Ты и шайба

Ужасная мелодия послышалась из телефона, от чего Эмир невольно зажмурился. Вставать утром, это самая тяжёлая пытка для каждого человека. Просыпаться с ощущением того, что через час будешь сидеть и зубрить какой-то параграф по истории — ад. Даже если Кашоков всё знал, ощущение тревоги от этого не пропадало. Наоборот — усиливалось. Это так называемый «синдром отличника». И это плохая хуйня. На фоне играла песня «The Drums - Money», пока Эмир пытался приготовить яичницу. Тихонько напевая текст, он разбивает два яйца на сковородку, и через несколько минут кладёт туда же бекон. Снова по типичной тропе фильмов — американский завтрак. ♪ I want to buy you something But I don't have any money ♪ — No, I don't have any money, — пропел Кашоков, прихватив за собой телефон. Он уселся за стол, где уже стояла тарелка с завтраком. Василёк сидел рядом на полу, и кушал корм, иногда мурлыкая. Спокойная атмосфера. Умиротворение. ♪ If I had a car I would trade in my --- Музыка из спокойной, тихой и знакомой мелодии, резко меняется на очень весёлую. Мы живём в двадцать первом веке, сколько всего изобрели, по большей мере людей ни за что не осуждают — стиль, ориентация, вкус, национальность и их традиции. Эмир этому соответствует, но когда дело доходит до выбора музыки...Он старается молчать, а если есть возможность — уйти от этой темы и больше никогда не возвращаться. Слушает кто-то Тейлор Свифт, ему то какое дело? Секунду спустя, Кашоков принимает вызов и подносит телефон к уху. Из трубки доносится смутно знакомый голос: — Привет, дивный незнакомец, — Эмир был уверен, что человек на той стороне ухмыляется. Что ему нужно в такую рань? — Эммм, привет? Кашокову было неловко, и он совсем не понимал в чём дело. Он даже не знает этого человека. — Я позвонил тебе, чтобы напомнить о сегодняшней встрече. Надеюсь, ты не забыл? — Не забыл, — спокойно произнёс Эмир. Он старался показать свою непринуждённость в разговоре, надеясь что непонятной нервозности не было слышно. — Ладно, окей, хорошо, — быстро пробормотал незнакомец и повисла тишина. Пиздец, что делать? — Тебя, кстати, как зовут? Внезапное нападение — лучшая тактика. — Меня? — удивился тот. — Лёша, меня зовут Лёша. — Льёша? Неловко. Неловко. Неловко. — Не совсем так, но тоже хорошо, — отчётливо улыбнулся Алексей. — А тебя как звать? — Я Эмир. И молчание. Множество мыслей и вопросов. — Эмир значит. Хорошо Эмир, до встречи, — спустя минуту отвечает Льёша. Мысли. Мысли. Мысли. — Да, до встречи. Из телефона послышалось неприятное бибиканье, и песня продолжила играть, правда, текст, который Кашоков знал наизусть, спрятался где-то в далёком углу памяти. Отложив мобильник в сторону, Кашоков протёр мокрые от пота руки о домашние шорты, и аккуратно обвёл комнату взглядом. Хорошо, что зеркала не ставят на кухне, он не хотел бы смотреть на свою раскрасневшуюся рожу и покусанные до крови губы. Взглянув на время, Эмир резко подскочил со стула, начиная быстро собираться в институт. Впервые в жизни он опоздает.

***

Быстро протараторив огромное количество извинений учителю истории, Кашоков уселся на свободное место рядом с друзьями, и поправил свои слегка спавшие из-за влажности носа очки. После разговора по телефону, Эмир пытался как можно быстрее переодеться, собрать портфель и проверить не забыл ли он случайно оставить утюг включённым — потому что он мог. Выбежав из квартиры, он чуть не покатился по лестнице, ударился головой об поручень, и сбил старенькую соседку с ног — пришлось попросить прощение и помочь донести сумки на пятый этаж, что заняло минут десять времени. Попрощавшись с милой женщиной, которая, как все обыкновенные старушки предлагала остаться на чай и хорошенько накормить за помощь, но Кашоков вежливо отказал, и побежал дальше. Эмир никогда не считал себя растяпой, но за последние несколько дней — стоило задуматься об этом. Он как можно тише достал учебник, тетрадку и ручку, а когда наконец повернул голову, встретился с ошарашенными взглядами друзей. Телефон, точно. — Блять, извините, я вам всё на перемене расскажу, ладно? — шёпотом сказал Эмир, иногда поглядывая на учителя. Со всей этой проблемой с телефоном и этим Льёшей, он забыл, что его друзья наверняка могли писать ему всю ночь, переживать и волноваться, а он даже не умудрился написать им с другого аккаунта. Сейчас Эмир чувствует себя полной мразью, ведь о лучших друзьях нельзя забывать, а он именно это и сделал. Найдётся ли ему оправдание? — Ебать, то есть, какой-то хуй, разбил твой телефон, дал тебе свой, и сегодня отдаст тебе за твой деньги? — прокричал Тамби на весь коридор. — Ахуеть. Выбежав из аудитории, друзья тут же накинулись на Эмира, и попросили нормальных объяснений. — Да, именно так всё и было, только пожалуйста, потише, — тяжело выдохнул Эмир. — Прости, — с сожалением произнёс Масаев. — Кстати, братаны, вы не забыли что через три дня матч? — Тамби и Рустам радостно подпрыгнули, а Кашоков лишь закатил глаза и легонько улыбнулся. Любит он этих пиздюков, ничего не поделаешь. — Идёмте, хоккеисты хреновы, сейчас пара начнется, — они подхватили свои рюкзаки, и направились в сторону кабинета.

***

Стоя возле входной двери, Кашоков на прощание поцеловал Василька в нос, от чего тот начал мурлыкать и ластится, в просьбе уделить больше внимания. — Прости, мне надо ненадолго уйти, — с сожалением произнёс Эмир, пока котёнок смотрел на него своими большими, даже можно сказать человеческими глазками. Каждый раз, уходя, появлялся камень на душе от этого взгляда. Потому, когда Кашоков приходил домой, приходилось извиняться по сто раз за то, что его так долго не было, и не забывать при этом обнимать и целовать. Вот что творит одиночество с людьми. Замок щёлкнул, и Эмир спрятал ключи в карман своих кремовых штанов от «Dickies» (которыми он очень гордится, ведь из-за них чуть не попиздился с мужиком в десять раз больше него в каком-то забытом Богом секонде), начиная топать по лестнице. Следующая остановка — метро. Метро было чем-то особенным для Кашокова, в нём была своя собственная атмосфера, которая как раз подходила для песен «TV Girl», но сейчас, идя по улице, он слушает группу «The Drums» и ту самую песню, которую сегодня утром не дослушал — «Money». Он познакомился с их песнями относительно недавно, когда был в поисках чего-то новенького в музыке, и когда услышал их, понял — это именно то, что заставит биться его сердце чаще. Ведь только музыка могла это делать. По дороге Эмир считал постеры с долгожданным для всех в городе, и кажется в стране хоккеем. «Двадцать три» — насчитал он, и тяжело вздохнул. Он до сих пор не понимал причину такой суматохи вокруг всего этого, но ничего не мог поделать — билеты на эту хуйню были куплены его любимыми друзьями, которым он между прочим уже сказал что пойдет, и обязан сдержать обещание. Улица неожиданно загорелась тусклыми фонарями, и стала ещё красивее. В разбитом телефоне Кашокова, было много фото с красивыми пейзажами и видами. Он любил запечатлеть момент жизни, чтобы сидеть потом, вспоминать и любоваться. Эмир отчётливо помнил каждую фотографию в его галерее. У него даже есть инстаграм, где он и выкладывает все эти снимки. Правда, актив там не очень, ведь Кашоков не суперзвезда, но лайков сто-двести могло набраться на публикации. И вот сейчас, идя по уже пасмурной улице, укатанной фонарями и счастливыми людьми, Эмир достал телефон, открыл камеру и направил на эту картину. Тихо прозвучало «щёлк» и момент навсегда сохранился в памяти. Если, конечно, его никто не захочет удалить. Кашоков улыбнулся снимку, и спрятал телефон в карман вместе с наушниками, видя перед собой вывеску «Лазурит». Он подошёл к двери кафе, спокойно выдохнул и открыл её. Колокольчик зазвенел, оповещая работников о новом посетителе.