надо мной?»              — Кейл, вот ты где, — Розалин дружелюбно хлопнула его по спине, бойко хватая стоящую у него под носом кружку. — Я думала, ты уже сбежал домой. Я бы прикрыла тебя.              Кейл с болезненным звуком согнулся, надеясь, что в месте удара не появилась вмятина размером с женскую ладонь.              — …Я мог уйти?              — Уже нет, ты мне нужен, — девушка сделала большой глоток, резко съеживаясь. Розалин с трудом проглотила напиток, передергиваясь всем телом. — К-как ты можешь пить такую кислятину?! Ох, мне нужна вода.              Кейл просто улыбнулся, наблюдая за страданиями коллеги:              — Это был эксперимент.              — Какой?! Черт, меня сейчас вырвет...              Детская месть позволила Кейлу открыть глаза шире на то, в чем он сомневался некоторое время.       

Ким Рок Су не любил кислое.

             Вопреки общему мнению, люди могут меняться, если на них правильно надавить. Кейл поднял пустую кружку, из которой пил другой человек, вглядываясь в крохотные капли напитка, оставшиеся на дне. В его голове сформировался вопрос – что изменилось: вкусовые предпочтения или Ким Рок Су?       

***

             Вера существует в кооперации с человечеством. Бог существует параллельно с людьми. Все начинается словом и заканчивается им же.              — Мировое Древо, положившее начало всему сущему, по легендам находилось в лесах Клиатэрон. Все живые существа вышли из его корней, после смерти стремясь вернуться к земле, а небесное родилось из кроны, всегда стремясь прикоснуться к солнцу. Темные существа родились из сгнивших ветвей, стремясь захватить все, что появлялось из Мирового Древа.              — Стоп, стоп, стоп! Мы теряем главную мысль, Гилберт. Сосредоточься.              Фольклор лесов Клиатэрон богат на сверхъестественных обитателей. Малое количество открытых документов и статей позволяют фантазии развить любое упоминание паранормального во что-то жуткое. Так появилась градация: четких границ по виду и смертоносности не было, но охотники за приведениями и всякой нечестью создали свою систему, выходящую за пределы самого заповедника. Поэтому была предпринята попытка анализа многочисленного авторского контента, который сортировали по критерию местности. Городские ужастики не были интересны в данном контексте.       | Первый уровень занимали наиболее опасные существа, питающиеся плотью. Они разумны и могут проникать в поселение, натягивая на себя человеческую кожу. Обычно, обитают глубоко в чаще, маскируясь под зверя, но в особо плохой период выходят к людям. В период роста достигают 3 метров в длину. Пометка на полях документа – неизвестно, существуют ли на самом деле; как такое вообще можно не заметить?!       Второй уровень – существа средней опасности. Они не нападают сразу, но из-за недостатка интеллекта, не выстраивают никаких стратегий. Просто гонят свою жертву, как скот, пока она не выдохнется. После чего хоронят ее, чтобы «созрела». Пометка на полях документа – вероятно, крупного размера; Гилберт, прекрати питаться ужастиками!       Третий и четвертый уровни – довольно безобидные. В рацион также входит человеческое мясо. И, по слухам, именно из-за этих существ закрыли многострадальные шахты. Исчезновения людей, оползни, странный запах. Пометка на полях документа – подходит под наше дело; Гилберт!!!! |              — Подожди, стоп! Давай сделаем паузу! — Олиен закрыл уши руками, словно это могло помешать ему продолжить чтение. — Это начинает звучать, как полный абсурд. Кто это вообще придумал?              — Охотники за сокровищами, путешественники, охотники за приведениями, исследователи мифов, блоггеры, историки, может быть, немного психологи. Олиен-ним, мы даже не посмотрели картинки.              — Мы читаем ужастики в даркнете! Гилберт, это абсурд! Мы не будем смотреть картинки!              Десятки историй разных лет мелькали перед глазами.       В одних говорилось о страшных демонах, обитающих в чаще леса и на высоте гор, в других – о страшных древних культах, где поклонялись Богам Хаоса и практически ели друг друга. Лесной Дьявол, Болотник, Падальщики и Пересмешник – внушительный список уродливых существ, заманивающих местных и путников глубже в лес, чтобы разорвать мягкие тела на части. Должно ли Олиена волновать то, что практически все истории, которые находил Гилерт, были странным образом связаны с каннибализмом? Вероятно, да, но он не мог решить, какая часть из всего этого безумия должна волновать его в первую очередь.              — Мы можем составить религиозно-мировоззренческий портрет другим способом, почему нам обязательно нужно читать все это?! Тут пишут, что Падальщики гонятся за жертвой, после чего хоронят ее заживо, чтобы потом съесть труп! Гилберт! Это ничего не даст!              — Напротив, — Гилберт задумчиво напевал, крутясь на стуле. Изображение на рабочем компьютере слегка зарябило от нестабильной связи. — Пусть и эмпирическим путем, было доказано, что обособленно живущие, религиозно настроенные общины зачастую придерживаются определенных сценариев, но мы же серьезные люди и не верим страшилкам из интернета, правда?              — Клянусь, если ты продолжишь…              — Если мы рассматриваем гипотезу о том, что духовные практики местных могли напрямую отразиться в фольклоре и интернет-страшилках, то далее следует вполне логичный вопрос. В Туманной деревне есть религиозная атрибутика?              — Не думаю. Мы выдели только главный дом, но здесь нет ничего такого.              — Тогда за основу можно взять религиозную секту, — Гилберт прекратил крутиться, подтягиваясь к столу. Он вывел на экран несколько исторических фотографий, чтобы иллюстрировать свой монолог. — В секте, как и в общине, есть своя собственная иерархия, где первенство сохраняется за главой секты, в нашем случае – это староста. Он продвигает религиозные догматы, ритуалы и прочее. Мистические истории, которые мы читаем, Олиен-ним, ясно показывают нам, что местных можно назвать скорее язычниками, чем фанатиками.              — При условии, что они вообще в курсе, какие истории ходят про их деревню.              — Ну они же не пещерные люди. Они верят в духов местности, духов предков, у них есть идолы?              — Насколько мне известно, нет. Рон ни о чем подобном не рассказывал, — Олиен нахмурился, постукивая пальцем по тачпаду, листая документ. — Но они контактируют с городом? Расположение деревни обусловлено исторически – это просто поселение рабочих, которые когда-то трудились в этих лесах и шахтах. Почему ты говоришь о секте?              — Не каждая община – секта, и не каждая секта – община.              — Ты усложняешь. Нам не нужна история религии, чтобы понять, что здесь не живут демоны.              — Если местные верят в духов, то, вероятно, они соблюдают какие-то банальные правила и проводят примитивные ритуалы, — Гилберт пожал плечами, снова отдаляясь от камеры. — Что думаете, Олиен-ним? Если убийство ритуальное, тогда это повлечет за собой куда больше проблем, чем может показаться. Дети могут быть очередной жертвой. И дальше как в той игре про психиатрическую больницу. Деревня полная безумцев, — он воодушевленно развел руки в стороны. — Звучит, как приключение, Олиен-ним. Я даже немного завидую вам.              — …Мы можем поговорить серьезно?              — Я вполне серьезен. Самое логичное, что может послужить гипотезой – староста стал жертвой ритуала по задабриванию духов. Рваные раны, имитирующие нападение животного, скованная поза, кровь – все выглядит как подношение существу, которое питается плотью, если следовать легендам. Если Вам не нравится контекст религии, то всегда есть контекст охоты. Надеялись привлечь дикого зверя, думая, что он последует на запах крови и просто сожрет тело. Выбирайте, что нравится больше.              Олиен раздраженно вздохнул, массируя виски. Как бы он не хотел признавать, в словах Гилберта был смысл. Он не изучал племена и поведенческие особенности культов, – он, черт возьми, разговаривает с растениями! – но эта теория выглядела настолько реально, что в самом деле начинала пугать. Но, если вдуматься и на секунду прекратить паниковать, то можно заметить одну вещь.       Местный фольклор насыщен историями, где лес выступает главной опасностью для людей. Там обитают существа, несущие смерть, но зачем тогда строить селение прямо посреди леса? Ответ прост – местные жители не видят в нем мистической опасности. Также стоит учитывать то, что страшилки, которые так усердно отстаивал Гилберт, были придуманы или бывшими работниками шахты, или просто беспокойными умами из Интернета. Сами жители Туманной деревни вряд ли стали бы так оскорблять свою малую родину.              — Еще утром мы жили в более…цивилизованном обществе. Давай не будем зацикливаться на этом, — Олиен с отвращением уставился на фотографии мертвого мужчины, которые Гилберт заботливо вывел на экран. — Его могли пытать, чтобы получить информацию? В фильмах обычно так и делают.              — Вы опираетесь на кино?              — Я всю жизнь работал со студентами. Они друг друга не убивали, Гилберт.              — Молодежь в наше время многое упускает. Тогда мы можем исключить убийство своими. Это тоже хороший исход. Продолжим доверять людям и не лишимся хороших кадров, — Гилберт улыбнулся, вскидывая указательный палец вверх. — Но зафиксируем. Во-первых, хоть мы и отвергли эту версию, убийство явно копирует ритуал жертвоприношения. Обычно это не что-то индивидуальное, а вполне универсальное. Жертва истекает кровью, привлекая монстра или дух, который нужно задобрить. Так писали в тех страшилках, которые мы изучили ранее, и в огромном количестве прочего контента. Это универсальный сюжет любого фильма ужасов, который не обязательно должен быть связан с нашим делом. Назовем это поп-культурой. Вывод – кто-то также, как и мы, изучил их перед визитом в деревню.              — Отвлечение внимания?..              — Верно, Олиен-ним. Во-вторых, — Гилберт поднял второй палец. — Вероятно, все предыдущие смерти не случайны. Что-то связывает тех, кто погиб и пропал. Я думаю, что они увидели то, что не должны были видеть. По опыту, обычно случайные свидетели умирают чаще, чем демоны нападают на несчастных в лесу. Я считаю, что мы имеем дело с кем-то, кто уже бывал в заповеднике, точнее – в районе добычи. Розалин изучает бумаги, и я верю, что моя теория подтвердится.              — Черт возьми, ты работаешь с компьютерами, — профессор нахмурился, обвиняюще смотря на экран. — Откуда ты столько знаешь про секты и прочую чушь? Ты начинаешь пугать меня.              — Моя жена в юности увлекалась антропологией. Это ее хобби. Она довольно крутая, — Гилберт гордо усмехнулся, щелкая шеей. — Тогда, Олиен-ним, давайте займемся самим комплексом. Если где-то и нужно искать, то это в самом заповеднике. Сейчас попробую поискать что-нибудь связанное с лесом. Если это связано с компаниями, которые когда-то закрыли свои контракты, то должно быть что-то, что привлекло их в «Нэкс» снова.              Горный комплекс Клиатэрон был местом, где росли довольно редкие растения. Это не было чем-то настолько особенным, но некоторые убивали и за меньшее. В сравнении с городом любое малораспространенное растение можно назвать редким – это могло стать объектом в любой научной работе, но большее внимание все же уделяется самой горе: месторождение угля, добычу которого прекратили почти сорок лет назад, было довольно прибыльным бизнесом в то время. Угольные шахты располагались как внутри горы, так и на поверхности. Те, что располагались в естественно образовавшихся пещерах, были в категории самых опасных, так как шахты в них пробивались путем подрыва породы. Даже после укрепления стены и потолок были неустойчивыми из-за горной реки и высокой влажности: из-за воды деревянные конструкции начинали гнить, из-за чего те рушились, а стальные каркасы стоили гораздо дороже, что было уже менее выгодно для самой компании.              Использование взрывчатки и тяжелой техники для углубления шахт привели к ослаблению самой горной породы. Было ли первичное исследование местности проведено плохо или его вообще не было, но факт того, что обвалы, разломы и провалы почвы участились именно из-за действий со стороны рабочих, был. Самые глубокие части пещер, естественным путем образовавшихся в горном хребте, не были изучены, из-за чего были упущены некоторые моменты, из-за которых далее встраивалась печальная цепочка событий, ведущих к одной из трагедий.              — Причиной прекращения работы в северном секторе был углекислый газ, — Олиен хмурился, изучая статьи, которые Гилберт заботливо вывел на экран. — Столько жертв из-за какого-то угля? Сколько еще страдало от антракоза? Это бесчеловечно.              — Это бизнес, Олиен-ним.              Десятки однажды заснувших на своих местах шахтеров. Северный сектор шахт был навсегда закрыл из-за высокого уровня опасности. Вход был завален путем подрыва, а дело грамотно замято. После ряда других происшествий, в которых травмы получали не только шахтеры, но и случайно забредшие смотрители заповедника, было принято решение забросить добычу в закрытых пещерах, сосредоточив свое внимание на кратерах. И, казалось бы, что может пойти не так? Ответ прост – вода.       Вентиляционный ствол был построен неверно, задевая одну из подземных рек. Странная система циркуляции воды внутри горного комплекса не была изучена должным образом, и грязная жидкость хлынула в специальный вентиляционный канал. Шахта подъема, технические проходы, рудоспуск – все было затоплено. После этого добычу закрыли полностью.              — Технические сводки содержат только краткую выжимку о проблемах. Нет ни числа пострадавших, ни конкретных происшествий, — Олиен почесал затылок, вчитываясь в скан документа. — Это…странно.              Не было никаких упоминаний ни в новостях, ни в официальных документах. Такое происшествие не могло пройти без следа. Шахта не должна пустовать слишком долго, поэтому логично, что внизу должны были находиться рабочие и охрана предприятия. Во время затопления кто-то должен был погибнуть. Скорее всего внутри горы плавали кости рабочих, которые не смогли покинуть шахту.              — Не указаны конкретные причины затопления? Должны быть технические заметки и обзор повреждений. Хотя бы учет пропавшей техники и пострадавших.              — Даже не указано, заваливали ли они вход. Гилберт, это очень нехорошо. Все выглядит так, будто работа была прекращена на неопределенный срок просто из-за небольшого подтопления.              — Думаете, шахты используют повторно? Я поищу на сайтах черных копателей.              — Это законно?              — Кто будет проверять это в глуши?              Идеальная почва для незаконной добычи угля. Не самая ужасная вещь – незаконная добыча полезных ископаемых, но если при этом погибают невинные люди, то дело становится серьезнее простого нелегального заработка. Если пропавшие жители Туманной деревни были привлечены в качестве невольных работников или, еще хуже, если их использовали для проверки нынешнего состояния шахт, чтобы не тратить ресурсы и не привлекать внимания, то ситуация обострялась, как минимум, разницей в численности. Тех людей должно быть больше.       Олиен быстро достал блокнот, начиная писать.              — Отличительная черта этих шахт – вода, — мужчина поднял блокнот к камере, показывая Гилберту парочку формул и какие-то названия веществ. — Если взять за основу подземные воды, то мы можем опираться на различные примеси. Это сам уголь, потому что он вымывается, как и все, что там есть. Это концентрация соли, тяжелые металлы. Если мы говорим о черных копателях, не связанных с добывающими компаниями, то это люди, не разбирающиеся в подобном. Они не знают матчасти и идут наудачу. Но если мы имеем дело с уже когда-то работавшими здесь людьми, то они будут гораздо сильнее стараться скрыть свое присутствие здесь.              — Я понял Вашу мысль, — Гилберт покивал, ударяя кулаком по ладони. — Я отправлю Кейлу некоторые файлы. Он в любом случае будет консультировать, лишним не будет.              — Да! Эрухабен не звонил?              — Простите?              — Я не сказал ему, что уезжаю, а связь здесь ловит только со спутникового телефона или с рабочих устройств, — Олиен раздраженно нахмурился, постучав блокнотом по ладони. — Сегодня же не его смена. Ты можешь ему позвонить?              — Мне понравилось, как от трупов наш разговор перешел к профессору-ниму.              — Гилберт, это важно!              — Может, еще раз пройдемся по даркнету? Я думаю, мы найдем истории про шахтеров-мутантов.              — Позвони Эрухабену!       

***

             Стол был переполнен папками, фотографиями и картами, относящимися к сорокалетней истории заповедника «Нэкс». Главный экран, покрывавший собой стену за местом во главе стола, был включен, отображая логотипы основных компаний и фото их директоров. Розалин наивно посчитала, что изучить четко обозначенный период будет не так сложно, но ее розовые очки разбились, когда стажеры принесли ей несколько коробок с документами и сводными таблицами.       И пусть не нужно было отдельно искать информацию о работе заповедника – просто просмотреть и сопоставить уже имеющиеся данные – проблема возникла с, на самом деле, весьма очевидной стороны. Некоторые компании отказались высылать электронные копии документов о сотрудничестве с заповедником «Нэкс», а также о прекращении этого сотрудничества без соответствующего решения суда. В пору было бы сдаться и начать копать с другой стороны, но у Розалин был запасной вариант.              — Разве я должен заниматься чем-то таким? В моем трудовом договоре вроде не было пункта о бумажной работе, не связанной с описанием трупов, а также о предоставлении доступа к документам моего отца.              — У нас нет трупов для тебя, а мне нужна помощь с этим.              — Хаа…              Ее «запасной вариант» раздраженно листал информацию на планшете, делая вид, что читает ее. Да, жестоко, но у Розалин не было выбора. Семья Хенитьюз в «древние» времена спонсировала множество перспективных предприятий. Молодой Дерут начинал с малого, когда состояние его отца перешло ему. Небольшие канторы, волонтерские центры, проекты и прочие небольшие фирмы, которые точно не принесут убытков, но упрочнят немного шаткий фундамент все еще агрессивного и горячего юноши. Когда возраст взял свое, а на горизонте появилась та самая женщина-мечта, пришлось играть по-крупному.       «Золотая черепаха» стала делом всей жизни, удачно совпадающим со страстью Джур Темз, а спонсорство – приятной отдушиной, заменяющей ролевые игры взрослому мужчине. Дерут из, скорее, остаточного детского любопытства, чем из реального интереса, изучал всевозможные сферы деятельности, куда можно было потратить деньги.              Кейл прекрасно знал о хобби своего отца и закономерно перенял его себе. Тратить деньги было здорово. Но здорово было тратить их на себя, а не на груду камней, только если эту груду в дальнейшей перспективе нельзя продать подороже. И, в уже сложившейся преемственной системе, Кейла обучали ведению дел. Так он впервые пожалел, что умеет читать и писать.              Тратить – круто. Зарабатывать – можно смириться. Сидеть с кучей бумаг – полный отстой.              Обычные светские вечера, где родители обсуждали дела и бизнес, превратились в своеобразный не-анонимный кружок с жалобами на тех же родителей. Жаловались все, Кейл исключением не был. И он был практически уверен, что теперь, когда он, имея младшего брата, способного перенять семейное дело, полностью избежал этой страшной участи, появляется Розалин Брек и дает ему партийное задание, которое заключается именно в том, что Кейл ненавидит. Бумаги. Даже не ценные. Просто бред.              — Не понимаю, почему ты уверена в том, что мой отец каким-то образом относится к каким-то шахтам.              — Твой отец богат и имеет весьма публичное прошлое. Даже если Дерут-ним не выступал в качестве спонсора, ты можешь помочь советом. Золотые детки, вроде тебя, хорошо разбираются в бизнесе. Посмотри на это своим «тем самым» взглядом и скажи, кто из них может быть потенциальным злодеем.              — Ты говоришь так, будто не относишься к бизнесу.              — Я не говорила, что не отношусь. Я попросила тебя сделать это.              Кейл хотел спокойно вернуться на свое рабочее место, откуда его дернул Ким Рок Су, закрыться и больше никогда не видеть свет – по крайней мере до конца рабочего дня. Но Розалин выхватила его быстрее, чем он успел составить план на оставшийся день. Пустая трата времени, если вы спросите его. Кейл ворчливо сжал планшет в руках:              — Я должен быть в морге.              — Ты что, дуешься на меня? — Розалин с жалостью посмотрела на судмедэксперта.              — Нет.              — …Да ладно тебе. Я начинаю чувствовать себя виноватой.       Кейл вздохнул, переводя взгляд на главный экран.       Будь проклят тот день, когда он научился читать и говорить.              «Гефестион Inc.» – крупная компания, с которой сотрудничала семья Хенитьюз. Хотя сотрудничеством это было назвать сложно, потому что еще молодой и незрелый Дерут не выстраивал грамотной работы с ответственными лицами, не принимая участия во внутренних делах компании. Он просто передавал деньги через своего представителя, а «Гефестион» отчислял процент и часть ресурсов. Для юноши это было вполне удачным первым делом, про которое он потом даже успел забыть. После ряда неприятных происшествий, двадцатилетний Дерут вспомнил о том, что такое сотрудничество было, но заниматься благотворительностью не стал. После закрытия шахт спонсорство было прекращено.       Кейл не особо вникал в прошлые дела своего отца, просто стараясь запомнить основные отрасли, с которыми не стоит связываться, но это название плотно врезалось в его память.              — «Гефестион» каждый квартал рассылает сообщения с актуальными проектами, — Кейл небрежно бросил планшет на стопку бумаг. — Раньше они были одними из монополистов по добыче полезных ископаемых в природном комплексе, но, несмотря на то, что они были не единственными, потерял «Гефестион» больше остальных.              Заключив контракты с крупными предпринимателями, «баронами» и прочими влиятельными людьми, «Гефестион» пренебрегли главным правилом сотрудничества. Честь спонсора на первом месте. Как только появились проблемы, способные отбросить тень на репутацию заинтересованных привлеченных, они ушли.              — Спонсоры отозвали финансирование, рабочие погибли, еще и дорогостоящая техника стала непригодна для использования. Это был серьезный удар по деньгам и репутации. Никто бы не стал работать с ними с такой историей.              — Спонсоры понесли убытки? — Розалин нахмурилась. — Могли ли они отомстить?              — А в чем смысл мести? — Кейл пожал плечами, складывая руки на груди. — Пострадали люди и чья-то жалкая гордость. Мой отец не вкладывался настолько, чтобы потом организовывать охоту в заповеднике, у остальных, я думаю, примерна та же ситуация. Нет смысла в мести спустя 40 лет, за которые ты можешь заработать еще больше, чем потерял. Это просто деньги. Репутация важнее.              — Хочешь сказать, что твоему отцу все еще присылают предложения?              — Конечно.              — Откуда ты знаешь, если не интересуешься всем этим?              — Лили нравится название. Она говорит, что это крутое историческое имя? Не уверен. Она много болтает о том, что ей нравится.              Розалин задумчиво потерла подбородок.       Простых подозрений будет недостаточно. Ни один суд не выдаст разрешение на арест или хотя бы на обыск, если обвинение будет строиться на «сестра нашего судмедэксперта говорит, что название крутое, а сам судмедэксперт сказал, что оно тупое, и вообще эти парни должны его семье деньги». К сожалению, подобное сработает, если судья будет кретином, или если «Гефестион» должны и ему тоже.              Выход из ситуации, конечно, был. Так как «Гефестион», хоть и в прошлом, была крупной компанией со своей связкой инвесторов, значит у них, как минимум, была своя корпоративная сеть, где хранилась вся документация, база клиентов, а также последние разрабатываемые проекты. Если они были теми, кто изначально пренебрег техникой безопасности, то почему РНЛ не может пренебречь законом? Без документов сложно было проверить транзакции и отчеты от начальников и бригадиров, но им не повезло. К их несчастью, Розалин неплохо разбиралась в компьютерах, и совесть ее мучала редко.              — Если я взломаю их, ты не расскажешь Альберу?              — Я соглашусь, если мне дадут отгул на все выходные.              — Я исполняю обязанности начальника, я дарую тебе отгулы.              — Я слеп и глух, Розалин-нуним.              Розалин размяла пальцы, подтягивая к себе ноутбук. План был прост: скачать данные, пока служба безопасности не обнаружила несанкционированный вход в систему, по возможности – загрузить небольшую программку, которая будет отслеживать поисковые запросы и перенаправлять их сразу в РНЛ.              — Не смотри официальные отчеты, — Кейл оперся бедром о стол, внимательно наблюдая за действиями Розалин. — Если они что-то проворачивают, это должно быть в сегменте с повышенным доступом.              — Думаешь, они возобновили работу?              — Не знаю. У тебя доступ к файлам.              — Что если--              — Розалин, — Кейл заставил ее замолчать, повернув голову Розалин в направлении входа, который было видно через прозрачные стены переговорной. — У нас проблема.              — Только его нам здесь не хватало.              На пропускной стояла причина, по которой многоуважаемый Альберу Кроссман так быстро собрал вещи и поспешил сбежать в горы. Зед Кроссман собственной персоной.       Сам по себе он не был проблемой, но если он решит использовать отсутствие Альберу или попытку взлома «Гефестиона» как предлог для оказания давления на своего сына, то проблемы начнутся не только у их непосредственного начальника, но и у них самих, как его подчиненных.              Кейл и Розалин переглянулись, кивая друг другу на невысказанный план.              — Займи его.              — У тебя максимум пять минут.              Кейл быстро вынырнул из переговорной, натягивая на лицо доброжелательную улыбку.       Альберу предупреждал его перед отъездом.              — Отец придет. Просто не устраивайте еще больше проблем.              — Я никогда не устраивал проблем, хённим.              — Хаа… Просто… Постарайся, чтобы он после разговора с тобой не преследовал меня.              — Не могу обещать, что буду с ним разговаривать, хённим.              — Добрый день, сэр, — Кейл широко улыбнулся, становясь сбоку от старшего Кроссмана. — Не ожидал Вас здесь увидеть. Как Ваше здоровье?              Зед отвлекся от разговора с работником пропускного пункта, поворачивая голову в сторону подошедшего судмедэксперта. Он должен был догадаться, что Альберу увернется от этой встречи, отправляя на «переговоры» доверенное лицо. Мальчишка, ставший настоящим мужчиной, не позволит контролировать себя, даже если поводок будет в руках его старика.              — Я тоже удивлен, Кейл Хенитьюз, — мужчина вежливо улыбнулся, пожимая меньшую руку в знак приветствия. — Помнится, на прошлогоднем собрании, ты клялся, что никогда не будешь работать. Что же произошло?              — Хённим умеет уговаривать.              — Думается мне, что Дерут обливается слезами из-за того, что его драгоценный сын все же ушел работать в морг.              — Отец переживет и это.              Кейл не часто общался с Зедом, предпочитая или не появляться на светских мероприятиях, или исчезать в первые пятнадцать минуть от начала. Но даже с таким скудным опытом во взаимодействии, он знал, что из себя представляет старший Кроссман. Старый лев на политической арене, человек, одно только присутствие которого кричит: «я здесь главный». У Кейла был иммунитет к таким людям, поэтому он мог спокойно валять дурака, неся полную чушь, лишь бы не говорить по делу.       Зед спокойно слушал его болтовню, иногда вставляя ответные пару фраз для видимости диалога. Кейл каждые пару минут бросал взгляд на стеклянную стену, пытаясь поторопить Розалин тайными нейронными сигналами.              — Как поживает Дерут? Все так же работает в своей клинике?              — У отца все хорошо. Они с матушкой готовят новое отделение к ремонту, поэтому дел у него тоже предостаточно.              — Та статья-              — Это не проблема для меня. Я не буду преследовать Альберу только из-за подобной статьи. Знаешь, сколько подобного обо мне пишут каждый день? Думаю, с твоей репутацией свободолюбивого человека, ты понимаешь, о чем я говорю.              Кейл склонил голову, стирая с лица улыбку. Он расслабил плечи, запуская руки в карманы халата.              — Если Вы знали, что его здесь нет, зачем тогда приехали?              — Репортеры, — короткого объяснения было достаточно.              Отъезд Альберу не освещали, и никто, кроме работников РНЛ, не знает о том, что его сейчас нет в городе. Для взволнованной прессы вход Зеда на объект и долгосрочное нахождение внутри будет хорошим поводом написать еще сотню различных статей.              — Играете на публику?              — Назови это так, — Зед низко засмеялся, поглаживая короткую бороду. — Хотя публики здесь нет, да и я не играю. Молодежь всегда даст название тому, что наше поколение не смогло назвать.              Грохот.       Все, кто был в коридоре, повернули головы в сторону переговорной. Несчастный стул валялся на полу в то время, как Розалин стояла, с высоко вскинутыми руками, изображая победную позу. Кейл неловко махнул рукой, прося других работников не обращать на это внимание.              — Прошу прощ-              — Мисс Брек похожа на своего отца. Все же гены не обманешь, — Зед ухмыльнулся, кивая на нервный поклон от Розалин. Кейл вздохнул, тайком указывая девушке направление для отступления, которым она воспользовалась, стоило только Зеду вернуть свое внимание на судмедэксперта. — Мой сын в самом деле сбежал от меня, словно я какой-то монстр? Я вполне неплох в дипломатии и не устраиваю бойни во время переговоров. Сбегать было глупо.              — Вы знаете, почему он так сделал.              — Безусловно. И мне нравится его протест.              Кейл никогда не понимал отношения внутри этой семьи и, на самом деле, не очень хотел лезть в это больше, чем он уже влез. Он знал, что Зед гордится совершенно не теми вещами, которые превозносят другие родители. Его не волновал успех и позиция в обществе, которых достигли его дети. Его интересовал огонь, которым они хотели сжечь своего отца. Его интересовало рвение сбежать и стать самостоятельным без помощи отца.       Зед создал прочный аквариум со стоячей водой, в котором предоставил все возможности для побега. Образование, свободные деньги – если его ребенок ненавидел его достаточно, он мог справиться самостоятельно со всем, что будет ждать его впереди.       Он гордился тем, что его дети не любят его, и любил их за это.       Идеальный человек с идеальной семьей мечтал, что эта семья сожрет его, доказав, что она сильнее его. Словно он в самом деле был старым львом в молодом прайде.              Кейл фыркнул, пожимая плечами.              — Я бы предложил Вам чай, но у нас куча работы.              — Не нужно. Я уже ухожу. Пусть Альберу свяжется со мной сам, когда будет готов поговорить. У него есть, как минимум, двадцать лет в запасе.              — Так скоро планируете умереть? Я еще буду дееспособен. Давайте, лет через сорок. Тяните время.              Зед живо засмеялся, коротко хлопая Кейла по плечу вместо прощания. Он несколько секунд смотрел на закрытые раздвижные двери, за которыми скрылся мужчина.              «Сумасшедшая семейка», — на памяти Кейла, ни один из известных ему Кроссманов открыто не показывал ненависти к своему отцу. Он задумчиво склонил голову, разворачиваясь в сторону лаборатории.       Вероятно, трудно ненавидеть того, кто не сделал ничего. Он не дал своим детям любви, как не дал и зла.              — Сумасшедшая семейка.       

***

             Туман накрыл гору. Незаметно для закрытых в ловушку оперативников стало слишком шумно. Капли дождя шумели в высокой кроне деревьев, сбрасывая уже сорванные ветки на землю. Все вокруг трещало и вздыхало, словно что-то большое пробиралось через лес, не обращая внимание на бурелом. Ходить по неровной земле стало труднее, а воздух наполнился настолько, что впору было начать сплевывать застрявшую в легких воду.              «Я в самом деле ненавижу лес…»              Лес вызывал у Чхве Хана неоднозначное чувство. Он заметил это еще во время посещения своего дяди. Странное напряжение, похожее на ускользающее воспоминание. Он знает, но не может вспомнить это место, от чего оно начинает напрягать. Будто оно совсем ненастоящее и создано только для развития его тревоги и головной боли.       Чхве Хан выругался, когда подошва соскользнула с мокрого камня. Он с неясным звуком ухватился за ближайшее к нему дерево, морщась от резкой боли в руке. Кора была довольно твердой для такого взаимодействия с кожей. Он нахмурился, раздраженно зачесывая влажную челку. Все неожиданно усложнилось. Он действительно не любил лес.              Осмотрев зону, граничащую с деревней Тумана, он не нашел ничего, что могло бы помочь в дальнейших поисках. Дети могли уйти с горы, испугавшись трупа, надеясь получить помощь в городе, они могли забрести еще глубже – вариантов было достаточно. Чхве Хан крепко сжал раненную руку в кулак, возвращаясь на дорожную развилку, где он договорился встретиться с Роном.              — Нашел что-нибудь? — Рон только бросил на него суровый взгляд, снова отворачиваясь в сторону леса, вглядываясь вглубь. Чхве Хану и правда не нужен был ответ, он и сам знал, что старик тоже в тупике.              Печально-очевидно то, что никто не пропадает без следа. Первые часы – самые важные в период поиска. Если они промедлят еще немного, то может случиться что-то пострашнее страшилок из Интернета, которые читал Гилберт. Даже относительно подготовленный Чхве Хан чуть не стал жертвой мокрого камня, что уж говорить о напуганных детях?              — Нам нужно вернуться. Нужно взять фонарики и что-то для первой помощи, чтобы-, — Рон двинулся в сторону леса, не собираясь дослушивать. Чхве Хан нахмурился, грубо разворачивая и хватая старшего за грудки. — Ты лучше других знаешь, что такими темпами мы найдем только их трупы! Прекрати упрямиться!              — А ты у нас главный знаток по трупам, щенок? — Рон крепко сжал вцепившиеся в него руки, с вызовом глядя в темные глаза. — Пока ты носишься по деревне, как беспризорная собака, время уходит. Делай, что хочешь, а я продолжу работать по своим методам.              — Ты только усложнишь нам задачу!              — Из-за таких как ты умирают люди. Ты просто тратишь время.              Чхве Хан моргнул, чтобы в следующий момент почувствовать ледяную ярость. В его голове что-то щелкнуло, возмущенное на абсурдное обвинение. Это не было правдой, он знал это и верил в это, но его сердце, словно помня о том, что забыл разум, больно сжалось, разгораясь злобой.              — Да что ты-, — он до скрипа стиснул зубы, сильнее сжимая чужую одежду. Вены вздулись о того усилия, которое он прикладывал, чтобы не взорваться.              — Хо? Это твое истинное лицо? Хочешь ударить меня за то, что я не согласен с тобой? Заставишь меня подчиниться силой? — Рон усмехнулся, распаляя злость Чхве Хана еще больше.              — Ты делал это дома, теперь занимаешься этим здесь. Какого черта!? У тебя какие-то проблемы со мной? — Чхве Хан встряхнул Рона, практически рыча на него. — У нас куча трупов, которыми нужно заняться, а ты собираешься просто тратить время зря, напрашиваясь на драку?! Ты просто хочешь, чтобы трупов стало больше!?              — А ты планируешь меня убить? Паразит, прицепившийся к богатенькому идиоту, как пиявка. Ты?              — Закрой--!              — Остыньте, — Альберу ловко вклинился между мужчинами, с нажимом кладя руки на их плечи, расталкивая их в стороны. — Сейчас абсолютно не то время, когда можно устраивать сцены.              — Я устраиваю сцену? — Чхве Хан с силой выдохнул, его голос дрожал от гнева. — Этот-              — Чхве Хан, — Альберу крепко сжал его плечо. — Вернись в машину и подготовь все, чтобы мы могли начать поиски. Скажи Олиен-ниму, чтобы он связался с Гилбертом и Розалин. Пусть поднимут карты. Нам нужно знать рельеф, — Чхве Хан с раздражением стряхнул прикосновение, уносясь в заданном направлении. Альберу вздохнул, смотря ему вслед. — Рон. Это было лишним.              Старик усмехнулся, поправляя мятую одежду. Он сложил руки за спиной с острой улыбкой наблюдая за удаляющейся фигурой.              — Я всего лишь присматриваю за ним.              — Зля его?              — Кто знает, что у него в голове.              — Прекрати это, — Альберу нахмурился, поворачиваясь, чтобы последовать за Чхве Ханом. — Осмотри тела и свяжись с Кейлом, пусть он ведет тебя как наш сотрудник.              — Ты же сам не доверяешь ему, полковник-ним, — Рон прищурил глаза, мягко улыбаясь. Альберу поморщился.              Это…не совсем правда.       Чхве Хан не вызывал у него привязанности, как это было с Кейлом, но и ненависти он тоже не испытывал. Большую роль в их отношениях играло время. Они были незнакомцами друг для друга, связанных одним общим человеком.       Альберу не мог не смотреть на факты: Чхве Хан вызывал у него подозрения. Его история странная, его травмы серьезные, его навыки пугающе отточены. Правильно было бы всерьез взяться за него и рассматривать скорее, как потенциального преступника, чем товарища, но Альберу не терпел предвзятости. Он пошел навстречу просьбе Кейла и помог с проверками и работой. Он дал Чхве Хану шанс доказать, что ему можно доверять.              До сих пор этот парень не сделал ничего, чтобы заставило не верить ему.              — Кейл поручился за него, а я верю Кейлу, — Альберу бросил предупреждающий взгляд через плечо. — Он сотрудник при исполнении, мой коллега. Человек, которому доверяет Кейл. Веди себя прилично.              — Хо?              — Это приказ старшего по званию, если тебе нужно что-то более весомое, чем просто слова. Мы пришли помочь, а не для того, чтобы один из моих людей выслушивал необоснованные обвинения. Я предупредил тебя, Рон.              — Тебе не нужно повторять дважды, полковник-ним, — Рон склонил голову. — Я займусь телами, раз уж это приказ. Но найдите этих детей, чего бы это не стоило.              — Мы сделаем все возможное, чтобы вернуть их живыми.               Рон был сложным человеком. Альберу бы даже сравнил его со своим отцом, но они были в разных категориях «тяжелой личности», с которой не хотелось иметь дела. Рон действовал по-своему, используя свои методы и свой опыт, из-за чего редко прислушивался к кому-либо, в чьих советах и мнении не видел необходимости. Альберу считал, что Рон просто был специалистом старой закалки. Кейл считал, что Рон был невыносимым стариком, питающимся радостью. Но в одном они сошлись без споров – старший Молан не поменяет свое мнение только из-за чьей-то просьбы. Он окажет любое необходимое, по его мнению, давление, которое нужно ему для «вскрытия»; разозлить, напугать, заставить сомневаться – все, что вытащит из живого тела скрытое от глаз.       Если бы Альберу был хоть наполовину таким же сумасшедшим, как Кейл, он бы принял Рона на работу и заставил бы проводить допросы. Это бы повысило раскрываемость практически вдвое, потому что даже невиновный человек поспешил бы признаться не пойми в чем, лишь бы сбежать от этой доброжелательной улыбки.              Очень повезло, что Альберу не был мазохистом. На работе ему было достаточно одного Кейла.              «Я подниму этот вопрос, когда вернусь», — он собирался рассказать о ситуации Кейлу, прекрасно зная, что ни Рон, ни Чхве Хан не упомянут об инциденте. Это было важно в дальнейшей перспективе, а не потому, что Кейл будет до конца жизни сверлить его взглядом. У Альберу была гордость. Но сейчас нужно было сосредоточиться на работе.       Подходя к главному дому, он увидел Чхве Хана, уже покидающего здание. Они пересеклись взглядами, кивая друг другу. Альберу махнул рукой, указывая на фургон.       Никаких лишних слов было не нужно. В любом случае, они не были настолько близки, чтобы разговаривать о проблемах.              Чхве Хан дернул плечами, прогоняя оставшееся напряжение. Он все еще был немного на взводе, но теперь немного по другой причине…                     |— Хан-а, все в порядке?              — Айгу, Чхве Хан, ты выглядишь как те чудовища с картинок Гилберта. Расскажи этой нуне, кто тебя обидел.              — Все в порядке. Альберу-ним попросил… Я чему-то помешал?              — Нет, мы обсуждаем потенциального главного подозреваемого.              — …Я понимаю.              Пусть передача просьбы Альберу не была его конечной целью, – в основном Чхве Хан хотел проветриться – но не выполнить ее он не мог. Он так быстро ушел и не заметил, как уже оказался внутри главного дома, где проходило…активное обсуждение жертвоприношений, шахт и коррупции? Чхве Хан не был уверен в том, что услышал.              — О, Кейл закончил, — изображение Розалин на экране двинулось в сторону, освобождая место для третьего человека. — Как прошло?              — Сумасшедшая семейка, — так быстро Чхве Хан еще не отворачивался от камеры. Кейл пододвинул для себя стул, опускаясь в непосредственную зону видимости веб-камеры. — Сюрприз для хённима.              — Хан-а, что Альберу просил передать? — Олиен с сочувствием похлопал оперативника по руке, привлекая все внимание к нему. Чхве Хан выпрямился, начиная нервно теребить кончики слипшейся от дождя челки, пытаясь немного исправить ситуацию.              — …Альберу-ним попросил поднять все карты заповедника, чтобы у нас был примерный рельеф, — он был практически уверен, что выглядит жалко: бегал по лесу в дождь, практически упал в грязь, еще и сцепился с этим – настоящий набор для стимулирования выработки чувства жалости у невольных зрителей. — Эм… Я думаю, что карты не обязательны. Главное – узнать рельеф и примерное расположение возможных мест, где могут находиться дети.              Изображение Гилберта воодушевленно подпрыгнуло, от чего вся картинка пошла рябью. Розалин грозно ударила его по спине, спасая Кейла он падения с соседнего стула.              — Гилберт!              — Олиен-ним! Зеленый ящик в фургоне! — Четтер активно потряс пустой стул, словно тот насильно удерживал его на месте. — Там дрон! Я за техникой! Быстрее! Я всегда мечтал опробовать его в действии! Нам не нужны карты!!       — Чт- Гилберт! Я не умею им пользоваться! Гилберт?! Агх! — Олиен раздраженно вскочил, уносясь на улицу, чтобы собрать необходимое оборудование. Вслед им раздался коллективный вздох. Стоило уже привыкнуть.              — Чхве Хан, — Розалин пододвинулась ближе к монитору, пользуясь освободившимся местом. — Будьте осторожны. Мы собрали достаточно информации, чтобы утверждать, что в заповеднике действует целая группа. Возможно, дети взяты в заложники на случай столкновения с вами.              — Я понял. Я передам-       — Чхве Хан, — Кейл перебил его, лениво подтягивая к себе клавиатуру, начиная что-то печатать. — У тебя есть пара минут?              — Д-да, Кейл-ним? — Чхве Хан нервно замер, резко садясь на место Олиена. Это был их первый разговор после неудачного утра, из-за чего в желудок сворачивался в тугой узел, как если бы он был на важном экзамене. Кейл бросил на него короткий взгляд, после чего подключил свой телефон к трансляции.              — Я подумал, что ты захочешь это увидеть, — на компьютере появились фотографии. — Лили отправила мне их недавно.              Чхве Хан моргнул. На экране были фото детей. Раон, который с серьезным лицом стоит перед входом в школу, забавно дуя губы. Ён пытающийся отцепить от себя младшего брата. Ён, сама Лили и какой-то незнакомый мальчик, показывающие в камеру учебные карточки. Широко улыбающийся Раон, показывающий в камеру большой палец; он был весь в песке и траве, но его лицо светилось таким неподдельным счастьем, что губы Чхве Хана невольно отвечали на эту улыбку. Напряжение спало, уступая место тихому смеху.              — Почему Раон в грязи?              — Ён сказал, они играли в культ, — Кейл раздраженно вздохнул, откидываясь на спинку стула, уступая место Розалин. И пусть он ворчал, но его лицо было нежным, когда он говорил о детях. — Я просил не упоминать мое имя, потому что это такая головная боль. Хотя я больше беспокоюсь за то, что он втянул в это остальных детей. В следующий раз ты будешь отводить их в школу. Мое лицо слишком точно выражает мое мнение об этом месте и об их играх там.              — Хорошо, Кейл-ним.              — Малыш Раон уже так вырос! — Розалин с восторгом прикрыла рот ладонью, рассматривая фотографии. — Он хорошо справляется в новом месте? Совсем один?              — Наш Раон – уникальный ребенок, поэтому я не удивлен, что он так быстро со всеми подружился, но культ?.. Айгу, я надеюсь, что это все-таки придумал не он.              — Знаешь, — Розалин игриво толкнула Кейла локтем в бок, тряся пальцем в сторону изображения Чхве Хана. — Это ваше воспитание. Я уверена, что вы вдвоем сильно балуете этих мальчиков.              — Кто кого балует?..              — Твои уши покраснели!              — Прекрати.              Чхве Хан нежно улыбнулся, мягко посмеиваясь на поддразнивания. В груди сладко заныло от мысли, что Олиен был прав – Кейл не злится на него, а просто был чем-то занят. Если бы Чхве Хан представлял опасность для этих детей, он уверен, Кейл сделал бы все для того, чтобы он не видел даже их фото. У него был шанс спокойно донести свою точку зрения на их недавний спор, он им воспользуется, когда будет…когда вернется домой.              — Да, наш Раон очень милый ребенок, его...сложно не баловать.              — Прекрати меня тыкать, — Кейл шлепнул Розалин по руке, хмурясь из-за ее громкого смеха. — Вернемся к работе. Чхве Хан, ты нас слышал. Будьте осторожны.              — Да, Кейл-ним.|                     Чхве Хан смущенно хлопнул себя по щекам, возвращаясь в реальность. Нельзя думать о постороннем, нужно сосредоточиться. Он быстро застегнул на себе оперативную кобуру, торопливо поправляя ремни.              — Все…нормально? — Альберу скептически смотрел на него, пытаясь понять, что уже успело произойти.              — Я передал Олиен-ниму твою просьбу, — Чхве Хан кивнул, последний раз проверяя крепления. — Они с Гилбертом хотят использовать дрон, чтобы просмотреть местность сверху. Еще Кейл-ним-              — Ах, «Кейл-ним». Я понял.              — Н-н-! Альберу-ним…              — Хорошо-хорошо, спасибо за оперативность, — Альберу великодушно дал Чхве Хану пространство для более легкого переживания позора и смущения. Он имел на это право, но лишь на пару секунд. — Что сказал Кейл?              — Они… — Чхве Хан прокашлялся. — Они с Розалин сопоставили все, что собрали они и Олиен-ним с Гилбертом. Розалин сказала, что здесь может быть группа, взявшая детей в заложники.              — Черт.              — И, Альберу-ним, — Чхве Хан неловко протянул ему кобуру. — Не говори Кейл-ниму о случившемся с Роном. Просто игнорируй это.              — Это звучит немного жалко, — Альберу устало вздохнул, закрепляя ремни. — Зачем реагируешь на провокацию, если знаешь, что это выльется в конфликт?              — Потому что это злит, — Чхве Хан коротко кивнул, играясь с фонариком. — Не говори Кейл-ниму. Ему не понравится. Мы, ну… Обещали ему ладить друг с другом.              — И снова «Кейл-ним».              — Это…успокаивает.              Пространство снова заполнили звуки застежек и щелчки креплений.              — Ты не берешь бронежилет?              — Будет мешать.              — Но ты берешь табельное.              — Для безопасности, — Чхве Хан кивнул, подтверждая конечность своего решения. Он резко повернул голову, с тревогой смотря на полковника. — Об этом тоже не говори Кейл-ниму.              Альберу тяжело вздохнул, сжимая переносицу пальцами.              «Я схожу с ума».       

***

      Мало кто поверит в слова коронера на пенсии о том, что ему нравилась его работа. По общему мнению, все, что связано с мертвыми людьми, не может нравится нормальному человеку. Но Рон, что в молодости, что сейчас, чувствовал себя на своем месте. И пусть род деятельности пришлось сменить по ряду причин – приятно было вернуться. Человеческие тела были удивительной конструкцией, держащейся на липком слое воспоминаний, костей и мышц. Синтез прошлого, настоящего и будущего в медленно гниющей оболочке – всегда хочется заглянуть внутрь, чтобы понять больше. Рон любил распутывать эту связку историй, но еще больше он любил правду.       — Ты – жуткий старик.              — Хо-хо, благодарю за комплимент.              Тела людей, которые удалось найти в лесах Клиатэрон, хранились в одинаковых условиях, но из-за некоторых внешних факторов их состояние разительно отличалось. К примеру, временной промежуток был разным – они все не пропали единовременно и также не были найдены в один момент. Разное время смерти, разное время нахождения в благоприятной для гниения среде – и мы получаем практически полноценное пособие для изучения разлагающейся плоти. Холод морозильных камер замедлил этот процесс как мог, но множество тканей попросту разложились еще до момента попадания в местный морг; не всегда удавалось обнаружить тело свежим.       Рон, со всем почтением к людям, которых он когда-то знал, принялся изучать их весьма богатый внутренний мир. Живых можно было расспросить, мертвые, к сожалению, были скупы на слова. Он старался работать быстро, чтобы успеть собрать максимальное количество информации. Без вскрытия было ясно, что все трупы связаны между собой, поэтому главным было собрать фундамент для обвинения или поиска оставшихся жертв. Зловонный запах просачивался даже сквозь респиратор, вентиляция работала в усиленном режиме. Холод позволил крови и прочей жидкости загустеть, но разложение он не предотвращал.              — Тебе нужно будет собрать пробы крови, желудка, может быть легких, и загрузить их в рабочее оборудование, которое тебе дали, — Кейл без особого интереса наблюдал, как Рон вытаскивает из изуродованного тела мужчины остатки органов. — Там не будет полного анализа, как если бы мы провели те же процедуры в лаборатории, но что-то примитивное мы получим. С остальным разберемся уже здесь.              — Это действительно транслируется в город?              — Да, я получу результаты на свой компьютер. Просто потребуется время на обработку. Ты пока можешь заниматься другим телом. Что сейчас можешь сказать?              — Первичный осмотр тел предполагает нападение дикого зверя. Характерные разрывы, отсутствующие конечности у некоторых трупов, укусы – я бы даже сказал, что это было крупное существо, превосходящее по силе взрослого мужчину. Самому свежему телу – больше трех дней, ты уже сделал некоторые выводы по нему.              — Я помню, это есть в моем отчете.              Кейл рассматривал старые фотографии, которые делали при обнаружении тел, и с каждым снимком ему казалось, что дело было не только в незаконной добыче природных ресурсов. Тела были изувечены так, словно их вталкивали в узкий проход. Переломы, разрывы – рваные раны были похожи на те, что были оставлены на теле старосты деревни Тумана. Закрытые, компрессионные переломы, ужасные вывихи, толстые слои грязи. Уже в который раз он убеждался, что дело не в нападении животного – какой зверь просто ломает свою жертву, даже не пытаясь полакомиться плотью?       Его лицо мгновенно стало кислым.              — Ты тоже думаешь, что это медведь?              — Местные бы сказали, — Рон с меланхоличной улыбкой захлопнул холодильную камеру. — Что это Лесной Дьявол.              — Ты шутишь?..              — Этот старик часто бывает в этих местах и знает много о поверьях и легендах, — Молан пододвинул камеру ближе. — Тела переломаны, явные признаки асфиксии видно даже на первичных снимках. Никто не слышал их криков, потому что лес-              — Потому что лес – это часть этой лесной твари, я понял, — Кейл раздраженно бросил ручку на стол. — Если мы хотя бы на минуту отвлечемся от этой мистической ереси и подумаем, то тебе не кажется все это немного…странным? Какой идиот вообще поверит, что всех этих людей убило сверхъестественное существо из старой сказки?              — Тот же идиот, который решил, что будет забавно все это воссоздать.              Завершая предварительный осмотр, Рон выдал заключение – имитация нападения животного. Большинство ран были нанесены посмертно, словно кто-то пытался скрыть настоящую причину смерти, просто искромсав тела несчастных. Спрятать на виду, запугав людей так, чтобы они даже не пытались найти истину. Кто бы это не устроил, ему не повезло, что здесь появились сотрудники РНЛ. И Рон. Последний, вероятно, был самым страшным из присутствующих.       Практически одинаковые по ширине и глубине раны располагались в одних и тех же местах. Это грудная клетка, живот, горло – места, на которые обычно нападают звери, чтобы обездвижить и обескровить жертву. Но так как тела остались нетронутыми, гипотеза с медведем-людоедом, или даже с Лесным Дьяволом, переставала работать. Ни тот, ни другой, если верить легендам, не оставляют после себя тела – это же пригодное к употреблению мясо, за которым они охотились.       Рон извлек из еще одного тела крупное темное легкое, опуская его на поднос. В отдельные сосуды отправилась жидкость, скопившаяся в отекшем органе; темный осадок и мелкие пузырьки облепили прозрачные стенки колбы. Кейл нахмурился, когда изображение на мониторе приобрело четкость. Одно тело, второе… Когда Рон заканчивал с пятым, раздался раздраженный стон.               — Даже отсюда мне видно, что там вода, — судмедэксперт потер переносицу, проводя рукой по лицу. — Олиен-ним и Гилберт были правы. Гипотезу с затопленными шахтами нельзя отсекать полностью.              — Весьма своевременное наблюдение. Я дам полное заключение позже, когда осмотрю все тела, — Рон легко опустил пробирку в аппарат. — Но я соглашусь. Причина смерти пятерых из восьми – утопление. Насколько высока концентрация соли и металлов мы не узнаем. Нужен более подробный анализ содержимого легких, желудка, кишечника и прочего.              — Мы сможем проверить это уже в РНЛ. Сейчас это не главное.              Кейл подпирал лоб ладонью, усердно думая над промежуточными результатами вскрытия. Ему платили не за это. Но все эти странности настолько сильно бросались в глаза, что даже ему хотелось поскорее привести все в порядок. Мерзкое ощущение, что одна вещь стоит не на своем месте, выбивалась из привычной картины мира, продолжало нервировать его. Он снова вернулся к изображению на компьютере.       Если придерживаться логики и основной гипотезы о том, что во всем виноват «Гефестион», то возникает несколько вполне обоснованных вопросов. Первый и самый простой – почему не найти другое месторождение природных ресурсов, где можно будет начать заново с чистой историей? Второй – зачем заставлять местных молчать?              Исследования архивов дали понять о причинах, по которым работа шахт была приостановлена, но был ли смысл в возобновлении добычи угля, когда он долгое время находился под воздействием воды? Кейл не обладал достаточными знаниями в этой сфере, но даже так он мог догадаться, что это было практически бесполезно. Тогда для чего?       Допустим, «Гефестион» использует жителей деревни Тумана в качестве бесплатной рабочей силы, так ли это эффективно? Неподготовленный человек, особенно в возрасте или ребенок, не сможет работать в шахте, тем более под мутной водой. Простая потеря времени и бессмысленные жертвы. Описанные травмы были схожи с травмами людей, погибших в узких пещерах, поэтому не было сомнений в том, что подземные тоннели, размытые водой, могут быть как-то связаны со всеми этими смертями. И если собрать все в одну мысль, появляется следующий набор:              Утопление, травмы диггера, гипотетическое прикрытие добычей угля, запугивание местных жителей легендами, заповедник «Некс», «Гефестион».              Кейл раздраженно потер лицо ладонями. Лучше бы этих людей правда сожрал Лесной Дьявол. Его можно будет просто пристрелить и забыть. С ублюдками, заставившими их умирать под землей, так поступить не получится.              — Есть ли какие-нибудь другие травмы?              — Уточни.              — Например, — Кейл нервно постучал пальцами по столу, отводя взгляд в сторону злосчастного контейнера. — Ухо? Может у кого-то из них нет уха?              Рон остановился, поднимая глаза к компьютеру. Он расправил плечи, вынимая руки из распоротой грудины.              — Нет, таких нет.              — Плохо.              Кейл снова потер лицо руками. Значит рядом с ним крутится какой-то псих. Замечательно, этого ему очень не хватало. Он знал, что Рон хочет услышать больше, но Кейл не был уверен, как именно должен объяснить это. «Я нашел в своем почтовом ящике отрезанное ухо мертвеца. Не переживай, я не испугался, я же работаю с мертвецами». Стоило быть проще и конкретнее, чтобы одновременно утолить любопытство бывшего коронера и успокоить его.              — Когда Бикрос принес твое письмо с координатами, мы проверили мою почту, — судмедэксперт надел перчатки, извлекая из небольшого контейнера пакет с ухом. — Там была бандероль с нестандартным наполнением. Я надеялся, что это как-то связано с… этим делом, а не с моей личной жизнью.              Если это не посылка от «благодетеля», желающего привлечь внимание к горам Клиатэрон, то что? В жизни Кейла не было криминальных тайн, из-за которых каждый четверг он доставал бы из почтового ящика человека по кускам. Венион был не настолько храбрым, чтобы заниматься подобным, да и какой смысл, если он станет главным подозреваемым? Любые другие конфликты не выходили за границы простого раздражение и ругани, поэтому это Кейл даже не рассматривал. В голову больше ничего не приходило.              — Ты говорил с кем-нибудь об этом?              — С Альберу.              — Этот ублюдок не в курсе?              — Почему вы все игнорируете его имя?..              — Значит, нет. Он вряд ли согласился бы уехать, если бы знал, что тебе угрожают.              — Хаа… Никто мне не-              Кейл моргнул.       В его жизни были криминальные тайны. Одна из основных – пожар, унесший жизнь его матери. Это было дело, которое быстро отправили на пыльные полки архива, желая просто забыть те ужасные времена беззакония и горя. Поджигатели не были найдены, и если этот «артефакт» был связан с делом двадцатилетней давности…       Была ли это угроза?              — Кейл?              — Ничего, — он отмахнулся от вопроса, решая сперва самостоятельно во всем убедиться. Если это действительно «привет» из прошлого, то Рон не должен знать об этом. Человек, решивший самостоятельно разобраться в смерти Джур Темз, сразу сорвется в город, надеясь ухватиться за соломинку. И если человек, отправивший ему бандероль, опустился до того, чтобы изуродовать чужой труп, то не хотелось думать о том, что может случиться со стариком, пусть и подготовленным к суровой жизни. — Скорее всего, это Венион. Мы с этим ублюдком вроде как…поругались? Хённим сказал, что я оскорбил его.              — Хохо, мой дорогой студент развлекается в отсутствие этого старика? Я обеспокоен.              — …Избавь меня от этого.              Когда Рон вернулся к изучению трупов, Кейл срезал кусок мертвой плоти, отправляя его в пробирку; почему-то он начал нервничать. Вероятно, воспоминания о матери и возможная зацепка в забытом деле вернули его в то состояние вечной тревоги, а может быть, это просто несколько кружек кофе, которые он выпил сегодня. Идея проверить образец на совпадение по базе ДНК посетила его только сейчас. Вся эта беготня с документами, заповедником и Ким Рок Су отвлекла его и на какое-то время даже заставила забыть о таком уникальном подарке. И через время, когда экран мигнул синим, оповещая об окончании сравнения, Кейл замер.       

|Обнаружено совпадение|

             Он медленно перевел взгляд на плавающее в контейнере ухо, чувствуя, как внутри все тревожно сжимается от страшного осознания. Это не было связано с его матерью. Это было полностью не связано с его семьей и тем чертовым делом. Кейл быстро захлопнул крышку контейнера, практически отбрасывая его в сторону. Его руки дрожали, когда он нажимал на кнопку печати, неуверенно смотря на компьютер, надеясь, что Рон не обратил на него внимания.              Это был «привет» из прошлого, но это прошлое никак не было связано с Кейлом.       

|Обнаружено совпадение|

|Вероятность родства – 99,9%|

      Ему нужно поговорить с Чхве Ханом. Срочно.       

***

             — Что видишь?              — Пока сомнительно. Олиен-ним, попробуйте взять левее.              Картинка на экране пульта управления резко сменилась.              — Олиен-ним, держи ровнее.              — Я первый раз управляю этим! Не дави на меня! О. Гилберт, видишь это?              — Да, я веду запись.              Гилберт торопливо поправил гарнитуру, стараясь одновременно отслеживать происходящее на мониторе и сравнивать это с имеющимися картами и схемами. В часто рябящем из-за плохой связи изображении легко угадывались черные разъезженные дороги, ведущие к старой шахте. На данный момент все соответствовало сохранившимся планам; ангары, столбы, технические постройки – можно было легко разобрать их очертания с высоты дрона. Ожидаемо, что останутся следы, даже спустя столько времени, но внимание привлекали не они.              — Олиен-ним, зафиксируйся.              — Первый раз вижу это вживую, — Олиен восхищенно вдохнул, приближая пульт к лицу, чтобы убедиться в том, что ему не кажется. — Это же… Это же карстовая воронка.              Неподалеку от заброшенной шахты образовался провал. Это не было редким явлением, особенно в такой неустойчивой области, как лес Клиатэрон, но наблюдать это так близко...       В далекие годы, когда Олиен еще был молодым аспирантом, он слышал про удивительную находку на дне подобной воронки. Более 50 видов растений, находящихся на грани вымирания. Для обывателя это просто сказочный лес на дне разлома, но для научного сообщества это было сокровище, за изучение которого стоит побороться. Нетронутый человеком мир, самостоятельно выживающий на невероятной глубине. Олиен когда-то мечтал поучаствовать в изучении подобного явления, но изнурительная подготовка документов, поиск соучредителей проекта по изучению и просто отсутствие финансирования обрубили ему крылья. Но по сей день он помнил – «райская яма» стоит больших денег. Это было куда дороже, чем добыча угля или древесины.              — О, она не одна.              — Гилберт, это же многое меняет.              Несколько разломов разного размера покрывали участки заповедника, граничащие с территорией бывших шахт. Дрон завис в небе, давая возможность осмотреться и свериться с картами, которые могли бы пригодиться остальной группе, сейчас прочесывающей лес. Им сейчас было немного сложнее.              — Никаких следов, — Альберу раздраженно смахнул влажную челку с глаз, опускаясь на корточки. — Такими темпами мы ничего не найдем.              — Надеюсь, что Гилберт и Олиен-ним что-то увидят сверху, — Чхве Хан устало прислонился спиной к дереву, уже не заботясь о чистоте одежды. — Может, дети спрятались в какой-нибудь норе? Или упали в овраг?              — Они бы вышли, если бы услышали, что их ищут. Они знают Рона, поэтому вряд ли.              — Хаа… Я скоро сам упаду в овраг…              — Я не буду вытаскивать тебя оттуда.              Оперативники вздохнули, выпрямляясь, чтобы продолжить поиски. Уже достаточно стемнело, и нужно было поторопиться, пока не наступила ночь. В полной темноте даже огромная лампа не поможет, что уж говорить о фонарике. Внезапно раздался громкий звук.              Взрыв!              Чхве Хан вскинул голову, когда раскатистый звук разнесся по округе. На секунду сквозь деревья пробился яркий свет, также быстро погасший. Мгновение тишины, и осознание того, что это не простое природное явление, накрыло с головой. Альберу и Чхве Хан переглянулись, срываясь на бег.              — Нас заметили, — Гилберт расстроенно вздохнул, опечаленный потерей дрона. Его голос начал пропадать из-за ухудшившейся связи. — Он был совсем новым. Так обидно.              Олиен хмурился, смотря в выключенный экран пульта управления. Он крепко сжал умершее устройство.              — Им не нужен уголь…              — Олиен-ним! — он повернулся на звук своего имени, удивленно вскрикивая, когда Чхве Хан сильно дернул его за руку. Олиен практически упал лицом вниз, и от выговора его остановил звук выстрела.              — Х-хан-а!?              — Стоять! — Альберу быстро выхватил табельное оружие, несколько раз выстреливая в темноту. За эхом выстрелом скрылся быстрый шум удаляющегося бега. Полковник выругался, рывком направляясь к раненному. — Ты как?              — Все в порядке, это просто рука, — Чхве Хан натянуто улыбнулся, с болезненным звуком терпя попытки Олиена остановить кровь. — Олиен-ним, это немного…              — М-молчи! Айгу, что же делать!? Нужно чем-то остановить кровь!       Чхве Хан болезненно зашипел, когда Олиен крепче вцепился в его плечо. У него сейчас будут большие проблемы… Главное, что никто другой не пострадал.