Сомнение, отвращение, принятие

Багряный рассвет, раздающийся лепестками оранжевых лучей, мягко проплывающих по всей необъятной территории, заглядывал в окна небоскрёбов, освещал огромные поля и блестел на волнах морей, заходом в окна пробуждал спящих людей и напоминал давно проснувшимся о начале нового дня. Путешествующий по Вашингтону свет пробежал сквозь большое окно по глади ладоней, быстро и казалось бы хаотично перемещающихся по чередующимся блестяще-белым и монотонно-чёрным идеально чистым клавишам, каждая из которых при даже лёгком нажатии выдавала звуки, составляющие мелодию, надолго засевшую в голове играющего, по крайней мере только так объяснялось, почему он так точно, без единой ошибки, нажимал нужные клавиши с идеальной для мелодии скоростью, при этом сидя с закрытыми глазами, слегка закатив голову назад. Казалось, словно звук лился не из инструмента, а из самих рук, действующих плавно, но при этом каждый раз чётко, будто пропитавшись энергией песни, музыкант вдавливал клавиши на особо напряжённых моментах и словно гладил их на лёгких, точно он полностью был поглощён песней. Луч застыл на месте, падая то на инструмент, то на руки, до тех пор, пока исполнитель не завершил композицию, последним движением вдавив клавиши пальцами. США вернул голову в изначальное положение и, сонно, хоть он и давно не спал, разлепил глаза, обнаружив луч восходящего солнца на тыльной стороне своей ладони. Расслабив пальцы, которые уже привыкли к таким утренним марафонам, тот обернулся к окну, наблюдая из-за соседнего небоскрёба возносящееся ввысь небесное светило. С непривычки Штаты зажмурил глаза и, встав из-за пианино, подошёл к столу, с которого взял излюбленные тёмные очки и надел их, облокотившись о столешницу и подняв с неё недавно приготовленную чашку утреннего кофе, вновь устремил взгляд к нежно-розовому небу, на которое теперь мог смотреть не отрываясь, пользуясь главным свойством своих очков. Позади американца возле входа в его временную квартиру располагалось несколько чемоданов, большинство из которых и не распаковывалось с момента прилёта на Родину после окончившегося сезона собраний в Великобритании. Америка сожалел о том, что не может подольше побыть на родном континенте, но в то же время желал поскорее прибыть на территорию своего врага, как в целях, разумеется, попыток установить преимущество в холодной войне, так и в личных целях. США очень хотелось увидеть одного человека, с которым не виделся весьма давно, а общались они лишь с помощью тайных писем, которые доставить на Советскую территорию было довольно сложно.

***

- США, - негромкий, нежный, но требовательный голос вывел капиталиста из затянувшейся дрёмы и через пару секунд тот повернул голову в сторону девушки, ощущая боль в шее, и слегка приспустил очки, показывая, что слушает. США уже несколько часов располагался в аэропорту, ожидая, пока самолёт будет готов. Сюда его вызвали так рано в силу надобности погрузки багажа, идентификации личности, проверки сходства документов и многих других вещей, с которыми Америка, совместно со своим секретарём, довольно быстро справились, после чего вышестоящий сразу направился в VIP – зону отдыха, в которой никого, кроме него и не было, так как ради запуска самолёта, который по каким-то, неизвестным США, в силу незаинтересованности, причинам, пришлось провести с территории не специально предназначенного для этого аэродрома, а с обычного гражданского аэропорта. На мягком диване тот почти сразу заснул, проснувшись лишь сейчас, спустя пару часов – ночью он практически не смыкал глаз, лишь изредка проваливаясь в недолгий сон, а причину этому найти не мог, как и снотворное в аптечке. - Ваш кофе, - девушка, держащая в одной руке сумочку, а в другой стаканчик с напитком, протянула второй предмет американцу, который нехотя встал и принял кофе, сразу сделав пару глотков жидкости, заставляющей чувствовать себя бодрее даже не от кофеина, а от своей температуры, в мгновения обжигающей стенки горла, - самолёт отправится через полчаса, нас попросили пройти на места, - доложила девушка и, дождавшись, пока Штаты поправит рукава и воротник расстёгнутого пиджака, направилась к выходу, идя возле Америки. Кэтрин – девушка, совмещающая в себе красоту, элегантность, дисциплину, уверенность и твёрдость характера, при всех этих достоинствах обладает весьма неплохим умом и верна своим принципам. За эти качества и преданность делу девушка не первый день занимает роль главного секретаря, а также частично телохранителя, о чём её правда не просили, воплощения Соединённых Штатов Америки. Хоть та работает относительно недавно – о своём главном она знает практически всё: от количества личных встреч с президентом, до нужных добавок в кофе и уровня крепости самого напитка несмотря на то, что эти параметры меняются почти каждый день, в зависимости от настроения главного – та угадывает практически всегда. - Вы волнуетесь? – Прервала девушка нависшую тишину - С чего ты взяла? – США выбросил опустевший стаканчик в мусорку. Спустя пару шагов, перед ними открылись автоматические двери и утренний ветер подул прямо в лицо Штатам, растрепав и без того не уложенные волосы. - Вы довольно быстро выпили кофе, который в два раза крепче, чем тот, который вы пьёте чаще всего, смею предположить, что Вы этого даже не ощутили, - Америка, не останавливаясь, шёл к самолёту, разглядывая окружившие его чёрные машины и поднимающихся по трапу агентов ФБР, дипломатов и других. Чтобы слышать девушку сквозь ветер, Штаты повернул голову и слегка наклонился к ней. Тот хотел было что-то сказать, но был прерван Кэтрин, которая и так знала, что тот спросит, - а ещё, когда Вы взволнованны, Вы скрещиваете руки сзади и сжимаете свой браслет. США словил себя на том, что и в самом деле так делает, хоть и не замечает этого, потому поспешил убрать руки из-за спины в карманы брюк. Девушка улыбнулась краем губ и протянула тому ещё один стакан с кофе, который держала возле сумочки. Штаты удивлённо посмотрел на неё поверх очков, на что та пояснила: - Когда Вы взволнованы обычно Вы пьёте два кофе, один очень крепкий и без сахара, а второй тоже крепкий, но со сливками и шоколадным сиропом, - Америка улыбнулся секретарше и принял напиток. Тот уже привык к такому, но всё же каждый раз, как в первый удивляется, даже не внимательности девушки, а её желанию сделать всё на высшем уровне. - Ты как всегда весьма проницательна, и спасибо за кофе, - Когда Штаты отвёл взгляд, наблюдая за постепенно приближающимся самолётом, Кэтрин, довольная собой, улыбнулась, и так же устремила взор на транспорт.

***

- Господин Соединённые Штаты Америки, Вам… - США, только вошедший в самолёт, поднял перед собой руку, показывая, что ему ничего не нужно, и прошёл в просторный салон, сразу ловля на себе взгляды почти всех сидящих на своих местах. Он сел на свободное, весьма большое кресло возле иллюминатора, и сразу прикрыл глаза, подперев голову рукой.

***

- Наш самолёт начинает взлёт, просим всех пассажиров пристегнуть ремни. Посадка совершится в городе Москве, в аэропорту Шереметьево через десять часов, в 17:00 по времени Мэриленда и в 2:00 завтрашнего дня по Московскому времени, - лаконично произнесла стюардесса в микрофон по громкоговорителю. Для людей, которые находились в этом самолёте, уже давно не нужны были инструкции по безопасности и другие бесполезные вещи, произносимые перед началом полёта в гражданских самолётах. Голос девушки вывел Штаты из дрёмы, но, вздохнув после прослушивания монолога, тот решил продолжить сон, однако выпитые недавно несколько чашек кофе всё же, в отличии от того, как это часто бывает, решили сыграть свою роль, не давая США заснуть ни до, ни после взлёта. Америка распахнул уставшие глаза и снял мешающие на данный момент очки, убрав их в карман брюк. Штаты на секунду метнул взгляд на соседнее кресло, за которым располагалась Кэтрин, пишущая что-то на бумаге, положенной на столик. Американец глубоко вздохнул и решил попробовать один из проверенных временем и опытом способов. США закинул ногу на ногу и, скрестив руки на груди, закрыл глаза, решив погрузиться в воспоминания. Подходящий момент быстро нашёлся и всплыл в памяти, затмевая все внешние звуки и заставляя ощущать себя словно во сне.

***

1962 Переговоры после завершения Карибского кризиса Разговоры, постепенно переходящие на крики, доносящиеся одновременно из уст многих людей, говорящих при этом в микрофоны, звук которых был довольно громкий, совершенно мешали всякому сосредоточению и напрочь отбивали желание находится здесь. Люди, переговаривающиеся в Нью-Йоркском зале заседаний, постоянно перебивали друг друга, не желая слышать оппонента, слушать его и дышать с ним одним воздухом. Каждый нёс своё и вынуждал других вступать в бесполезную дискуссию, создавая полнейший гам. В споры не включали разве что воплощений, по крайней мере пока что. США и СССР сидели напротив и, положив головы на скрещенные на столе руки, от нечего делать играли в гляделки, поочерёдно проигрывая друг другу. Воплощение Соединённых Штатов уже давно «отстрелялся», и ему кроме этой незамысловатой игры с врагом делать ничего не оставалось, а воплощение Союза, наоборот, уже битый час ждал своей очереди. Возможно, к несчастью, но всё же скорее наоборот, весьма небольшому запасу терпения Советского Союза пришёл конец, потому тот выпрямился и, набрав побольше воздуха в лёгкие, стал очень громко и раздражённо говорить что-то в микрофон, для вида иногда стуча по столу своим массивным кулаком и злобным взглядом оглядев всех, кроме США, потому что тот так и остался лежать на столе, не сменив позу и не подав ни единого звука. После того, как коммунист закончил монолог и, разъярённо выдохнув, откинулся на спинку стула, в зале на довольно большой промежуток времени повисла тишина, прерываемая лишь редкими перешёптываниями и скрежетом ручки о бумагу. Через некоторое время один из дипломатов подал голос и все постепенно подключились к разговору, который стал проходить на пониженных тонах и в целом весьма мирно, по сравнению с тем, что было пару минут назад. Союз сверху вниз посмотрел на Штаты, встретившись со смотрящими на него поверх очков глазами американца, который, уловив зрительный контакт, улыбнулся Союзу, как бы в благодарность за то, что тот закончил этот балаган, на что СССР ухмыльнулся уголком губ и стал перебирать бумаги, ещё раз пробегаясь глазами по примерному плану. Вопрос, вызвавший столько споров и разногласий, довольно быстро был решён, потому к Советам пришла очередь выступать. Тот громко, чётко и всем доступными для понимания словами проговаривал свой монолог, но Штаты знал практически всё приблизительное содержание переговоров и возможные варианты развития событий, потому ему было максимально скучно, и через несколько минут, собравшись с мыслями, тот устало выдохнул и обратился к сидевшей рядом с ним Кэтрин: - Прикрой меня, пойду прогуляюсь, - Девушка лишь кивнула на это, и США спокойно поднялся и вышел, не привлекая внимания, так как выходить в уборную никто, разумеется, не запрещал. Америка довольно часто уходил по середине собраний, если они были ему не интересны или не важны, потому он, совместно с помощницей, разработали кучу отмазок, которые должна была сказать Кэтрин, в случаях, если долгим отсутствием капиталиста кто-то озаботиться. Штаты прямой походкой направился на выход, но, немного постояв на перекрёстке, решил повернуть налево, в другой коридор, по причине увиденного в проходе кофейного автомата, который грех было пропустить перед возможной прогулкой. США довольно долго стоял возле автомата, пытаясь выбрать среди несколько вариантов, но в итоге лишь тихо цыкнул, поняв, что того, что ему хочется здесь нет, но Штаты не спешил уходить. Коридор вёл в одиночную комнату для отдыха, в которой было весьма уютно – четыре мягких дивана образовывали квадрат, по середине которого располагался низкий стол. Из больших окон в комнату попадал тёплый солнечный свет, освещая стеклянный столик и довольно большое количество растений, раскиданных по всей территории комнаты. Но Америка был здесь много раз, и по беглому осмотру комнаты тот сделал вывод, что из нового тут только автомат, но, было здесь что-то ещё, чего тут явно никогда не было и не должно было быть, однако США долго не мог понять, что показалось ему необычным, до тех пор, пока тот в очередной раз не прошёлся взглядом по спинке дивана, лишь после этого поняв, «что», а точнее «кто» зацепил его. Из-за дивана, располагавшегося спинкой к Америке, вполне отчётливо можно было увидеть волосы, потому США, стараясь ступать мягко и беззвучно, лёгкими шагами направился к дивану. Штаты скрестил руки за спиной и, убедившись, что остался незамеченным, слегка наклонился, пробежавшись глазами по строчкам книги, которая находилась в руках сидящего на мягкой поверхности юноши. - Единственное, что в нашей власти, это суметь не исказить голоса жизни, звучащего в нас…- над самым ухом парня шепотом произнёс США цитату явно не с этой страницы. Юноша вздрогнул от неожиданности и, с характерным звуком захлопнув книгу, резко повернулся, оказавшись полулёжа на диване. Америку позабавила реакция парня, потому тот непринуждённо улыбнулся, но, увидев явный испуг на лице напротив, поспешил извиниться. - Прости, не хотел тебя напугать, - с той же расслабленностью в голосе произнёс американец и, обогнув диван, сел на противоположный от юноши край, закинув ногу на ногу, - Соединённые Штаты Америки, - США протянул руку мальчику, который уже вернулся в прошлое положение, но при этом прижимал книгу к животу, смотрел на свои колени и не реагировал на капиталиста. Штаты выдохнул и убрал руку, - ты ведь сын СССР? – задал вопрос Америка, сев в пол оборота к юноше и закинув руку на спинку дивана. По прохождению двадцати секунд, когда ответа так и не последовало, американец решил зайти с другого угла. - Поверь, я не такой страшный, как твой отец тебе обо мне рассказывает Юноше не хотелось общаться с США, но при этом было максимально неловко сидеть в таком уничижительном положении, в то время как враг его отца спокойно сидит рядом и с улыбкой, которая была слышна даже в интонации, втирает ему что-то. Сын Союза поднял на того голову и, с попыткой изобразить уверенность, которая не увенчалась успехом из-за подведшего юношу голоса, бросил Америке своеобразный вызов: - Чем докажете? Штаты первые секунды не понимал, чего от него хочет малец, но затем хмыкнул, довольно быстро сообразив, что можно ответить. Необычное поведение парня заинтересовало США, потому тот решил не отступать и составить с ним полноценный диалог. - Ну, например, я сижу сейчас тут с тобой, а не иду рассказывать твоему отцу, что ты читаешь запрещённую в его стране книгу, так ещё и украденную из библиотеки вражеской страны… - с задумчивой интонацией произнёс американец, а после усмехнулся, ожидая реакции, которая последовала очень быстро. - Я не крал ничего! – Чуть ли не выкрикнул парень, сильнее сжав книгу. - Да? Неужели? – С напускным удивлением, для пущего эффекта подняв брови, риторически спросил Штаты, - И откуда она тогда у тебя? Юноша уже было открыл рот, чтобы ответить, но быстро закрыл и отвернулся, не зная, что сказать. Все возможные слова разом покинули голову, оставив лишь страх перед неизвестным, заставляющий сжаться и надеяться, или правильней сказать, молиться на лучший исход и на то, что из глаз не потекут предательские слёзы. Сейчас он чувствовал себя максимально подавлено, даже не из-за того, что его раскрыли и не из-за того, как он сейчас выглядел перед капиталистом, а из-за того, что мог сделать с ним за это отец. Улыбка сплыла с лица США и тот подвинулся немного ближе к парню. - Всё в порядке? – Слегка взволнованно спросил Штаты, искренне не понимая, чем вызвал такую реакцию. - Пожалуйста… не говорите отцу… - тихо произнёс юноша, будто обращаясь не к американцу, а в никуда, но несмотря на шёпот он всё равно был услышан. Америка, узнав в чём дело, непроизвольно улыбнулся, сам не поняв причины этого. - Твой отец об этом не узнает, обещаю, но взамен на это, я хочу знать твоё имя, - США во второй раз протянул парню руку, сквозь темень очков наблюдая, как тот повернул на него голову и, после неудачной попытки через тёмный аксессуар разглядеть глаза напротив, юноша посмотрел на чужую гладкую ладонь и неуверенно обхватил её, - РСФСР… - пробормотал парень, - или просто Россия, - Разумеется, Штаты изначально знал имя парня – слышал от самого Союза, который не раз упоминал своего старшего сына, а так же, благодаря шпионажу, знал всех детей СССР по внешнему виду: их имена, возраст и немного биографии - но тому хотелось, чтобы русский сам назвал своё имя. - Соединённые Штаты Америки, но можешь называть как захочешь, - Россия немного подумал, после чего спросил: - А можно… Америкой? – РСФСР решил, что вопрос прозвучал достаточно странно, но слово не воробей, потому делать было нечего. - Конечно, - ещё шире улыбнулся США, после чего свободной рукой снял с глаз очки и убрал их в карман пиджака, посчитав их не нужными на данный момент. Юноша по-прежнему сжимал чужую руку, с интересом разглядывая глаза капиталиста, которые видел впервые, хоть Штаты не раз мелькал по ТВ, в газетах и других местах. Через несколько секунд Америка сам изъял свою руку из чужой, а когда РСФСР понял, что всё это время держал чужую ладонь, так ещё и довольно пристально смотрел в чужие глаза, тот слегка смущённо отвернулся, думая, что со стороны это выглядело максимально глупо, в то время как США скорее был просто интересен, как бы тавтологично это ни звучало, интерес русского к нему. Между ними на пару минут повисла тишина, которая была прервана младшим. - Если не секрет, то как вы узнали? – Задал изначально интересующий его вопрос Россия. - О книге? – уточнил Штаты, а после полученного в ответ кивка ухмыльнулся и начал рассказ, так как ожидал этого вопроса. - Потому что это моя книга, - спокойно ответил США и повернулся к русскому, продолжив после того, как увидел его удивленно поднятые брови и недоумевающий взгляд, - Эта книга – «Доктор Живаго», авторства Бориса Леонидовича Пастернака, запрещена в Советском Союзе, но издаётся в переводе в моей стране. Я предпочитаю читать книги в оригинале, поэтому заказал себе вариант на русском, после прочтения я сдал книгу в библиотеку в этом здании. Разумеется, что в моей стране эта книга в оригинале не популярна, соответственно взял ты её скорее всего из этой библиотеки – один в город ты бы не пошёл, а так как ты не здешний – тебе бы не разрешили её брать, соответственно я сделал вывод, что ты её украл, - Эмоции русского по мере рассказа постоянно менялись: удивление, недопонимание, восхищение, сожаление и под конец доля страха, - Но не волнуйся, ты можешь забрать её себе, а с библиотекой я всё улажу, - успокоил того Америка, - кстати, на обложке должно быть моё имя, - завершил Штаты. Ради интереса Россия открыл книгу на первой странице, убедившись в честности капиталиста, – на обложке располагалась красивая, понятная даже не знающему языку человеку надпись, аккуратно, будто каллиграфом, выведенная чёрными чернилами: United States of America

***

В течение последующего часа слова рекой лились из ртов обоих собеседников, петляя между совершенно разными темами, заворачивая в разные русла вызываемых эмоций и покачивались на волнах шуток, которые нравились как младшему, так и старшему несмотря на того, кто был её автором. Через час США сделал предложение недалеко прогуляться. Причиной тому на деле была не, как многие могли бы предположить, скука, а бешеное желание выпить чашечку другую кофе. РСФСР по началу отнекивался, но дипломатический талант, никогда не подводивший капиталиста, помог ему и тут, потому те прогуливались по улицам Вашингтона под рассказы Штатов о тысяче и одной прелести капитализма на примере своего же города, до тех пор, пока не настало время, когда американцу было бы неплохо вернуться на собрание, что он и сделал, попрощавшись с Россией там же, где они встретились впервые, оставив русского с более приятным впечатлением о себе, чем в начале их разговора.

***

Когда Америка увидел, какую книгу читал РСФСР, в его голову сразу пришла долгая, нудная, сложно реализуемая, но, с другой стороны, дающая огромные плоды идея – переманить сына Советского Союза на свою сторону. Конечно, тот изначально знал, что Россия будет присутствовать на этом собрании, и собирался завести с ним диалог, но и представить не мог, что удача будет настолько на его стороне. Лишь по тому, что воспитанный методом кнута ребёнок осмелился украсть запрещённую в его стране книгу, можно было сделать очень много выводов, и один из них о том, что покажи ему пряник – он станет лёгкой мишенью, чем и собирался воспользоваться Штаты. Но сейчас, спустя три года редких встреч, тайных подарков и не менее секретных, но регулярных переписок, положив руку на сердце, США не сможет сказать, что общается с ним ради выгоды. Он не соврёт если скажет, что РСФСР для него куда большее чем то, чем должен был стать изначально. Разумеется, Штаты и сейчас пытается привязать тому прелести своего режима, но кажется, что сейчас это уже и не нужно. Трезво смотря на ситуацию, можно уверенно сказать, что Россия принимает оба строя и восхищается обеими сверхдержавами – СССР, своим отцом и США, которому тот не в силах дать чёткую характеристику в одно слово – они сами не определились, кто они друг для друга.

***

XX.06.1965, Москва, 2:00. - США! - девушка уже не первый раз довольно громко звала Штаты, слегка потрясывая за плечо. Тот наконец-то разлепил глаза и сонно, пытаясь сфокусировать взгляд, посмотрел на Кэтрин, которая облегчённо выдохнула, перестав трясти американца и продолжив собирать разложенные ей бумаги. Воплощение выпрямился, стиснув зубы от внезапно накатившей боли в спине из-за неудобного положения во время сна. Мимо их кресел по очереди проходили люди, спешившие выйти из только прибывшего в пункт назначения самолёта. - Сколько я спал? – спросил Америка, приложив руку к закружившейся от резких движений голове. - Вы спали практически всё время полета, около восьми часов, - лаконично ответила девушка, поднявшись с кресла и протянув руку США. Капиталист принял помощь, поднявшись вслед за девушкой и отпустив её руку, а затем направившись за ней к выходу.

***

- Ваш номер тут, мой вон там, - Кэтрин указала рукой на дверь неподалёку от США, - если я понадоблюсь – позовите, - Штаты кивнул, поблагодарив девушку, и направился в свой номер, куда уже были доставлены все его вещи. Америка печально вздохнул, осознавая, что всё это придётся разобрать в ближайшее время. Этим он и занимался около шести часов, делая перерыв на газировку, на автомат с которой он случайно наткнулся, когда вышел на улицу проветриться и насладиться видом ночного города.

***

Москва, 10:00 США, то и дело поправляя растрёпывающиеся от ветра волосы и не туго затянутый, от того временами уходящий в сторону, галстук, шёл по дороге внутри Кремля, направляясь в нужное здание, которого несмотря на неприятную погоду, выражающуюся дующим прямо в лицо ветром и моросящим грибным дождём, весьма быстро достиг и, глубоко выдохнув, предвкушая дальнейшее развитие событий, зашёл в открытые для него двери и уверенными шагами, раздающимися эхом по всему пустому коридору, преодолел его, решительно открыв одиночную дверь, к которой вели все указатели. Тёплый свет люстр сразу полил в глаза Штатам, теряя свой смысл при ударе о его очки. Несмотря на то, что американец пришёл на полчаса раньше, чем надо, в зале уже собралось довольно много воплощений, как стран, так и республик, городов и партий, а точнее одной партии, Советского Союза. Практически каждый переговаривался с кем-то, стоя у большого количества столов с едой и напитками. Такая церемония проводилась каждые три месяца перед открытием сезона собраний. США, оставшийся незамеченным, закрыл за собой дверь и, быстро поймав взглядом наиболее близкую ему компанию, прошёл по направлению к ним. Воплощения сразу отвлеклись от разговоров, услышав приближающиеся шаги, и обернулись, сразу улыбнувшись и начав по очереди жать Америке руки. - США, поздравляю, прости, что сразу не смог поздравить! – молодой, по сравнению с многими другими державами, капиталист с остервенением одним из первых пожал руку Штатам. - Спасибо, ФРГ, не стоит извиняться - улыбнувшись, ответил Америка. Пару дней назад, третьего июня 1965 года, американский космонавт Эдвард Уайт стал первым вышедшим в открытый космос представителем США, в связи с этим почти все, кто мог, уже поздравил Штаты, за исключением воплощений, с которыми тот не виделся с последнего собрания. Когда уже собравшиеся здесь капиталистические государства, к которым и подошёл Америка, поздоровались со сверхдержавой, те продолжили разговоры, в которые включился и Штаты, взяв бокал и налив себе грузинского вина из открытой недавно бутылки. Спустя несколько минут разговор плавно перетёк в очередной спор Британии и Франции, потому США решил осмотреть зал. Пробегая спешным взглядом, тот заметил несколько, а точнее три советские республики, стоящие в отдалении, но относительно недалеко от их отца, который разговаривал с поляком, возле которого стояла ГДР. Америка увидел, что та смотрит в их сторону и, оглянувшись, понял, что те переглядываются с ФРГ. Потрепав немца по голове и, ухмыльнувшись ГДР, когда та перевела взгляд на него, Штаты вновь вернулся к разглядыванию говорящих о чём-то Союза и Польши. Но привлекли его вовсе не они, а, как ему показалось, ещё один участник мероприятия, стоящий рядом с Союзом. Возле СССР и вправду стоял его преемник – РСФСР, который смотрел будто в никуда, до тех пор, пока не начал оглядываться по сторонам, будто почувствовав что-то, вскоре наткнувшись взглядом на видневшиеся из-под приспущенных очков глаза Америки.