Справедливость побеждает всё

– М-да, – многозначно заключает Итер. Стража слишком быстро и ловко прибрала их к рукам, посадив за решётку где-то в подвале под зданием суда. В этом не было совсем ничего хорошего – мало того, что Фокалорс, вероятно, знала Итера из многочисленных газет Фонтейна, где прочитать можно было буквально обо всем, так ещё и на проблемы с законом он нарвался уже на второй день. Паймон недовольно пищала под боком и колотила своим маленьким кулаком по железным прутьям. – Э-эй, а ну выпустите Паймон! – она чуть отлетела от решетки, а потом подобралась к ней вновь, чтобы глянуть в коридор. Пусто. За исключением двух охранников по обе стороны. – Паймон не просидит здесь долго! – Тише, Паймон, – успокоил компаньона Итер. – Уф!... – уперев руки по бокам вздохнула она, – …ладно, ты прав. Но что нам делать теперь? Линн и Экью молчали в другом углу временной камеры. Актер отложил свой расправленный в прежнее положение цилиндр чуть поодаль на откидную койку с желтоватым матрасом, выглядя задумчивым – "А то", – подумал Итер – и, метаясь взглядом от стены к стене, пинал ногой воздух. Экью сидела с ровной спиной, сложив руки на коленях, приспустила берет. Как полагается солдату и воспитанной девушке – вновь отметил про себя Итер и ответ взгляд. Он должен сосредоточиться на том, как выйти наружу, затем – как выйти сухим из воды. Итер скрещивает руки на груди и хмурится, опираясь о холодную неровную стену. В подвале темно. Кроме камеры за решеткой больше ничего не разглядеть, а через маленькое окошко под потолком виднеется густая ночь на улице и едва ли заметный туман, стелющийся по земле. Итер часто моргает, чтобы прогнать наваждение с глаз, заставив голову думать. – Линн, – окликает он, – а что нам будет за незаконное проникновение? Актёр приподнял голову и вопрошающе глянул на путешественника. – Не знаю, – Линн пожал плечами. – Никогда не читал эти законы для идиотов. Линн широко зевнул и откинулся на плечо Экью, устраиваясь поудобнее и уже собираясь провалиться в сон. Итер и не думал, что ему самостоятельно придется искать выход. Но предполагал. Путешественник оставляет Паймон наедине с ее возмущениями в воздухе и проходит вдоль железных прутьев. Стража по ту сторону явно не дремлет даже не смотря на позднюю ночь и темень кругом – осторожно вытащить ключи из-за пояса солдата явно не выйдет. Он дёргается и с недоверием оборачивается в сторону Итера на каждое его движение, а потом возвращается к стойке смирно. Путешественник понимает, что влипли они знатно. Линн и Экью давно уснули в углу, Паймон успела устроиться рядом на матрасе, и только Итеру не спалось, – оно и понятно, конечно, – а выбраться до утра нужно было. Итер припал руками к твердому бетонному полу в поисках щелей в нем. Может, там оказалось бы что-то, способствующее их освобождению, но уверенности в этом не прибавлялось с каждым сантиметром пола. Казалось, он был сплошным и не имел никаких дыр: вырыть яму не получится. Итер вздохнул, отряхивая грязные колени и ладони от многолетнего слоя пыли. Здесь нет совсем ничего – только откидная полка с матрасом и маленькое окошко под потолком, на котором так же неизменно стояли решетки. Путешественник задрал голову, чтобы заметить, какой густой туман успел опуститься на улицы Петрикора. Когда время медленно перевалило за половину третьего, глаза начали смыкаться все сильнее, веки тяжелели, и в уставших ногах неприятно гудели кости. Итер присел рядом с решеткой, чтобы оставаться начеку и совершенно незаметно для себя провалился в сон, невзирая на неудобства. *** Пробуждение после сна в сидячей позе на холодном и неровном полу оказалось действительно не из приятных. У Итера затекло все, что могло сделать это – от шеи до поясницы тело с трудом двигалось, и пришлось потянуться пару раз, чтобы все позвонки встали на место. Путешественник потёр глаза с ощущением, что и не спал вовсе, а если спал, то ужасно плохо. Так, что не выспался ни капли. Мысли о теплой кровати не покидали его голову, когда Итер с пыхтением поднялся на ноги и огляделся. Они до сих пор за решёткой, с стража до сих пор караулит их. Только теперь другие солдаты – видимо, под утро подошла другая смена. Линн и Паймон мирно сопели на желтоватом матрасе, вытянувшись вдоль. Только Экью уже болтала ногами рядом от скуки – Итер полагал, что она придерживалась своего режима и вставала рано. Путешественник коротко кивнул скауту. Через маленькое окошко падал утренний свет с улицы. Сегодня снова было неизменно облачно, как и в предыдущий день, – однообразие начинало надоедать – солнце так и не показалось из-за туч, а Селестию всё ещё не видно. Итер привык со временем смотреть на остров по утрам или вечером, перед тем, как уснуть, а когда взгляд то и дело упирался в затянутое серостью небо, становилось непривычно. Будто что-то давило сильнее, чем Небесный Порядок. – Капитан! – воскликнула вдруг Экью, и Итер мгновенно обернулся в сторону решеток. Взгляд двух жёлтых глаз с солнечными бликами пригвоздил путешественника к полу. Коммандер выглядела по меньшей мере недовольной, а во всех ее жестах – ключах на указательном пальце, руке, которую она оставила согнутой за спиной и идеально прямой стойке – чувствовалось раздражение. Острые брови медленно поползли к переносице. Коммандер махнула рукой в сторону, и один солдат спешно повиновался, отпирая дверь. Линн резко встрепенулся только сейчас. Актер быстро пришел в себя, как только увидел лицо перед собой. – Вы снова вытащили нас! – радостно воскликнула Экью еще раз прежде, чем налететь на Коммандера с распростертыми объятиями. Та отшатнулась, но отталкивать скаута от себя не стала. – Почему вам в голову приходят ужасные идеи именно в тот момент, когда я хочу отдохнуть после целой ночи бумажной волокиты? – спросила Коммандер, и энтузиазм Экью затих. Она отдала честь и встала рядом с Линном, изобразив виноватый вид. – Привет, Путешественник. Прошу прощения за Скаута N и актера государственного театра Линна. Должно быть, они доставили тебе неудобства. Итер стушевался, надеясь, что Паймон захочет сказать что-то ему наперекор, и это действительно случилось. – Ничего страшного, – она махнула рукой. – Нам с путешественником приходилось попадать в передряги и похуже. Коммандер ничего не ответила. Паймон только после минутной неловкой паузы поняла, в чем дело. – А, меня зовут Паймон! – пояснила она. – Паймон – верный компаньон путешественника. Она самодовольно покрутилась в воздухе с гордым видом. Это было очень в духе Паймон. Итер тихо прыснул в кулак. – Приятно познакомиться, Паймон, – Коммандер кивнула. – Думаю, Итер говорил тебе, как ты можешь меня называть. – Ага. Коммандер стерла с лица доброжелательное выражение, сменяя его на привычную строгость, и перевела взгляд на Экью и Линна с опущенными головами. Она медленно протянула обе руки вперёд – Итер приметил на перчатках металлические наконечники на средних пальцах – и щелкнула обоим по лбу. Путешественник чуть скривился, представляя, что удар, пусть и небольшой, чего-то тяжелого по голове будет не самым приятным. – Я не скажу о ваших похождениях мадам Юэлин, – сказала Коммандер. – Если она сама об этом не узнает. Но в последний раз. Вам ясно? – Так точно, Капитан, – протянули Экью и Линн одновременно. Оказаться на улице после ночи в душном и влажном подвале было более чем приятно. Итер с довольным видом вдохнул полные легкие свежего воздуха, глянув на туман, всё ещё оседающий слоями на горизонте: сквозь него высокие башни фабрик не было видно, а слабые лучи солнца растворялись в белой пелене. По коже струилась едва различимая утренняя прохлада, освежая разум, встряхивая тело и приводя в чувства окончательно. Итер потянулся, чтобы как следует размять затекшие за время, проведенное на полу, мышцы: конечности и поясница уже грозились начать болеть прямо сейчас. Рядом с Коммандером шагала Экью, повторяя движения Капитана, казалось, от и до; следом за ними волочился Линн, который параллельно пытался расправить свой цилиндр в первоначальное положение без вмятин. Паймон привычно маячила под боком и болтала о том, что хочет есть, а желательно яичницы или свежего салата, да так, что у Итера тоже начал просыпаться аппетит. – Куда мы идём? – вдруг спросил путешественник, и Коммандер остановилась. – Никуда, – она пожала плечами, – просто прогуливаемся. Не хочу, чтобы двое моих неразумных подчинённых попались мадам Юэлин на глаза в такую рань, так что планирую уйти подальше от самого центра Петрикора. Голос Коммандера сквозил язвительностью и насмешками над Линном и Экью, – она слишком явно считала их детьми – что Итер не смог пропустить это мимо ушей, но ничего не ответил. Наверно, Капитан со всеми так говорила, либо только с теми, кого приходилось вытаскивать из неприятностей. – К слову, – начала она, – какую грандиозную цель вы преследовали, пробираясь в суд? – Э-эм, – протянула Паймон, подпирая подбородок ладонью, – путешественнику нужно было встретиться с Гидро Архонтом! Но мы не нашли другого пути, поэтому… – …поэтому вы решили пойти напролом? "Давай, Паймон, придумай что-нибудь!" – очень усиленно думал Итер. – Да-да, – как-то неуверенно кивнула Паймон, – вроде того. Но Фокалорс не захотела идти с нами на контакт. Коммандер вдруг предупреждающе приложила указательный палец к губам. Они успели дойти до тихой улочки на конце города, удаляясь в прямом направлении от округлого цента, – Петрикор был похож не звезду, где от середины во все стороны выходили улицы – но даже там людей было предостаточно для раннего часа. Выглядели все совсем не так, как аристократы вдоль торговых рядов, где Итер был день назад. Одежда жителей стала проще, без ярких украшений или особых элементов костюма – они стали походить на крестьян. – Старайтесь не упоминать имя Гидро Архонта. Это уголовно наказуемо, – объяснила Коммандер. – Но здесь – можно. Эта улица полностью принадлежит членам фракции Света. Коммандер кивнула в сторону невысоких домов в два этажа все с такой же роскошной архитектурой в стиле всего Петрикора, но внутреннее убранство открывающихся лавочек стало скуднее. Позади не висели декоративные картины или подвесные украшения, а цветов поубавилось, остались только яркие, вроде желтого и красного. Только это и улыбчивые люди придавали улице жизни. – К слову, Путешественник, – обратилась она к Итеру, – ты уже определился с выбором? Вопрос застал его врасплох. Вот они стоят здесь, в окружении людей фракции Света, которые верят в то, что свергнуть своего Архонта – единственный и правильный путь, вот один из ведущих инициаторов революции спрашивает, не хочет ли он присоединиться к краху государства. Итер не мог дать ответ так быстро, по крайней мере, какой-то странный укол совести не позволял ему сделать это, даже если ночь в темнице почти убедила его вместе с прослушанным делом, насколько плохи дела в Фонтейне по части защиты гражданских прав. "Но Фокалорс нельзя назвать тираном, – думал Итер, – ведь даже Эи, как Архонт, с натяжкой называлась им". Впрочем, Итер так же не мог отрицать, что члены фракции Света не правы в своих убеждениях. – Пока нет, – прямо ответил он. – Действительно, не все так быстро, Коммандер. Мне нужно время. Путешественник поднял голову с доброжелательной улыбкой, чтобы сгладить нарастающее напряжение после очередного отказа под предлогом, что он недостаточно хорошо осмотрелся. Линн и Экью давно не было до этого дела, – они болтали о своем в стороне – а Коммандер слегка прищурилась, подвергая его слова молчаливой критике и явному скептицизму. – Тебе решать, – она резко приняла обычный вид и пожала плечами. Коммандер сделала вид, что дает Итеру шанс отказаться в конечном итоге, но оба понимали, что произойдет событие, которое заставит путешественника передумать в нужную сторону. – Спасибо, что понимаешь. Итер снова дружелюбно кивнул. Не то чтобы он притворялся, – Коммандер на самом деле не была плохим человеком, и путешественник уверен в этом, раз она делает всё ради завершения своей экспедиции – но иногда изрядно переусердствовал, сам того не замечая, и даже Паймон это бросалось в глаза. Линн и Экью вскоре отстали от путешественника и Капитана, задержавшись по пути рядом со знакомым актера из театра – Линна успели отчитать ещё раз, теперь за пропуск репетиции, но он с поддержкой скаута упорно заявлял, что просто проспал. Паймон летела рядом и вертела головой из стороны в сторону, одергивая Итера иногда, чтобы позариться на какую-нибудь причудливую вещицу в сувенирной лавке или инновационный предмет быта, усовершенствованный новейшими технологиями: "кастрюля-три-тысячи-которая-варит-вкусное-мясо гарантия что процентов!", "сковорода-наилучшей-версии-к-которой-точно-ничего-не-пригорит!", а ещё миниатюрная печь и много-много другого, что, по словам Паймон, было крайне необходимо в их чайнике. Итер долго торговался с изобретателем, чтобы купить чертежи, но тот оказался совершенно непреклонен. Мужчина не шел ни на какие уловки, будь то уверенные обещания компаньона сохранить его авторство на приборе или уговоры Путешественника, что он точно не собирается продавать листы со схемами кому-то другому за бо́льшую сумму моры. Коммандер молча наблюдала за этим со стороны, насмехаясь так открыто, что Итер ощущал это всей спиной, а когда она подошла ближе – невольно пригнулся ближе к прилавку. – Продайте этому юноше чертежи, месье, – вдруг сказала Капитан, и бурный спор затих. – Вы не узнали его? Это знаменитый путешественник из тех сводок в газете, которую все жители Фонтейна читают с особым увлечением. Нет повода не верить ему на слово. – Да, Коммандер права! – горделиво воскликнула Паймон, и женщина усмехнулась вновь. – Ну, правда, Паймон очень надо! Знаете, как тяжело бывает в долгом пути находить перекус? А путешествовать на голодный желудок вредно. Паймон со знанием погрозила указательным пальцем и расставила руки по бокам. Итер неловко посмеялся и протянул мешочек моры изобретателю. Тот оглядел его с ног до головы еще раз, а затем еще и еще раза два, чтобы убедиться наверняка. В конце-концов, мужчина молча протянул сверток и нахмурился, пересчитывая монеты, а Итер зашагал за Коммандером дальше. Коммандер была из тех людей, кто не станет заводить разговор только чтобы не молчать. Итеру определенно нравились такие черты характера – они уравновешивали её взгляд свысока, молчаливость и прочее, чего путешественник успел натерпеться и с другими его знакомыми и друзьями, но Капитану это шло больше, чем всем остальным. Тот же Странник оставался милым молодым человеком на первый взгляд, но стоило ему открыть рот, как образ приветливого юноши мигом рассыпался на кусочки. А Коммандер… а в её случае Итер не жаловался. К тому же, ведь только благодаря ей он не остался в тюрьме, да? – К слову, Капитан, а как вышло, что при таких строгих законах Фонтейна вы с легкостью вытащили нас из тюрьмы? – внезапно спросил путешественник, когда Коммандер остановилась около одного маленького ресторанчика на самом конце улицы. Он и не заметил, как быстро они ее минули. – Я просто пользуюсь маленькими недочетами в конституции, – пояснила она. – Скаут – иностранный гражданин, ты и Паймон считаетесь туристами, поэтому в первое время на вас законы не распространяются. А Линн… обычно он убегал сам. В последний раз он сказал, что нашел "лазейку" и может убегать законно. – Вот оно что, – подключилась Паймон. – Получается, вы знаете все законы Фонтейна? – Да. – Как здорово! Сколько, говорите, не распространяется на нас конституция… – Три дня, – Коммандер показала три пальца, – со дня прибытия. Оно фиксировано стражей. Вы могли не заметить. – Три дня, – кивнула Паймон. – Получается, сегодня последний? А нас не посадят снова за…эм… наверно, это называется разбой? Паймон не хотела бы снова оказался за решеткой! – Не думаю. Фокалорс осведомлена, что вы находитесь под прикрытием фракции Света, – Итер невольно скосил взгляд на меч в ножнах за поясом у Капитана. – И не станет лезть на рожон. Но я не гарантирую. Коммандер показательно погрозила ему пальцем, как маленькому ребенку и скрестила руки на груди, ожидая ответа. Ее глаза снова загорелись странным оранжевым блеском, – было оно отражением искусственного света над столиком в ресторане или Итеру показалось – и путешественник вдруг струсил. Он рефлекторно двинул ноги ближе к себе, чуть сгробил плечи и постарался выглядеть как можно меньше. "Да что же… и так каждый раз! Честно, я уже готов согласиться, в Фонтейне все действительно как-то не в порядке", – пронеслось в голове. Коммандер сидела ровно напротив и сверлила его взглядом двух ярко-жёлтых глаз. Итер подметил для себя, что кроме других своих хороших и не очень качеств она умела еще и быть настойчивой. Настолько, насколько считала это нужным в текущей ситуации, а сейчас, похоже, путешественнику необходим конечный толчок к "верному" решению, а не спасению бегством. Итер, конечно, никогда так не поступал и держал обещания, но порой следовало из не давать сходу. –...поэтому некоторые придворные выглядят очень сомнительно, – продолжила Коммандер свою мысль, но начало Итер прослушал. – Симонет, Арлетт и Сутин не вызывают доверия. – О, с Сутин мы уже встречались, – поддержала разговор Паймон, – а кто такие Симонет и Арлетт? Коммандер помолчал несколько секунд, размышляя, что ответить, и сказала потом: – Арлетт – хозяйка государственного приюта, – объяснила Капитан. Она вдруг опомнилась и рывком сняла шляпу с пером, укладывая ее на стол – Итер сделал вывод, что в Фонтейне есть особые правила приличия касательно головных уборов, и не зря они есть почти у каждого жителя. – Симонет – старший воспитатель. Словом, кроме них и двух горничных в приюте больше взрослых людей нет. – В Фонтейне есть приют? – удивилась Паймон. – Да. Но законом "не приветствуется" организация частных приютов, и государственный черпает средства из казны. Коммандер вздохнула, оперевшись щекой на руку. Она редко выглядела расслаблено, – как минимум за то время, пока Итер и Паймон знали её – а сейчас не сидела или стояла по стойке смирно. – Поэтому Сутин положено проводить проверку в приюте, – сказала Капитан, – вместе с Линнет. Но приют идеально ее проходит, а Фокалорс по каким-то причинам доверяет Арлетт и Симонет. Не думаю, что у них есть благие намерения. – Хм, – задумалась Паймон, – а разве у вас есть причины, Капитан? Коммандер нахмурилась, и Паймон стало не по себе. – Нет, – она согласилась, но Итер сомневался, что Капитан хотела приветствовать его мнение или мнение Паймон. – Быть может, это влияние Фонтейна, – парировала Коммандер. – Здесь все кого-то подозревают. – Оно и видно, – съязвил Путешественник, но тут же прикусил язык. Осуждающий вид Коммандера ему не нравился совсем. В ресторанчике, в который они зашли, было спокойно и уютно, а Итер обратил на это внимание только сейчас, оглядевшись по сторонам, чтобы расслабиться. В отличие от недовольного лица напротив, – путешественнику удалось вывести Капитана из себя – но Итер предпочел на это внимание не обращать. Жёлтые глаза Коммандера сливались с приглушенными тёплыми оранжевыми и бледно-красными расцветками мягких диванчиков, дубовых столов, стен и формы хозяина за стойкой. Путешественнику нравились такие цветовые решения. Они всегда создавали ощущение приподнятого настроения и располагали к заведению. Откуда-то, со стороны барной стойки доносились звуки музыки – Итер покрутился по сторонам, но не заметил ни одного человека с инструментом. Он заметил это так же внезапно, как начал рассматривать что угодно вокруг, только чтобы скрыться от зрительного контакта с Коммандером. – А это… – начал было Итер, но его быстро перебили: – Радио, – как ни в чем не бывало ответила Капитан, откинувшись на спинку дивана. Она вновь приобрела спокойный и закрытый вид. – Радио? – переспросила Паймон. – В Фонтейне есть сеть для передачи информации по всему городу. Это называется "радио", – жестикулируя, объяснила Коммандер. – А почти в каждом общественном месте установлен "радиоприемник". – Ого! Паймон раньше не видела такого! То есть, через радиоприемник можно передавать музыку? И новости? – Да. Оркестр сыграл это, музыку записали на пластинку, а теперь она транслируется по радио. Итер прислушался к звучанию инструментов – он мог различить острый и тонкий оттенок высоких нот на фоне глубоких басов, четкий ритм и плавные переходы от марша до легкой мелодии. Музыка звучала сбалансировано, так, как ее исполняли настоящие профессионалы, и ее было приятно слушать. Пожалуй, ещё один компонент успешного заведения с постоянными клиентами – хорошо подобранная музыка, пусть и транслировалась благодаря центральной радиостанции. Стоит Итеру на мгновение прикрыть глаза, как Коммандер будто испаряется в воздухе, оставляя против себя мешочек с морой и показательно раскрытое меню на столе. Путешественник с удивлением округляет глаза. – Это нам… на обед? – спрашивает Паймон, взвешивая мешочек в руке. Сумма в нем была приличная. – Похоже на то, – кивнул Итер. – В любом случае, я верну ей деньги. – Ладно. А теперь мы наконец-то поедим! Уф, Паймон до жути проголодалась за все это время. Паймон быстро подлетела к меню и с увлечением начала его изучать. – А я думал, Паймон всегда голодная. – Эй! Итер тихо хихикнул в ответ. Еда в ресторанчике оказалась приятной на вкус и какой-то домашней – для Итера было бы иронично ассоциировать что-то с домом, но он неизменно это делал. Большая порция мяса под тонкими ломтиками вареной картошки и горячим омлетом была более чем сытной, и даже Паймон этого хватило, чтобы утолить свой аппетит. Она осталась очень довольна обедом, покончив с блюдом с необычайной скоростью – на то Паймон и Паймон – и кружилась вокруг Итера, пока он со всем своим вниманием пытался рассмотреть среди людей Коммандера. Но Капитана будто и след простыл. Её нигде не было: ни в лавках, ни в переулках, ни в закутках между домами, где, как думал Путешественник, Коммандера можно будет найти. Она умела уходить из-под носа слишком быстро, слишком тихо и безвозвратно. Казалось, что можно встретиться с ней только, если сама Коммандер этого захочет, в противном же случае они больше никогда не пересекутся. Итер очень скоро отсеил этот вариант. Капитан все еще ждала от него конечного ответа, и Путешественник был почти готов его дать. В Фонтейне всё также пасмурно, в какую часть города Путешественник бы ни шел. Огромные и тяжёлые облака висели над головой постоянно, иногда моросил дождь, а после него всегда становилось душно, словно влага висла в воздухе, окутывая с ног до головы. В такие моменты Итеру становилось тяжело дышать. Он оглядывался по сторонам, но видел только, что все остальные вокруг вместе с Паймон чувствуют себя как обычно, а недуг ощущал он один. От этого становилось не по себе, а лёгкие сжимало все сильнее по мере приближения к центральной площади. Итер разумно рассудил, что может найти Коммандера в том кафе, где она впервые поставила его перед вопросом о вступлении во фракцию Света. Оно находилось по самому центру и вмещало в себя большое количества людей, потому что стояло ровно напротив резиденции через асфальтированный выступ перед ступенями. Этот выступ имел форму круга, словно что-то должно было стоять в середине, окруженное зрителями снизу, но, что именно, Итер не мог предположить. Основную массу посетителей кафе составляли придворные Фокалорс, которые часто задерживались рядом с выступом после работы, затирая пятна на асфальте. Путешественник видел краем глаза, как это сделала Сутин прежде, чем уйти, и как Линнет задумчиво задержалась рядом, когда он случайно её заметил перед резиденцией. С течением мысли у Итера это вызывало все больше вопросов. Но в кафе Коммандера не оказалось. Там не было никого, даже хозяина, а дверь оказалась закрыта на ключ, и Итер слишком поздно заметил вывеску "закрыто". Он вытянулся и глянул через прозрачные витрины – снова никого. – Кажется, закрыто, – заключила Паймон. – Но почему? Время обеда ведь совсем не сейчас, – она с недоумением развела руками. – Не знаю, – Итер пожал плечами. – Может, всё дело в… Путешественник развернулся навстречу гулу толпы за спиной. Там, в куче людей, стояли аристократы в тёмной одежде, фраках и пышных сине-голубых платьях, столпившись вокруг выступа, который занимал мысли Итера все последние минуты. Издалека было хорошо видно, как в центр круга двое человек вытащили гильотину, и Путешественник мигом отпрянул назад. Он ни на шутку испугался, – что за себя, что за Паймон – потому что не знал и не подозревал, что такого вдруг могли замыслить здесь, на центральной площади. От Линна Итер уже слышал, что в Фонтейне не брезгуют казнями за любое преступление, но не придал этим словам значения. Теперь Путешественник пересмотрел собственные умозаключения. К гильотине подвели троих людей, чьи руки висели вдоль тела, закованные в кандалы. Это были мужчина с уставшим лицом и залёгшими под глазами морщинами, женщина в ободранном по краям платье без рукавов и маленький ребёнок. Итера передернуло, когда он перевел взгляд на мальчика. Тот выглядел испуганно и растерянно, будто бы искал в толпе аристократов спасение, а видел только насмешливые улыбки и слышал лишь довольный гогот дворян. Паймон зло сжала руки в кулаки, дергая Путешественника за шарф и подталкивая подойти ближе. Чуть позже по ступеням на выступ поднялась Сутин. Все вдруг умолкли, завидев её с папкой бумаг в руках; голоса затихли, шуршание пышных юбок друг о друга прекратилось: толпа задержала дыхание и остановилась в суете. Итер зашагал ближе и быстрее, а Паймон полетела вслед за ним, хмурясь. Сутин огласила статью, по которой мужчину судили, и назвала неутешительный приговор – смертная казнь на гильотине. Толпа загудела вновь, выкрикивая подбадривания грузного палача к делу. Мужчину в кандалах грубо толкнули вперед, уложили на доски, заставив крупной рукой палача просунуть голову между пластинами – свист лезвия, и голова покатилась по асфальту, оставляя после себя красный кровавый след. Итер сморщился, а дворяне одобряюще заверещали. Путешественник не мог заставить себя смотреть, как отрубают голову плачущей женщине и её ребенку. Он отвернулся. – Итер! – вскрикнула Паймон. – Неужели ты ничего не сделаешь?! Путешественник сгорбился, со странным взглядом поворачиваясь к компаньону. – Нет, Паймон, – он горько покачал головой. – Это не наше дело. Пойдём. – Но ведь!.. Давай хотя бы спросим у Сутин? Нужно же узнать причину! Итер тяжело вздохнул – он всё ещё был шокирован и не менее сильно удивлен, хотя до этого кровавая бойня с агентами Фатуи, хиличурлами и магами бездны не вызывали у него таких эмоций. Но, быть может, эти люди выглядели слишком… человечно. А решения суда и политика Фонтейна – нет. Итер возвращался к предложению Коммандера раз за разом, пока дворяне из толпы с глумливым хихиканьем расходились в стороны, а Сутин оставалась на выступе. Паймон потянула его за собой. Путешественник нехотя шагал за ней, привлекая к себе внимание придворной с недоумевающием видом. – Снова вы? – спросила Сутин, уперев руки по бокам. Он нахмурилась. – Да, – кивнула Паймон. – Мы хотим узнать, почему вы казнили женщину и этого ребенка! Сутин искренне удивилась. – Почему? – переспросила она. – Этот мужчина провалил исследование, на которое была выделена сумма из государственного бюджета. По закону его семья должна либо понести то же наказание, либо выплатить потраченную сумму. – Что?! – с возмущением спросила Паймон. – Да как вы!... – она зло топнула ногой в воздухе. – Они ведь ни в чём не виноваты! Почему бы не оставить в живых женщину с ребенком? – О, слушай, не я пишу законы, – Сутин потеряла переносицу. – Но я слежу за их исполнением. Постарайтесь не высказывать претензии около резиденции Гидро Архонта в следующий раз. Придворная ткнула большим пальцем на здание позади себя. Паймон выглядела чернее тучи и злее, чем когда была голодна. – Пойдем, Паймон, – Итер кивнул в противоположную сторону и развернулся. Повисла тяжелая и гнетущая тишина. Звуки шагов Путешественника ещё долго доносились до слуха Сутин, пока она не сказала: – Ладно, ладно… Мне тоже жаль, – призналась придворная с неприятным комом в горле, который делал её голос едва хриплым. – Но это не значит, что у меня есть выбор. Отчего-то Сутин действительно звучала так, будто сожалеет о вынесенном на публику приговоре, хотя даже не она несла за него ответственность. Итер молча поверил ей. Путешественник окончательно отдалился только когда услышал стук каблуков об асфальт. – Ну и!... Ну вот и не надо! – воскликнула Паймон. – Это вообще не наше дело! Вот пусть сами и живут по своим… законам. Тоже мне. Она обиженно фыркнула и скрестила руки на груди. Итер молча её слушал, не решаясь прервать гневный монолог, потому что злая Паймон на самом деле была злой, а не просто рассерженной пропущенным обедом. "Оказывается, её интересует не только еда", – заметил Путешественник и усмехнулся. – И вообще, что за дикость здесь! Даже с Архонтом не поговорить! – продолжала возмущаться Паймон. – Не то, чтобы в Инадзуме было легче, но… но в любом случае! У Фокалорс ведь всё в порядке, почему бы ей не выслушать нас?! Паймон махнула кулаком в воздухе и фыркнула. – Паймон не нравится в Фотнейте. Здесь все какие-то… странные. Эй, Итер, куда мы идём? Она вытаращила глаза на вывеску, где по металлу было высечено: "Приемная главы фракции Света мадам Юэлин". – Ого! Мятеж узаконили? Или они просто заняли свободное здание? Приемная Юэлин выглядела точно так же, как резиденция Фокалорс – лишь цвет покатой крыши отличался. Те элементы, которые окрашены в синие и голубые цвета на здании в противоположном конце площади стали желтыми, будто демонстрируя ополчение против гнета власти. Герба Фонтейна на верхушке не было, и только короткое основание от него осталось торчать. Итер подумал, что это все выглядит очень символично. Внутри стояла гробовая тишина. Собственные шаги эхом звучали в длинном коридоре, стук по покрытом паркетом лестнице разносился по всему помещению; было слышно даже, как шуршит у Итера плащ за спиной и как хрустят пальцы, пока он не решается постучать. – Здравствуй, Путешественник, – послышался мягкий голос, как только Итер распахнул дверь. – Доброго дня, – кивнул он, – мадам Юэлин. Юэлин тепло улыбнулась ему. Она аккуратно положила тёмную шляпу с пером на стол, сложив руки, и словно ждала, пока Итер скажет что-то. Что-то, что Коммандеру было нужно все это время. Капитан обернулась. Путешественник видел, как она удивилась на короткий момент, а затем лишь коротко махнула рукой в знак приветствия и вернулась к своему докладу. – …таким образом, начать фиксацию нарушений можно с завтрашнего дня, – заключила Коммандер и вздохнула. – Мадам Юэлин. Оставьте фабрики. Они не несут огромной угрозы, а государственный приют действительно вызывает опасения. Итер старался привлекать к себе поменьше внимания и прошёл к столу. Цепкий взгляд голубых глаз Юэлин не отпускал его из виду. – Симонет и Арлетт? – переспросила она. – Не хочу подвергать твои слова сомнению, но ты знаешь, что придворные не могут бесчинствовать под надзором суда. – Мадам Юэлин, – сказала она сквозь зубы. – Отставить, Коммандер, – глава фракции опасливо махнула рукой. Меч за поясом Капитана не вызывал бо́льшего доверия, чем то, которое Юэлин оказывала. – Тебе стоит отдохнуть. Хочешь, я дам отпуск? – Отпуск? – Коммандер скептически прищурилась. – Когда речь идет о революции? Действительно, мадам Юэлин, я делаю это только из выгоды. – Знаю, знаю, – тихо посмеялась Юэлин и выдохнула. – Я обязательно прислушаюсь к твоим словам. Может, Путешественник займётся проверкой приюта? Коммандер мигом метнула взгляд на Итера. – Для этого ему потребуется вступить во фракцию Света, – медленно, по слогам, протянула Капитан. "Опять!" – замычал Итер в ответ. Но теперь он был обязан помочь, если уже решился. – Хорошо. Я пришёл именно за этим, – кивнул он с улыбкой. – Отлично! – Юэлин довольно хлопнула в ладоши. – Наверно, тебя подтолкнула сегодняшняя публичная казнь к этому решению? – она увидела, как Итер хотел было спросить, но тут же перебила его: – Ха-ха, не удивляйся, это было очевидно. – Ох… ладно, – Путешественник вздохнул.