рисование глубин человеческих душ

Сеул встречает нового Феликса; очищенного, немного взбодренного и свежего, как утренний австралийский воздух. Достаточно долгое время отдыхая и восстанавливая запас положительных эмоций, Ли согласился на работу с новым модельным агентством и так вышло, что оно снова корейское. Жилье искать не пришлось, обрадовавшийся Со Чанбин предложил жить у него, ибо тот купил большую квартиру с просторной гостиной и мягким диваном. Настойчивому и самому доброму другу отказать было невозможно, даже при всей гордости и высоконравственности, которую еще надо было бы поискать. Ликс вернулся сюда спустя почти два года, а казалось, будто ничего совсем и не изменилось, кроме самого Ли Феликса. Небо все такое же красочное и завлекающее, ветер дует с той же осторожной скоростью, как когда-то в предосенние дни, а люди на улицах попадаются тихими и вечно торопящимися куда-то. За время, проведенное в Австралии, произошла лишь одна вещь, напоминающая о травмирующе законченном романе. Однажды поздним вечером Феликсу пришло сообщение от человека, который представился Хан Джисоном, а также близким другом ушедшего. Он предлагал назначить встречу для того, чтобы рассказать о загадочной жизни Хенджина, но Ли объяснил, что возможности ее организовать нет. И теперь, находясь в Сеуле, он вспомнился Феликсу. Невероятно тревожно было звонить и договариваться, но в глубине души очень того хотелось, чтобы знать все болящие извилины сердца любимого, всех людей и обстоятельств, вырезавших туннели острым лезвием на теле. Перед тем, как решиться, долго обдумывая, слегка напуганный Феликс сначала посоветовался с всезнающим Бином, а тот в свою очередь рекомендовал сделать это, как только он будет считать себя полностью готовым принять всю информацию. Нетерпеливость и гноящаяся на глубине два года любопытность победили все страхи и тревожные перенесения звонка Хану. Одним пасмурным вечером Феликс решился набрать номер будущего повестника истины. Хан Джисон оказался крайне доброжелателен и не занят, что означало возможность провести встречу в ближайшее время, а точнее на следующий день. За ночь облака так и не разогнались, оставляя небо размытым и грустным. Феликс едет в какое-то кафе на окраине города, он традиционно и ожидаемо, как обычно смотрит в окно, его взгляд вечно переводится с неба на прохожих, с прохожих на дома, а с последних - на декоративные деревья. Тревожность выветрилась со временем проведенным в Австралии, и ее засохшие корни только немного покалывали в шейных позвонках. Сейчас Ли не важно, как он выглядит и что он будет говорить: на этот раз главным для него является выслушать и принять без особо тоскливых слез. Машина подъезжает к жилому дому, в котором находится забегаловка с зеленой вывеской и парочкой столиков снаружи. Феликс выходит из машины и, не вылезая из размышлений, чтобы не потерять готовность и уверенность, заходит внутрь. Хан Джисон сказал, что видел, как выглядит Ликс с рисунков Хвана, поэтому как тот придет, он сразу подзовет к себе за столик. Заметив вошедшего, он вежливо окликнул по имени и Ликс подошел к сероволосому парню в очках, который выглядел младше и позитивнее его, но с уравновешенным и ровным голосом. Феликс почему-то решил, что раньше он был звонче, но затих после печальной утраты. От Джисона веяло активным образом жизни и было видно, что его настрой пошатнулся от чего-то. Они поприветствовали друг друга неловким рукопожатием и уселись за столиком. Хан, на самом деле, собирался все рассказывать не спеша, максимально равномерно; (но) повернувшись к висевшей на спинке стула сумке, он достал из нее рисунок, написанный разными видами красок, подписанный цветным карандашом и вырванный из одного из блокнотов Хенджина. Там было изображено анатомическое сердце, основная часть которого была бледная, забитая тяжелыми камнями и исцарапанная иглами, она нарисована акварелью; с сосудами из яркого и выделяющегося акрила; чернильными тенями по бокам. Также оно было обмотано полупрозрачными бинтами, сквозь которые сочились и пробивались солнечные лучи оздоровительного счастья. Феликса пробило на светлые кофейные воспоминания, которые окутали своей осенней вьюгой и окончательной трагедией. Он принял рисунок и спросил: — что сделало сердце Хенджина таким, как на этом рисунке? — большое количество жизненных бед, о которых он не хотел рассказывать тебе, ты точно уверен, что хочешь о них услышать? — Хан внятно и спокойно уточнил перед тем, как начать повествование о депрессиях жизни лучшего друга, в это же время готовясь к вспоминанию сам. — да, я смогу смириться с его решением только узнав обо всем, о чем мне позволено узнать. — предвкушение залива всплывающих картинок и образов Хвана охватило сознание Феликса, в последний момент ему стало трудно приготовиться слушать правду, но он дал честное слово самому себе держаться, поэтому старался сохранять уверенность. — ладно, расскажу по порядку, предупреждаю, что что-то из этого ты мог уже знать, а о чем-то догадываться, но я готовил эту речь для тебя, поэтому изволь послушать полностью… еще в подростковом возрасте, начиная дружить с хваном, я заметил, что в его семье что-то не так; что исходит негативный дух из джинни, когда он выходит из дома. я, будучи глупым, расспросил обо всем и он нехотя был вынужден рассказывать. отец его - жестокий человек, эгоистичный и пожизненно неудачливый, от того бедный и соглашающийся на всякие незаконные работы ради денег. своих сыновей; да, у джинни был младший брат, о нем чуточку позже; своих сыновей он тоже собирался привязать к этим работам ради утроенной прибыли. он пользовался навыками хенджинни и заставлял его делать что-то во благо своей ужасной работы; это непосредственно влияло на состояние джинни и на его отношение к обществу, он отстранялся и все меньше посещал школу, но смог ее окончить и даже поступить в университет, хотя тебе, наверное, известно, что там он пробыл недолго. отец избивал его, травил угрозами и говорил, что если не возьмется за работу, предоставленную ему, то убьет. затем о положении семьи хванов и о том, что дети в ней жили без матери, каким-то образом стало известно в школе, где учился младший брат джинни чонин. одноклассники его злобные, до этого не раз уже издевающиеся над ним, стали сильно избивать чонина, говоря, что он из семьи отбросов и сам такой же. одним вечером после школы, когда джинни был на той самой проклятой работе и не мог встретить чонина со школы, чтобы предостеречь от издевок, плохие парни перегнули палку и добили худенького инни до смерти.. бессовестные и жестокие хулиганы.. я не знаю, как так вышло, но они смогли избежать колонии для несовершеннолетних и в итоге об этом инциденте в школе забыли, естественно с доплатой семей этих чертей. после этого джинни стало хуже, он рисовал свои боли и винил себя в произошедшем. я отдал ему свою путевку в париж, чтобы тот немножко развеялся, надеясь, что он немного отвлечется от своей страдальческой жизни. и вот там он встретил тебя, спасибо, что породил счастье и любовь в нем. но, к сожалению, по возвращению джинни домой ничего не изменилось и муки продолжились. лишь ты был его светлым успокоением, все остальные только портили его состояние и нагоняли тоску, продолжая напоминать о том, какой он жалкий и беспомощный. и ты ведь понимаешь, что художники изображают лишь то, что им вникло в душу, а они заставляли рисовать его то, что он ненавидел. это было частью работы, от которой он не смог сбежать, это свело с ума его душу и вырвало из тела.. — Хан глотнул воды, что была у него заготовлена в пластиковой бутылке и закончил, — он просто не мог остановить этот поток гадостей и негатива в его жизненном пути, поэтому так сделал.. Все это время Феликс молча слушал, пускал слезу, переваривал льющуюся из Хана информацию и понимал, что за чудовищные испытания проходил Хенджин всю свою жизнь, а он практически ничего не замечал. Подступило нечто горячее к уголкам глаз, накопившаяся за весь рассказ о жизни Хвана печаль просилась наружу. Ли было безумно жаль своего самого любимого во всем, как оказалось, слишком жестоком мире человека, который ушел из жизни таким неприятным и темным способом, лишив свой организм способности дышать. Сейчас все, что было между Хваном и плачущим веснушчатым парнишкой, казалось таким кратким и быстро прошедшим, совсем не достаточным для перекрытия и затмения отвратной части жизни Хенджина. Феликс поблагодарил дружелюбного Хан Джисона за все сказанное, за поддержку, нахождение рядом с Джинни (как он его часто называл) и рассеивающую тучные облака догадок встречу. Вызывая такси, он ввел иной адрес, решаясь отправиться в общую с Хваном осень и там простить его уход, забыть любовь, но пообещать не забывать прекрасного. Таксист привез его к обросшим неизвестными, полузасохшими цветами воротам, когда-то встречавшими тревожно-влюбленного Ликса и отправляющее на свидание. Он не знал, куда направляться, чтобы верно отпустить, а не пылко напомнить. Но по итогу дошел до лавки с кофе и сел на лавочку, когда-то позволявшую отдохнуть на холоде двум молчаливым цветам. Феликсу показалось, что местечко до сих пор нагрето сидящими кофеманами и он облокотился на спинку, пытаясь пропитаться этим. Но то был всего лишь солнечный свет, конечно.. может быть посланный с туманных небес Хван Хенджином.