Сборник историй о любви

Каким только способом ни совершал Арсений путешествие из Петербурга в Москву и обратно! Аэрофлотом, когда на дороге в аэропорт и в самом порту проводишь больше времени, чем в самолете: не успел расстегнуть ремни после взлета, а уже снова пристегивать перед посадкой. Сапсаном — половина рабочего дня в пути, и ты сначала на суетливом вокзале, а вскоре уже на деловой встрече. Автомобилем — едешь по ровной М11, набираешь скорость, обгоняешь попутки, а потом останавливаешься на заправке, и попутки обгоняют тебя. Каждый способ хорош по-своему, в каждом есть своя неповторимая дорожная романтика. Обычный ночной поезд Арсений тоже любил. А в тот вечер после насыщенного дня в московском офисе он с нетерпением ждал возможности плюхнуться на мягкую полку, развалиться по-королевски, выпить чаю, принять душ — и спать всю ночь под убаюкивающий перестук колес. Благо в этот раз он путешествовал в спальном вагоне. Купе встретило его чистотой, умеренной прохладой кондиционера и белой скатертью на столе. Сразу поставив мобильник и ноутбук на зарядку, Арсений уселся на свою кровать на эту ночь и принялся копошиться в сумке в поисках документов и косметички: раз здесь есть душ, надо им воспользоваться. Когда первоначальная суматоха за дверью улеглась и поезд скоро должен был тронуться, в купе вошел он. Арсений поднял голову — первым, что он увидел, были васильковые глаза, большие и ясные, обрамленные загнутыми ресницами; зависнув на несколько секунд, потеряв на это время способность воспринимать все остальное, Арсений не сразу услышал обращенные к нему слова и не сразу вернулся в реальность настолько, чтобы охватить взглядом всю картину. А картина-то была — загляденье. Его проводник — именно «его», как сразу решил Арсений, и именно проводник, судя по темно-синей униформе и шелковому галстуку в полоску, — оказался статным юношей с удивительно милым, открытым лицом, мягкой улыбкой розовых губок, светло-русыми волосами, тоже наверняка мягкими, и подносом в руках. Арсений был ничуть не голоден, ибо поел с коллегами перед отъездом, но видеть, как герой фильма-сказки — а именно так воспринял его Арсений, — подает ему ужин в постель… Он же на постели сидит. Значит, в постель. Вежливая просьба, произнесенная с улыбкой негромким, почти робким голосом — и Арсений безропотно протянул ему паспорт. Хоть насовсем забирай. Для такого, как ты, не жалко. Отпускать проводника к другим пассажирам совсем не хотелось, поэтому Арсений начал засыпать его вопросами, ответы на которые ему и так были известны: как регулировать кондиционер, можно ли побриться в душе, сколько поезд стоит на каких станциях, во сколько лучше вставать утром, чтобы всё успеть… Кто будет его соседом. Последний вопрос он задал, заранее испытывая разочарование: его прекрасный принц из сказки в униформе проводника вместо парадного мундира наследника престола точно так же с очаровательной улыбкой принесет ужин в постель кому-то еще, а Арсений будет наблюдать за происходящим, не имея права возразить. Проводник же, охотно отвечавший на его предыдущие вопросы и с заметной гордостью расписывавший преимущества поезда, в котором работал, про соседа не знал. — Скоро выясним, — пообещал он, и Арсений вновь забылся в васильковых очах, мысленно посылая к черту будущего соседа, по сути ни в чем перед ним не виноватого. Сосед должен был подселиться на какой-то из следующих станций — и Арсений заранее вздыхал, зная закон поезда и предвкушая раскатистый храп: потому-то в его косметичке всегда хранились беруши. Поезд — это, безусловно, романтика, а СВ — это еще и часы полноценного сна. Все портят только соседи. Вроде и привык уже к ним за годы разнообразных поездок, а все равно каждый раз теплится надежда: а вдруг в этот раз один? Потому что выкупать второе место в СВ — ужасное расточительство. Ужинать Арсений не стал, но чаю в классическом подстаканнике с удовольствием выпил, желая пригласить юношу присоединиться, но понимая, что только у него рабочий день закончился — у проводника он в разгаре. И когда на следующей станции васильковое чудо снова вошло к нему в купе, Арсений буквально поднял стакан за его здоровье, и он, заметив этот жест, зарумянился. Щечки у него были такие, что хотелось их целовать, гладить и даже кусать — совсем слегка, чтобы еще сильнее покраснели. — Вы поедете один, — доверительно сообщил его проводник, склонившись к нему и обдав его запахом туалетной воды. Кажется, Blue Seduction — чрезвычайно приятный именно на его коже аромат. Голубой соблазн… Как специально для него создан. Арсений так раздувал ноздри, что не сразу уловил информацию. А когда уловил — распахнул глаза шире и невольно потянулся к юноше: — Один? Совсем? — Да, — он улыбнулся, и Арсений пожалел, что не поел: еще, чего доброго, вопьется в эти мягкие розовые губки… — Я понял, что вы человек занятой, — он кивнул на ноутбук, — и, скорее всего, будете работать. Поэтому я обо всем договорился, и ваш сосед будет спать в другом купе. Боже. Существуют ли идеальные мужчины на свете? Да, существуют. Один. Его проводник, его прекрасный принц — избавитель от дракона. То есть, соседа. Мало того, что этот парень совершенно в его вкусе, так еще и заботится о нем — не по долгу службы, а от души. Без всяких просьб со стороны Арсения. Просто потому, что решил, будто пассажиру надо поработать в тишине. Да ты ж мой зайка, подумал Арсений, да ты ж какой-то нереальный. Может, меня уже вырубило, и я сплю под стук колес? Таких же не бывает, чтобы и красивый, и вежливый, и милый, и заботливый, да еще стеснительный — в меру, в ту самую меру, что придает ему очарования. И эта униформа по ладной фигуре… И попка. Красивая попка, которой Арсений любовался, когда юноша выходил из вагона, — вот только теперь он готов был отказаться от этого чарующего зрелища, только чтобы проводник остался. Ведь теперь никакие соседи им не помешают. С трудом оторвавшись от созерцания прекрасного лица, чтобы совсем не залипнуть, Арсений перевел взгляд чуть ниже: внимание привлек белый бейджик с логотипом на груди юноши. Арсений приоткрыл рот, не веря глазам, а проводник, заметив, быстро произнес, будто оправдываясь: — Извините, что сразу бейджик не надел. Я раньше на обычном поезде работал после железнодорожного колледжа, а теперь вот перешел на фирменный — тут все серьезнее… а я иногда закручусь и забуду. Не привык еще. Да кому бы сдались эти бейджики? Не в них дело, а в заботе о пассажирах. А заботу этот юноша умел проявлять. Так бы подумал Арсений, если бы на бейджике не значились имя и фамилия его железнодорожного принца: Валентин Чухов. Неужели судьба решила преподнести ему подарок в честь наступающего Дня всех влюбленных, который Арсений уже собирался встретить в одиночестве? Не в буквальном одиночестве, конечно. С утра до вечера он планировал быть на работе в питерском офисе в окружении коллег, а вечером с этими же коллегами посидеть в баре, организовав веселую холостяцкую тусовку в противовес всяким там Святым Валентинам… А вместо этого он встретил самого настоящего Валентина: может, и не святого, но так даже лучше. Вдруг они и впрямь предначертаны друг другу? Слишком уж много совпадений: встретить парня своей мечты накануне того самого дня, да еще с таким именем? Это же жирные знаки от Вселенной! Нужно быть дураком, чтобы их игнорировать. Дураком Арсений не был. Он был мечтателем. Поэтому он сразу отогнал пришедшую ему в голову мысль оставить Валентину щедрые чаевые за такой сервис, хотя на чай он готов был дать ему столько, сколько стоит второе место в СВ. Гулять так гулять — ради васильковых глаз ничего не жаль. Вот только начинать их первое свидание таким приземленным способом Арсению не хотелось. Хотелось, чтобы его воспринимали не просто как благодарного пассажира. — Я вам признателен от всего сердца, — в подтверждение тому Арсений положил ладонь на грудь. Себе. — Валентин, когда вы будете посвободнее? Тот засмущался, но ответил: — На следующей станции еще зайдут пассажиры, а потом всё. Я немного разгружусь. — Тогда могли бы вы принести мне еще чаю? Как разгрузитесь. — С радостью, — пообещал его принц и вскоре исчез в дверях, напоследок дав Арсению возможность полюбоваться красивой попкой в темно-синей униформе. Хоть проводник и освободил ему рабочее пространство, заряженный ноутбук стоял рядом на столике, да только проверять почту и разгребать документы Арсению никак не хотелось: хотелось мечтать о своем прекрасном принце и вздыхать с задумчивой улыбкой на лице. Измерив купе шагами, он прикинул, что время еще есть, и направился в душ. Раз уж у них свидание в поезде за чаем, пусть хотя бы от него пахнет свежестью. Когда они отъехали от обещанной станции, Валентин вернулся к нему с улыбкой и стаканом чая в фирменном подстаканнике. На идеальном свидании его принц не должен был бы обслуживать себя… Но раз так сложились обстоятельства, Арсений готов был цепляться за любую возможность побыть с ним подольше. И, по крайней мере, Арсений знал, чем его угостить. Валентин поставил чай на столик, и Арсений легонько коснулся его руки, привлекая к себе внимание: — Вы проявили такую заботу обо мне, что я хочу от души вас отблагодарить. Не откажете ли вы мне в любезности и не составите ли компанию за вечерним чаем? Свой чай он еще не допил. Новый чай предназначался для Валентина. Валентин растерялся, явно не зная, что сказать: подобных приглашений он, видимо, еще не получал. Но Арсений сделал просительное лицо и похлопал по месту рядом с собой: — Присаживайтесь, — он подвинулся ближе к окну, давая понять, что желает видеть Валентина рядом с собой, а не на противоположной полке. Валентин, к его искреннему восторгу, присел на скромной дистанции. — Пижамная вечеринка, — пояснил Арсений, указывая на свою домашнюю одежду. — Но если я вам больше нравлюсь в деловом костюме, я переоденусь. — Что вы, — замахал свободной рукой проводник, — все в порядке! Главное, чтобы вам было удобно. — Вот и прекрасно, — Арсений взялся за недопитый чай, — а вам, кстати, безумно идет униформа. Хотя он искренне надеялся увидеть своего принца и в пижаме. — Спасибо, — прелестные щечки снова зарумянились, и Арсений уперся спиной в стенку, чтобы не потянуться к ним с поцелуями. Тем более, принц словно укреплял его веру в чудо: после таких комплиментов не испугался и не убежал, а остался сидеть рядышком… Мечты должны сбываться. Хотя бы в этот день. Не зря же судьба послала ему Валентина. — Это вам спасибо. Вы очень добрый человек, — Арсений слегка коснулся своим стаканом его, — и этот чай я поднимаю за ваше здоровье. Колеса мерно стучали, вагон слегка раскачивало, а поездной чай казался божественным нектаром. Губы проводника стали ярче от горячего напитка, васильковые глаза блестели в искусственном освещении, и Арсений запоздало подумал, что надо было заранее приглушить свет для создания интимной обстановки. Сделает это сейчас — будет слишком уж откровенно. — Откуда вы, Валентин? Где живете? — В Москве. Там же я отучился в колледже, прежде чем полтора год проработать в обычном поезде и получить апгрейд, — Валентину явно нравилась его работа: всякий раз, когда он рассказывал о поезде, лицо его светилось энтузиазмом, — теперь вот на фирменном. Вам нравится? — Очень, — искренне признался Арсений, пристально глядя ему в глаза, — это лучший поезд в моей жизни. — Здорово, — проводник потупил взор, и тени от пушистых ресниц легли на румяные щечки, когда он склонил голову, чтобы сделать еще глоток чая. — А вы, значит, из Санкт-Петербурга? — Из него. Но я очень часто приезжаю в Москву по работе. И теперь я еще чаще буду путешествовать поездом, — Арсений решился подмигнуть ему, и Валентин смущенно рассмеялся. А потом спросил: — Как вас зовут? Вот идиот, мысленно хлопнул себя по лбу Арсений. Мечтатель-романтик… На поездное свидание парня пригласил, а представиться не потрудился. Совсем ум за разум зашел. — Простите, бога ради… Мне так неловко. Вы — сама любезность, а я, что называется, из культурной столицы… Арсений. Меня зовут Арсений. — Арсений, — повторил он, — красивое имя. — И это мне говорит Валентин, — усмехнулся Арсений. Валентиновская аура — и самого проводника, и наступающего праздника, — так и сгущалась в воздухе купе, смешиваясь с ароматами воды Blue Seduction и геля для душа, которым только что воспользовался Арсений. Каким бы милым ни был проводник, как бы легко ни было вогнать его в краску, а все же он не совсем наивный: принимает комплименты, дарит комплименты в ответ и вроде никуда не собирается уходить… По крайней мере, не прямо сейчас. Быть может, ему тоже не с кем отметить наступающий праздник? Быть может, Арсений показался ему подходящим кандидатом?.. — Я хотел вас отблагодарить, — он поспешил внести маленькое, но очень ценное дополнение в сложившуюся атмосферу: какой День Святого Валентина без соответствующего подарка? Из открытой сумки Арсений извлек коробку конфет в виде сердечка, которую ему сегодня вручили сотрудницы московского офиса: и ему приятно, что помнят о мелочах вроде такого праздника, и женщинам не накладно. — О, — прекрасный принц принял красную коробку — а кожа его приняла почти такой же цвет. — Попробуйте. Должны быть вкусными. — Но это ведь наверняка вас угостили, — изумление и смущение сменились настороженностью: васильковые глаза глядели на него из-под темно-русых бровей. Господи… Ты сомневаешься в искренности моих намерений?.. Думаешь, передариваю тебе конфеты от поклонницы или поклонника? — Получил на работе от коллектива, — Арсений и сам слегка покраснел, — но я буду счастлив, если вам они придутся по душе. У меня не было возможности купить подарок лично вам, но обещаю сделать это по прибытии в Питер. — Да что вы, не стоит… — Но я бы хотел. Если вы мне позволите, — Арсений придвинулся чуть ближе, — что вы любите, Валентин? Что вам обычно дарят в этот праздник? Это же ваш день ангела. Он и сам как ангел. Есть ангелы-хранители, а этот — ангел-проводник. — Верно, — Валентин вновь заулыбался, — в школе было весело: иногда специально для меня валентинки подписывали, но не такие, обычные, а вроде поздравительных открыток. И шоколадки дарили просто так. Да и теперь есть преимущество: даже если у меня нет пары, меня все равно поздравляют родные и друзья, так что одиноким я себя не чувствую. — Нет пары, — повторил Арсений, не сводя с него взгляда. — Нет, — качнул головой Валентин, отвечая ему тем же. — Что ж… раз родные и друзья поздравляют вас с Днем ангела, я поздравлю вас с Днем Святого Валентина, — решился он, — так какой подарок вы хотите? — Вы мне уже подарили, — железнодорожный принц продемонстрировал красное картонное сердце, — спасибо. С этими словами он открыл коробку, выбрал конфету, неторопливо развернул ее — и отправил в рот, обхватив розовыми губками на секунду. Все это время Арсений наблюдал за ним, затаив дыхание. — Вкусно, — Валентин облизнулся и протянул ему коробку, — попробуйте. Единственное, что хотелось попробовать Арсению, это губы прекрасного принца железной дороги. Вместо того, чтобы взять коробку или конфету из нее, он мягко положил обе руки на руки Валентина; тот не отдернул их, только нервно сглотнул. — Валентин, — он придвинулся еще ближе, почти касаясь его коленом, — я понимаю, что мы только встретились и знаем друг о друге всего-то ничего. Но верю, что мы не просто так оказались в одном поезде: я был очарован вами с первого мгновения, а потом понял, что вы и есть мой Валентин — тот самый, праздничный. — О, — длинные ресницы затрепетали, а руки сильнее сжали коробку, смяв края, — Арсений… вы слишком гладко говорите. — Я из отдела продаж, — пожал плечами он, — но суть-то не в этом. Я и действовать могу. Не только языком работать. Хотя языком работать Арсений тоже мог и вроде как весьма неплохо. Во всех смыслах. — Мы из разных городов, — прошептал Валентин, шумно выдохнув, когда Арсений начал нежно водить пальцами по тыльной стороне его ладоней. — И что? Я бываю в Москве… Вы бываете в Питере… Мы оба бываем в поездах, — Арсений склонился, чтобы прикоснуться губами к обеим рукам. — Ради вас я буду приезжать в Москву так часто, как вы того захотите… На этом поезде. Валентин, я могу называть вас на «ты»? — Да, — он позволил забрать у себя коробку конфет и поставить ее на стол. — Я могу называть тебя Валей? — Арсений крепче сжал его руки, чуть притянул к себе, чтобы вдохнуть его запах и почти захмелеть от него; лицо прекрасного принца оказалось близко-близко, и он часто дышал, облизывал губы и смотрел на него в упор потемневшими глазами. — Да… — Валя, ты меня с первого взгляда с ума свел, — признался Арсений, прежде чем поцеловать его. Губы и язык со вкусом шоколада охотно встретили его, отвечая на поцелуй, и Валя прильнул к нему, обнимая за плечи; Арсений шарил руками по стройной спине в форменном пиджаке, закрыв глаза, наслаждаясь ощущениями и думая о том, как ему идет униформа и с каким удовольствием он снял бы ее с этого прекрасного создания. Спасибо тебе, Святой Валентин, судьба, Вселенная — и тебе, мой очаровательный принц, посланный небесами прямиком в спальный вагон. — Будешь моим Валентином? — шепнул Арсений, покусывая покрасневшее ушко, а потом переключаясь на шею — мешали галстук и строгий белый воротничок, но он смог отыскать достаточно места для поцелуев, способных вызвать едва слышные стоны удовольствия. — Да, — выдохнул принц; вагон качнуло, и Валю качнуло вместе с ним, так что Арсению пришлось обнять его крепче. — Сеня… «Сеня». Словно не чаю выпил, а чего покрепче — в голову нешуточно ударило. А Валя, оторвавшись от него, прошептал, прикрыв глаза: — Это какое-то помешательство… Может, и помешательство, думал Арсений; но разве любовь не есть помешательство своего рода? Та самая, внезапная, свалившаяся с неба, оглушившая и подчинившая себе все чувства и мысли. Может, так и работают подарки Вселенной в День Святого Валентина. — Ну и пусть, — шепнул Арсений, пригладив русые волосы — и впрямь мягкие, податливые, — и коснувшись губами гладкого лба. — А я верю, что это судьба. Чай давно остыл в стакане, пока они целовались под стук колес «чух-чух-Чухов»; отпрянули друг от друга только когда о наружную стенку что-то стукнуло — видимо, кто-то шел мимо по коридору и задел по неосторожности. Но дверь в купе была незапертой, и они только лишь это осознали. Больше всего Арсению хотелось встать с места, повернуть дверную защелку и вернуться в объятия своего принца, с которым они могли бы провести самую прекрасную ночь на узкой, слегка раскачивающейся полке, где можно поместиться только лежа друг на друге, в романтической атмосфере спального вагона. Но Валя опомнился первым: — Сеня… мне надо идти, — прошептал он, на ощупь поправляя галстук, — я же на работе. — Неужели вы там совсем не спите? — с сожалением вздохнул Арсений. У него в распоряжении свободное купе — и так досадно не воспользоваться этой свободой, когда парень твоей мечты прямо здесь, в твоих объятиях. — Спим, — улыбнулся Валя, — но это моя смена, я не могу оставить коллегу одну. — Так тихо же сейчас, — слабо запротестовал он. — Пока. Обстоятельства могут измениться в любую секунду. И меня хватятся… Ты же понимаешь. Арсений понимал, и от этого делалось еще досаднее. — Я зайду к тебе еще, — Валя коснулся губами его щеки, — если не будешь спать. Можешь попросить у меня еще чаю. Принесу. Следующий день — точнее, уже этот, учитывая перевалившее за полночь время, — был рабочим, хоть и праздником всех влюбленных, но Арсений почти не спал: то слушал шум колес, выстукивающих фамилию его принца, глупо улыбаясь и глядя в окно, то включал ноутбук и отстраненно пялился в монитор, то ложился на полку и томно вздыхал. Пару раз он заходил к проводникам и просил чаю, и Валя, так же, как и он, не спящий, тотчас подрывался и приносил ему очередной стакан в подстаканнике — а потом они еще несколько минут целовались, предусмотрительно закрыв дверь. Хорошо, что в вагоне полумрак и все спят, кроме коллеги-проводницы. При ярком свете покрасневшие и распухшие губки его Валентина бросались бы в глаза абсолютно всем. Под утро Арсений все же заснул — снился ему сказочный принц в сказочной железнодорожной униформе и его сказочные поцелуи, — а проснулся от тихого стука в дверь. — Войдите, — пробормотал он, протирая глаза, и тут же просиял, увидев свой подарок судьбы. С подносом в руках. — Завтрак в постель, — усмехнулся Валя, ловко закрывая дверь за собой, поставил поднос на столик, быстро склонился и чмокнул его в нос. Сеня тут же услышал ангельский хор и концерт небесных арф где-то над крышей поезда: впервые в жизни День Святого Валентина начинался для него так. — Оставь мне свой телефон, — взмолился он, садясь в постели и протягивая руки к своему чуду. — Прямо сейчас. Не хочу и думать о том, что через час нам расставаться. Конечно, они тотчас обменялись номерами: в улыбке Вали тоже промелькнула грусть. Что же это! Только встретил парня своей мечты, а уже прощаться? — Я приеду в Москву на выходные, — Арсений крепко обнял своего принца, свежего, бодрого, словно он не отработал ночную смену, — в этом поезде. Выбери для меня время: пойдем, куда захочешь. — Я много куда хочу, — васильковые глаза таили в себе обещание, — буду очень ждать, Сеня. — А я буду ждать тебя в Питере. Когда угодно. В любой день. В любую ночь. Поезд пробуждался, и даже в спальном вагоне начиналась суета. Скоро — Московский вокзал, спешно сходящие с поезда пассажиры, багаж, беготня, шум и крики, гудки, встречающие и провожающие… Миша, друг и коллега, встретит Арсения, и они вместе поедут в офис. А его прекрасный принц, посланный Вселенной, останется на вокзале, и поезд увезет его обратно в Москву. Он еще раз поцеловал Валю — и перед тем, как тот ушел, отдал ему початую коробку конфет: — Не стесняйся. Можете съесть с коллегой. А я тебе другие подарю… И конфеты, и все, что пожелаешь. С праздником тебя, Валя. — И тебя, Сеня. Я буду скучать по тебе. Долгий томный взгляд — и вновь закрытая дверь. Арсений тяжко вздохнул — и принялся переодеваться. Миша подскочил прямо к выходу из вагона, возле которого уже стоял Валя, желая пассажирам всего доброго, вежливо им улыбаясь и стараясь не глядеть на Арсения слишком откровенно. — Сеня, с прибытием, — провозгласил он бодро, явно хорошо выспавшись, в отличие от Арсения. Тот хотел было ответить — но взгляд Миши упал на Валю, и произошло неожиданное: — Валя! Какие люди! Арсений с удивлением, недоумением и зашевелившейся было ревностью смотрел на то, как Миша бросился обнимать его принца. — Вы знакомы? — не выдержал Арсений, не в силах наблюдать, как к его подарку судьбы прижимается другой мужик, пусть даже его друг и коллега. — Так это Колин младший брат! Помнишь Колю? — пока Миша с энтузиазмом пояснял историю их знакомства, Валя, чуть приоткрыв розовые губы (уже не такие опухшие), переводил взгляд с одного мужчины на другого. Арсений вспомнил этого самого Колю: бывший коллега и старый приятель Миши, с которым они все вместе тусили в городе пару раз и который пару лет назад переехал из Москвы в Петербург по работе. — Помню, — Арсений улыбнулся, глядя на Валю нежным взглядом: да, это судьба. Получается, они знакомы не только по поезду, но и через пару рукопожатий. Валя ответил ему тем же и, Арсений готов был поклясться, подумал то же самое. А Миша, наконец, внимательно посмотрел на них, сделал какие-то свои выводы — и усмехнулся: — Ты ведь едешь с нами в марте? — А то, — кивнул Валя, и русая челка упала ему на лоб; рука Арсения невольно дернулась: пригладить бы… — У нас традиция, — пояснил Миша Арсению, — мы с компанией каждый год отмечаем приход весны где-то в ближайших краях: даже если еще лежит снег и стоят морозы, атмосфера уже совсем другая, а цены очень привлекательные. Главное, до восьмого марта успеть. Девушки в нашей тусовке совсем не против такого переноса праздника, а парням и вовсе раздолье: хочешь — шашлыки жарь, хочешь — на лыжах катайся, хочешь — на экскурсию езжай, а можно просто культурно отдыхать в помещении. Арсений уже завидовал и Мише, и Коле, и всей этой компании белой завистью. — В этот раз решили ехать в Карелию. А почему бы и нет? Вся туристическая братия ринется туда с наступлением тепла, а мы как раз избежим этой суеты и задранных цен, — продолжал коллега, — вот только есть один нюанс: вместо отеля или одного большого коттеджа на всех мы выбрали симпатичный глэмпинг, а там в основном домики на двоих. Все бы ничего, но нас девять человек. Выгоднее бы, конечно, четное количество, чтобы в каждом домике полное заселение… Что скажешь, Сеня? Десятым будешь? Спрашивал у Арсения, а смотрел на Валю. А Валя смотрел на Арсения и краснел на февральском морозце. — Буду, — прошептал Арсений, чувствуя, как губы его, все еще немного саднящие от многочисленных ночных поцелуев, растягиваются в широкой улыбке. — Я с радостью. Никогда не был в Карелии в марте. — Вот и договорились, — удовлетворенно кивнул Миша, — а раз договорились, пора торопиться в офис, пока пробки не начались. Прямо сейчас я неспешной походкой направлюсь к парковке, а ты меня через пару минут догонишь. Не заставляй ждать. Он подмигнул Вале: — Скоро увидимся! И, как обещал, развернулся и вальяжно направился по платформе в сторону вокзала. А Арсений быстро обнял Валю — тот и глазом моргнуть не успел, — и рассмеялся: — Я же говорил. Судьба. — Судьба, — подтвердил его Валентин, счастливо улыбаясь в ответ. — Но перед Карелией я, как договаривались, приеду в Москву в следующие выходные. — А я тогда в Питер еще через недельку. — Да, Валя… Да. А между тем звони мне, ладно? — И ты мне. Только лучше пиши, пока я на смене. Он бы поцеловал Валю еще раз — но решил, что предпочтет сделать это в приватной обстановке, когда им не будут мешать ни работа проводника, ни шумный вокзал, когда не нужно будет прерывать поцелуй и следить за временем. Когда можно будет всё. Валя вернулся в поезд, а он догнал Мишу и сел с ним в машину. По пути Миша ни о чем не расспрашивал его, чувствуя атмосферу: его друг витал где-то в облаках. Или мысленно находился в купе спального вагона. Только когда подъезжали к офису, Миша произнес: — Надо было раньше вас познакомить. Что-то в голову не приходило: все же он в Москве живет, а ты здесь. — Это ничего, — мечтательно вздохнул Арсений, — это всего час лёту. Или ночь в поезде. Ночь в поезде все же лучше: лучше самолета, автомобиля, Сапсана… Лучше всего, когда его проводник — самый настоящий Валентин. Может, этот самый день Арсению предстоит провести без него. Но теперь он твердо знал: впереди у них еще столько дней, что не сосчитать. И что знакам судьбы и зову сердца стоит доверять. Словно в подтверждение, его телефон тренькнул. И когда при взгляде на экран на губах Арсения опять появилась наиглупейшая и наисчастливейшая улыбка, Миша лишь покачал головой, воздержавшись от комментариев. Весенняя поездка обещала быть интересной.