Сомнение, отвращение, принятие

Сгущающиеся облака, готовые в ту же секунду разразиться шквалом проливного дождя, не спеша проплывали, то соединяясь в темнеющие тучи, то покидая друг друга и становясь светлее и безобиднее. Под небом, по вычищенным до блеска улицам, не спеша шли люди, которые виделись лишь как маленькие точки, и говорило зрение сущую правду, будто посмеиваясь над теми, кто считает себя не частью так ненавистного всеми романтическими героями общества, а отдельной, уникальной личностью. За точками, постепенно исчезающими из поля видимости и сменяющимися другими, ничем не отличающимися от предыдущих, виднелись старые здания, поражающие туристов своей красотой и уже приевшиеся глазу местных жителей, но не смотря на это, те продолжали разглядывать их, каждый раз находя что-то новое, приятное глазу. Но сейчас человек, смотрящий на все это из окна высокого здания, не замечал ничего, прожигая насквозь городской вид, доходя мыслями и взором до бесконечной пустоты, совершенно не воспринимая постепенно стихающие для него голоса на заднем плане. Тот пребывал в прострации, лишь ожидая чего-то, известного лишь ему одному. Тучи, не выдержав небесного напора, разлились дождем, быстро набирающим скорость и объем капель, которые тотчас принялись барабанить по огромным панорамным стеклам недавно отстроенного здания, заставив людей внутри него на секунду оглянуться, но быстро прийти в себя и смириться с непогодой, что весьма часто посещает эти места, и продолжить, пока смотрящий, тем временем, не двигал ни одной мышцей, лишь изредка моргая, продолжая так же смотреть в никуда, но уже сквозь дождь.

***

Режущий своей резкостью, сквозь бесконечную завесу вечного английского дождя, пронёсся громкий звон Биг-Бена, оповещающий о начале тринадцатого часа дня. Разом все в зале затихли. Кто-то обернулся в сторону, где в темноте огромных туч сокрылась часовая башня, а кто-то просто закатил глаза, но некоторые, сидевшие за одним из столов, перевели взгляд на того, кто был в его главе. Мужчина, большую часть собрания неподвижно смотревший в окно, подпирая подбородок согнутой ладонью, не выражал абсолютно никакой заинтересованности в процессе и игнорировал абсолютно всё. Некоторым казалось, что тот вовсе спит, ведь за тёмными очками его глаза никто разглядеть не мог, но те откинули эту идею, когда после звонка главных часов, мужчина спокойно перешёл в другое положение. Откинувшись на спинку стула и подперев щёку одним пальцем, тот будничным взглядом оглядел комнату. В помещении не были включены лампы, ещё пару часов назад тут было довольно светло из-за солнца, но частично затмившие его тучи создали темень, которая в целом никому и не мешала, создавая более спокойную обстановку. На обычных собраниях такого не позволялось, но так как это было последнее собрание сезона и на нём ничего не решалось – всеми участниками было принято решение сделать всё не столь официально, как в любое другое время, но этот выбор никак не изменял обстановки мебели. Прямоугольные, с закруглёнными углами, столы разных размеров из дорогого тёмного дерева стояли настолько симметрично, насколько было возможно. Всего столов было шесть, три были спереди, три сзади, за задними располагались воплощения ведущих стран Азии, Южной Америки и Африки, а на двух передних располагались страны Варшавского договора и капиталистические державы Северной Америки и Европы в то время, как за третьим столом восседали нейтральные государства. Негласные лидеры всех этих групп восседали во главе столов, лицом к говорящему, что стоял за кафедрой на небольшой сцене и вёл сами собрания. Последние три месяца этим человеком был Великобритания, так как в этом сезоне собрания проводились на его территории. - Так как наше финальное собрание подходит к концу, я предлагаю начать жеребьёвку для выбора следующего города, где будут проходить собрания, - громко произнёс Британец. Обычно он говорил в микрофон, но сегодня, на последнем собрании, от этого отказались. Голос вывел США из транса, в который тот ушёл так же быстро, как и вышел. Оторвавшись от рассматривания комнаты, тот перевёл взгляд на ведущего собрания, настраивающего камеру, изображение с которой с помощью проектора транслировалось на весьма большое белое полотно позади говорящего. Когда ракурс был настроен, Британец убедился, что все во внимании и, прокашлявшись, продолжил речь, достав из-под ног какую-то коробку: - В этой коробке перемешаны фотографии городов, на которых написано название страны и города, где весь последующий сезон будут проводиться собрания. Я вытащу одну из фотографий и покажу её в камеру, чтобы вы все могли её видеть, - произнёс уже много раз сказанную и давно всем приевшуюся речь англичанин. Такой способ был традиционным для выбора последующего места собрания и не менялся уже весьма долго, не смотря на возможность перейти на более современный – он всех устраивал и менять его не спешили. После речи Британии все взгляды были устремлены лишь на коробку. Кто-то нервничал, в надежде, что его пронесёт, кто-то просто с интересом ожидал, а кто-то, как например США и СССР – две сверхдержавы – смотрели равнодушно, не выдавая никаких эмоций. Убедившись, что все наблюдают, Великобритания открыл коробку и, отвернув голову назад, наблюдая за своими движениями через видео, транслируемое проектором, опустил руку в коробку и, пошебуршав в ней, ухватился за кончик одной из бумажек, которую тотчас достал и показал в камеру. С разных сторон зала послышались облегчённые выдохи, прервавшиеся кашлем СССР, который сразу же после увиденной им картинки подавился, то ли воздухом, то ли чаем, который пил почти всё время собрания, сидящая рядом с ним страна сразу начала хлопать его по спине, а все остальные в зале просто удостоили его взглядами, отражающими различные эмоции, пока на полотне по-прежнему было изображение с фотографией Кремля и подписью: «USSR, Moscow», а под ней «СССР, Москва». - Исключено. Я не потерплю капиталистов у себя под боком, - грубым голосом отрезал СССР, после того как закончил кашлять и выпрямился. Недовольным взглядом он осмотрел попавшихся в его поле зрения воплощений, после чего перевёл взор на проводящего собрания, - требую повтора. Пережеребьёвки проводились в крайне редких случаях, и на то был ряд конкретных причин, но, как правило, неподходящие по каким-то признакам города убирали ещё до начала, потому проблем не было. Великобритания хотел было донести такую простую суть до Советов, но не успел и рта открыть, как за него решил высказаться другой. - Мы как-то вас терпим, - Впервые за собрание подал голос США, полностью повернувшийся на стуле лицом к оппоненту и, в своей манере, закинувший ногу на ногу, - не вижу никакого смысла в повторении, Ваш город соответствует всем критериям, не задерживайте всех просто так, USSR, - Все глаза тотчас обратились к Штатам, который при этом оставался по-прежнему спокоен и, будто бы не при делах. Союз, услышав свою нелюбимую мелодию – голос США, обернулся в сторону того, смерив хмурым взглядом. СССР хотел любыми способами не допустить на свою территорию кого-либо из НАТО, а уж тем более своего главного врага, потому ему оставалось лишь пытаться выкрутиться из ситуации любыми способами, даже теми, которые ему самому казались весьма глупыми. - Не забыли ли, уважаемый, - с явным сарказмом произнёс Советы, - о нынешнем конфликте между нами двумя? – с очевидным каждому в зале намёком на холодную войну задал вопрос СССР, после чего, повторив за американцем, полностью обернулся в его сторону; уперевшись локтями о свои колени и скрестив руки в замок, тот положил на них голову, буравя взглядом, в отличии от оппонентского не прикрытого очками, США, продолжил, - если забыли, то дам понять Вам прямо, мне не нужны на моей территории шпионы, которые вполне могут поменять температуру нашего конфликта на более горячую, - закончил Советы, глядя прямо в сторону очков противника, безрезультатно пытаясь разглядеть глаза за ними. Все взгляды, большинство из которых были встревоженными, смотрели на эту парочку, которая в любой момент, сказав лишь одно слово, могла лишить большую часть из них жизни, даже если они никаким боком не касались бы случившегося. Каждый из собравшийся уже был наготове в любой момент прыгнуть в пламя разгорающегося конфликта и вытащить одну из стран из драки, дабы та не дошла до чего-то более масштабного. Каждый с затаённым дыханием наблюдал за воплощениями, сидящими напротив и сверлящими друг друга недобрыми взглядами, отражающими намерения. По крайней мере, многие так думали, на деле испепеляющий взор был, на данный момент, присущ лишь СССР, Америка же смотрел на него нейтрально, стараясь не уподобляться оппоненту, которого временами мысленно сравнивал с дикими животными, но при этом и стараясь не засмеяться с, как казавшихся ему, да и не только ему, «весомых» аргументов социалиста, а также слишком очевидного блефа. - Да? – Невинно произнёс США, насторожив своей интонацией ранее уверенного в победе с помощью своей угрозы, Союза, - мне тоже, знаете ли, не нужны были шпионы на моей территории, - Штаты сделал паузу, интригуя ей всех в зале, - но я не ведь не угрожал Вам после нахождения довольно большого количества устройств шпионажа на моих территориях, по завершению проводящегося в моём Нью-Йорке сезона собраний. По лицу Союза на мгновение пробежал страх, который не укрылся от чуткого взора американца, пожалевшего о том, что не может сейчас узрить это лицо без темени очков. Советы так же быстро, как расслабился, собрался, и вновь состроил злобное лицо, только хмурился он еще больше, ожидая дальнейших слов капиталиста, но к его удивлению, слов не последовало. Американец поднялся со стула и, под всеобщими взглядами засунув руки в карманы, прошел к сцене и, встав возле кафедры, обернулся и оглядел всех воплощений. США достал что-то из кармана и поднес к камере, наблюдая, как каждый медленно повернул голову к экрану. На полотне был виден маленький чёрный прибор, но спустя пару секунд Штаты сжал его в кулаке, с треском сломав, после чего разжал ладонь и демонстративно растоптал каблуком туфли упавшие на пол остатки. - И это только один из нескольких сотен приборов, найденных в белом доме, и лично я думаю, что многие еще не были найдены, - спокойно произнёс Америка, оперевшись рукой о кафедру, а затем переведя взгляд на Советы, - Товарищ Советский Союз, жеребьевка проведена и Ваша столица была избрана для проведения в ней собраний в ближайший сезон. Город соответствует всем критериям, и не думайте, что мне самому очень приятно нахождение в Вашей стране, было бы намного лучше, если бы выбран был мой город, но таковы традиции, так что не задерживайте никого и лучше займитесь подготовкой своего города, - Когда Америка завершил монолог, тот спокойным шагом направился на выход, который располагался в противоположном конце зала и спокойно ушел по направлению к своему кабинету, не дождавшись завершения собрания. Союз просто сгорал от желания придушить Американца, до хруста костяшек сжимая руки в замке и сверля ненавидящим взглядом закрывшиеся за США двери. Подождав меньше минуты, Великобритания глубоко выдохнул и громко произнёс: «Благодарю за внимание, собрание окончено, следующая встреча пройдёт в столице Советского Союза через неделю и три дня». После услышанных слов об окончании собрания все воплощения начали постепенно собирать свои вещи и выходить из зала, переговариваясь меж собой. Британия не был исключением. Мужчина собрал некоторые бумаги и, убрав коробку, ровным шагом прошел к выходу, сразу направившись в свой кабинет. По приходу в свой офис, который был выполнен в темных тонах, Англичанин прошел к стеллажу и разложил бумаги из папки по разным полкам, выровняв их, а затем подошел к зеркалу и, поправив свой костюм, завел руки за спину и устремился к кабинету Соединённых Штатов Америки, предварительно закрыв свой на ключ.

***

Когда США вышел из зала собраний и закрыл за собой массивные двери, тот сразу направился в свой кабинет, проходя по просторным светлым коридорам, невольно подумав о том, что на новой территории придется повторно привыкать к расположению кабинетов, а СССР наверное выдаст ему самый ужасный, но этим предположением он совершенно не был огорчён. Многочисленные двери и диванчики мелькали на протяжении всего пути Штатов, пока тот не дошел до своего, по совместительству самого дальнего, кабинета, возле которого он налил кофе из автомата, а затем зашел внутрь и сразу принялся за работу. Америка забирал из стеллажей бумаги и по стопкам раскладывал на столе, чтобы его работники смогли быстрее их упаковать, так как тот собирался улетать в свою столицу уже сегодня, буквально через несколько часов. Когда Америка практически закончил, в дверь постучали. США замер на секунду, но затем вспомнив, что, когда тот показывал всем в камеру советский жучок, Британия сказал, что зайдёт к нему, лишь бросил сухое: «открыто». Штаты даже не обернулся, продолжая выравнивать бумаги в сложенных стопках. Как и предполагалось, в комнату зашел англичанин, который сразу же закрыл за собой дверь и, привлекая внимание, прокашлялся в кулак. Любой уважающий себя близкий Британии человек знал, что это действие чаще всего означает серьезный разговор или просьбу смотреть на него, потому Штаты, глубоко выдохнув, обернулся и, облокотившись тазом о стол, продолжил пить кофе, уже смотря на королевство, ожидая. - Нам нужно поговорить, - кратко произнёс англичанин и подошёл ближе к американцу, смотря прямо в очки, которые никогда ему не нравились, и про себя он считал их абсолютно нелепыми и неподходящими сыну. Фраза отца абсолютно ничего не дала Америке, так как желание поговорить и так было очевидно, потому, воспользовавшись наличием тёмного аксессуара, тот закатил глаза, а затем произнёс вопрос, который был вполне логичен: - И о чём же? – сглотнув ещё кофе, спросил американец, готовясь наконец понять, что привело его отца сюда. - Что ты задумал? – Выпалил Британия, сразу после слов США. Англичанин скрестил руки на груди и слегка нахмурился, давая понять, что хочет ответов и тянуть не намерен. Но американец решил так просто не раскрывать все карты, потому сделав вид, что недопонимает, задал дополнительный вопрос, будто играя с королевством в игру. - О чём ты? – Невинно спросил Америка, поставив стаканчик на свободный кусок стола и одним движением сняв с глаз очки. Так он делал только тогда, когда хотел насладиться эмоциями на чужом лице и был полностью уверен в своём успехе, чувствуя превосходство, по крайней именно такой слух распространил тот через других людей, потому, когда Штаты снимал очки в деловом разговоре, оппоненты невольно закусывали губы и сжимали руки от чувства бессилия, но на Великобританию это не работало – к выделываниям сына тот давно привык, а недостойным или нижним по статусу перед Америкой он себя никогда не считал, потому снятие очков лишь дало ему возможность посмотреть в глаза, которые тот давно не видел. - Я знаю, что ты подделал жеребьёвку, - Британия сделал паузу, наблюдая, как сын слегка прищурился и недобро ухмыльнулся одним краем губ, продолжая поддерживать зрительный контакт с отцом, - Что ты задумал? Хотя правильнее будет спросить, почему об этом не знаю ни я, ни кто-либо из НАТО, - завершил мысль королевство в ожидании ответа. США кротко посмеялся, вызвав у Британии реакцию в виде удивлённо поднятых бровей. Англичанин не понимал, что смешного в его словах, в то время как американцу было смешно с попытки отца показать свою важность и с того, что тому кажется, что Штаты как ребёнок обязан отчитываться ему о каждом шаге и озвучивать все свои планы. - Потому что я не хочу, чтобы ты или кто-либо из НАТО знали о том, что я задумал, - вполне резонно ответил Америка, - никого кроме меня это не касается и касаться не должно, - закончил капиталист, интонацией показывая, что более разглагольствовать не намерен. Но такой ответ не удовлетворял королевство. Тому хотелось знать всё, а тем более о планах союзника и, по совместительству, сына. С войны за независимость прошло много времени, но Британия вряд ли когда-то смириться с этим – ему хотелось знать и контролировать всё, как в былые времена, когда тот был самой могущественной империей. Терпение заканчивалось, а сам англичанин уже закипал. - Я последний раз спрашиваю. Что ты задумал? – Интонацией разделяя и чётко чеканя каждое слово, проговорил Британия, показывая своё нетерпение, и заставляя улыбку слезть с лица США, глаза которого ещё больше сощурились, а брови выгнулись в недоумении от такой наглости. От начинающегося конфликта родственников спас стук в дверь кабинета. Америка машинально надел очки и, взяв свой стаканчик с кофе, устремился к двери, напоследок сказав: - Я твой союзник, а не твоя колония, и отчитываться не обязан, - будто выплюнув эти слова, с нескрываемым презрением и недовольством произнёс Штаты, открывая дверь и давая проход работникам, которые, зайдя внутрь, тут же принялись осматривать будущее место и объём работы. Великобритания весь горел от злости за такое неподобающее отношение к нему, но всё же решил не продолжать и, скрипнув зубами, направился в свой кабинет. Штаты же ушёл на улицу, где сел в заранее вызванное такси, довёзшее его до аэропорта, на котором его уже ждал личный самолёт.

***

Спустя несколько часов Америка вместе со всем багажом уже летел над Атлантическим океаном прямиком в Вашингтон. Тот вальяжно раскинулся в большом кресле и достал газету, кратко пробегаясь глазами по последним новостям. Хоть Штатам, как члену правительства, с которым сравнится мог разве что президент, было известно практически всё, иногда было интересно открывать газеты, в которых было описано то, что интересно простым людям, а не политикам. Благодаря этому США чувствовал себя более человечным, тот всегда желал быть как можно ближе к людям и изучал их, хоть воплощения и очень близки к человечеству по своей сути, но всё же отличаются, потому Америка старался выстроить из себя настоящего человека, с интересами и чувствами, не касающимися политики. Тому хотелось быть реальной личностью, а не марионеткой в руках власти. Прочитав последние новости, Штаты отложил газету и взял в руки стоящий перед ним на столике стаканчик с уже новым кофе и отпил, а затем откинулся на спинку кресла и собрался вздремнуть до конца относительно недолгого полёта, но перед этим США поднёс к лицу свою руку. - Скоро мы увидимся… - устало, одними лишь губами, прошептал Штаты, впервые за день искренне улыбнувшись. На его запястье, которое тот разглядывал, располагался красивый плетёный из верёвочек браслет. Большинство верёвочек были красного цвета, меж них просачивались одна жёлтая и две голубых.