Пепельное сердце

      Дневной свет рассеивался по комнате, не раздражая заспанные глаза. Эдель вновь сидела за столом, наблюдая за паром, поднимающимся из тарелки с рисовой кашей. На улице холодало, а кроны деревьев покрывались золотистым покрывалом, ведь наступала осень. Это было любимое время богини, ведь она олицетворяла ее предназначение. Осень приходила в живой зеленый и теплый мир, постепенно забирая себе все силы из всего живого. В комнату влетел желтовато-оранжевый лист и медленно приземлился на подоконник.       - Почему не ешь?       Голос, раздавшийся из прохода в кухню принадлежал Тоирис. Он звучал также заспанно, видимо девушка также любила пропускать утро, которое не несло так много смысла, сколько вкладывали в него иные существа. Что можно успеть за утро? Пожалуй лишь устать. Дневной воздух успевал прогреться лучами солнца, что придавало сил для новых свершений. Разговор тихо звучал на кухне, позволяя девушкам немного познакомиться. Тои, в пол голоса, жаловалась на бабушку, которая буквально жила в чайном заварнике, игнорируя ее потребность в кофеине по утрам, а Эдель сухим голосом выдавала различные факты о кофейных зернах и их воздействии на организм живых существ. При упоминании вредных последствий для сердца розововолосая собеседница рассмеялась.       -Раскрою тебе секрет. Мы итак умерли уже разок. Понимаешь ли, не знаю как ты тут оказалась, ведь это наш личный ад. Прабабушка умерла самой первой, попадая в этот мир, а быть может, и создавая его. Она ни за что не признается, даже если припереть ее к стене. Мы прожили каждая свою жизнь - рождались в одном мире, переходили в другой по странным причинам и уже в новом для нас мире - Дестериа - заводили семьи, детей, друзей. Жизнь она ведь не бесконечная, хотя кому же я рассказываю, раз ты пришла уничтожить наш мирок для упокоения. Кофе не убивает нас так быстро, как наши же решения. Нашу прабабку убил ее же сын, моя бабушка умерла от тоски по невесте, а я застрелилась когда мой муж закончил жизнь самоубийством. Так что давай по чашечке кофе?       Будто сама себя убеждая в безвредности напитка Тои рассказывала о жизни их семьи, а Эдель слушала, позволяя убедить и себя. Ей было все равно что пить, что есть и где быть, ведь ее предпочтения давно уже стерлись во времени. Ей нечего было рассказать в ответ, но Триса и не спрашивала. Она заполняла собой сознание молчаливой собеседницы также, как свет заполнял пространство комнаты. Кофе, сваренный в турке, был приятным на вкус. Он был не таким горьким, чтобы приходилось морщиться во время питья, но и сладким также не был. Эдель и не заметила как чашка опустела. По ее наблюдениям, вся мебель, как и посуда и декор, были сделаны вручную и в них прослеживался определенный стиль, будто это была рука одного и того же мастера. До того, как она успела бы задать об этом вопрос, Триса заметила ее интерес. Она мягко забрала из рук богини чашку и унесла ее в мойку.       -Это бабушка Алкорри сделала. Когда она попала в этот мир, оказалось, что ее мать жила буквально в землянке, игнорируя базовые потребности. У вас с прабабушкой... Много общего, судя по первому впечатлению. Таких как она называли "ками". Это существа, которые в давних своих предках имели богов, однако давно утратили свою божественную искру и буквально волочили свое существование, не интересуясь чем-либо. Единственный кто смог разжечь в ней искру жизни это был наш прадедушка. Их любовь это сказка, в которую мы верим, однако она же и проклятье, благодаря которому ни одна из нас не смогла удержать свое счастье в своих руках.       Эдель качнула головой, чтобы показать розововолосой девушке свое внимание. Нужно было разбавить ее речь хотя бы одним вопросом, иначе это превратилось бы в монолог со стеной.       -У вашей прабабушки тоже розовые волосы?       Триса замерла с губкой в руках. Странно, ведь она даже не заметила как начала мыть посуду, хотя слишком сильно ненавидела это чтобы отнестись так просто к произошедшему.       -Нет, у нее черные волосы. И золотые глаза с вертикальным змеиным зрачком. - Допустив небольшую паузу она продолжила. - Опережу твой вопрос. Мы не в прадедушку пошли. Он был личом и не мог зачать детей. Бабушка Алкорри производная от двух их магий, поэтому даже ее раса не совпадает с их расами. Не то чтобы это было чем то необычным. Моя дочь родилась краснокожим бесенком с белыми волосами. Кажется, словно Дестериа сама распоряжается нашими телами и позволяет родить нечто необычное.       Взгляд Эдель говорил громче ее слов. Она смотрела на Тои пристально, подмечая все детали ее тела. Крыльев у девушки не было, темной магией, присущей ками также не было, но она явно не являлась человеком. Оставив этот вопрос до лучших времен, богиня поднялась из-за стола, оставляя остывшую кашу без внимания. Хотелось прогуляться, чтобы уложить в голове полученные знания, но уйти незамеченной не получилось. Голос Тоирис плавно проникал в сознание богини, распространяясь внутри розовым нежным туманом. Он заволакивал ясное зрение, будто бы гипнотизируя и подчиняя своей воле. Нос Эдель уловил едва различимый запах лаванды.       -Желаешь помочь мне в теплице? Пришло время собирать травы для зелий.       Эдель молча кивнула. Она не была против, даже наоборот, она этого искренне желала впервые за несколько столетий. У нее не было никаких талантов в садоводстве, но это не помешало ей оказаться в небольшой стеклянной теплице, плотно прилегающей к дому. Круглый купол позволял растениям получить достаточную дозу света, а также позволял освободить центр теплицы от посадок, чтобы расположить в нем небольшой кованный столик и мягкие кресла. Руки Эдель, защищенные перчатками, аккуратно собирали ядовитые растения в большую плетеную корзину. Она не была даже уверена правильно ли делает, срывая цветы практически под корень, но Тои попросила помочь и отказать было выше ее сил. Солнце плавно двигалось по небу, склоняясь к закату. Трудно было сосчитать потраченные на это занятие часы. Эдель уставала, ведь не привыкла работать. Молчаливому наблюдателю такие занятия были чужды. Подавив зевок, богиня все же поднялась с корточек и забрала с земли полную корзину. Триса уже сидела на кресле, скручивая свои травы в пучки. Она выглядела гармонично в специальном защитном фартуке и перчатках. Тихий щелчок зажигалки взорвал тишину и травы загорелись. Их запах немного раздражал нос богини. Пахло лавандой в перемешку с чем то незнакомым. Голова постепенно погружалась в туман, позволяя богине терять контроль над своими действиями. Она приблизилась к креслу, оставляя корзину на полу у ног Трисы. Ее тонкие костлявые пальцы нежно коснулись розовых волос, но реакции не последовало. Не было никаких недопониманий, ощущалось словно каждая из девушек понимала что происходит и не была против. Небесно-голубые глаза Трисы выглядели двумя бездонными озерами, в которых богиня тонула. Они медленно вытесняли розовый туман, возвращая способность двигаться. Шаг ближе, чтобы бедра коснулись подлокотника кресла. Роста Эдель хватало, чтобы не наклоняясь сильно, оказаться на одном уровне с Тоирис. Все ощущалось гармоничным, естественным и легким. Губы девушек соприкоснулись и при первом же вздохе, Эдель почувствовала запах лаванды в дыхании новой знакомой. Поцелуй был невесомым, словно они изучали друг друга через прикосновения. Не было пошлости или безудержной страсти, была лишь безграничная нежность, в которой богиня утонула. Она лишь прикрыла глаза на секунду, но этого вполне хватило, чтобы сознание отошло на перекур. Тело Эдель обмякло и грозилось оказаться на полу, но теплые руки подхватили ее со спины. Последнее что она слышала это тихий спор двух голосов о нечестности подобных поступков. Разочарованный добрый голос читал нотацию о совести и добропорядочности, на что второй, ледяной голос отвечал усмешками. Она подумает об этом позже, когда розовый туман исчезнет из сознания.