Это всё ещё я

— Это опасно. Тебя могут ранить.

— Как и тебя.

— В какую бы идиотскую историю ты не ввязался, я не отпущу тебя одного и точка.

— Я не понимаю, почему ты это делаешь?

— Потому что ты все еще мой брат.

Сверхъестественное (Supernatural)

***

— Свалили от него нахер! — Воу, а то что, пойдёшь пожалуешься маме? — Пробью тебе бошку об ближайший косяк. Не думаю, что ты хочешь, чтобы твой мозг растёкся по асфальту. Так что забирай свою гопоту по хорошему, пока я не решила действовать по плохому. — По плохому? Ты мне еле до плеч достаёшь. Силёнок не хватит. — Мне может и не хватит, а вот Ашик об этом несколько иного мнения. Вы ведь знаете Ашика? Будет неловко если он о вас узнает, а вы будете в неведении. — Ашик? Погодь, ты о Султане говоришь? — Ага, погоняло у него такое. Ну так что, будем его беспокоить или всё-таки миром разойдёмся? — Не нужно. Мир так мир. Парни, пойдём.

***

Наши дни — Кхамало, здесь тормозни. Пошли, Лидок. Спасибо, что подвёз, дорогой. — мы остановились недалеко от наших подъездов. — Ты же знаешь, для тебя что угодно. — он был как всегда мил.       И почему моё сердце даже не рассматривало его, как объект романтической привязанности? — Эй, это там не Стёпа? — слова Лиды заставили обратить внимание на происходящее во дворе.       Двое на одного. Это была ужасная картина. Пока один держал его, другой продолжал наносить удары. Так уже было. И это не утешает, а заставляет задуматься о наличии мозга у некоторых индивидуумов.       Я выскочила из машины, стоило только опознать в избиваемом Степана. Я не обратила внимание, что потянула ногу, на боль, что причинял мне бег. — Свалили от него нахер! — кое-что с того времени всё-таки изменилось… — Бля, валим. Это Ния. …теперь боялись и меня.       Парни убежали очень быстро. Иногда мне кажется, что у них от страха открывается второе дыхание. И спрашивается, чего им в жизни не хватает? Зачем всё это? Раз живут здесь, то значит не всё так плохо. Центр города, дома с трёх- и четырёхкомнатными квартирами. В конце концов не комнатушка в пригороде.       Я мотнула головой, отгоняя эту ерунду из головы, и подскочила к брату. Загнанный взгляд, тяжёлое дыхание, дрожащее тело. Это страшно. Всегда за него страшно. — Сильно досталось? Родной? — Стёпа всё продолжал судорожно вздыхать. — Иди ко мне. — и он пошёл.       Я обняла его так, как обнимала всегда. В тот день, когда его впервые серьёзно достали, мы долго стояли, прижимаясь к друг другу. Я всё не могла его отпустить. Думаю, именно в этот момент я поняла, что он стал родным. Стал братом. — Ксюха, Стёпа, вы как, в порядке? Звоню в полицию? — Лидия была той ещё курицей наседкой (в хорошем смысле). — Нет, не стоит. Этой гопоте и неотложка не поможет. — а это уже вывод из всего мною увиденного за эту жизнь.       В моих объятьях зашевелился Степан. Мне пришлось поднять голову, чтобы увидеть подозревающий прищур. Да, это не мои сто семьдесят восемь в той жизни. — С тобой-то, что успело случиться? — он быстро просёк, что и у меня всё «не слава богу».       Иногда его эмпатия заставляет поёжиться от ужаса. Столь сильно чувствовать других не умел никто из моих знакомых (а их за всё время было не мало). — Потянула ногу, родной, ничего сверхопасного. — где-то послышались телефонные гудки.       Кхамало держал в руках Стёпин телефон (и как ему удается так тихо ходить?). И я уже догадывалась, чей контакт там высветился. — Думаю, нужно ответить, чтобы Елена не волновалась. — и, конечно, друг подтвердил мои догадки.       Мужчина передал телефон его владельцу. На экране высвечивались краткое «мама». Под наименованием было фото с её последнего дня рождения. Мама ярко улыбается, в уголках глаз образовались морщинки, что лишь подчёркивают её радость, волосы уложены в причёску. Тогда я лично их завила и закалывала, подбирала ей платье и бижутерию. Это казалось был один из самых фантастических дней. Мама светилась изнутри. Мы сами устроили ей праздник, сами готовили, сами украшали комнату к празднику. Это фотография была для Стёпы чем-то личным, чем-то, что заставляет улыбнуться, ведь увидеть маму настолько счастливой можно слишком редко, как бы мы не старались. На самом деле каждая сделанная им фотография такая. Наполненная эмоциями и красками. Я рада, что смогла подпустить их к себе. Я счастлива, что нашла в них семью. — Да, мамуль? Скоро буду. С друзьями задержался. Уже купил. Ксюша просила. Не за что, мам. До встречи. — стоило звонку прекратиться, он уставился в погасший экран.       Кажется, нам пора домой. — Родной, а ты успел зайти в магазин? — надо удостовериться, что не нужно что-то докупать (опять).       Он растерянно на меня посмотрел. — Нет, нет. Пакет на лавке. Я не успел его забрать, когда… — Давай, заберём его и остальные продукты из машины и пойдём домой? Хорошо? — рука сама привычно взъерошила ему волосы. — Конечно.       Я проводила его взглядом, а после переглянулись с Кхамало. Кажется, последствия этого вечера будут ещё долго напоминать о себе. Нога неожиданно напомнила о себе, заставляя поморщиться. Вот у нормальных людей выходные как выходные, а у меня через самые неприятные места. И всё перед днём рождения. — Вам помочь с пакетами? — Лида была настойчива со своей поддержкой, но и ей следовало отдохнуть. — Нет, Ли, спасибо. А теперь давай топай домой и не забудь передать тёть Марине привет.       Она весело улыбнулась и потянулась ко мне обниматься. Почему я упустила тот момент, когда при встрече или прощаясь все начали обнимать друг друга? — Тогда до завтра. — До завтра. Я обернулась к Кхамало. Он протянул мне пакеты, которые я сразу же забрала. Тут уже я полезла обниматься. — И что даже не предложишь помощи? — Я бы может и предложил, но не думаю, что он мне это позволит. — друг кивнул в сторону расстроенного брата. — Вот и я тоже так думаю. Ладно, дорогой, до встречи. — До встречи, Ния. — он отступил на несколько шагов от меня. — Степан, пока. — Пока. — и лёгкий кивок в знак прощания.       Я наблюдала за другом до тех пор, пока стало невозможно разглядеть свет от фар его машины.       Я повернулась в сторону брата. Он был апатичен, его лицо было невероятно нахмурено и взволнованно. Лишь смотря в его глаза можно было понять, что творится в его голове. Прошло уже столько лет, а он так и не научился закрываться от окружающих. Почти с самого начала он был для меня, как открытая книга. Иногда это вызывает улыбку, иногда облегчение или, как сейчас, понимание. Я не могла оставить его с собственными тараканами наедине, ведь кому как не мне знать, какого это тонуть в собственных мыслях, что накрывают волнами. — Присядем? — я указала на ближайшую лавку.       От моего голоса Стёпа нахмурился ещё больше, а после, будто выбравшись из дурмана, подхватил у меня пакеты и встал рядом для опоры. — Это да? — он упрямо отводил от меня взгляд. — Значит, да.       Стоило мне попытаться сделать шаг, Степан подхватил меня под руку, не давая продолжать ход. — Родной, я же не стеклянная. Ты же знаешь через неделю всё будет в норме. Сейчас пойдем домой, а там и что-нибудь холодное найдётся для компресса. — кажется, мой смех прозвучал немного нервно.       Даже, несмотря на мои слова, он вновь сделал всё по-своему. Я опёрлась на него, аккуратно подходя к лавке. Стоило нам оказаться близ неё, я сразу присела, ведь если быть честной (хотя бы с самой собой), то нога нещадно ныла, поэтому вздох облегчения вырвался у меня сам собой. По левую руку уже сидел брат. Его поза была напряжённой и скованной, всё же сколько бы я не пыталась «раскрыть» его, первые двенадцать лет он провёл без меня, один под гнётом отцовского «мужик должен». Это несомненно и по сей день оказывает на него давление. — Родной, посмотри на меня, пожалуйста. — Стёпа упрямо продолжал удерживать взгляд на одной лишь ему известной точке. — Ну же, душа моя.       При этом обращение он нервно дёрнулся и в итоге сдался, переводя всё своё внимание на меня. — Думаю, мне стоит повторить тебе, что не всё в этом мире зависит от нас. Есть вещи нам не подконтрольные. Например, дождь, землетрясение или… — Моя астма? — его болезненный взгляд прожигал насквозь, но по-скольку это был не первый раз (и даже не пятый), я лишь грустно улыбнулась на эту реплику. — Или твоя астма. Родной, мы не можем заставить реку течь в обход гор, лишь потому что нам так захотелось. Разве это не просто? Ведь есть вещи поважнее борьбы или глупых конфликтов. Насколько я помню, в вашем дуэте ты отвечаешь за здравомыслие. — А в нашем? — В нашем — за душу. Ты мой милый двигатель, дающий мне сил двигаться и бороться. Родной, ты ведь по природе пацифист, так зачем же лишний раз мотать себе нервы? Мы не всегда можем быть сильным. Мы люди, и у каждого из нас есть свои недостатки. Нет абсолютных идеалов, но ведь в этом и заключается смысл жизни, её интерес. В стремлении к лучшему. Если бы всем всё предоставлялось на блюдечке с золотой каёмочкой, то прогресса не существовало бы. И тогда прыгать нам до сих пор по деревьям, не зная о прямохождении. — он тихо рассмеялся, и это было лучшим моментом за сегодняшний день.       Я раскрыла руки для объятий, и Стёпа, не секунды не раздумывая, прильнул ко мне, обвив руками талию. — Я так люблю тебя, Ксю. — Как и я тебя, mon cher.