꧁☬Падший Ангел☬꧂ 🦋

      Пыточная комната представляла собой очень широкое, закрытое помещение с разными вариантами орудий для пыток, лежащих и весящий на полках и стенах; была и печь с наковальней.       Ибо туда притащили силком и сразу же начали заковывать в только что накалённые кандалы с цепями и гирей на конце. Когда толстое, закалённое до предела железо коснулось тоненьких запястий и голых щиколоток юноши, сильно сжимая их и в то же время сжигая кожу, Ибо кричал от обжигающей боли, извивался в поисках спасения, умоляя прекратить его муки и отпустить. Он беспомощно хлопал своими большими крыльями, вызывая перьями шум, но этим только рассмешил пытающих его людей — все его усилия, чтобы вырваться, были напрасны.       После этого мужчины, что его заковывали в наручники, вышли из комнаты, и вместо них пришли трое женщин и сам Чжань. Одна из них была сама королева Юй Цзи Юань, а две другие были служанками. Ибо поднял голову и умоляющими глазами посмотрел на теперь уже императора Сяо Чжаня.       — Ваше Величество, спасите меня... Помогите мне... — просил он.       Сяо Чжань посмотрел в ответ глазами, не выражающими ничего: ни жалости, ни сочувствия. Будто став ледяной глыбой, он продолжал молча стоять и смотреть на то, как его ангел, извиваясь в мучениях, кричал и молил о помощи.       — Ваше Величество, мы уже можем начать пытку? — спросила Юй Цзи Юань, которой почему-то так сильно не терпелось подвергнуть наказанию ни в чем не повинного юношу.       — Да, можете начать.       — Ваше Величество! Не делайте этого, не разрушайте вашу карму! Ваш разум сейчас затуманивает власть! — говорил Ибо в слезах.       — Кто бы говорил! Тебе лучше беспокоиться о своей карме, падшая душа, совершившая тяжкий грех, — сказала королева Юй Цзи Юань, рассердившись.       — Ваше Величество, прошу вас одуматься! Я ничего плохого не делал! Умоляю, верьте мне! — взмолился Ибо в последний раз в надежде, что ему поверят.       Но этого не произошло. На его мольбы о помощи Сяо Чжаню было будто наплевать.       — Начинайте, — дала приказ королева Юй Цзи Юань своим верным служанкам, а Чжань, оставив Ибо, покинул пыточную.       — Ваше Величество, прошу, не оставляйте меня одного! — кричал Ибо ему в спину, но Чжань безжалостно вышел, оставив парня одного в руках этих трёх женщин-тиранш.       Одна из служанок подсела между ног юноши, чтобы шире раздвинуть ноги и не дать возможности свести ноги вместе; вторая служанка королевы Юй Цзи Юань взяла какие-то инструменты, закинула в печь, чтобы сперва накалить в огне, а потом, вытащив их специальным толстыми щипцами из печи, подошла к кричащему и извивающемуся парню, подсела рядом. Когда она начала с помощью щипцов вводить внутрь какой-то длинный и изогнутый на конце железный штырь и соскребать этим крюком внутренние стенки прохода, накалённое до придела и красное от температуры горячее железо обожгло ему внутри всё. Юноша начал орать от ужасающих и терзающих ощущений, которые причиняли боль внутри него.       — Нравится соблазнять и спать с другими мужчинами, но не нравится расплата за содеянное? — На лице Юй Цзи Юань появилась довольная улыбка. Но Ибо не мог ответить, он ощущал дикую, острую боль, которая распирала его изнутри, когда служанка вновь и вновь терзала его, водя штырем, и кричал от обжигающих и болезненных ощущений.       Запахло палёной кожей, когда служанка королевы Юй Цзи Юань вытащила штырь. На конце оказались вырванные кусочки плоти с кровью. Юй Цзи Юань подошла к беспомощно прикованному к стене железными оковами ангелочку. Она взглянула на опущенную голову парня, а потом, грубо взяла за его волосы, заставив юношу вскрикнуть и взглянуть себе в глаза.       — Я думаю, таких, как ты, падших созданий, нужно называть не ангелами, а демонами, искушающими чужое сознание. — Сказав это несчастному и обессиленному парню, которому было и так больно, Юй Цзи Юань отошла от него подальше и приказала служанкам: — Продолжайте!       Чжаню, всё это время стоявшему за дверью, были слышны только душераздирающие крики своего ангела. Наконец его сердце больше не выдержало. Он снова зашёл в пыточную, на этот раз толкнув двери комнаты ногой.       — Прошу прощения, Ваше Величество, но мы ещё не закончили пытку. — Юй Цзи Юань склонилась в почтительном поклоне. — По закону, её нужно провести три раза...       — Хватит! — произнёс Сяо Чжань внезапно грубо.       — Но Ваше Величество, я всегда руководила пытками и знаю, что её нужно провести трижды.       — Королева Юй Цзи Юань, вы что, не слышали моего приказа? Я требую, чтобы пытка была закончена немедленно! Ибо не пройдет её трижды из-за того, что он не знал, что по нашему закону за измену своей супружеской паре полагаются такие пытки, — Чжань, взглянул на замученного и униженного Ибо в разорванной одежде, прикованного цепями к стене. — И вообще, с сегодняшнего дня Ибо будет последним, кто прошёл через эту унизительную пытку, потому что теперь я ваш император. И я издаю новый указ, запрещающий подобного рода издевательства как над женщиной, так и над мужчиной. По новому закону изменника или изменницу будут просто привязывать к позорному столбу, как и раньше, но без каких-либо предварительных пыток, и их будут просто побивать камнями, либо палками.       И сказав о своём решении, Чжань вышел из пыточной.       Был вечер, наступили сумерки. Ибо освободили от оков и цепей и потащили на площадь, расцарапывая его коленки в кровь. Позже его привязали к одному из столбов, чтобы оставить на всеобщее обозрение людям. Юноша стоял, склонив голову, в теперь уже разорванных лохмотьях, испачканных пятнами крови. Одежды, некогда сшитые из дорогих тканей, теперь выглядели жалкими, а крылья несчастного ангела были униженно опущены.       На улице был конец лета, и начало осени становилось всё прохладнее, с гор дул холодный воздух. За это время Чжань ни разу не подошёл к Ибо, но люди, проходившие вечером по площади мимо столба, как и полагалось, кидались в Ибо не только камнями, но были и не прочь кинуть на последок какую-нибудь фразу, наподобие: «Так и надо таким, как ты, распутникам, за неверность!» Проходя мимо Ибо, мужчины и женщины смеялись над ним и кидались в него камнями, потому что видели, какого рода пытке ранее он был подвергнут, и сразу понимали, в чём именно обвинялся человек. Некоторые камни прилетали Ибо в лицо или в его раненные места, пока он униженно и тихо проливал слезы.       Ночью стало ещё холоднее. И когда людям надоело кидаться в него камнями и колкостями, и они разошлись, а Ибо, замерзая, всё ещё устало стоял на босых ногах, рядом с ним оказалась маленькая девочка лет шести на вид, тоже босая и в грязной одежде.       Увидев на площади толпу людей, орущих и кидающихся камнями, она сперва подождала, пока толпа людей разойдётся, и потом уже подбежала к столбу, к которому был привязан Ибо. Увидев его, она воскликнула:       — Это же ангел! Какие у тебя красивые крылья! — Девочка с интересом разглядывала и трогала мягкое крыло. — Почему ты плачешь? Эти плохие люди тебя побили? Не плачь.       Подойдя ближе к нему, она обняла полукровку, отчего юноша мгновенно перестал плакать.       — Или ты плакал, потому что ты скучаешь по маме? — спросила девочка своим тонким детским голоском. — Мне мама как-то говорила, что у взрослых родители иногда умирают и уходят на небо. Не плачь больше, ангелочек. Твоя мама, наверное, наблюдает за тобой с неба, и ей становится грустно от твоих слёз.       Шмыгая носом, он наконец заговорил:       — Хорошо, я больше не плачу, — ответил ей Ибо. — Ты очень добрая, Айи.       — Откуда ты знаешь, что меня так зовут? — сперва спросила девочка и сразу же ответила на свой же вопрос вопросом. — Это потому, что ты ангел?       Ибо не знал, что ответить на этот вопрос, потому что и сам теперь не знал, кто он, поэтому просто промолчал. Айи посмотрела на верёвки, сжимающие талию ангела.       — Подожди немного, я попробую развязать тебя. — Девочка обошла столб вокруг и нашла пенёк. Взобравшись на него, она попыталась своими маленькими пальцами развязать верёвку.       Недолго (но с усилием) поборовшись с веревкой, она слезла с пенька и снова подошла спереди.       — Не получается... Ты дрожишь весь! Тебе холодно? — спросила она у Ибо, заметив, что крылья ангела дрожат. Ибо кивнул. — Подожди немного, принесу тебе одеяло, чтобы не мёрзнуть по ночам. И я знаю, как помочь тебе с веревкой. Я сейчас вернусь! — проговорила девочка, уже собравшись обратно домой, но тут прибежала мать девочки, потерявшая свою дочь, и нашла её у позорного столба, рядом с наказанным юношей.       — Айи, к нему нельзя приближаться! Он совершил плохой поступок и получает своё наказание, — сказала мать девочки, кидая ненавистный взгляд на парня.       — Мама, он не плохой, он ангелочек и очень хороший! Мы с ним подружились уже! — продолжала настаивать на своём девочка, пока мать уводила её за руку.

***

      У Ибо ужасно болели крылья, ему хотелось спать. Стоять было неудобно, а ещё дул ветер, который вызывал мурашки по коже. Чуть позже, когда он уже, прикрыв глаза, начал засыпать, девочка вернулась вместе со своим одеялом и маленьким ножичком. Она снова обошла столб, разрезала верёвки, и Ибо с облегчением смог раскрыть свои крылья.       — Мама мне запретила сюда приходить, но я вернулась тайно. Чтобы тебе не было так холодно, я принесла одеяло, — сказала девочка, касаясь мягких перьев.       — А тебе не было страшно на улице ночью да ещё одной? — спросил Ибо у девочки.       — Было, но я бежала быстрее, чтобы не было так страшно. К тому же мой дом не так уж и далеко от этой площади, — ответила Айи, укрывая ангелочка одеялом. — И больше не плачь. — Девочка вытерла своими маленькими ручками с глаз Ибо слезы, а потом обняла ангела.       — Ты очень смелая и добрая, Айи. — Ибо поцеловал её маленькую ладошку и сел на землю, а девочка подсела рядом.       — Расскажи мне о своей маме. Она ушла, потому что ты плохо себя вёл?

***

      Вскоре мать девочки, снова заметив, что дочери нет дома, вернулась на площадь.       — Айи, неугомонная! Разве я тебе не запретила сюда приходить?! — Женщина заметила, что парень сидит на земле. — Зачем ты его развязала?! Пошли быстрее, пока нас не увидел никто! — Женщина потянула ребенка за руку, вынуждая девочку встать с холодной земли.       — Мама, не надо! Он хороший, и ему очень холодно! — воскликнула Айи, когда мама попыталась забрать одеяло с колен Ибо.       — Я тебе запрещаю сюда приходить. Мало того, что одеяло ему своё принесла, так ты ещё уселась рядом на холодной земле! Быстрее пойдём! — сказала мать и, забрав одеяло девочки и взяв её за руку, начала уводить с площади.       Но заметив, как Ибо закрылся от холода своими крыльями, женщине стало немного жаль юношу, и она всё-таки оставила одеяло, накрыв его обратно.       — Может быть... ты и права, Айи, и этот парень ни в чём не виноват...       — А за что его наказали, мама? — спросила девочка у матери когда они уже уходили.       — Тебе ещё рано знать про это.

***

      Ибо разбудили очень рано, чуть ли не на рассвете, и очень грубо, облив кувшином холодной воды. Юноша встрепенулся и сразу же проснулся, почувствовав холод.       — Вставай! Кто тебя развязал?! Спит себе, укрывшись, ты смотри, как устроился! — недовольно сказал слуга, присматривающий за Ибо. Затем подошёл и второй охранник.       — Нам Его Величество приказал бить тебя палкой, если будешь своевольничать. Но честно говоря, если бы мы не находились на улице, я бы не отказался доставить себе удовольствие другим образом... — высказал своё желание один из мужчин.       Ибо убрал свои мокрые волосы, упавшие на лицо, и обнял себя за плечи, ёжась от холода.       — Да ладно тебе, это же парень, — сказал второй.       — А я бы не отказался от такого парня. — Первый мужчина схватил ангела за подбородок. — Слишком красивая мордашка у него.       — Его Величество запретил нам его трогать, а бить приказал только по ногам. И велел быть осторожными с его крыльями, чтобы не сломать...       — Да ладно тебе, откуда он узнает, если будет в отъезде? Мы можем воспользоваться этим временем и поиграть с ним по-взрослому, — сказал слуга по имени Лей.       — Нет, нельзя. Нам не нужны проблемы, — сказал другой, которого звали Пинь. Приподняв юношу с земли, он, как и было велено, начал сильно бить палкой по ногам Ибо, отчего тот начал вскрикивать от каждого удара, приносящего боль.

***

      Уже утром Айи побежала на площадь, чтобы пораньше увидеться с ангелочком. Но увидев, как люди снова кидали в Ибо камнями, она подбежала к своему ангелу и, обняв его за руку своими маленькими ручками, начала кричать.       — Нет! Нет! Не бейте моего ангела! Он хороший! — начала говорить девочка всем окружающим их людям. Ибо ничего не оставалось, как зажмуриться от страха за девочку и молиться, чтоб в неё случайно не попали камнем.

***

      Тем временем во дворце Его Величество император Сяо заскучал. Он снова и снова вспоминал про то, как его отец внезапно умер от его слов, и чувствовал, что больше не может находиться в этом двореце и этом зале, сидя на своём троне. А про Ибо он даже думать не хотел, но тот волей-неволей приходил в его мысли. Тогда Чжань решил ненадолго выйти из дворца.       Он сам не знал, как это произошло, но ноги привели его на площадь перед дворцом. Сяо Чжань издалека видел, как исполняется его приказ, — в юношу кидались камни, как и было велено, — и вдруг заметил рядом какую-то маленькую девочку, схватившую Ибо за руку и что-то отчаянно кричавшую. Чжань подошёл ближе.       — Уберите этого ребенка отсюда! — выкрикивали недовольные люди.       — Чей это ребенок? — спрашивали женщины.       — Девочка, ты чья? — спросил Сяо Чжань, приблизившись к столбу и посмотрев на девочку лет шести, в грязной одежде и слегка испачкавшимся чем-то личиком.       — Ваше Величество! — Увидев Чжаня, толпа сразу же склонилась в поясном поклоне. Но не девочка. Вместо того, чтобы ответить, она продолжала кричать без остановки.       — Не бейте моего ангела! Он хороший! — Зажмурив глаза, она всё ещё крепко держалась обеими руками за Ибо, будто боялась, что его могут увести. Люди тем временем начали потихоньку расходиться.       — А откуда тебе знать, что он ангел? Может быть, он демон? — Сяо Чжань присел рядом с ней на корточки. На этот раз она взглянула на императора с недоверием.       — Крылья белые, а значит, он ангел.       — Крылья белые, значит... — задумчиво повторил Сяо Чжань, слегка глядя на Ибо, а затем обратился к нему грубым тоном: — А ты что скажешь? Ты ангел?       Но Ибо ничего не ответил.       — Что молчишь? — во второй раз спросил Сяо Чжань, теряя терпение.       — Мне нечего вам ответить, Ваше Величество. После того как вы обвинили меня в том, чего глаза ваши не видели, статуса вашего вы не заслуживаете. Нет в вас ничего величественного, — тихо ответил Ибо.       — Я спросил, ты ангел?! Отвечай по существу вопроса! — накричал Сяо Чжань и, разозлившись, с размаху дал Ибо сильную пощёчину.       — Не трогай его! — На защиту Ибо снова встала Айи. — Ты плохой!       — Ваше Величество, прошу прощения! Это моя дочь Айи, я её заберу! — Внезапно на площади, в поисках дочери, появилась мать девочки и, взяв её за руку, начала уводить за собой.       — Нет! Не пойду! — заупрямилась девочка, заплакав. — Они обижают ангелочка! — И не желая уходить, она вся в слезах встала рядом с Ибо.       — Не волнуйся за меня, Айи. Со мной всё будет хорошо, — серьёзно сказал Ибо, вытерев с щеки девочки слёзы, тем самым успокаивая, чтобы не тревожить её маленькое сердечко.       — У вас смелая дочь, можете гордиться ею, — сказал Чжань женщине, перед тем как та ушла вместе с девочкой. После император снова обратил свой взор на Ибо. На самом деле, ему хотелось поцеловать это юное лицо с щёчками, ещё сохранившие милую припухлость, и которое сейчас смотрело на него с вызовом... Но гордость не позволяла Сяо Чжаню этого сделать, потому что он знал, что юноша будет против и не даст ему себя поцеловать.       «А Чжо Чену он позволял и целовать себя, и трогать» — пронеслись в ту же секунду мысли у Чжаня голове. И это дико его разозлило.       — Значит, ты у нас так мне отомстить решил? За то, что случилось тогда с тобой в твоей деревне? Думал, я опозорюсь и меня прогонят, как тебя? А в итоге ты опозорил лишь себя, — сказал Чжань.       Но Ибо ничего на это не ответил.       — Можешь и дальше молчать, только мне уже ясно, что ты далеко не ангел, а грязный демон. — Но немного подумав, добавил: — Хотя, возможно, и ангел, только падший.       Император встал и обратился к своим слугам:       — Бейте дальше, пока силы у него не закончатся так нагло смотреть мне в глаза.       И бросив приказ, он отправился к себе во дворец.

***

      Ибо снова стоял привязанный к столбу, как и раньше, только теперь люди ещё больше мучили его, закидывая камнями днём и ночью. А Сяо Чжань сидел себе во дворце на троне да издавал новые законы, которые (как он считал) были на благо человека: открывал школы боевых искусств и ремёсел для бедных семей, занимался строительством новых дворцов и прочими вещами. А про Ибо он даже не вспоминал, целиком погрузившись в дела страны... Иногда предпочитая лишь тайно засматриваться на своего белокурого племянника, которого он никак не мог принять. Чжаня душила эта жестокая реальность, и поэтому, сидя у себя во дворце, он таким образом прятался от своих чувств к Ибо, которые были очень далеки от родственных.       В один из вечеров был сильный гром, лил страшный ливень, а небо было всё в чёрных тучах. Все люди уже давно разошлись по своим домам, ведь никто не хотел промокнуть в такую холодную погоду. А Ибо всё также стоял на площади под дождём привязанный. Он промок до нитки, кровавые подтёки на ногах и лице смывало дождём, а гром и молнии пугали его, и каждый раз, когда небо гремело, он сжимался.       Именно тогда Ибо невольно пришёл в мысли к Сяо Чжаню. Его Величество в это время сидел с министрами в зале дворца и обсуждал очередной новый закон о правах сирот, вдов и бедных семей. И хоть он говорил с ними, но мыслями был с Ибо.       «Интересно, как он там... От страха, наверное, весь съёжился».       После приёма министерства Сяо Чжань вышел на верхний балкон дворца и оттуда смотрел издалека на площадь, где к одному из столбов был привязан Ибо, весь мокрый, в лохмотьях, босой, с окровавленной щекой и опущенной головой. Иногда ему становилось жаль юношу, но эта жалость моментально проходила, стоило Чжаню вспомнить, что это теперь не его ангелочек, а предавший его демон. И тогда Сяо Чжань со злостью и тяжестью на сердце уходил с балкона.

***

      Бушевал гром. Сяо Чжаню не терпелось снова посмотреть на Ибо, поэтому он покинул свои тёплые покои, чтобы снова проведать его на площади, и на этот раз император вышел из дворца на улицу, накинув на себя длинный плащ с капюшоном, чтобы не промокнуть.       Был уже глубокий вечер, и чтобы разглядеть лицо Ибо получше, Чжань подошёл очень близко к столбу. Но какого было удивление императора, когда он обнаружил, что Ибо там уже не было. Час назад Чжань выходил на балкон и своими глазами видел его там, а теперь столб пустовал! А значит, юношу кто то похитил!       «А может быть... это и к лучшему, — мысленно сказал себе Чжань. — Чем мучить себя напрасной надеждой о любви с ним».

***

      А Ибо действительно похитили. Пинь и Лей, которые должны были этой ночью присматривать за Ибо на площади, принесли его в дом сестры Пиня, а на утро парня посадили в телегу, запряжённую двумя лошадьми, и повезли на рынок невольников, чтобы продать юношу в качестве раба и получить за него хорошие деньги.       — Парень красивый, должны дать за него хорошие деньги, — сказал Лей, управляя лошадьми.       — К тому же с крыльями! — усмехнулся Пинь, сидя в телеге и приглядывая за юношей.       Ибо был уставший и голодный, голова кружилась, и он устало смотрел на то, как тропинка за тропинкой исчезали под колёсами телеги и уходили в даль.       — Чего приуныл? — спросил у него Пинь. Ибо всё также молчал. — Эй, немой, что ли? — снова обратился к нему Пинь.       — А что ему сказать? — Лей рассмеялся и повернул голову в сторону Ибо.       Прибыв на место, мужчины вытолкнули Ибо из тележки и повели на рынок к специальным местам для продажи рабов. На рынке с самого утра было многолюдно и шумно, все толкались, пихались, кричали и орали. Это был самый крупный невольничий рынок во всём Китае, сюда привозили рабов со всех концов света. Естественно, здесь бывали и гости из других стран, желающие купить рабов из Китая и обменять их на своих.       Лей привязал Ибо к рыночной стойке, словно домашний скот, и завязал верёвку в узел. Ибо еле держался на ногах от голода, и лишь утренний холод не давал ему потерять сознание. Люди проходили мимо туда-сюда, пока Пинь стоял и зазывал покупателей.       — Продаю раба! Необычный, красивый раб! Купите себе раба! Сделайте себе и своим близким подарок!       Ибо терпел всё это с самого утра: люди подходили, трогали и щупали его, заглядывали в рот, прикасались к волосам, некоторые даже просили, чтобы им продали только крылья. Но пока никто не решался его купить: для одних он был слишком худой, для других — слишком устало выглядел, для третьих — вообще для домашней работы не пригоден.       Когда Пинь уже устал, а время подходило к обеду, его заменил Лей. Но Лей ждал недолго. Едва он начал свою работорговлю, как сразу же нашёлся покупатель — грек, прибывший с восточного побережья Средиземного моря, одетый в греческом стиле, что странно выглядело для жителей Поднебесной: хитон — льняная рубашка белого цвета, и гима́тий — накидка тёмного красного цвета. Сам он тоже был торговцем, но здесь у него не было торговых сделок. Он прибыл в Китай на корабле с другими торговцами, чтобы купить шёлковые ткани, а остановку сделали в порту столицы Китая просто так, чтобы осмотреть город и купить знаменитый китайский шёлк.       — Сколько стоит этот раб? — спросил мужчина, обратившись к продавцу. Грек был знатоком многих языков, так что отлично понимал и китайский.       — Сто тысяч золотых юаней, — назначил цену Лей.       «Дороговато получается...» — сперва подумал грек, взглянув на юношу в разорванном тряпье, с раной на щеке и множеством других болячек и ран везде, куда бы не пал его взор. И взглянув на босые ноги и унылое лицо раба, не предрасполагающие его к покупке, он уже желал пройти мимо, но резко передумал, когда Лей понизил цену.       — Тогда возьмите его за десять тысяч золотых монет! — сказал Лей, лишь бы скорее избавиться от проблем. Грек, решив купить себе такого необычного раба, сразу же согласился на новую установленную цену. Ему очень понравились крылья Ибо, но также греку было просто жаль юношу. При должном уходе состояние раба можно будет и подлечить.       Грек вытащил из своей дорожной поклажи десять мешков с золотыми монетами и передал Лею. Лей, в свою очередь, отвязал Ибо от стойки и передал верёвку чужестранцу, и мужчина повёл Ибо, словно лошадь на привязи, по шумным, толпящимся улицам рынка.       — Не волнуйся, я буду с тобой хорошо обращаться и не буду сильно нагружать тебя работой. Но сперва тебя необходимо будет подлечить.       Обессиленный Ибо тащился за своим новым хозяином, а грек шёл впереди, поэтому не мог видеть, как Ибо себя чувствует. До порта, где располагался торговый корабль, ещё было очень далеко. Пока византиец шёл и говорил, Ибо чувствовал, что теряет сознание. Он еле держался на ногах, голоса вокруг становились единственным целым шумом, который теперь терял четкость. Юноша упал на землю прямо посреди рынка, чем привлёк внимание народа. Тогда торговец, чтобы больше не испытывать на себе столько любопытных глаз, взял юношу (который, как оказалось, ничего не весил, и всю тяжесть ему придавали его огромные крылья) на руки, и поскорее отправился к торговым портам, где всё ещё стоял их корабль.

***

      Торговое судно плыло по спокойному морю без проблем и остановок. Ибо чувствовал себя уже лучше. Аргос — грек, что купил Ибо, — позаботился о нём, накормил финиками, мёдом с орехами и напоил молоком. На торговом корабле Ибо почти всю дорогу спал, устроившись в уголке палубы и укутавшись широкой тёплой шалью. У торговцев и гребцов, находившихся на корабле, Ибо вызвал интерес своими ангельскими крыльями, но они не были враждебно настроены, а напротив, относились к нему чень тепло, с трепетом и благоговеньем. Греческие моряки считали его своим талисманом удачи, потому что с того самого момента, как Ибо поднялся на борт корабля, их триера благополучно плыла по морю без проблем и происшествий.       Китайский климат был немного холоднее, с гор веяло прохладой. И Когда Ибо ощутил тёплый климат, он проснулся, расправил свои белоснежные крылья и, отбросив шаль, поднялся с палубы полюбоваться величием и красотой голубых вод. Такое любимое его сердцу море порой вызывало у юноши плохие воспоминания. Но за всё время пребывания на земле Ибо ещё не чувствовал такого равного отношения и любви, как на этом корабле...       Греческое торговое судно потихоньку приблизилось к берегам Испании и остановилось в одном из портов больших испанских городов. Спускаясь по трапу корабля, Аргос осторожно вёл Ибо за собой, чтобы не причинять израненным ногам юноши боли. Этот грек, что купил Ибо, на самом деле, жил в Испании. Испанский король предоставил ему дом и землю, а взамен Аргос предоставлял ко двору испанского монарха очень редкие и интересные товары. Аргос почти всю свою жизнь путешествовал по миру, торгуя, и в своём новом доме на территории Испании бывал очень редко. Он использовал дом для временного жилья и отдыха, а потом вместе со своей торговой командой вновь отправлялся в путь.       Спустившись с корабля, Аргос вместе с Ибо отправились немного прогуляться по городу и его многолюдным узким улочкам и рынкам, наполненных шумом и смешавших в себе западный и восточный колорит в одно целое. С очень давних времён там торговали цветными платками, одеждой и разнородными фруктами. Запахи различных специй разносились ароматами по всему рынку.       Все вокруг шумели, толкались и кричали. Ибо со своим новым хозяином шли неспеша, с трудом пробираясь сквозь толпу. Аргос всё ещё вёл Ибо, держа за верёвку, проведённую вокруг талии юноши. Но не с целью как-либо унизить его в чужих глазах, а чтобы юноша не заблудился в толпе.       Аргос остановился перед одним из прилавков, торгующих одеждой. Мужчина заказал для Ибо приличную одежду и даже разрешил юноше самому выбрать ткань и расцветку. Ибо некоторое время присматривался и вскоре выбрал льняную ткань белого цвета без узоров по краям. Льняная ткань — самое то в невыносимую жаркую погоду.       Продавец тут же снял с юноши мерки и отдал ткань на пошив. Заплатив продавцу и швее, Аргос решил купить себе и Ибо чего-нибудь поесть и, пока шьётся одежда, отдохнуть в каком-нибудь местечке, типа кафе, и сидя за кувшином вина, заодно поговорить со своим рабом.       Так он и поступил. Неподалёку от рынка располагался термополий. Там они и уселись за один из столиков прямо на улице и ели заказанную овсяную кашу с орехами и лепёшки, запечённые с мясом, бобами и оливками. Ибо так давно не ел свои любимые лепёшки из пшеничной муки, что даже нелюбимое мясо не могло его сейчас расстроить, — запах пшеничной лепешки, напоминавший о родных краях, всё компенсировал. Ибо ел аккуратно и неспеша, несмотря на голод. С момента, когда он обедал на корабле, прошло уже очень много времени. Грек заказал себе тоже самое, оказав тем самым уважение к своему рабу. Но в отличие от своего нового хозяина, который предпочёл купить вина, Ибо попросил себе молока. Честно говоря, Аргос был удивлен тем, что юноша не любил вино.       — Значит, тебя зовут Ибо? Я правильно произношу твоё имя? — спросил уже немного пьяный от выпитого вина Аргос.       — Да, господин, — отвечал Ибо, закусывая лепёшкой.       — Ты жил в Китае. Твоя родина там? — снова спросил Аргос, закусывая орехами и оливками, прежде чем налить себе из кувшина вина в маленькую глиняную чашку.       — Отчасти, господин, — робко ответил Ибо. — Моя мать была китаянка. — Юноша начинал грустить, когда вспоминал о маме, и этот раз не стал исключением. Ибо опустил глаза и медленно принялся за овсяную кашу с грецкими орехами и изюмом на тарелке, поднося к губам деревянную ложку. Мужчина заметил, что его юный раб погрустнел и больше не стал задавать вопросов.       — Пей молоко и пойдём, заберём твою одежду. Сегодня ты переночуешь у меня дома, а утром мы отправимся к королю. Я привёз для него китайский шёлк, который он просил для своего любовника, а после мы уедем ко мне на родину. И можешь быть спокоен — я буду обращаться с тобой хорошо.       После этих слов юноша и вправду успокоился. В глубине души Ибо чувствовал, что этот человек действительно хороший, — ведь за всю поездку на корабле он ни разу не был к нему несправедлив или груб. Выпив молока и доев кашу, они отправились обратно на рынок за своей покупкой.

***

      Забрав новую одежду, Аргос привёл юношу к себе домой, который находился здесь же, неподалеку от рынка, на соседней улице. Дом торговца был просторный, большой и двухэтажный. Зайдя в дом, Ибо предстала широкая гостиная с чёрно-белой напольной плиткой, подобно шахматной доске, и широкими колоннами белого цвета; двери комнат были деревянными и окрашенными в тёмно-коричневые тона.       Юноша вместе с хозяином дома поднялся на второй этаж. Лестница, ведущая на второй этаж, была кованая, с узорчатыми перилами; ступени были выполнены из натурального мраморного камня. Вступив на каменные ступени, ноги юноши почувствовали холод. Расположенная у стен плитка была такой же, как и на первом этаже, только колон не было.       Также на втором этаже было десять комнат. Аргос и на этот раз разрешил Ибо самому выбрать любую комнату из десяти, исключив только свою, расположенную в самом конце зала по центру. Из всех комнат Ибо выбрал самую маленькую.       Войдя в маленькое помещение, на глаза попались арочный свод и решётки в стене, выполненные перекрещенными, ромбовидными узорами. Они служили заменой окну — утром через них пропускался дневной свет, а ночью арку можно было закрыть деревянными ставнями изнутри комнаты. Пол был сосновый, а маленькое деревянное ложе возле дверей у стены, с двумя подушками, матрацем и лёгким покрывалом мятно-зеленого оттенка служило кроватью. И больше ничего не было. Но пробыв на Земле достаточное количество времени, Ибо уже привык довольствоваться малым.       Аргос проводил юношу в одну из комнат, служившую купальней. По середине комнаты находился огромный медный таз, а у стены была печь, на которой на углях кипела вода. Рядом стояла деревянная бочка с холодной водой.       После того как Ибо смешал горячую и холодную воду, сделав её теплой, он сперва снял с себя жалкие отрепья порванной ткани, а потом, сев в медный таз, начал смывать с себя всю грязь и боль прошлого. Мягкой чистой тряпочкой, намыливая её цветочным мылом, юноша очищал свою кожу, волосы и крылья, а после смывал с себя пену, обливаясь из бочки с теплой водой, которая стояла рядом на всякий случай. Мыло было редкостью, а у этого торговца Аргоса находилось в доме немало редкостных вещей, и, кажется, Ибо очень повезло встретиться с таким благородным человеком.       Закончив купаться, юноша вылил воду в сток, сделанный в комнате специально для этой цели, и убрав за собой, вытерся мягким полотенцем и надел свою новую широкую одежду в пол из льняной ткани, не забыв и про накидку на голову в виде шали. Выйдя в коридор, Ибо направился к своей комнате, чтобы выспаться перед завтрашним днём и выглядеть хорошо, когда он предстанет перед Его Величеством королём Испании.       Но ни он, ни Аргос ещё не подозревали о том, что взяв юношу с собой, в замок короля, торговец совершит самую большую ошибку в своей жизни.       Ибо вошёл в свою комнату и, закрыв ставни, лёг на деревянное ложе, укрывшись лёгким покрывалом.

***

      На следующий день, как и планировали, Аргос поднялся очень рано. Выйдя из своей комнаты, он прошёл по коридору к комнате своего раба и постучался. Но дверь ему никто не открыл.       Тогда мужчина, приоткрыв дверь, вошёл и обнаружил своего раба, сидящим в странной позе с закрытыми глазами, а вокруг него ярко горел белый свет. Ибо находился в глубочайшей медитации — так он восстанавливал как своё внутреннее состояние, так и внешнее искалеченное тело. Мужчина не стал мешать, а лишь стоял, наблюдая за этим чудесным ангелом.       После полного восстановления юноша медленно раскрыл свои глаза. Свет вокруг него начал исчезать, растворяясь в лучах солнца, падающих на него из окна.       — Господин, я сейчас буду, я уже готов. — Ибо улыбнулся и, поправив на голове покрывало, встал с пола и вышел из комнаты вместе со своим хозяином.       Спустившись с лестницы в гостиную, юноша подал хозяину поднос с чаем и фруктами. Аргос старался не загружать юношу работой, а тут Ибо сам вызвался помочь с чаем! Аргос впервые пробовал такой насыщенный и раскрытый вкус. А какой был аромат у приготовленного руками Ибо напитка! Ещё никто из его слуг, не готовил ему такой вкусный чай.       Ибо, в свою очередь, чувствовал заботу и любовь со стороны своего хозяина. Эта любовь не была похожа на ту, что испытывал к нему принц Чжань или многие другие мужчины, встречавшиеся ранее на его пути. Эта любовь была искренней и родительской, отеческой заботой. Иными словами, Аргос опекал Ибо, как своего сына, а юноша был благодарен ему за это и выполнял работу по дому.       Пока юноша, сидя дома, завтракал, Аргос вышел на рынок и купил для Ибо новую пару сандалий из козьей шкуры, окрашенных в коричневый цвет.       — Это тебе, чтобы не ходил босиком, — сказал Грек, поставив новую пару обуви прямо на стол.       — Благодарю вас, господин. Я перед вами в неоплатном долгу. — Ибо привстал со скамейки и, взяв в руки обувь, стал с восхищением их разглядывать.       — Ни к чему эти благодарности. Ты для меня как сын, — ответил грек. — Поэтому доедай свой завтрак, нам пора в путь.       Поблагодарив хозяина, Ибо сел обратно на скамейку. А когда фрукты и хлеб были съедены, они вышли из своего дома и отправились к замку короля.

***

      Король Испании слыл в народе человеком со странностями — вместо девушек он любил молоденьких юношей. Он часто баловал своих юных любовников дорогими подарками и также часто их менял. В ложе короля обычно попадали юноши в возрасте от шестнадцати до девятнадцати лет, и как только юноше исполнялось двадцать, он автоматически переставал быть у короля в приоритете и отправлялся либо в монастырь, либо куда-то ещё, например пристраивался при дворе. А особенно непокорных парней, не желавших терять место возле него, Его Величество просто отправлял на казнь или в темницу на всю оставшуюся жизнь, обвинив в очередной нелепости, которую придумать для монарха являлось сущим пустяком.       Грек про слабость короля Испании был наслышан, но до конца не верил в глупые, по его мнению, слухи, потому что папство и католическая церковь были против таких вольностей.       Они прибыли ко двору Его Величества в обед. Сейчас Фердинанд Арагонский как раз был в хорошем расположении духа и, шутя за обедом, о чём то говорил со своим любимым любовником Скаем, которого он в прошлом году привёз из Англии, обменяв на него свою молоденькую жену. Этот грубый поступок был воспринят против монарха с ярым сопротивлением как народа, так и церкви.       Юноша в ответ на шутку слегка улыбнулся и поправил свой ровный пробор, убрав с лица мешающие светлые, слегка кудрявые на концах локоны. Да, этот юноша безусловно очаровывал своей красотой, желая притягивать к себе как можно больше взглядов окружающих за столом, то есть гостей короля.       — Ваше Величество, там к вам торговец пришёл. Говорит, что привёз шёлковые ткани для Вашего Величества, — оповестил Фердинанда подошедший слуга.       — Хорошо, ведите в тронный зал, я скоро подойду.       И откланявшись своим друзьям, король Испании вышел из обеденного зала под руку со своим любимым.

***

      — Аргос! Рад снова видеть тебя при моём дворе, — сказал король Испании, усевшись на троне. Рядом с ним сел его молодой любовник.       Теперь Аргос и Ибо, которого торговец всё-таки решил взять с собой в тронный зал, наконец предстали перед королём. У него были мужественные черты и немного грубоватый овал лица; хоть он и сидел на троне, было видно, что мужчина роста высокого; с остриженными светлыми волосами — настолько светлыми, что порой они казались седыми, — и низко посаженными, прямыми бровями. Одежды на нём были тёмно-бордового цвета, плавно переходившего в глубокий тёмно-красный. А своими глазами болотно-зелёного цвета и бледной кожей он больше напоминал германца, но никак не испанца.       И он был не один, а в компании молодого парня лет семнадцати. Он был среднего роста, с красивыми кудрявыми светлыми волосами до плеч, голубыми глазами, еле заметными веснушками на маленьком курносом носу, яркими пухлыми губами и очень светлой кожей. Одежда на нём была ярко-голубой в тон глазам. И было сразу понятно — этот парень был слишком хитрый, умел располагать к себе людей, а когда надо, умело притворялся робким и покладистым юношей.       — Чем удивишь меня на этот раз? — Фердинанд кинул взор на юношу, стоявшего рядом с торговцем.       — Ваше Величество, на этот раз я, как вы и просили, привёз шёлковые ткани и разные варианты украшений, — ответил грек и вытащил из своей поклажи гладкие яркие ткани вместе с необычными украшениями из морских камней: яшмы, янтаря, а также жемчуга.       — Очень красиво, — довольно улыбнулся Фердинанд, осматривая украшения. Он передал ткани своему любимому, чтобы тот мог их ощупать и осмотреть. — Такой вид ткани заказывал мой Скай? — ласковым тоном спросил король, обращаясь к парню. Парень улыбнулся, согласно кивая. Но потом взор короля возвратился к греку, а точнее к юноше, что был рядом с ним, именно в тот самый момент, когда с головы Ибо случайно сползло льняное покрывало.       Король Испании был очарован красотой и необычной внешностью юноши. Он забыл обо всём на свете и смотрел только на высокого юношу с узким разрезом глаз янтарного цвета; ровным тоном кожи; не слишком бледным, но определённо светлым и круглым маленьким лицом; пухлыми губами, щёчками и белыми прямыми волосами, ровно уложенными пробором. Но самое главное — харизма, которая притягивала к юноше людей.       Ибо поправил сползшее покрывало на голове, и король обратил внимание на изящные кисти и тонкие пальцы. Юноша был прекрасен, словно фарфоровая статуя!Такого сокровища в его гареме ещё не было, и Фердинанд Арагонский загорелся желанием заполучить этого юношу во что бы то ни стало.       — Аргос, я заплачу тебе в три раза больше, чем стоят этот шёлк и украшения, только продай мне этого юношу! — зачарованно произнёс Фердинанд, не отрывая взгляда от Ибо.       — Ваше Величество... — Аргос посмотрел прямо на короля. — Боюсь, что это невозможно.       — Если мало, то скажи. Увеличу цену за него в десять раз!              — Ваше Величество! Вы что, готовы потратить всё ваше богатство ради какого-то юноши? — спросил Скай, встревоженный поведением короля. Но Фердинанд просто проигнорировал своего любовника и продолжил смотреть прямо на Ибо, который под пристальным и изучающим взглядом короля тут же опустил глаза.       — Нет, Ваше Величество, он не продается. — Аргос отрицательно покачал головой.       — Почему? — спросил удивленный король Испании, впервые получивший отказ от какого-то торговца.       — Потому что он мой сын, — ответил грек с гордо поднятой головой.       Фердинанд Арагонский переводил рассерженный взгляд то на загорелого Аргоса с курчавой тёмной бородой, то на светлокожего юношу с белыми прямыми волосами.       — Ты что это несёшь, проходимец? Какой он тебе сын, вы с ним даже не похожи!       — Мой сын похож на свою мать, она иностранка, — ответил Аргос, пытаясь отвязаться от нежелательного торга.       — Ты кого пытаешься обмануть?! Или ты продаешь этого юношу и уходишь с большой выручкой или я убью тебя! — сказал разгневанный король, вдруг обнажая меч.       — Мой сын не продается ни за какие деньги. Я уже вам это говорил.       — Ну что же... ты сам выбрал такую судьбу, потому что я привык получать всё, что захочу.       Внезапно встав с трона, Фердинанд Арагонский вонзил меч прямо в ничего не ожидавшего грека, проткнув его насквозь прямо на глазах Ибо и Ская. Торговец очень быстро истёк кровью и упал замертво.       Фердинанд вытащил меч из тела мертвого грека.       Ибо был в ужасе. Он не мог поверить в то, что видел перед собой. Даже Скай вскрикнул от ужаса.       — З... за что вы убили человека, который заботился обо мне, как отец..? — Пытаясь придти в себя после увиденного, полукровка сел на кафельную плиту, склонившись над телом. В ответ он услышал холодный и жестокий голос короля, размахивающего окровавленным оружием.       — Теперь ты мой.       И стоило Ибо лишь приподнялся с холодного пола и подойти ближе, как запах крови, лужей стекающий по каменным плитам, и окровавленный меч в руке короля заставили его ужаснуться, отчего ангел просто потерял сознание, упав прямо в вовремя подставленные руки короля. И это вызвало у Ская ревность...