Don't give up Sinderella

Обычно работа Джонни заключалась в перечитывании и поиске несостыковок и фактических ошибок в уже написанных текстах, но иногда он помогал писать. Ему нравилось работать с людьми, нравилось углубляться в суть того, о чём нужно рассказать, хоть иногда он и скучал по опытам и полевой работе, которая была у него в университете. Но это были короткие приступы тоски, которые компенсировались коллективом и тем, что чаще всего к нему шли с чем-то интересным. Вероятно, потому что Джонни было интересно всё, что было связано с его профессией. В тот день ему с утра сообщили, что придёт журналист. Они с ним прежде не работали, но его издание принадлежит издательству, так что на него, если что, можно будет повлиять через начальство. Но Джонни находил общий язык со всеми и предпочитал ни на кого не жаловаться. Что такого может сделать этот Кристиан Барнет, чтобы заставить его нервничать? Джонни казалось, что в своей жизни он повидал достаточно, чтобы не бояться какого-то там журналиста. Лишь бы он не считал себя умнее его и не пытался его поправлять, а с остальным Джонни разберётся. Но опасаться надо было не журналиста, а человека, парня, способного покорить его сердце, и это Джонни не учёл. — Я Джон Карр. Но все зовут меня Джонни, — он протянул руку, Кристиан машинально её пожал, глядя только Джонни в глаза. От его взгляда всё внутри перевернулось. Джонни не верил в любовь с первого взгляда, но она, похоже, верила в него. Он кашлянул, приходя в себя от маленькой катастрофы, случившейся с жаждущим любви сердцем романтика, и продолжил. — Мне сказали, что ты пишешь статью, обозначили, что это будет касаться биоинженерии, но конкретную тему не назвали. Продолжая смотреть на Джонни, как на мессию, Кристиан закивал. Джонни немного напрягся. — Ты немой? Надеюсь, я не обижу тебя как-нибудь — у меня не было таких знакомых, могу случайно что-нибудь ляпнуть. Ладно, с технической стороной разберёмся непосредственно перед работой, а пока давай я покажу, как у нас тут всё устроено. Просто чтобы немного расслабиться. Тебе вряд ли пригодится знание, что где находится — мы с тобой будем сидеть в какой-нибудь переговорной или, если тебе так будет удобнее, в издательском кафе, там отличный кофе и… — В кафе, — выбрал Кристиан. — И можно не только для работы. — Не немой. Джонни смущённо усмехнулся и опустил взгляд. С ним, кажется, никогда не флиртовали настолько откровенно. — Это будет лишним. Нас всё-таки поставили вместе работать, а не заводить романы, — покачал головой Джонни, а потом неловко добавил. — Или дружбу. Впрочем, она работе не помешает. — Я имел в виду не её, — уничтожил любую двузначность Кристиан. — Но я понял. Кафе, переговорные. Выбираю кафе, раз есть такая опция. — Кажется, ты уже достаточно расслаблен и экскурсия тебе не нужна? Хотелось смотреть на Кристиана до конца жизни, изучить его лицо, чтобы улавливать любые изменения настроения, чтобы видеть, как оно состарится. Джонни отвёл взгляд и тревожно сдвинул брови. Что это такое? Почему он так очарован? Только ли из-за поведения этого новичка, или дело в чём-то другом? Нет, это просто глупость. Джонни просто слишком привык к Рэю, вот и заинтересовался новым человеком. Ничего серьёзного. Но в ту секунду Джонни осознал, что свою жизнь он хочет провести с тем, кто будет любить только его, у кого не будет жены и обязательств перед другими людьми. Он хочет быть с тем, кто будет смотреть на него так же, как Кристиан. — Пытливый ум журналиста жаждет всех знаний мира, так что от экскурсии я не откажусь. — Хорошо. Джонни кивнул, поворачиваясь к Кристиану спиной и тут же оглядываясь, чтобы удостовериться, что взгляд Барнета опустился на его пятую точку — чтобы оценить. Кристиан, поняв, что его поймали, бесстыже улыбнулся и без тени раскаяния пожал плечами, ничего не сказав. Но Джонни и сам с трудом скрыл улыбку. Во время экскурсии Кристиан не флиртовал, но иногда задавал вопросы. Это было здоровое любопытство образованного, умного, воспитанного человека, который действительно хочет знать, а не просто нашёл повод затащить Джонни куда-нибудь в подсобку. Впрочем, если бы так произошло, Джонни смог бы сопротивляться — ведь у него был Рэй, — но это определённо было бы очень непросто. Он всё ещё не был ветреным, просто до этого не встречал людей, симпатия к которым вспыхивала бы так ярко сразу. Без атак на его сердце прошло и знакомство в кафе. Они обговорили тему, Джонни пообещал составить план, с которым им обоим будет проще работать, Кристиан поблагодарил его за «чёткость инструкций», и тогда Джонни позволил себе личный комментарий. — Хорошо, что ты всё-таки не немой, — заметил он. — Мне это тоже по душе. Хотя немного жалею, что не воспользовался вашей… — «Твоей», — поправил Джонни. — Твоей, — поправился Кристиан, — догадкой. Это могло бы получиться занимательно. — Но определённо тратило бы очень много времени. — А мы куда-то торопимся? Джонни усмехнулся. Его абсолютно покорил этот напор, но он был несвободен и не поддавался. — Уверен, у тебя есть дедлайны. На это Кристиан не ответил, но посмотрел многозначительно, словно гипнотизируя и передавая какой-то приказ. В тот же вечер Джонни расстался с Рэем. Не для того чтобы начать отношения с Кристианом, конечно, но теперь об этом можно было бы подумать. Только Джонни не думал, поэтому и на следующий день находил нейтральный ответ на любую попытку его увлечь. Только Кристиан не сдавался и продолжал редко, но метко шутить, покоряя Джонни. Он всегда смеялся над его шутками, и это пугало. Дело в чувстве юмора или в человеке? С каждой встречей, каждым взглядом и рукопожатием Джонни всё отчётливее осознавал, что по-настоящему влюбился. Это не какое-то увлечение, с которым он сможет расстаться, когда настанет время, когда отношения себя исчерпают и им обоим нужно будет двигаться дальше; это то волшебное и одновременно пугающее чувство, о котором он читал в литературе, о котором снимают фильмы, которым восхищаются, которое хотят испытать на себе. Но Джонни никогда не хотел настолько сильной привязанности. Это было странно, но Джонни влюбился даже в рабочие навыки Кристиана, в то, как он относится к информации, как пытается вникнуть в суть, даже если для материала это не обязательно, и как не боится показаться глупым, если чего-то не понимает. Джонни был готов рассказать ему всё, что знает. Может, поэтому Кристиан и задавал так много вопросов. Но Джонни отвечал только на те, которые касались работы. Правда, иногда (но редко) отпускал личные замечания. — Меня смущает то, как ты меня разглядываешь, — сказал он однажды, занимаясь вычиткой того, что написал Кристиан. Каждое предложение приходилось перечитывать по несколько раз, потому что он не мог сосредоточиться, отвлекаясь на сидящего рядом Барнета. — В следующий раз придётся бриться лучше. — Не стоит, я уже разглядел всё, что хотел. С выражением непростительного кокетства Джонни поднял глаза от планшета. — И что же? — Всего понемногу, — Кристиан немного придвинулся. — Послушай, могу я задать тебе вопрос? Это очень серьёзно. Но я схожу с ума от мысли, что ты можешь ответить отрицательно. — Давай тогда повременим до момента, когда закончим вместе работать, ведь если я откажусь, а ты сойдёшь с ума — кто будет дописывать твою статью? «Откажусь». Джонни был уверен, что Кристиан позовёт его на свидание. И Джонни отказал бы. Да, Кристиан ему нравится, но что с того? Рэй и Тони тоже ему нравились, но из этого ничего не вышло. Правда, от их взгляда сердце не замирало, но это детали. — Другой вопрос, почему ты хочешь отказаться. — Давай его ты тоже задашь потом. Джонни чувствовал себя стариком, но между ними была всего пара лет разницы. Просто Кристиан, видимо, не знал разочарований любви или не прочувствовал их — поэтому был так бесстрашен и настойчив. Их работа походила на затянувшуюся прелюдию, которая непременно кончится чем-то невероятным, но, когда настал день прощания, он прошёл не так, как рассчитывали они оба. — Это был замечательный месяц очень плодотворной работы. Я узнал много нового, — говорил тост Кристиан. — Спасибо. Они были не в издательском кафе, а в ресторане, куда Джонни позвал Кристиан, и это было свидание, но Джонни был упрям и не признавался в этом. — У нас получилось занимательное сотрудничество, — согласился Джонни. Алкоголь снял некоторые ограничители, и он смотрел на Кристиана дольше и внимательнее, чем прежде. Ему всё ещё нравилось его лицо, особенно озорные глаза, которые с тем же одержимым вниманием следили за каждым его движением. Может, рискнуть и поцеловать его? Прямо здесь и сейчас. От одной мысли волна возбуждения прокатилась по всему телу, задев трепещущее сердце. Кристиан не откажет, он ответит на поцелуй и наверняка сделает это так же чувственно, как Тони. Джонни не сравнивал их, просто пытался определить степень заинтересованности Кристина. Но алкоголя для действий было недостаточно. Только для бестолковых бесед. — Ты не собираешься куда-нибудь уезжать? Может, тебе предложили работу в другом штате или в другой стране? Или ты увольняешься и едешь путешествовать? А может, у тебя больные родители на другом конце страны и ты скоро поедешь за ними ухаживать? Или ты болен и тебе нужно лечение в Европе? Джонни устало вздохнул и сделал ещё один глоток шампанского, которым они праздновали. Кристиан не заслужил эту тираду. Но он и не выглядел недовольным, только немного удивлённым, но готовым отвечать. — Ладно, давай по порядку, — он сел ровнее. — Работа. Я очень люблю своё издание и не планирую увольняться оттуда примерно… никогда. К тому же я пришёл туда ещё школьником — очень хотел писать, — меня там любят и даже угрожают однажды продвинуть в совет. Но я должен отработать в штате ещё несколько лет — таковы правила. Что там дальше? Путешествия? Я бы хотел поехать куда-нибудь, где холодно. Все говорят, что я дурной, но у нас постоянно тепло, хочется что-нибудь для разнообразия. Но ненадолго — работа же. Родители вроде здоровы, но они живут в соседнем штате, даже если я поеду за ними ухаживать, смогу приезжать. У себя болезней тоже не замечал, но тут ничего обещать не могу: все умирают. Даже ты однажды умрёшь. Надеюсь, ты будешь счастлив перед этим и уйдёшь с улыбкой на лице. Джонни слушал, поражаясь тому, с какой педантичностью отвечает Кристиан, но на последней фразе сердце стукнуло особенно неровно и тревожно. На дни рождения ему желали счастья, здоровья и так далее, на церемонии вручения диплома — профессиональных успехов, но никто никогда не желал ему умереть счастливым. Необычно и по-настоящему. Со всех сторон это был правильный ответ — лучше не придумать. Может, это и отвратило? Когда Кристиан, видимо решивший, что это была проверка, которую он блестяще прошёл, наклонился и попробовал его поцеловать, Джонни аккуратно, не истерично, будто его оскорбляет само это намерение, отвернулся. Почему? Если бы он знал. Ему хотелось этого поцелуя, хотелось чего-то большего — секса, отношений, признаний, всего того, чего ему не хватало с остальными. Но подсознательно Джонни боялся, что всё это в итоге снова приведёт его к одиночеству. Он настолько устал, что решил даже не пробовать. Одиночество оставалось и сейчас, но оно не было контрастным — Джонни просто был одинок. Всегда. — Значит, дело всё-таки не в работе, — отвергнутый и наконец сдавшийся Кристиан достал сигареты и закурил. — А в чём? — он сделал глубокую затяжку и посмотрел на Джонни. — Я не в твоём вкусе? У тебя кто-то есть? Ты всё ещё в кого-то несчастно влюблён? В чём дело, скажи? Я всё время буду думать об этом, если ты не ответишь. Избавь меня от одержимости. В чём дело? В чём, Джонни? Не поэтому ли ты закончил бесперспективные отношения с женатым человеком — чтобы начать новые, счастливые? Может, только отчасти, но почему бы не дать Кристиану шанс? Что ты теряешь? Джонни вздохнул. Ничего, кроме веры в любовь и своё собственное «долго и счастливо». «Счастливо» у него бывало, а вот с «долго» не везло. — Прости, — извинился Джонни, не найдя ответа даже в себе, а потом полез за кошельком, чтобы заплатить за себя. — Уходи уже, — прогнал его Кристиан. Джонни хотел извиниться снова, примирительно поцеловать Кристиана в щёку, но кому это надо. Он встал и молча ушёл, проклиная себя за, возможно, необоснованный страх перед разрушительными отношениями и будущим, в котором он наверняка будет несчастен. Как будто сейчас он был счастливее. Две недели Джонни боролся с желанием позвонить Кристиану. Если бы он позвонил сам, Джонни непременно согласился бы на любой сценарий, но Барнет, к счастью, не давал ему поблажку. Но решимость и у Джонни нашлась не сразу. После Тони Джонни взглянул на секс по-новому и стал относиться к своему чувственному удовольствию с бóльшим вниманием. До Рэя у него была пара случайных партнёров, с которыми он встречался просто ради удовольствия, но ему не нравилась сама идея таких свиданий, поэтому они были редкими. Задумавшись о том, чтобы куда-нибудь сходить, Джонни в миллионный раз вспомнил о Кристиане. Зачем кого-то искать, если у него уже есть прекрасный претендент, с которым ему было комфортно даже просто находиться рядом, и который, очевидно, не против переспать. По крайней мере, так было раньше. Но почему же Джонни не воспользовался этим предложением сразу, почему он раз за разом отталкивал того, кто к нему тянулся? Джонни решил, что теперь это неважно, поэтому набрал номер, сохранённый после совместной работы, вечером среды. Чтобы посыл был сразу понятен: это встреча для секса, а не просто дружеский ужин. Ответили сразу. Джонни занервничал. — Хочешь куда-нибудь сходить? — Не хочу, — прорычали ему в ответ. Он всё-таки опоздал. Ладно, не беда, а занывшее сердце он переживёт. — Ммм, ладно, прости. Хорошего вечера, — собрался класть трубку Джонни, но его ожидаемо остановили. — Да блин! Конечно я хочу! О господи, Джонни... Джонни улыбнулся и закусил губу. О себе снова напомнило сердце. Но теперь оно ныло с предвкушением, и это было приятно. Джонни расслабился и позволил всему происходить. Были шутки, прикосновения, но теперь более нетерпеливые, более откровенные. Джонни не запомнил, о чём они говорили. О всякой чепухе, должно быть. Но полчаса спустя Кристиан задал вопрос, который изменил вечер. — Опять не позволишь себя поцеловать? — Не позволю, — помотал головой Джонни, смотря испытующе. В глазах Кристиана успел отразиться ужас, но Джонни добавил: — Я поцелую тебя сам. Кристиан заинтересованно приоткрыл рот, касаясь кончиком языка передних зубов. — Ты ещё и флиртовать умеешь? Хорошо, что ты не показывал этого раньше. Или плохо. Я растерял все мысли и просто надеюсь, что ты меня не дразнишь. Джонни наклонился к нему, вдыхая запах тела, по которому — и по запаху, и по телу — успел соскучиться сильнее, чем думал. — Дразнить я тебя буду, когда мы останемся наедине. Кристиан нетерпеливо поёрзал на диване. — Давай же скорее приблизим этот момент. Дальше Джонни взял инициативу на себя. Он заплатил за их скромный ужин, вызвал такси и выбрал свой адрес, коротко испытав стыд за то, что всё ещё живёт в квартире, снятой Рэем. Но с этим он разберётся потом. Кристиан проявил удивительную терпимость, когда не пытался прикоснуться к Джонни следующие полчаса — до момента, когда за ними закрылась дверь квартиры. Вероятно, потому что был на грани и боялся сорваться, а Джонни ведь обещал поцеловать его сам. Но Кристиан был готов отдать ему главенство во всём. — Как ты хочешь? Обычно Джонни не спрашивали. Том позволил ему быть сверху лишь пару раз, Тони в этом отношении был терпимее, но такие акты принимал без энтузиазма, Рэй… Отношения с ним с самого начала сложились так, что сверху Джонни бывать не приходилось. И вот теперь равноправие, баланс. И ленточка, которой Джонни перевязал коробку со своим сердцем, вручённым Кристиану. Кристиан был не лучшим его любовником (с изобретательным Рэем сложно сравниться), но увлечённость и старание сглаживали недостатки. Джонни чувствовал себя желанным, и этого было достаточно. Это было прекрасно. Как и то, что Кристиан остался на ночь. Робко спросил: «Ты позволишь?» и улыбнулся так солнечно, что Джонни чувствовал себя абсолютно счастливым. Они стали встречаться каждый день. Первое время в основном ради секса, но постепенно, особенно на выходных, которые обычно ни у кого не были заняты, их свидания превратились в полноценные отношения. Они говорили о работе, о быте, детстве, увлечениях и своих мечтах. Джонни было непривычно, даже неловко говорить о таком с кем-то, но он пытался взять из этих отношений всё, что они могут ему дать, учитывая, насколько щедр был Кристиан. Решительный шаг пришлось сделать два с половиной месяца спустя. Был вторник. На работе Джонни уже поздравили, Кристиан подарил Джонни платиновый браслет — «он очень пойдёт твоим изящным рукам» — и тот подарок, который может подарить только любовник, а потом, вечером, раздался неожиданный звонок в дверь. Кристиан, сидевший за ноутбуком, метнул в сторону прихожей недовольный взгляд. — Ждёшь гостей? — Не жду, — ответил Джонни, открывая дверь. За ней стоял курьер, вручивший ему роскошный букет и пакет. Джонни даже не потребовалось смотреть записку, чтобы понять, от кого это поздравление. «С днём рождения, волшебный Джонни. Дай знать, если я могу подарить тебе что-то более серьёзное. Р». Джонни любил и ненавидел широкие жесты Рэя, но этот ему понравился. Цветы, бутылка вина (наверняка дорогого) и торт (конечно, испечённый на заказ). Но насладиться этим скромным и одновременно кричащим подарком Джонни не успел. Подошёл Кристиан. — Я обещал себе не давить на тебя, не устраивать ревнивые истерики, но Джон, что за херня? Почему кто-то дарит тебе цветы? Их дарят любимым, а не просто знакомым или друзьям. Сказать правду или соврать? Этот выбор вставал перед Джонни так много раз и так много раз он решал неправильно, предпочитая не врать, что можно было бы научиться, что правда никому не нужна. Но врать Кристиану, человеку, на которого у Джонни были планы, не хотелось. — Мы давно расстались, он просто прислал поздравление по старой памяти. Кристиан увидел записку в руке Джонни, но не потянулся за ней. Как верный пёс, ждал команды. Джонни отдал ему записку, следя за тем, как он её читает. — И кто это? Вы вместе работаете? — Я не могу сказать. — Какой-то влиятельный папик? — Кристиан сложил руки на груди. Джонни слегка сощурился. Такой вариант оскорбил его. Вероятно, потому что частично так и было. Вместо ответа Джонни забрал записку, взял пакет с пола и пошёл на кухню, чтобы поставить цветы в вазу. — Прости, — Кристиан последовал за ним. — Конечно, ты не стал бы жить на чьём-то содержании, просто эта записка… И квартира. Я всё никак не мог понять, откуда у тебя такие деньги, неужели консультантам столько платят. Джонни обернулся, смотря жёстко. — Хочешь сказать, я с кем-то трахаюсь, чтобы мне снимали жильё? Приятно знать, какого ты обо мне мнения, — Джонни грубо поставил, почти бросил, на столешницу вазу и отвернулся. — Джонни, Джон, Джон, Джон, — Кристиан быстро подошёл к нему, беря за руку. — Объясни. Я не хочу делать никаких грязных предположений, но мы говорим о чём угодно, только не о нас. Прости, что порчу твой день, но я выдохся, я устал. Между нами не было никаких договорённостей. Это и моя вина тоже — надо было сразу обозначить, что я хочу быть единственным, а мы даже ни разу не обсуждали наши отношения. Я просто напрашиваюсь каждый вечер, а ты не сопротивляешься. Да, может, потому что это твой выбор. А может, потому что я удобно подвернулся, пока ты ждёшь кого-то более подходящего. Немедленно вспомнился Тони, но Кристиан отличался от него в миллионе деталей, и Джонни это знал. В его словах была не слепая ревность, а то же беспокойство о будущем, что и у него. А ещё неуверенность в том, что он любим. Джонни невольно сам стал человеком, начавшим мучительные отношения для другого. — Ты тут постоянно — скажи, где мне найти время спать с кем-то ещё? — Не знаю. Нет времени, да? Я не знаю, Джон, просто давай поговорим. Не успевший по-настоящему разозлиться Джонни оставил в покое цветы и даже торт, который манил его особенно сильно, и повернулся к Кристиану лицом. — Хочешь жить вместе со мной? Не тут — аренда скоро кончается, и я хочу отсюда уехать, найти что-то поближе к работе и вообще… — он невольно оборвался. «И вообще мне не нравится то, сколько воспоминаний навевает эта квартира, но тебе об этом лучше не знать». — В каком-то новом месте, которое подойдёт нам обоим. Глядя на стушёванного, непонимающего Кристиана, Джонни вдруг ощутил себя Рэем. Человеком, который принимает решения и предлагает их тому, кто не может, не хочет отказаться. И ему это понравилось, ведь Джонни действительно его уважал и хотел быть похожим на него. Хотя бы в некоторых вещах. Кристиан робко улыбнулся. От сомнений в чувствах Джонни он мгновенно перешёл к солнечному счастью. Спустя месяцы знакомства он всё ещё радовался тому, что предлагал Джонни, всё ещё искренне любил. А Джонни… Он просто верил, что на этот раз ему повезло, и Кристиан действительно останется, ведь он был готов провести с ним всю свою жизнь.