ни для рыцаря, ни для дракона

Эй, моя судьба, ты нас сведи случайно

Но ещё хотя бы шаг, хотя бы два — и моё сердце засвистит, как чайник

Pyrokinesis

Разговор с Моргартом, случившийся утром на кухне в такой дружественной – можно даже сказать в семейной – обстановке, за готовкой и последовавшим за ней завтраком, оставил непонятный осадок. Вик не назвал бы эти чувства неприятными — скорее странными, непривычными. К краткому пересказу событий двухгодовалой давности от Моргарта, разумеется, стоило относиться настороженно, но Вику ничего не оставалось, кроме как принять их, ведь Моргарт недвусмысленно намекнул что у него есть видеозаписи, способные подтвердить как минимум половину его рассказа. Впрочем, напрашиваться на их просмотр Вик не торопился. Откуда-то появился страх перед этими видеозаписями. Вдруг там и в самом деле есть что-то такое, чего бы ему не хотелось видеть – о таком лучше вспомнить самостоятельно, а не ловить диссонанс из-за того, что он на видео делает что-то, о чём не помнит.  А затем Вик, не желая прерывать такой до невозможного неправильно-уютный момент, перевёл тему. Попросил Моргарта рассказать о себе. И на этот раз новая информация оставила ещё более глубокий противоречивый отпечаток в сознании.  Моргарт был не виноват, что его создали негодяем. Ему и самому, видно, претила эта роль, иначе отчего он так обходительно вёл себя с Виком (который, по словам Моргарта, не далее как два года назад сражался против него)? А этот диалог утром — что это вообще было? Не ведут себя так злодеи, которым нравится быть такими.  И от этого всё рассказанное Моргартом о своей жизни, включая приключения два года назад, приобретало какие-то грустные, даже скорее тоскливые оттенки. Вечный узник виртуальной клетки — огромной и детально проработанной, но всё же клетки. Неудивительно, что он так рвался в реальный мир два года назад — странно, что добровольно вернулся сюда. Казалось, он всё-таки что-то опустил в своём рассказе. Вика никак не отпускала мысль о причудливом узоре, доставшемся ему после Питерской дрёмы. Сейчас это казалось — ни больше ни меньше — тайной, покрытой мраком. Хватало того, что по меньшей мере три разумных существа странно отреагировали на него: сначала Антон Михайлович с его переполненными тоской глазами, потом Баквит и Моргарт, уверенные, что если Вик ничего не помнит о происхождении этой татуировки, то всё остальное — и подавно. Кроме того, во взгляде Моргарта тоже словно бы проскальзывала необъемлемая тоска. Это сбивало с толку и возбуждало нешуточный интерес: что же такого могло произойти, в результате чего на его теле появился узор, переливающийся разными цветами? Такого, из-за чего может быть настолько грустно? Вик перевернулся на спину, вздохнул и, нахмурившись, устремил взгляд наверх. Он лежал вверх ногами на застеленной кровати, сверля взглядом то интерьер, то окошко, то высокий потолок. Заняться, в общем-то было нечем: замок он уже обошёл раз пять и потихоньку начинал понимать увлечение Моргарта таким, казалось бы, совсем уж нехарактерным занятием, как готовка. Потому что жить в постоянном заточении и не двинуться от снедающих мыслей было очень тяжело — Вик вот даже суток не продержался.  Когда-то Моргарту ничего не мешало выходить за пределы замка, кроме риска наткнуться на игроков, но со временем Ларсен что-то изменил в настройках, и Моргарта не выпускало дальше его локации. Сейчас этого блока, по словам злодея, уже не было, но теперь выходить наружу просто было нецелесообразно: война, начавшаяся несколько месяцев назад, приобрела впечатляющие масштабы и даже соседние локации в любой момент могли стать полигоном или полем битвы. Благо, у Моргарта оставалась армия марионеток, которых за два года он сумел усовершенствовать так, что теперь никто в здравом уме не смел приближаться к замку — Вик не знал и знать не хотел, что именно сделал со своей армией финальный босс и для чего изначально это делалось, главное, что сейчас локация была надёжно защищена. Сам Моргарт не был заинтересован ни в самой войне, ни в её исходе, поэтому первым не нападал и не собирался — просто занимал обособленную позицию главного босса, которого все боятся и с которым никто не рискует связаться.  «Повезло мне, — подумал Вик. — Повезло, что я оказался именно здесь, а не где-то ещё.» Повезло. Повезло, что Моргарт принял стратегию нейтралитета и образ жизни затворника. Повезло, что не держал на него, Вика, зла, не был к нему настроен враждебно. Повезло, что не выгнал. Очень повезло. Оторвавшись от созерцания потолка, парень снова перевернулся на живот и вернулся к мыслям о татуировке. За два года трудно было не заметить, что узор меняет цвет — и не просто переливается, а изменяется, согласно какой-то закономерности. Какой — Вик так до конца и не понял. Бывало, узор наливался несколькими оттенками сразу, хотя чаще всего цвет был равномерный. И обычно это замечал кто-то другой, сам Вик видел тату в основном в отражении — и она всегда была серо-синего оттенка, почти как обычная татуировка. Но когда ему говорили о смене цвета — ой, Вик, она стала розовой! — он с удивлением разглядывал тыльную сторону правой ладони. Сначала парень думал, что цвет может зависеть от температуры тела и окружающей среды, но эмпирические опыты отправили эту гипотезу в утиль, поскольку всегда давали разные результаты. В конце концов Вик смирился с тем, что никогда не разгадает эту загадку, но теперь… Теперь источник ответов был совсем рядом. Восседал на своём троне, ходил по замку — высоченный такой источник.  Вик резко сел. Как ему только раньше не пришло в голову расспросить о самой татуировке? Моргарт не хотел рассказывать, откуда она, но парень даже не попробовал спросить о её свойствах. Вик поднялся с кровати и вышел в коридор, твёрдым шагом направился в тронный зал. Моргарта было нетрудно найти, несмотря на то, что, как Вик отметил ещё утром, перемещался тот очень бесшумно. Хозяин замка большую часть времени находился в тронном зале: либо просматривал что-то на кристалле-экране, либо поигрывал на электрогитаре (что тоже несколько удивило Вика, когда он впервые услышал отдалённую музыку, разносящуюся по замку, и вышел посмотреть).  Так странно, думалось парню, он едва сутки здесь провёл, а по ощущениям — будто жил с Моргартом по меньшей мере месяца два. В подтверждение этой мысли Вик умело преодолел лабиринт коридоров и, пройдя финальный поворот, вышел в просторный зал.  Парень замедлил шаг только у трона. Пустого. Но озадачиться или расстроиться он не успел: Моргарт появился с другой стороны зала — противоположной той, откуда пришёл Вик. — Что-то случилось? — поинтересовался хозяин замка, приблизившись к нему. — Ты же искал меня, Виктор? — Ничего экстренного, — сдержанно ответил парень. — Просто хотел ещё понадоедать вопросами. Если не возражаете. У Моргарта вырвался смешок, плавно перетёкший в снисходительную улыбку — Вик пытался убедить себя, что это улыбка, но, с учётом особенностей внешности Моргарта, она, конечно, больше походила на оскал. — Не возражаю, спрашивай. Вик немного смутился, в один миг растеряв вместе с уверенностью все слова. Вопрос казался простым, пока дело не дошло до того, чтобы его сформулировать и озвучить. — В общем… мне два года не давал покоя вопрос… От чего зависит цвет этого узора? — парень поднял руку тыльной стороной к Моргарту. — Она же не всегда… вот такая. И иногда она прям вспыхивает каким-то цветом, а иногда тускло отливает по краям. — А ты всё никак не успокоишься с татуировкой… — финальный босс хмыкнул, прикрыв глаза. — Что… это тоже табуированный вопрос? — осторожно спросил Вик с долей разочарования. — Нет, вовсе нет, — отозвался Моргарт. — Это неудивительно, что тебя интересует рисунок на твоём теле. Ещё и настолько необычный. Он подошёл ближе, осторожно перехватил ладонь парня, развернув так, чтобы рисунок был виден им обоим, и продолжил: — Всё просто: здесь, — он провёл по орнаменту, тут же пошедшего по краям тёмно-зелёным. — Отражаются твои эмоции. Сейчас, например, ты чувствуешь испуг… К зелёному добавился тусклый розовый, и Моргарт усмехнулся. —  …и лёгкое смущение. Вик затаил дыхание, наблюдая за длинными пальцами, которые гладили его ладонь. Это было неожиданно, смущающе и… удивительно приятно.  — Не особо удобно, — не своим голосом проговорил Вик и, словно очнувшись от наваждения, поднял голову, чтобы пояснить: — Если окружающие знают значения цветов, ничего не скрыть. Моргарт ничего не ответил, лишь выразительно усмехнулся. — Далее: интенсивность цвета зависит от яркости твоих эмоций. Что-то лёгкое выражается в тусклых оттенках, как сейчас, но если ты будешь сильно волноваться или испугаешься… Парень на мгновение забыл, где и с кем находится, ощущая, как плавится в звучании мягкого низкого голоса — сейчас он звучал словно глубже, пробираясь вглубь ушной раковины, точно длинный язык, забираясь под кожу и в самые отдалённые уголки сознания… Вик не ожидал, что в следующее мгновение его опрокинут, подхватывая за талию, и тут же вернут в вертикальное положение. — Видишь? Вик видел. Узор вспыхнул изумрудным, уходящим в ярко-синий, в то время как сердце ухнуло в пятки и резко встало на место, застучало быстрее. — Но самое интересное — то, как окрашивается узор, когда ты врёшь. Теперь голос звучал прямо над ухом, как если бы Моргарт встал сзади, склонившись к нему… впрочем, почему «как»? Уперев взгляд широко распахнутых глаз в свою ладонь в чужой руке, Вик не замечал ничего больше. Не заметил он и смены позиции Моргарта, поэтому для него это стало неожиданностью, заставившей напрячься и выпрямить спину. — Самый верный вопрос для проверки, — Моргарт понизил голос и после почти перешёл на шёпот: — Ты боишься меня?  Вик, кажется, вообще перестал дышать, стоя в этих странных полуобъятиях. Он не мог правильно классифицировать ощущения: это не было похоже на настоящий страх, он скорее чувствовал волнение — тягучее, неправильное. Но он всё ещё находился в непосредственной близости с монструозным существом, поэтому сказать, что страха нет вообще, значило бы безбожно соврать… — Нет, — на выдохе выпалил Вик, и его глаза тут же удивлённо расширились: узор резко принял ярко-зелёный окрас. Над ухом послышался тихий смех, от которого по правой стороне тела пробежали мурашки.  — То, о чём я говорил: этот цвет исключительный – в отличие от других, всегда одинаковый.  Вик судорожно сглотнул: до него наконец дошло, что за волнение собиралось под рёбрами, и это, ввиду открывшихся фактов, делало ситуацию опасной. Моргарт стоял слишком близко, парень чувствовал его дыхание над ухом, а узор с минуты на минуту мог снова поменять цвет. К счастью, страх из-за того, что факт весьма неуместного возбуждения может позорно вскрыться, пересилил и узор только потемнел на несколько тонов, приобретая яркий изумрудный оттенок. Наконец Моргарт отстранился и отпустил его руку — возможно, Вику почудилось, как пальцы напоследок погладили ладонь. Парень сдержанно вздохнул, пытаясь успокоиться.  — Так это и работает, — подытожил Моргарт, медленно обходя Вика и возвращаясь туда, где стоял в начале разговора. — Я удовлетворил твоё любопытство? — А… ага, — отозвался парень, всё ещё отходя от двойного потрясения. — И что… Вы все цвета знаете? Он напряжённо прижал руку к бедру, так чтобы было не видно, прекрасно понимая, насколько, должно быть, неловко выглядит сейчас. Моргарт же вёл себя невозмутимо, будто ничего только что не произошло. Он только усмехнулся, услышав вопрос Вика. — Думаю, да, — выдержав паузу, ответил он, после чего в знакомом театральном жесте развёл руками. — Но проблема в трактовке: иногда даже в диаметрально противоположных ситуациях узор может быть схожих оттенков. Потому что основных эмоций не так много, а все прочие являются всего лишь вариантами их комбинаций. — Это… радует, — сжато пробормотал Вик. — Ладно, я пойду, пожалуй… Парень повернул голову к хозяину замка, словно спрашивая разрешения. — Иди, — недоуменно хмыкнув, Моргарт пожал плечами. И только тогда Вик сумел сдвинуться с места. Быстрым шагом удаляясь от тронного зала по коридорам, он бросал досадливые взгляды на стремительно багровеющий, начиная от краёв, узор.  — Ну какого чёрта… — выругался себе под нос парень, скрываясь в выделенной ему комнате, и плотно затворил за собой дверь. Он мог объяснить свою реакцию на близкий контакт, но почему его до сих пор не отпустило, а воображение подкидывало всё более бесстыдные картинки с тем, что могло бы произойти, если бы татуировка выдала бы его, если бы Моргарт заметил?...  Сдавшись, Вик вздохнул и поплёлся к двери, ведущей в просторный санузел. Каждый раз, когда он заходил сюда, взгляд приковывала огромная роскошная ванна в углу помещения. Очень хотелось набрать горячей воды и отмокать, пока она не остынет, но Вик в который раз воспротивился желанию. Это казалось слишком наглым поступком по отношению к хозяину замка, хотя по сути ничего такого в этом действии не было. А вот в том, что он собирался сделать сейчас — было. Вик вздохнул и провёл ладонью по лицу, привалившись спиной к двери. Тихо рассмеялся. Ужасно, но ждать, пока эрекция пройдёт сама было бы очень глупо. Отлипнув от двери, он подошёл к унитазу. Процесс не занял много времени, Вик вообще старался не думать — просто снимал напряжение — но после накрыло ощущением, что он извращенец. Всё же дрочить на монстра из компьютерной игры было как-то не особо здорово. Убрав за собой, парень вернулся в комнату и рухнул на кровать. После нового разговора вопросов не убавилось, а наоборот стало ещё больше, равно как и противоречивых чувств. «Что это вообще было? — парень нахмурился, вглядываясь в потолок. — Сиди теперь гадай — это я выдумываю, или у Моргарта тоже не всё в порядке с…». Он даже не мог придумать слово, которое в полной мере отразило бы, с чем там у Моргарта «не всё в порядке», раз он так нежно поглаживал его руку… ещё и голос этот его… Вик перевернулся и, вжав подушку в лицо, застонал. Ну вот почему с ним всегда такое происходит? Почему нельзя как у всех — простую, обыкновенную, ничем не примечательную жизнь? Была же простая задача: сидеть смирно, ждать, пока кто-нибудь не явится и не вытащит его отсюда, ну, в крайнем случае просто спокойно сосуществовать с Моргартом — но нет, он и с этим не справился! Внезапно перед глазами пронеслась череда сумбурных картинок: он, Кира, Арт, Фил, Моргарт, Мария Степановна в совершенно нехарактерном ей одеянии, некая Елена Викторовна, которую он вообще не помнил, пока Моргарт не упомянул её в рассказе. Она действительно какое-то время вела у них географию, подменяя Марию Степановну. Образы и действия в памяти были размытыми и нечёткими, словно предутренний сон после переутомления, но всё же… Получается, память возвращается к нему? Или это очередная наёбка от воспаленного воображения и покалеченного впечатлениями сознания? Вик попытался сконцентрироваться на обрывках воспоминаний в надежде выцепить из памяти хотя бы одно полноценное, но как только он сосредоточился, поток, как назло, прекратился. Парень на заметил, как задремал. Проспал он не слишком долго. Пробуждение, как всегда от дневного или вечернего сна, было отвратительным: кожа будто горела, было душно, даже несмотря на прохладу замка. Открыв глаза, парень втянул носом воздух и глубоко вздохнул. В голове билась навязчивая мысль: почему-то казалось очень важным, просто необходимым, выяснить, откуда у него эта чертова татуировка. И Вик даже придумал, как можно это сделать. Как он сделает это. Он заключит с Моргартом сделку. И Вик был точно уверен: он согласится на любые условия, сделает всё, что скажет Моргарт, лишь бы таинственная вуаль спала с этой дурацкой загадки, не дающей ему покоя. В конце концов, ему действительно нечего терять.