Отдельные страницы

      Часы, равнодушно отсчитывающие время, стояли на краю стола, стрелка показывала два ночи, в пепельнице возвышала гора окурков, а из открытого окна тянуло осенней прохладой. Перед Витторио лежал девственно чистый лист, около двух десятков других, скомканных или порванных, валялись вокруг.       Мужчина страдал уже четыре часа, тридцать пять минут и сорок семь секунд. Даже виски особо не помогало преодолеть муки вдохновения, и то, что выходило из-под перьевой ручки, казалось Пьюзо либо до невозможности грубым, либо нелепым. Он гипнотизировал чистый лист в глухой надежде на озарение, но мозг отказывался выдавать что-то путное.       В конце концов, Витто никогда в своей жизни не писал любовных писем!       Вздохнув, мужчина потушил сигарету и взял в руки послание от Элизабет. Супруга очень постаралась над ним: дорогая бумага с едва заметным розовым оттенком, изящная цветочная окантовка по краю, ровный, красивый почерк и нежные, полные любви и томления слова. Она даже сбрызнула письмо своими духами, и их тонкий, свежий аромат Витторио чувствовал, когда подносил его ближе к лицу.       Он уже выучил текст наизусть, а сам лист обнюхал со всех сторон, но вот опять взял в руки. И знал, что перед сном положит у изголовья, а после пробуждения спрячет в нагрудный карман. Письмо жены сделало его по-настоящему счастливым, и он не хотел расставаться с ним ни на секунду.       А командировки, оказывается, чертовски дрянная вещь. Витто был вдали от Лиз всего два дня, а уже на стенку готов лезть, и это послание ни разу не помогало легче переносить разлуку.       «Надо было настоять и взять ее с собой».       Хотя Элизабет не поехала бы, у нее работа. Да и его «коллеги» не поняли бы. Столь сильная привязанность к жене в их сообществе не поощрялась, а Витторио нельзя терять лицо, но и оставлять молодую жену так надолго всего через пару месяцев после свадьбы чистой воды безумие.       Пьюзо вновь вдохнул аромат духов Элизабет и вспомнил ее саму, лучистые серые глаза, ласковую улыбку на прелестных губах, маленькое, мягкое и податливое тело. Все свое свободное время они проводили вместе, а во сне Лиз мерзла и старалась подлезть под него или крепко обнять, и сейчас Витторио чувствовал себя одиноким.       Ему очень ее не хватало, и если днем во время переговоров мысли о жене уходили на второй план, то ночью было совсем тяжко. Самое ужасное, Витто даже не мог описать эти эмоции в письме.       «Она, наверно, считает меня бесчувственным чурбаном».       Что поделать, такие, как он, слащавые романтичные письма не пишут и в любви не признаются, но пожар, полыхающий в груди, был в сотни раз сильнее напыщенных признаний, что расточали американцы или французы. Витторио знал: едва вернувшись в Нью-Йорк, бросится к Элизабет и покажет свою страсть к ней на деле, но произнести подобное вслух мужчина физически не мог.       Он снова посмотрел на пустой лист.       «Надеюсь, когда-нибудь она догадается, как на самом деле сильно она мне дорога».       Перестав себя мучить, Витторио взял ручку и начал писать.       Элизабет сидела за столом и стучала по клавишам пишущей машинки, переписывая начисто статью, когда в кабинет зашла Мария.       — Синьора, вам письмо.       Девушка тут же подскочила, выхватила у итальянки конверт и посмотрела на отправителя. Сердце застучало от волнения.       — Это от Витто.       Мария улыбнулась и вышла, а Элизабет схватила нож для писем и быстро распечатала послание.       «Дорогая Элизабет!       Получил твое письмо и скажу, что эта самая приятная вещь, случившаяся за эти дни. Переговоры идут лучше, чем я рассчитывал, но некоторые «коллеги» — специфичные люди…»       Сухой, спокойный тон. Новости только по делу. Она улыбнулась, узнавая своего мужа и его обычную сдержанную манеру. Ей стало немного обидно, что он более подробно не написал, как отреагировал на ее письмо, но решила спросить потом, когда Витто вернется. Наверно, ему понравилось, ведь она так старалась.       Лишь в самом конце Элизабет увидела неровное, даже меньше размером короткое слово, будто добавленное после долгих колебаний. И подпись.       «Скучаю. Витто».       Девушка поняла все, что стояло за ними, сложила лист и с нежностью прижала к груди.