Would you like some cat noodles?

      Если бы в этой ситуации Изуку имел возможность выбирать, что ему делать, он бы съел свою еду, переоделся в костюм линчевателя и вернулся в свою собственную — по общему признанию — унылую квартиру, чтобы хорошенько вздремнуть. Но по каким-то неведомым причинам карма распорядилась иначе, и он застрял в квартире вместе с Айзавой и Хизаши. Хотя ужин был приятным, он мог бы обойтись и без заботы со стороны светловолосого мужчины. Он улыбался на протяжении всего приема пищи, но как только появился Айзава, он уже был готов к тому, чтобы заказать его.       Ему был предоставлен шанс, и, хотя попытка была произведена, его окликнули. Не то чтобы он был груб после проявленной к нему ранее доброты.       «Да, Айзава?» ответил он мужчине, поворачиваясь на месте, чтобы встретиться взглядом с усталым человеком. Он улыбался, что обычно выглядело пугающе, но сейчас это была добрая улыбка. Мягкая улыбка, можно сказать, почти приглашающая.       «Ты можешь остаться, если хочешь; пусть даже только на ночь».       Изуку улыбнулся в ответ, искренне, но устало. «Как бы я ни был благодарен за предложение…», — начал он, но был прерван.       «О, пожалуйста, маленький слушатель, почему бы тебе не остаться? Мы будем рады компании». Пара улыбнулась ему. Они сидели вместе на маленькой кухне и улыбались одновременно, эти двое так идеально подходили друг другу, что Изуку не думал, что у него получится так же. Но, может быть, он мог бы попробовать?       «Хорошо», — вздохнул он, — «Я останусь на ночь». И с этим пара улыбнулась ярче, Айзава заявил, что приготовит комнату для гостей, а Хизаши повел Изуку в душ, потому что он: 'провонялся потом и трущобами'. Вымывшись и закутавшись в непомерно большое полотенце, он энергично зашагал к комнате, которую ему до этого показали.       Он вздохнул, увидев разложенную на кровати одежду, возблагодарив всех возможных богов за то, что ему не пришлось просить чистую одежду. Другую он уже отбросил, и в какой-то момент в душе Айзава объявил, что отнесет её в стирку. Он улыбнулся этому доброму поступку и переоделся, радуясь тому, что снова полностью одет.       Хотя было уже позднее утро, когда он заснул, он проснулся от звуков приглушенной музыки и готовящейся еды. Дезориентированный, он осмотрелся: он жил один, кто же мог готовить? Сбросив с себя одеяло и ещё раз оглядевшись, он вспомнил о своём решении, принятом поздно ночью. Его охватило чувство раскаяния, когда он понял, насколько неблагодарным он был накануне вечером! Эти люди, которых он едва знал, были готовы накормить его и приютить после того, как он, по сути, вломился в их квартиру.       Слёзы навернулись на глаза Мидории, ненависть переполняла его. Как он мог быть таким тупым? Медленно жидкость начала вытекать из его глаз, пазухи носа закупорились. В этот момент он подумал о своей матери, и, возможно, она была права. Может быть, он был неблагодарным бестолковым ребёнком. Он даже не поблагодарил Хизаши за еду, не говоря уже о том, что ему разрешили остаться!       Резкий стук оторвал его от размышлений, и ещё два повторились мгновенно, прежде чем он ответил, чтобы человек мог войти. Он яростно тёр глаза, пока Айзава заходил внутрь.       «Ямада пока не знает, что мы проснулись, и если я могу, мы сохраним это…», — мужчина повернулся, осторожно закрыв дверь, чтобы не издать ни звука. Однако он остановился на полуслове, его взгляд остановился на лице юноши. «Ты плакал?» — спросил он, заменив всё, что хотел сказать.       Обдумывая свои возможные действия, Изуку решил не пытаться лгать подпольному про герою, вместо этого кивнув, пока его взгляд не скользнул в пустой угол. Он услышал, как старший мужчина вздохнул, а затем направился к кровати. Похлопав по месту рядом с собой, Айзава предложил мальчику присесть. Осторожно, чтобы не усугубить состояние своего бока, который Хизаши перебинтовал после принятия душа Изуку — ещё одна вещь, за которую он был неблагодарным — Изуку опустился на кровать.       «Не хочешь ли ты поговорить об этом?» сказал старший мужчина, и хотя всё внутри Изуку говорило ему не делать этого, он всё равно ответил.       «Да.»       На мгновение они замолчали, пребывая в неуютной тишине, прежде чем Айзава откинул своё тело назад. Мужчина издал протяжный стон, и Изуку не смог сдержать хихиканье, которое вырвалось у него.       «Иногда, без всякой на то причины, мой мозг придумывает различные сценарии.» — сказал человек в толстовке. «Просто случайные вещи, чёткие видения о смерти Заши, о том, что мои коты сильно пострадали, иногда там есть один из вас». И это заставило Изуку сделать паузу, оглянувшись на человека, который, как он теперь мог видеть, уставился в потолок, скрестив руки на груди. «Я думаю: 'Сегодня будет та самая ночь, ночь, когда я найду тебя мёртвым где-нибудь в подворотне. Может быть, это будет травма головы, побочный эффект причуды, может быть, ты упал с одной из своих любимых пожарных лестниц и умер от удара.' Я думаю об этих сценариях, и хотя я знаю, что они ненастоящие, они все равно заставляют меня немного плакать».       Тишина снова окутала их обоих, прежде чем Мидория в свою очередь с размаху откинулся на кровать. Он тоже вздохнул, уставившись в потолок. Он заметил брызги золотой краски, рассыпанные по потолку. Как будто кто-то взял кисточку со свежей краской и провел пальцами по щетине. Он вглядывался в них, переводя взгляд с одного пятнышка на другое, словно пытаясь соединить их, как созвездия.       «Моя мама выебала меня». Он сказал односложно. Айзава издал небольшой задушенный звук, а затем кивнул парню, чтобы тот продолжал. «Она, эм, она говорила мне, что я расточителен и неблагодарен за всё, что она для меня делает. Было много вещей, которые она твердила мне, и когда мой отец ушёл, она взбесилась. Она постоянно упрекала меня, и я так устал от этого, что подумал, может быть, мне было бы лучше больше не быть здесь…», — его слова на мгновение оборвались, слёзы ручьями потекли по его лицу. Он сделал ещё один вдох, надеясь, что он вырвется в виде всхлипа.       «В конечном итоге она спросила, чем я хочу заниматься в жизни, и я сказал ей, что хочу стать героем. Думаю, ей это надоело, поэтому она меня выгнала. Теперь я живу сам по себе. Устроился на работу в тот маленький магазинчик, платят не так уж плохо, но мне пришлось бросить школьное образование». Он вздохнул, снова уставившись в потолок. Золото танцевало в его мутном зрении, цвета, казалось, кружились вместе.       Они лежали так некоторое время, глядя на сверкающий золотыми блёстками потолок. Через какое-то время Айзава поднял руку, указывая на одно конкретное место. «Это выглядит похоже на кошку». сказал он, очерчивая пальцами форму. Изуку издал водянистый смешок и улыбнулся мужчине рядом с ним. Мидория пролез под руку Айзавы и уткнулся в его бок.       «Я беспричудный». Промямлил он в толстовку мужчины.       «Извини?» — ответил мужчина, при этом слове его грудная клетка упиралась в грудь мальчика.       «Я беспричудный!» Он почти прокричал. Прошло много времени с тех пор, как он признавался в этом кому-либо, только иногда думая об этом. Он всхлипнул, пытаясь отползти от взрослого.       Он почувствовал, как его обхватывают руками, притягивая к себе, и зарыдал, уткнувшись в ткань на шее. Через некоторое время его рыдания стихли и перешли в сопение. Головная боль медленно расцветала за его веками, боль пронизывала его.       «Всё в порядке, ребёнок». Наконец-то заявил Шота, слегка взъерошив волосы ребёнка. Он встал, разминая спину, и протянул руку мальчику. Это было предложением.       «Если ты хочешь, Изуку, можем ли мы взять тебя к себе?» Это было сформулировано как вопрос, но он знал, что отвергать этого нельзя. «Мы можем приютить тебя, накормить, мы можем вернуть тебя в школу. Я даже натренирую тебя как героя». Изуку скатился с кровати, ноги мягко стукнули о землю.       Он расправил свои вещи и снова посмотрел на Айзаву; взяв его руку, он потянул себя вперёд, обнимая его за талию. «Мне бы этого хотелось», — пробормотал он в сторону мужчины. Он почувствовал, как тот усмехнулся, обхватив его руками за спину.       «Тебе придется бросить свою работу, парень». Он улыбнулся ему.       Изуку был не против этого, ведь этот человек, человек, которого он только недавно встретил, принимал его лучше, чем его собственные родители. Он никогда не был так счастлив, как в тот момент, когда его приняли и полюбили те, кто искренне заботился о нем. Он ещё раз улыбнулся, прижавшись к мужчине, а затем отстранился и отошёл назад.       «Нам нужно рассказать Хизаши.» сказал Айзава; Изуку улыбнулся, уже зная, как отреагирует другой человек.       «Я не возражаю».