рисование глубин человеческих душ

Парижский вечер и восхитительный закат. Люди с разных стран мира каждый день попарно, небольшими группами, по одиночке, а может и семьями собираются у Эйфелевы башни; эта достопримечательность прекрасно вписывается в теплый, красочный пейзаж. И все пытаются запечатлеть его как можно качественнее или запоминающееся; обычно все либо фотографируют, либо фотографируются сами. Но есть и редкие случаи, когда закат там рисуют, успевая закончить набросок пока солнце не село и добавив в рисунок что-то особенное, как человека, например.. Ли Феликс, парень двадцати двух лет, имеющий потрясающую модельную внешность и чувство стиля. Почуявший интерес к моде Парижа, он не упустил возможности поехать туда по предложению одного журнала. Всего на пару дней, полтора из которых будут загружены съемками, но как бы то ни было, лишь один раз вечером прогуляться по этому прекрасному городу легко удовлетворительному Феликсу было достаточно. Не долго думая, он как и большинство приезжих решил посмотреть на заход солнца около великолепной Эйфелевой башни… Было около пяти вечера; его темные волосы были по-эльфийски уложены, они остались такими со съемок; аккуратная черная одежда так гармонично смотрелась с его светлой, покрытой веснушками кожей, ключицы были открыты, мочка уха проколота, а в черных глазах отражалось горящее небо. Помимо его там было не много народу, что не могло не радовать человека, часто находящегося в своих вечных размышлениях. Глядя на красивейший вид в таком новом и непривычном месте, внутри переливались ощущения познания мира и своих чувств, восторг бил водопадом о восхищение и мурашки постепенно покрывали кожу. Время длилось медленно и небо будто застыло в своем самом ярком обличии, чтобы все-все успели его заснять. Но как раз в этот вечер встретить закат рядом с парижской достопримечательностью прибыла одна редкость. Та редкость, которая рисует вместо того, чтобы фотографировать. Он стоял чуть дальше Феликса, позади.. рисуя, как показалось бы всем - закат, но если бы хоть один турист действительно поинтересовался его художеством, то на небольшом листе бумаги обнаружил бы стройного парня, зарисованного мягким простым карандашом. Как тот парень, что стоит и наблюдает за закатом прямо перед ним, светящим идентичными красками изнутри, пуская закатные лучи из глаз. Вырисовав все идеальные черты, которые намечались даже со спины, молодой художник перевернул листок, оставил свою роспись и номер телефона, а также подпись: «понравившийся больше чудес Парижа» Солнце закончило свое ежедневное непредсказуемое представление. Люди стали расходиться и Феликс последовал за всеми остальными, уходя с марсова поля. Но почувствовал нечто неладное, такое мелкое, но что-то, чего не было.. ему же подумалось наоборот, мол у него что-нибудь могло потеряться, поэтому автоматически полез проверять карманы джинс. И из заднего досталась бумажка, по вине резкого рывка из кармана уже слегка помятая. Феликса вновь охватили только недавно затихшие чувства, только теперь это были больше смущение и удивление; на вытащенном листке бумаги был он, стоявший в той же позе, что и десять минут назад, он, что одет в ту же одежду, что и прямо сейчас, он.. Это было неожиданнее, чем приглашение во Францию. Феликс был поражен полученным подарком и решил, что отблагодарит этого неизвестного, как только приедет в гостиницу. Он крайне аккуратно сложил листок и положил обратно в карман, надеясь, что он не помнется еще больше. Приехав, он сел на кровать, на которой лежали уже собранные к отъезду вещи, достал телефон, который как назло плохо ловил интернет, и начал набирать корейский номер; послышались гудки, а потом и сердцебиение в ушах Ли. Было тревожно, будто он звонит знаменитости, которую хочет отблагодарить за то, что она как-бы просто существует и делает своим появлением на телевидении всех счастливыми. Феликс посчитал это волнение глупым и из-за того, что опять задумался, совсем забыл про звонок.. вытащило его из тревожных раздумий конечное «абонент недоступен». Непонятное облегчение и мысль: «ну ладно, в другой раз». Феликс продолжил сборки, на несчастные два дня было взято немереное количество вещей, обязательно самых-самых модных из тех, что были в шкафу Ликса. Хотелось домой, в свою комнату, обклеенную вырванными из старомодных журнальчиков страницами, развешенную дисками и картами желаний; но почему-то все мысли были заняты благодарением тайного художника.. или же это был самый чистый и обычный интерес? Но в целом: голова Ли была занята не тем на данный момент, чем надо. До вылета около двух часов, а в ванной еще стоит пенка для умывания и где-то в тумбочке лежат наушники. Пусто смотря на чемодан, Феликс перебирал какие-то кольца и цепочки, не получалось собраться в руки и сосредоточится, предполагаемо по-ликсинскому - от переутомления. Все-таки сложив все оставшиеся вещички, несколько раз пробежавшись глазами по номеру и проверив места, в которых обычно что-то да оставляют, Ли взял чемодан и отправился в аэропорт на такси. Паспортный контроль, сдача багажа и узкое, но уютное для усталого Феликса местечко в самолете. Целый путь он собирается провести в мире снов и надеется увидеть там образ живописца, видимо отключившего телефон. — «и зачем оставлять номер, если телефон вне сети.. что-ж, надо будет попробовать еще раз, может в Корее получится» — дремая, размышлял он. примерное время 1:34, турбулентность перед посадкой разбудила пассажиров и проснувшемуся Феликсу заложило уши. Тридцать минут спустя самолет благополучно приземлился и Феликс, конечно, первым делом включил телефон. Уведомление показало, что на его номер перезванивали и по последним цифрам, что запомнились Ликсу, было ясно, художник откликнулся. Очень уж хотелось поговорить с ним, но позвонить сначала нужно было лучшему другу и попросить приехать за ним, (на что лучшие друзья, если не приедут в два утра на другой конец города?). Через десять минут Феликс вышел и заметив знакомую машину положил все вещи на задние сидения, а сам сел вперед. — привет! как поездка? как город мечты?? — крепкий парень в кепке, сидевший за рулем приобнял Ликса; — все отлично, чанбин-хен, так много и долго фотографировали меня, что толком никуда и не сходил.. — совсем не расстраиваясь об упущенном, рассказывал как настоящая фотомодель Феликс, — перед вылетом ходил к эйфелевой башне, посмотрел на закат, поужинать забежал в пекарню и все такое.. — здорово! но ты такой уставший, потом расскажешь в общем. Чанбин откинул сиденье Ликсу, чтобы тому было поудобней и поехал. В машине тихо играл чей-то рэп, на зеркале висел ароматизатор с мятой; на улице прохладно и очень темно, Чанбин отлично ориентировался в Сеуле и поэтому вечно приходил задумчивому и часто растерянному Феликсу на помощь, и так как он в Корее меньше года, Чанбин все время служил гидом-водителем и это конечно же в первую очередь по желанию его добродушия. — хэй, Ликс, просыпайся, мы приехали. Машина остановилась около трехэтажного общежития, которое ночью под светом фонаря могло слегка напомнить тюрьму. Феликс был не привередлив и выбрал то, что было поближе к Бину, плюс подходящее по бюджету. Он попрощался с Чанбином, забрал вещи и направился к себе. Наконец зайдя домой, скинув верхнюю одежду и оставив все в проходе, он плюхнулся в кровать. Так и уснул, а сил на «экстренный» звонок пробудившемуся художнику совсем не было.. Утреннее осеннее солнце и затекшие конечности заставили Ликса пробудиться. В голове варилась каша из-за ночного перелета и кипятилась вода на забытых делах. Он перевернулся на спину, до сих пор лежа как морская звезда. — «кажется, я забыл переодеться? ох, нет, я забыл поставить будильник.. а, постойте, еще забыл про кого-то?» Феликс поднял руки, чтобы потянуться; следы от складок одежды и мурашки, с рук сбегающие на плечи. Подниматься очень в лом, но нужно было, хотя бы чтобы узнать сколько время; Феликс сквозь преследующую сонливость сел и дотянулся до рюкзака, в котором где-то лежал заветный телефон. На часах оказалось только 10 и это смотивировало Ликса начать что-то делать; рутинные процедуры, но с уж очень опухшим после самолета лицом; разбор рюкзака, который заключался в нахождении зарядки; разочарование в закончившейся бутылке воды; а в домашнем холодильнике было совсем пусто, ибо же ценящий эстетику утренних завтраков Феликс любил кушать в кофейнях. Он решил, (и, к слову, вспомнил) что закажет что-нибудь, а пробывая в ожидании успеет совершить долгожданный звонок и разобрать часть чемодана.