☬ ꧁ ❻ ꧂ ☬
1 апреля 2025 г., 08:12
В себя Ибо пришёл уже в покоях замка, на большой кровати, с четырех сторон окружённой золотыми колоннами, поддерживающими крышу кровати.
Ибо снова оказался в чьей-то власти. Юноша горестно заплакал.
Он был напуган и слегка взволнован, когда в комнату вошли. Это был тот самый светловолосый парень с голубыми глазами, что сидел подле короля. Подойдя ближе и закрыв за собой тяжёлые двери, он сел на постель к Ибо и, почему-то улыбнувшись, заговорил:
— Ты, наверное, наивно полагаешь, что Его Величество обратит внимание на твои дешёвые трюки с обмороком и сражу же сделает тебя своим фаворитом? — Скай коварно усмехнулся. — Так вот, крошка, можешь даже и не мечтать о такой благодетели. Ты в глазах короля не более, чем просто крылатый эфеме́р, только и всего. И твой триумф продлится не так долго, потому что я этому поспособствую. Мне жаль тебя. Король отдал мне своё сердце уже как год, а такие как ты — временное и проходящее удовольствие.
Его пальцы лёгким движением прикоснулись к щеке Ибо, тут же оттолкнув от себя лицо юноши. Ибо сразу же убрал с себя его руку.
— Не переживай. Меня твой король не интересует, можешь забрать его себе и хорошенько припрятать у себя под боком.
На дерзость юноши Скай мигом прикрыл рот. Какой стыд, подумал он, даже этот юноша в курсе того, чем они с королём обычно занимаются. Но тут же спохватился и быстрым обиженным шагом покинул комнату, громко хлопнув тяжёлыми дверьми.
Ибо порадовала реакция фаворита. Он улыбнулся ему в спину, а когда тот ушёл, встал с кровати и, подбежав к арочному балкону каменного замка, посмотрел вниз, на сад с пёстрыми и нежно белыми цветами. Такие Ибо впервые увидел в саду у Его Высочества Чжаня. Теперь тот стал императором своей страны и, наверное, позабыл о нём...
Был уже вечер. Небо в алом закате воедино смешивалось с голубыми и розовыми оттенками. Где-то разделялось над горизонтом солнце, потихоньку спускаясь всё ниже и медленно растворяясь. Ангелочек подбежал к дверям, намереваясь выбежать из комнаты, но, раскрыв их настежь, встретился лицом к лицу с самим королём. Тот, как всегда, был при параде — в своей красной бархатной накидке, красивом камзоле бордового цвета, а его голову украшал такой же бархатный берет с изумрудом посередине.
Фердинанд Арагонский, был очарован красотой стоящего перед ним юноши. Рядом с этим прекрасным созданием все драгоценные камни меркли и тускнели. Он прошёл в покои, и стража закрыла за ним двери. Ибо от неожиданности немного попятился назад. По тому, как нервно хлопали его крылья, можно было легко почувствовать его волнение.
— Не бойся меня, мой подобный ангелу мальчик, — король коснулся щеки юноши, поглаживая своей обтянутой красным бархатом рукой нежную кожу. Ибо инстинктивно и довольно грубо убрал его руку. — Ничего, мой дерзкий ангелочек, тебя научат манерам. Теперь ты можешь забыть про этого торговца тряпьём. Он был тебя не достоин, а я осыплю тебя золотом и буду относиться к тебе лучше, чем он, — проговорил Фердинанд. Он ни капли не злился на выходку юноши, наоборот, ему даже понравилась эта дерзость.
Услышав слова короля, Ибо подошёл ближе и гордо и решительно заглянул прямо в зелёные, как тёмное болото, глаза.
— Я никогда не стану вашим. Ни телом, ни душой.
— Это мы ещё посмотрим, ангел мой, — Фердинанд резко схватил парня за талию и притянул к себе, порываясь поцеловать в губы, но юноша отвернулся от него, изъявив своё отвращение к королю.
— Отпустите меня немедленно! — воскликнул Ибо приказным тоном. Он уже долго был паинькой, и каждый раз это заканчивалось тем, что его унижали. Надоело.
— Ох, какой ты у меня строптивый! Таким ты мне нравишься ещё больше!
Он бесстыдно трогал и лазал по телу юноши, нетерпеливо и ловко проскальзывая под одеждой. Но неожиданно для Фердинанда парень влепил ему жёсткую пощечину. Щёку короля обдало алым цветом, но тот, наоборот, распалился ещё больше и грубо притянул к себе юношу, который изо всех сил начал изворачиваться и кричать.
Свидетелем этой сцены случайно стал Скай, без предупреждения ворвавшийся в покои.
Ибо воспользовался всеобщим замешательством и с ловкостью выбрался из ненавистных ему объятий.
— Ваше Величество, кажется, я не вовремя вошёл... — виновато склонившись, извинился Скай и исподлобья обратил полный ненависти взгляд на Ибо.
— В следущий раз входи в мои покои только с разрешения, — ответил Фердинанд, рассерженный такой бестактной выходкой своего Фаворита. Затем повернулся к полукровке и схватил того за руку. — А тебе я даю время, чтобы подумать над своим поведением. Волей-неволей всё равно станешь моим.
— Мне не над чем думать, я уже всё вам сказал, — выдаёт Ибо и, со злости отняв руку, выбегает из комнаты.
По пути он всё время сталкивался в со слугами, которые выстраивались в ряды под любыми предлогами: отнести еды, одежды и прочее — всё, что угодно, лишь бы только посмотреть, как выглядит очаровательный ангел, новый фаворит короля.
Странно одетый слуга как раз принёс ему черный плащ с капюшоном, чтобы ангел не пугал никого своим необычным видом и огромными крыльями. Очарованный красотой и огромными белыми крыльями беловолосого юноши, слуга смотрел в карие, словно янтарь, глаза. Этот неповторимо притягательно узкий разрез делал парня похожим на лисёнка. А пухлые яркие маленькие губы, круглое личико и щёчки делали его похожим на ребенка: такого же невинного и милого. Прическа под каре из ровно уложенных волос и белая длинная одежда притягивали аурой невинной чистоты, которая витала вокруг него невидимым облаком, а кожа была такая чистая и белая, словно тонкий драгоценный фарфор... Смуглый слуга испанец так и застыл, глядя на неземную красоту перед собой.
Юноша протянул свою изящную руку с длинными пальцами, забрав у застывшего слуги плащ, принесённый по приказу короля. Он обвёл взглядом кучу смуглых слуг и служанок, стоявших очередью в галерее замка, чтобы только взглянуть на него: все они были разного возраста и одеты в однотипную одежду, чтобы не замёрзнуть в вечернее время. Ибо всё-таки накинул на себя черный плащ с капюшоном, и слуги зачарованно устремили на него свои взоры, когда тот, быстро спустившись вниз по каменным ступеням замка, побежал к саду.
Наконец очутившись в саду, Ибо вдохнул запах свежести, наполненный ароматами разных цветов и трав. Его вмиг начало окутывать ложное ощущение свободы. Юноша решил успокоить тело и дух, погрузившись в медитацию. Сев среди трав и цветов в позе лотоса, он закрыл глаза и, улавливая разные звуки и становясь с природой воедино, установил связь со своим миром — это был благоприятный момент.
***
До ушей инквизиции и католической церкви дошло, будто бы король Испании приютил у себя в замке настоящего белокрылого ангела. И пока Ибо уже заканчивал медитировать, к Фердинанду Арагонскому с неожиданным визитом явился кардинал. Король Испании принял его с должным уважением. Прогуливались под арочным сводами длинного каменного коридора замка, они вели разговор. — Ваше Величество, правда ли то, что говорят люди? — спросил кардинал, весь облаченный в длинную красную мантию. — А что говорят люди? — поинтересовался король в ответ. — Говорят, будто у вас в замке поселился ангел. — Ах, вот вы о чём, Ваше Преосвященство. Да, есть такой, и я охотно познакомлю вас с ним, если пожелаете, — с притворным воодушевлением сказал король, но про себя отметил, что всё это крайне подозрительно. И столь неожиданный вечерний визит кардинала явно не к добру. — Честно говоря, я бы не отказался лицезреть прекрасное чудо, — ответил кардинал, слегка улыбнувшись. — Тогда прошу вас. Остановившись возле одной из арок, король указал на цветущий впереди сад... и юношу. — Какой дивный цветок украшает мой сад, — король Испании зачарованно наблюдал, как светловолосый юноша в длинном черном плаще с большим остроконечным капюшоном и белых прямых одеяниях прогуливался по саду, собирая в плетёную корзину какие-то травы. — Мне кажется, Ваше Величество, вы просто под чарами этого парня. Вам не стоит так засматриваться на юношу. К тому же, католическая церковь осуждает такие отношения, — заметил кардинал. Услышав стук сапог, они обернулись в сторону коридора. Им навстречу шёл фаворит в длинных голубых одеяниях. Кардинал уже был знаком с этим юношей и был против того, чтобы испанский король держал возле себя юношей, но монарх настаивал на своём. — Ваше величество, прошу прощения, что отрываю вас от столь важной беседы, но не могли бы вы ненадолго уделить мне время? — спросил Скай, наконец приблизившись к королю. На кардинала он даже не обратил внимания. После того как фаворит застал короля в объятиях Ибо, он старался ни на шаг не отставать от своего короля. — Разве ты не видишь, что я занят разговором с Его Преосвященством? Сейчас я не могу найти для тебя времени, поэтому подожди пока. Немного позже я выслушаю твои претензии. Скаю пришлось просто стоять рядом и ждать. — Итак, Ваше Преосвященство, что вы думаете насчёт моего ангела? — спросил Фердинанд, не отводя взгляда со спокойно гуляющего юноши, который ещё не заметил, что за ним наблюдают. Но не успел кардинал высказать своё мнение, как внезапно прибежал слуга. — Ваше Величество, срочно! К вам прибыл посол из Англии. — Прошу прощения, мне нужно срочно уйти. Можете пока сами прогуляться по саду и осмотреться, а Скай познакомит вас с моим ангелом, — произнёс Фердинанд Арагонский и, извинившись перед кардиналом, поторопился вслед за слугой. Оставшись один на один с кардиналом, Скай весь напрягся и невольно сжался. Честно говоря, он побаивался даже стоять в присутствии кардинала, не то что знакомить с кем-то такого мрачного на вид человека, как кардинал Франциск. Уже надвинулись сумерки, и в полумраке строгое лицо Франциска пугало его ещё больше. Настолько, что фаворит затаил дыхание. — Глянь на этого ангела. Он говорит сам с собой, — неожиданно тишину нарушил голос строгого кардинала. Франциск даже не смотрел в сторону этого сопливого юноши. Всё его внимание было приковано к ангелу. Наконец оторвав напуганный взгляд от кардинала, Скай посмотрел на Ибо, разгуливающего мимо кустов увядающих роз. В тишине сумерек он касался умирающих цветов и что-то шептал, после чего цветы оживали, а самого юношу освящал белый яркий свет. — Это же... настоящее чудо! — воскликнул Скай, восхищаясь увиденным. — Это не чудо, дитя моё. Это колдовство. Если бы этот юноша, как сказал король, был ангелом, стал бы он в сумеречное время прогуливаться по саду и шёпотом сам с собой разговаривать? Определенно, этот юноша — демон. Или же связан с нечистью. Обдумав утверждение кардинала, Скай решил с ним согласиться. — Думаю, вы правы. Он не похож на ангела, — сказал Скай, припомнив, как дерзко час назад Ибо поставил его на место. — Тогда, Ваше Преосвященство, у меня к вам есть предложение: вы поможете мне избавиться от соперника, а взамен получите полное право вершить справедливость по церковным канонам, — на губах Ская появилась ухмылка. — Я думаю, вы понимаете, о чём я. — Допустим, я согласен помочь тебе, парнишка. Но Его Величеству потребуются доказательства, — задумчиво ответил кардинал, глядя на фаворита. — Об этом я позабочусь, не переживайте, Ваше Преосвященство... Спустя некоторое время по каменным плитам галереи замка раздался стук каблуков сапог и Фердинанд в обществе приближенных слуг возвратился к фавориту и кардиналу. — Ну что, Ваше Преосвященство, надеюсь, вы не сильно скучали в моё отсутствие, — с усмешкой сказал король, приблизившись к кардиналу. — Я вас ненадолго оставлю, — вдруг сказал Скай и с хитрой улыбкой взглянул на кардинала. Король, конечно, был удивлён, но ничего на это не сказал. Скай чувствовал, что стоило ангелочку с характером демона появиться в замке, как Его Величество мгновенно к нему охладел. Он был обижен на короля, но решил держать все эмоции при себе и, лишь кинув полный обиды взгляд на монарха, отправился прочь. Немного подождав, когда фаворит уйдёт, кардинал обратился к королю: — Ваше Величество, — начал кардинал серьезным тоном, не сводя глаз с гуляющего по цветущему саду Ибо, — сегодня я обнаружил одну важную вещь: ваш ангел вовсе не ангел. Он колдун. Я видел, как он коснулся цветка увядающей розы и та вновь зацвела! А ещё он, будучи в трансе, общался сам с собой. Вам не кажется это странным? Это говорит о том, что юноша имеет связь с бесами и нечистый силой... — Как можно говорить такое о нём, Ваше Преосвященство! Боюсь, вы ошибаетесь. Не лучше ли вам заняться вашими прямыми обязанностями, чем, стоя со мной, лицезреть объект моего восхищения? — Ваше Величество, вы просто зачарованы и околдованы! На самом деле вы, как большинство влюбленных, не хотите замечать очевидных вещей. Тут король Испании оторвал взгляд с ангела и посмотрел на кардинала. Его лицо было мрачным. — Неужели? Мне казалось, что вам, церковным служителям, обычно неведомы чувство влюбленности, — спросил король. Его голос был рассерженным, а тон — холодным. Могло показаться, что это кардинал рассердил его, но на самом деле его злил тот факт, что Ибо так холоден и равнодушен к нему. — И всё-таки вы не можете любить юношу. Да ещё колдуна и демона. — Какой бред вы несёте, Ваше Преосвященство! Как это невинное дитя может быть связано с демонами? К тому же у юноши за спиной белые крылья ангела — вам не кажется, что это более чем весомый аргумент в его пользу? — с улыбкой на губах произнёс Фердинанд, полностью очарованный и сражённый красотой ангела. Ибо заметил, что за ним наблюдают, и тут же поспешил отвернуться. Улыбка короля пропала с лица, когда Ибо скрылся где-то в глубине сада, среди многочисленных цветочных кустов, исчезнув из поля его зрения. — Ваше Величество, для начала я советую вам успокоиться. И потом, когда вы уже не будете зависимы от чар этого демона, зайдите в церковь и, раскаявшись, забудьте обо всех отношениях с юношами... — А мне кажется, что вам не стоит лезть не в своё дело, Ваше Преосвященство, и всё. Разговор на этом окончен, вы можете возвращаться в Ватикан. Огласив своё окончательное решение, король покинул анфиладу, оставив кардинала одного. Но кардинал не спешил возвращаться в Ватикан. Он решил на время обосноваться в Андалусии, пока не появятся новости от фаворита. А там он уже пошлёт письмо в Ватикан, чтобы ему помогли с арестом колдуна, — именно с этой целью Франциск покинул замок короля Фердинанда. — Ничего, Ваше Величество. Думаю, вам скоро вновь понадобится моя помощь.***
Фердинанд сидел в тронном зале, прибывая в плохом настроении. Он всё никак не мог забыть, как ангел отверг его любовь и равнодушно отвернулся от него, поспешно убежав из сада. Король приказал своему слуге принести вина Мальвазия и залпом выпил из деревянного кувшина. Пьянея с каждым сделанным глотком, Фердинанд Арагонский потихоньку приходил в крайнее бешенство. Он резко откинул от себя уже полностью пустой кувшин и, встав с трона, двинулся к себе в покои. Даже не подозревая, что его покой скоро будет нарушен, Ибо спокойно лежал на огромной кровати и вспоминал недавнее счастливое прошлое: как был счастлив в окружении сестёр и братьев; с какой заботой Сяо Чжань относился к нему сначала... и как потом его резкое несправедливое отношение причинило ему боль и даже теперь душило от обиды. Сяо Чжань причинил ему немало боли из-за собственной трусости и боязни перед тем, что скажут окружающие. И Ибо никак не мог понять, в чём именно он провинился. Приподнявшись, Ибо сел на постели, обняв себя за коленки. На душе стало как-то сильно грустно оттого, что рядом не было мамы и не будет никогда. Она ушла и оставила его навсегда. — Мама, я скучаю по тебе... Почему ты умерла так рано? — тихо произнес Ибо. По его щекам тонкой и горькой струёй начали скатываться слёзы, превращаясь в жемчужины. Юноша скучал по дому и своему беззаботному счастью, которое так рано оборвалось по вине того, кто унизил и предал его. Теперь Ибо было очень стыдно за то, что в ту дождливую ночь, засыпая в деревенском доме под шум грозы, он прижимался к Сяо Чжаню. И тогда ему это нравилось, хоть юноша и знал, что на самом деле ему не нужна была ни чья защита. Он бы прекрасно защитил себя сам... если бы не потерял свою силу. Из-за наложенного отцом проклятия силы у него теперь было не больше, чем у хрупкой девушки. Мама — вот, кто был тем единственным человеком, который любил его искренне и по-настоящему, не то что этот Сяо Чжань. «Он, наверное, теперь и не вспоминает обо мне». С этим мыслями Ибо сперва погрузился в печаль, заставлявшую его плакать от боли, тихо всхлипывая. Но после этого его охватила резкая злость — теперь в сердце Ибо поселилась новое чувство, ранее не известное ему. И имя ему — ненависть. Сяо Чжань поселил в его сердце такое ощутимое негативное чувство, что Ибо даже не мог понять, прошла любовь к Сяо Чжаню или всё же ещё что-то осталось. Но одно он знал точно: человек, который обещал быть рядом всегда, обманул его, нарушил обещание, предал его доверчивое сердце и заставил страдать. Ибо попытался побороть это чувство, в перемешку со слезами вытирая тонкими изящными пальцами свои жемчужные соленые дорожки. Но его сердце не унималось. Не получалось успокоиться. Слишком большую рану ему нанёс Сяо Чжань — это само собой заставляло израненное сердце ненавидеть этого человека. Ибо сжал руку в кулак. Теперь он был полон решимости отомстить. Из тревожных мыслей его вывел скрип двери. Ибо поднял голову. Это вновь был король. Интуицией юноша чувствовал опасность, но не мог пока понять, по какой причине, и на всякий случай приподнялся с кровати, чтобы не выглядеть слабой жертвой. — Ты, значит, будешь упрямиться до последнего? — спросил Фердинанд, зайдя в комнату. Было видно, что король явно не трезв. — Упрямитесь здесь только вы, Ваше Величество. — Ах ты щенок, — не выдержав на этот раз дерзости, Фердинанд подошёл к юноше и дал ему пощечину. — Пусть ваша рука отсохнет, мерзкий извращенец, погубивший жизни ни в чём не повинных людей! — выкрикнул Ибо, схватившись за опалённую болью щёку. — Ты только мой! — король перешёл на крик. Подойдя ещё ближе, он схватил парня за талию, проскальзывая руками под одежду. — Что вы себе позволяете?! Уберите от меня свои грязные руки! — кричал Ибо. Но король уже не обращал внимание ни на какую грубость и сопротивление. Терпение Фердинанда подошло к концу — и он решил взять юношу силой. Мужчина одной рукой крепко схватил Ибо за обе руки, прислонив парня к одной из колон. Загнав в угол и навалившись на юношу, он целовал, блуждал по телу грубыми руками, несдержанно и шумно дыша в шею парня. Ибо, кричал, пытался вырваться или оттолкнуть от себя ненавистного пьяного насильника, но не выходило. Крылья его были беспомощно зажаты в углу, взмахнуть не получалось. Но когда руки Фердинанда нежно начали ласкать юношу между ног, Фердинанд понял, что перед ним вовсе не юноша, а... девушка? Прежде чем до короля дошло запоздалое и неожиданное осознание правоты кардинала, руку резко отняло. Она стала как неживая, словно окаменела. Внезапно до самых костей прошла боль. — Ты... что за существо такое?! Демон! — воскликнул Фердинанд, схватившись за медленно засыхающую руку. Он кричал от нестерпимой боли в костях, но ни пальцами, ни рукой пошевелить больше не получалось. — Немедленно сними с меня колдовство, демон! — кричал король, в страхе попятившись как можно дальше от юноши, всё ещё вскрикивая от мучительной боли в руке. Ибо, кажется, сам удивился тому, что его проклятие сработало. — Это не колдовство, Ваше Величество, а моё проклятие дошло до вас, — сказал юноша, поправляя одежду и волосы. — И я никогда не говорил, что я ангел или демон. Если у меня белые крылья за спиной, то это не всегда значит, что перед вами ангел. Тоже самое с черными крыльями. Они не всегда обозначают, что перед вами демон. Проклятие сойдёт, только когда утихнет моя злость. А к вам она пройдёт не скоро. — Ты... немедленно проговаривали к казни... Стража! Увидите этого демона с глаз моих! Немедленно в темницу! Но стража услышала не сразу. Скорее всего, заснула, так как смены ещё не было — Стража! — королю пришлось кричать сильнее, чем обычно, — ни то от боли, ни то от страха — перед юношей. Наконец неуклюжая стража в тяжёлых доспехах с шумом ворвалась в комнату, бросая взгляд с короля на юношу и ожидая приказа. — Немедленно уведите этого демона в темницу! — Слушаемся, ваше величество! Ибо тут же грубо схватили за руки и вынесли из покоев короля. Но несмотря на то что теперь юноша знал, что такое темница, он не сопротивлялся и не умолял короля остановиться. Его вели по каким-то подземным тёмным лестницам замка вниз, постоянно толкая вперёд. На самое дно, где отбывают своё наказание самые худшие колдуны и ведьмы, обвиняемые, по мнению инквизиции, в ереси. Подземные помещения были полны сырости и грязи, запаха крови и гниющей плоти. В грязных, неочищенных тюрьмах, представляющих собой кованые клетки, прибывали сразу по два или три человека, закованных в цепи. Спали они на сырой соломе, иногда даже на земле. Ибо толкнули в одну из таких камер. Единственное отличие заключалось в том, что камера была одиночная, так как его преступление рассматривалось как одно из особо тяжких. Он сидел на сырой земле, закованный руками и ногами в цепи. Некоторое время спустя к нему явился епископ, в чёрной мантии, в компании трёх монахов в таких же черных длинных плащах. Из-за широких капюшонов лиц монахов видно не было. Да и факел горел тускло, поэтому было темно. — Дитя моё, я здесь, чтобы ты раскаялся, осознал свою ошибку и снял проклятие с короля, тем самым спасши свою душу. Мужчина подсел к Ибо и приблизил католический крест, висевший у него на шее, к губам юноши. Ибо не мог понять, что от него требуется, и молча глядел на покрытое мелкими морщинами лицо епископа перед собой и тонкие зажатые губы. Епископ, видимо, воспринял это по-своему и, убрав крест, сам начал крестится и читать молитвы на латинице. Поцеловав крест, он отошёл от Ибо на приличное расстояние, давая возможность трём монахам пройти вперёд. Те грубо приподняли Ибо с земли и куда-то повели. Сидящие в соседних клетках люди вдруг всполошились. Отовсюду начал доноситься их шёпот: «Пропал юноша... сейчас будут допытывать... как и нас в своё время...» Ибо повели вверх по лестнице прямо до кельи. Оказавшись там, его усадили за деревянный стол, на котором, в глиняной посуде, горела маленькая восковая свеча. Дверь закрыли на ключ. Один из монахов сел напротив юноши, двое других встали сзади. Внимание Ибо привлекла конструкция у арки кельи, с ручкой и большим деревянным колесом на цепи, но он пока не знал, для чего она была нужна там. Монах взял бумагу, перо и подвинул к себе чернила. Допрос начался. — Имя? — грубо спросил он у юноши. — Моё имя Ибо. Очень странное имя, подумал про себя монах, но вслух спросил: — Ты околдовал и соблазнил короля Испании, наслав на него проклятие? — Всё не так, как вы думаете, я никого не соблазнял. Это Его Величество ко мне приставать начал. — Ты хоть понимаешь, в чём обвиняешь самого короля? — повысил голос монах. — Но это правда, всё так и было, — честно ответил Ибо. — Значит, ты объявил себя ангелом, а после решил свалить всё на короля? — рассердился монах. — Я никогда не считал себя ангелом. Это ваш король решил меня так называть. — Говори правду, за что наслал проклятие, демон падший?! Король отказался от твоих соблазнительных речей, когда ты планировал коварно заполучить место подле него, а ты за это его проклял — так было? — Нет, нет, всё не так! Кто вам такое сказал? — воскликнул Ибо, искренне удивившись услышанной ложью. — Сам король сознался и раскаялся, сказав, что ты приставал с непристойными предложениям и просил у Его Величества стать его фаворитом. — Ложь! Ваш король лжец! — закричал Ибо, в приступе злости даже привстав со стула. — Ваш король лжец и убийца! В этот момент он не боялся ничего, ведь за ним была истина. — Сядь! Сам кардинал Франциск был свидетелем твоего колдовства. — Какое колдовство? Это мои духовные силы. Каждый из нас может достичь самого совершенства, и здесь нет ничего преступного. — Духовные силы, значит... Посмотрим, как они тебе помогут дальше. Брат Густав, вяжите его. Один из монахов, стоявший рядом, подошёл к Ибо и отвёл к конструкции с колесом — к той самой, на которую Ибо обратил внимание, — взял веревку, другой конец которой был привязан к деревянным балкам на потолке, и, крепко связав юноше за спиной руки и крылья, начал крутить колесо с цепями. Верёвка начала наматываться на колесо, всё выше и выше приподнимая Ибо к потолку высокой кельи и до боли стягивая верёвку на его запястьях. По мере того как его поднимали к потолку, становилось всё больнее и больнее. Ибо кричал от невыносимой боли, болтая в воздухе босыми ногами. У него было такое чувствово, будто ему ломали руки и крылья. — Говори правду, иначе вздёрнем верёвку ещё выше, — приказал монах, ранее допрашивавший юношу. — Я говорю правду! От нестерпимой боли из глаз по щекам начали скатываться слёзы. И пока монахи лишь смотрели на мучения юноши, молясь вслух за заблудшую душу, его слезы звонко рассыпались по полу мелкими жемчужинами. Увидев это чудо, не на шутку их напугавшее, монахи упали на колени — и начали молиться уже за спасение своих душ. — Брат Густав, опустите вниз этого демона, достаточно, всё равно эта пытка его не сломает. Таким образом следующие две пытки было решено применить уже в суде.***
Вскоре в замке даже придворные и слуги уже знали о том, что их короля проклял демон. Теперь фаворит не так яро искал сближения с Его Величеством, боясь, что проклятие может коснуться и его. Вместо этого парень поступил хитрее, убедив короля отправиться в церковь и раскаяться в грехах. А также обратиться за помощью к инквизиции, чтобы та уже занялась расследованием этого дела, подвергла колдуда наказанию и поскорее сняла проклятие. Фердинанд Арагонский так и поступил. Король безгранично доверял Скаю, стоило только этому юноше проявить ласку. Он и сам теперь был уверен в том, что его околдовал крылатый демон, имя которого он до сих пор даже не знал, да и слышать не хотел. Разумеется, Скай уже уведомил кардинала Франциска о прибытии короля в Севильский Кафедральный собор, и тот уже ожидал короля вместе с епископом местной епархии и инквизиторами. Франциск добился разрешения Ватикана и самого короля Испании на расследование случившегося. Фердинанд уже раскаялся в своём грехе и любви к демону у епископа, и теперь остался только суд над обвиняемым. И если вина будет доказана, то только в этом случае можно будет потребовать смерть колдуна. После пыток Ибо недолго просидел в своей камере. Вскоре его, закованного в тяжёлые цепи, должны были доставить в кафедральный собор в качестве обвиняемого. Новые одежды юноши выглядели износившимися и старыми, кое-где даже были разорваны. Обувь у заключённых сразу же забирали, поэтому Ибо был босой, а от постоянных издевательств и пыток на теле уже проявлялись синяки. Ибо доставили в собор вечером. Его вели в сопровождении тех самых монахов из кельи, чтобы любопытный народ не мешался под ногами. Но несмотря на это, люди — те, что были в сумеречное время на улицах, — всё равно с нескрываемым интересом разглядывали необычного юношу. Они просили скорейшего возмездия и кричали: «Казнить! Казнить крылатого демона, что наслал проклятие на короля!». После дождя земля была сырой, и некоторые особо невежественные даже кидались грязью, пачкая белые одежды юноши. Ибо терпел всю дорогу от замка, молча проглатывая все насмешки. Мысли его были о Сяо Чжане... В Кафедральном соборе все уже давно собрались. Епископы с инквизиторами стояли над кафедрой. Огромный мрачный каменный собор сегодня был полон людей. По случаю суда над предполагаемым еретиком и колдуном все скамьи в соборе были полны знатными и богатыми людьми, будто пришедшими поглазеть на представление. Простой же люд толпился у дверей собора и на площади, ожидая, когда обвиняемого снова выведут на улицу. — Ведите обвиняемого, — просит с трибуны епископ. Тот стоял в окружении инквизиторов. Позади них возвышалась огромная арка с окном, заполненная цветными витражами. Как только Ибо ввели в собор, его лица коснулись лучи солнца, проходящие через стеклянную призму цветных витражей, расположенных над потолками огромного каменного собора с множеством сводов и арочных переходов. Ибо взглянул на цветное стекло и улыбнулся, но его сразу же потревожили, толкая вперёд — в специальную клетку для подсудимого. Юноша послушно проследовал в клетку, позволив себя закрыть. В собор вошёл сам король Испании в сопровождении фаворита и сел в переднем ряду. Ибо смотрел через решетки прямо на него. Тот был в нескольких сантиметрах от него. Теперь юноша понимал, что этот человек слишком ослеплён властью, чтобы чувствовать жалость к другому... чтобы хотя бы попытаться понять чужую боль. Король же, напротив, отвёл взгляд в сторону Ская. Знать Испании, впервые увидев Ибо, ахнула от удивления. За этим сразу же последовали перешёптывания. Они впервые видели такое чудесное создание, как Ибо. — Обвиняемый, имя и фамилия, — спросил строгим требовательным тоном один из инквизиторов. — Ван Ибо, — тихо ответил юноша. — Ван Ибо, вы знаете, в чём вас сегодня обвиняют? — вновь спросил один из окружения епископа. Ответа не последовало. — Я повторю свой вопрос: вы знаете, в чём вас сегодня обвиняют? — переспросил облачённый в чёрные мантии инквизитор. — Ни один из присутствующих здесь людей не в том положении, чтобы обвинять кого-либо и требовать от других отчёт, — ответил Ибо, взглянув на собравшихся. Его заявление тут же вызвало гул неодобрительных голосов. — Всё, тишина! — крикнул на присутствующих епископ, больше не обращаясь к Ибо. Эти слова задели его. Затронули что-то, скрытое в глубине сердца каждого. — И всё же я озвучу обвинения, предъявленные подсудимому. Ван Ибо, вы обвиняетесь в колдовстве, в том числе насылании проклятия на Его Величество. Довольный король сидел, ожидая конечного вердикта, до которого ещё было далеко. — В ходе расследования выяснилось, что обвиняемый Ван Ибо ранее на своё колдовство говорил, будто он якобы обладает «духовной силой, которая вовсе не от силы тьмы», несмотря на свидетелей, видевших, как обвиняемый гулял в сумерках, колдуя, что говорит об обратном. То есть в связи с нечистой силой в тот же самый вечер обвиняемый, не получив желаемого, наслал на короля проклятие. — Ложь! Ваш король лжец! — воскликнул Ибо, услышав в свой адрес клевету. — Он лжёт, Ваше Преосвященство! Я ничего никогда не просил у Его Величества, наоборот, это ваш король приставал ко мне в тот вечер! Услышав настолько прямое обвинение в адрес короля, люди сразу заголосили. — Тишина! — Повысил голос кардинал, после чего обратился к Ибо: — Послушай, разве ты не убедил короля в том, что являешься ангелом? И не ты задурил голову Его Величеству, желая стать его фаворитом? — Ложь! Ваш король хотел заполучить меня силой! И только после этого, признаю, я вполне заслуженно наслал на него проклятие. В этот раз Ибо вызвал у некоторых людей в зале восхищение своим бесстрашием. Король сидел в первом ряду, избегая смотреть в глаза своему юному врагу — он ненавидел этого белокрылого юношу... и в то же время всё ещё тайно любил. Рука монарха уже не болела, но больше не работала — она онемела и действительно засохла — и теперь король вынужденно прятал кисть левой руки в широком рукаве своих одеяний. Ибо с яростью смотрел в глаза напротив, морщась от отвращения к этому извращенцу. — Раз он так чист и невиновен, то пусть докажет! — потребовал фаворит короля. — Да, действительно, — обратился к обвиняемому кардинал. — Если ты не виновен, как утверждаешь, то докажи нам и оправдай себя. — Пусть ваш король скажет вам, как всё было на самом деле, раз совесть его чиста, — сказал Ибо. — Но он этого не сделает. Ему стыдно за свой омерзительный поступок. Оттого и не желает смотреть мне в глаза. — Да как ты смеешь, юнец, обвинять меня в такой мерзости?! И при этом бесстыдно лгать, хотя сам лез ко мне в объятия! — подал голос король. — Если я лгу, то почему же моё проклятие дошло до вас? — Ваше Величество, не тратьте свое время на пустые споры с этим колдуном. Пусть лучше докажет, какой же он высоконравственный, чистый и нетронутый, хранящий девственность. — с издёвкой произнёс фаворит. — А насчёт проклятий, разумеется, у колдунов срабатывает своё колдовство. Он знал, о чём говорил. У него был свой план. — Не беспокойтесь, Ваше Величество, у этого демона нет против вас никаких доказательств, — прошептал Скай королю. От его слов мужчина немного расслабился, наконец отпустив напряжение в теле, — он тоже знал, что после этого у юноши не останется для себя ни единого оправдания. Наивный ангел ещё не понимал, что его загнали в ловушку. Инквизиторы и епископы с монахами согласились провести небольшое расследование. Монахи принесли огромное полотно и раскрыли во всю ширину перед королём и остальными собравшимися. Приглашённый доктор подошёл к парню, чтобы осмотреть его гениталии. Ибо рыдал и сопротивлялся, не позволяя себя смотреть и думая, что его снова будут пытать. Он уже перенёс издевательство над собой во дворце Сяо и теперь боялся подпустить к себе кого-либо. Мужчины держали юношу, пока доктор, нагнувшись, проводил осмотр. Тот, конечно же, настолько был шокирован тем, что юноша оказался лишь наполовину юношей, что от страха отступил, прочитал про себя молитву, поцеловал свой тяжёлый католический крест, висевший на груди, и только после этого снова подошёл ближе и, опасливо подсев на корточки, продолжил осмотр. Некоторое время спустя он огласил, всё, что узнал, епископу и всем присутствующим инквизиторам. — Что вам сказать, я впервые сталкиваюсь с таким существом. Он не совсем юноша... и уж точно не девственник. — Как это понимать, господин доктор? — спросил епископ. — Так вот и понимать. Пока доктор шептал что-то ещё на ухо епископа, Ибо плакал от унижения и позора. Хотя он уже не оказывал сопротивления, инквизиторы всё ещё удерживали его. Ему была очень неприятна эта процедура. Но самое главное — он вытерпел все эти унижения из-за ошибки, которую даже не совершал. Глаза епископа расширились от услышанного. Потрясённый новостью, он отталкивает доктора и сам принимается осматривать, не веря в услышанное. И только узрев всё своими глазами, он закричал: — Демон! Падший демон, погрязший в грехах! Какой же ты ангел, ты, прелюбодей?! Ибо не смог найти слов, чтобы оправдать себя. Он заплакал. Что он мог сказать? Что подвергся изнасилованию? Только бы ещё больше опозориться? — Тащите его прямо в темницу. Нет нужды больше что-либо доказывать. Вина обвиняемого еретика и колдуна Ван Ибо доказана, и он приговаривается к сожжению на костре, — вынес вердикт епископ от лица всех своих собратьев. Люди в соборе зашумели. Некоторые из знати обрадовались, что с их монарха сняли все подозрения. Некоторые, наоборот, были опечалены тем, что юноша будет казнён. — Благодарю тебя, мой прекрасный друг, — довольно улыбнувшись, прошептал король на ухо своему хитрому фавориту. Фердинанд Арагонский уже знал, что именно повергло в шок епископа и инквизиторов. — Подсудимому предоставляется возможность покаяться в своих грехах, — проговорил грубым тоном епископ и обратился к юноше. — Умоляю, нет! — услышав свой приговор, Ибо в слезах упал на колени перед епископом. Он не ожидал, что его могут приговорить к смерти. Он уже изначально был настроен на то, что его помучают и отпустят. И перенести такое страшное наказание юноша готов не был. — Я не сделал ничего плохого! Да, признаюсь, я наслал проклятие на вашего короля, но я не прелюбодей. Как можете все вы утверждать то, чего не видели ваши глаза?! — Чтобы обвинить такого, как ты, колдуна, и разоблачить в связи с нечистой силой, мои глаза видели достаточно, — отступая от юноши, епископ грубо выдернул подол своей черной мантии из его рук. — Уведите и заприте в темницу. Казнь состоится в конце этой недели. К лицу Ибо тут же преподнесли какую-то бумагу, требуя подписать вердикт. Ибо не желал признавать себя ни колдуном, ни тем более прелюбодеем. Но юношу схватили за руку, в которую силой вложили перо, начирикали что-то похожее на подпись и наконец забрали документ в доказательство вины. — Как же вы, люди, жестоки к тем, кто хоть немного отличается от вас... А я был о вас лучшего мнения. Но, к сожалению, на своём пути здесь я встретил только одного хорошего человека — того, которого вы убили, Ваше Величество. Король изо всех сил старался не смотреть на Ибо, ведь знал, что тот говорил правду. — Я вас ненавижу. Никто из вас не способен на сострадание. Так как же вы можете вести за собой остальных?! Вы — погрязшие лицемеры, — обратился Ибо к священнослужителям. Его Величество всё ещё отводил взгляд, а люди застыли от слов юноши, словно оцепеневшие, — каждый в глубине души понимал, что Ибо говорит правду. Пока юношу уводили, он кричал, умоляя короля: — Ваше Величество, прошу, скажите им правду! Трое монахов вывели закованного юношу из собора, но король Испании, в страхе перед своим позором, так и не решился сказать правду. — Ваше Величество, вам не стоит так беспокоиться за этого демона. Мы с вами правильно поступили, не переживайте, — попытался приободрить короля стоявший рядом фаворит. Но король всё равно очень огорчился и впервые почувствовал перед кем-то свою вину.
