Always coming

— Господин Тарталья, Господин Тарталья, постойте! — солдат Фатуи бежал за мелькнувшим рыжим пятном, в отчаянных попытках поймать беглеца. Однако маленький лисенок был куда проворнее. Его пушистые лапки, темные на концах и белые по краям ближе к грудке, слегка скользили, заставляя разъезжаться в разные стороны, но даже так лисенок был более резкий, чем взрослый человек, которого приставили к Предвестнику. Солдат постанывал всякий раз когда падал во время поворотов на скользкой плитке Заполярного Дворца, в котором временно жил любимец Её Величества Крио Архонта. Царица велела всем свободным солдатам и Предвестникам следить за малышом, попавшим в беду, но тот явно не понимал, что ему хотели помочь. Лисенок убегал от своих спасителей, царапался и кусался, пищал и тявкал на любого, кто подходил слишком близко. Вот прошло уже три дня с того случая, когда Чайльд вернулся обратно в Снежную после миссии в Инадзуме. Отправили его туда повторно за мощным артефактом, содержащим в себе разрушающую силу. То был теплый зимний день, снег тонко покрывал дороги и крыши, деревья и причудливую фиолетовую траву. Солнце ласково касалось лиц проходящих инадзумцев, поднимая людям настроение. Тарталья тоже гулял среди них просто наслаждаясь свободными от работы минутами. Ему редко давалась возможность побездельничать, послоняться по городу туда-сюда. Даже в Ли Юэ парень толком не успел насладиться атмосферой чужого региона. Он с головой был окунут в работу, но после ситуации с Осиалом и контрактом Царицы и Моракса, юноша решил давать себе немного больше возможностей для отдыха. Прямо сейчас Траталья слонялся без особой цели. Он просто гулял по украшенным улочкам, подходил к некоторым прилавкам и подолгу слушал от продавцов истории создания различных предметов, на которые только падал глаз. Чайльд думал над тем, что на этот раз отправит своей семье в качестве сувениров и тут же покупал то, что из уст продавца по легенде звучало интересно и захватывающе. Он бы потом кратко описал каждую из этих легенд в своих письмах, чтобы его братья и сестры получили не только новую вещицу, но и знали её историю, роль в культуре другой страны. Таким образом, Тарталья накупил предостаточно вещей, чтобы солдат, сопровождавший его по городу, уставше кряхтел. Спасло этого бедолагу срочное письмо, в котором находилась долгожданная наводка на место, где был скрыт нужный артефакт. Все шло по плану и это радовало Тарталью, ведь тогда он побыстрее со всем бы закончил и успел бы вернуться к своей семье до начала Нового Года. Но каких бы мы не строили планов, жизнь порой с особой жестокостью рушит их. Цель Фатуи была тонкая заколка из Инадзумы, которую по словам некоторых ювелиров в волосах носила сама Сёгун Райдэн, но заколка была утеряна на острове Цуруми, в одной из скрытых подземных пещер. То было не просто украшение в волосах, говорят оно полностью пропиталось кровью тех, кого приносили в жертву Громовой птице и теперь их души были закованы в драгоценнные четыре камня на шпильке. Фатуи искали украшение для большей боевой силы, для того, чтобы освободить духов, подчинить их себе и использовать в своих будущих планах. Заколку и правда нашли на севере острова, как можно дальше от воды и имитроварной сгнившей пристани. Надо отдать должное Путешественнику, без него, они бы никогда не разогнали этот туман и не смогли бы забрать нужный артефакт. На Цуруми было тихо, лишь изредка шумело море, да потрескивало небо электрическими лентами, которые в этот день не намеревались касаться земли. В отличие от жилых островов, которые были уже покрыты тонкими слоями снега, остров Цуруми был совершенно зелен, без малейшего намека на присутствие зимы в календаре. Но это было только на руку. Летние пейзажи и тепло поднимали общий настрой солдат, кому как не Чайльду Тарталье знать о том, как важен боевой дух. Предвестник и отряд солдат зашли в небольшую пещеру, длинный узкий тоннель поприветствовал новых гостей. Путь был один и этот путь был только вперед! Продвигаясь все глубже в пещеру, солдаты сильнее зарывались в свои тонкие шинели, в надежде согреться и избавиться от влажного холодка на коже. По туннелю тёк тоненький ручей, который был обнаружен совершенно случайно, когда пара чьих-то сапог из группы вступила в него и громко выругался: — блять, только новые купил!.. — не переживайте, Сергей, если сможем достать этот артефакт, то от Ее Величества Царицы вы получите такое жалование, что сможете купить кучу пар сапог, которых вам хватит до конца ваших дней! — усмехаясь и ловя ответный смешок от остальной группы Чайльд двигался впереди, освещая всем путь и предупреждая о возможных опасностях. Но дорога была слишком легкой и простой. Никаких лабиринтов, никаких монстров, охранявших это место, ничего! Признаться самому себе, Чайльд расстроился. Потому он быстро потерял любую осторожность, убрал свое оружие за спину и когда вышел в новое пространство пещеры, то почти сразу тронулся вперед к пьедесталу, на котором лежало нужное украшение. — … Господин Тарталья, осторожнее! — парень не успел остановить Предвестника, когда тот тянулся к тонкой шпильке, украшенной цветами, похожими на язычки огня. Только его рука дотронулась до украшения, только подняла то с одинокого камня, как тут же с потолка пещеры начала осыпаться крошка, привлекая к себе внимание. Все загудело и по стенам пошли трещины, заставляя крутить головой во все стороны. Солдаты испуганно побросали свои оружия и поспешили к выходу, Чайльд хотел было бежать за ними, но его взгляд привлекло белоснежное свечение, скользящее по всей пещере. Юноша замер, когда по бокам из трещин начали вылазить туманные образы лисиц, они прыгали с камня на камень, с трещины на трещину, пускали рябь по воде, окружающей маленький островок с пьедесталом, на котором лежала шпилька до того как Тарталья взял её в руки. Волшебных существ становилось все больше и больше, они заполнили всю пещеру, слепя своим белоснежным светом, точно солнце. Парень прикрыл рукой глаза, крепче сжимая шпильку. Он двинулся к стороне выхода, но духи прервали любую его попытку покинуть это место. Шумным порывом свистящего ветра они стеной выросли перед Предвестником, закручиваясь в торнадо и глуша. Тарталья упал на землю, выпуская из рук кандзаси, то в свою очередь звонко соприкасалось с поверхностью влажных камней и закатилось куда-то вдаль, лишь слабо отсвечивая бледно-красными лепестками цветков. Чайльду уже было все равно на артефакт, он лишь желал как можно скорее выбраться из душащего вихря, царапающего кожу своими невидимыми когтями. Но тут резко все стихло, свечение больше не врезалось в глаза своими белоснежными слепящими копьями, вихрь, бьющий по ушам тоже стих, на коже больше не ощущались острые лезвия, лишь приятный тонкий ветерок, ласкающий поврежденные руки, на которых болтались порванные перчатки. Тарталья смог открыть свои глаза и замер от увиденного. Все тысяча лисиц, что выбрались из трещин пещеры собрались в один единый силуэт, который прямо сейчас перед лицом Чайльда приобретал четкие очертания прекрасной девушки в длинном белоснежном кимоно. То была жрица, а может быть забытое всеми божество, Чайльд не мог дать точного ответа, он лишь, приоткрыв рот, смотрел за тем, как черные волосы падали на плечи, а босые ноги опускались на поверхность тонкого ручейка. Существо открыло свои белоснежные глаза, можно было подумать, что оно было слепо, но подобные мысли сразу же отпали, когда тонкий палец указал на Тарталью. Пухлые губы вишневого цвета открылись и из них донесся не человеческий голос, голос пробивающий на мурашки и дрожь: — увидь в воде наш лисий дух, сомкни уста и получи возмездие. Лишь на ночь седьмую получишь ноги и лицо, а так гуляй ты в лисьем обличье! Когда коснется солнышко земли, окрасив небо в красный, искреннюю любовь ты получи, смыв с себя позор и кару. Но если не успеешь до четырех ты черных лун, то станешь духом верным мне и заточенным в камень! Дух молодой девушки нагнулся к Чайльду, целуя того в лоб и исчезая. Место, куда поцеловало волшебное существо тут же загорелось и запекло кожу, будто прожигая её насквозь. В глазах потемнело, а тело стало будто чужим, неподвластным парню, оно упало прямиком в воду, пропитываясь ей и утопая. С этого момента Чайльд больше не был собой. Его тело уменьшилось и приняло облик маленького рыжего лисенка с серьгой красного рубина в пушистом ушке, как единственное доказательство Царице того, что это все еще один из её любимых Предвестников. Прошло три дня с того, как Чайльда прокляли. За это время Дворец посетило немало людей, пытающихся помочь не столько из любви к Предвестникам, сколько из-за награды, которую выделило Божество из казны региона. Но все их посещения были напрасны и пустой тратой времени, однако Царица не теряла надежды найти хоть в каком-нибудь из путешественников, странствующих докторов или ученых лучик надежды, хоть какое-то малейшее спасение её рыжего любимца. — Влад, умоляю, ты не можешь справиться с обычным зверьком? — скептически пронесся голос над солдатом, который сидел на корточках, пытаясь выманить Тарталью из-под небольшого столика в его апартаментах. Даже в такой странной ситуации Предвестнику выделили целую комнату, дабы скрыть от лишних любопытных глаз. Дотторе оперся о проем двери, оглядывая черную спину солдата, тот поднялся на ноги, держа на руках дрожащий рыжий комочек. Маленький лисенок вжимался в чужую грудь, стоило им только подойти ближе к Доктору, который оголил все свои 32 в довольной улыбке. — всегда знал, что он меня боится. Отдай мне Тарталью, к этому плешивому пришли гости из далеких, очень далеких земель. — Дотторе потянулся за лисенком, хватая того за шкирку, улавливая ушами тоненький писк, который донесся от существа. Это очень забавляло мужчину, заставляя взяться за шерсть сильнее и встряхнуть своего коллегу как следует. Когда еще доведется случай оттаскать надоедливого мальчишку за шиворот? Только сегодня. — Господин Иль Дотторе, Её Величество просила быть аккуратней с Господином Тартальей ведь он все такой же… — Влад не успел договорить, как Дотторе шикнул на него, укладывая лиса на своих руках и показушно поглаживая широкой рукой по голове меж ушей, оттягивая пушистые веки и оголяя без того большие, неестественно голубые для лисиц глаза. — малышу нравится, разве ты не видишь как он вцепился в мою руку, прося большего? — лисенок и правда обхватил руку второго предвестника, но далеко не из удовольствия, как отметил про себя Влад. — вижу, но все же, стоит быть осторожней, Господин Тарталья явно до сих пор пребывает в состоянии стресса, вам ли, как не доктору знать об этом? — именно, я доктор, а не какой-нибудь ветеринар. — Дотторе цокнул вновь встряхивая лиса за шкурку и выходя из комнаты. Повезло же ему, как единственному свободному от заданий Предвестнику приглядывать за младшим. Лисенок начал игриво касаться лапкой до бледно-голубого ромбовидного украшения, напоминающего алмаз. Под воздействием игривых движений украшение покачивалось, что до безумия нервировало мужчину. Он остановился и грубо схватил Тарталью за уже излюбленную шкирку и встряхнул с большей силой, шипя. — если ты испортишь мою шубу, то я сделаю шубу из тебя. Ты меня понял, Чайльд? Конечно нет. Что ты хочешь от обычного лисенка, от которого только и осталось гордое звание Предвестника. Сейчас он не более чем запуганный зверек, которого зачем-то нарядили в миниатюрную шубку и масочку с левой стороны головки, Панталоне очень много и долго возмущался по поводу таких «пустых» трат, но Царице в лицо сказать об этом так и не осмелился. В кратчайшие сроки для Тартальи изготовили мини-набор парадной одежды всех Предвестников, и не без царапин и следов от клыков, нарядили его в него. Войдя в тронный зал, мужчина нарушал привычную тишину цокотом своих каблуков. Он злился на лисенка, который в свою очередь вцепился в перчатки Доктора, воспринимая все как игру. Царицу заставило все это слегка улыбнуться, но стоило её предвестникам подойти ближе, улыбка тут же исчезла с бледного лица, отражая на нем привычное безразличие и холод. — вот, как Вы и просили, Чайльд Тарталья здесь. — наконец убирая от себя лисенка, Дотторе посадил его на бархатную подушку у ступенек к трону Её Величества. Та легонько кивнула, отпуская Доктора по своим делам. Но мужчина никуда не уходил, он лишь следил из-под маски за рыжим комочком, улегшимся на красном бархате, сладко зевнувшим и уснувшим в ту же секунду. Показушник. Царица восседала на своем троне, скучающе подпирая щеку рукой. Её длинные серьги слегка позвякивали в холодной тишине тронного зала, белоснежная шубка спадала на темно-синюю плитку дворца, контрастируя с ней и создавая еще больше ощущения жгучего холода и мороза. Если бы малышу Тарталье не подложили подушку, то он бы напросто замерз и сильно заболел, а этого Царице было не надобно. Дотторе остановился слева от своей Госпожи, он внимательно следил за рыжими бочками, которые то надувались, то сдувались под спокойным дыханием лисенка. Забавно, что Чайльд лишь с Царицей чувствовал себя в безопасности вплоть до того, что иной раз самостоятельно запрыгивал на коленки Архонта, подставляясь под руку в ситцевой ажурной белоснежной перчатке, позволяя себя гладить и ласкать. Каким же нахальным был этот мальчишка! Но Царица не гнала лисенка, она одинаково до безумия любила каждого из своих Предвестников, ровно как и для правителя Ли Юэ, для которого его горожане были, как дети, для нее детьми были Предвестники. Иной раз они ссорились, ругались, ослушивались свою мать, но она никогда не срывала свой гнев на них. И как любая любящая мать Царица одинаково переживала за судьбу каждого своего Предвестника. Потому как только Чайльд Тарталья прибыл на родину в таком обличье, правительница тут же начала искать способы снятия проклятия. Однако, без толковой информации о том, что именно произошло в пещере, сделать это было весьма трудно. Ни один из солдат, который был с Чайльдом в тот злополучный день, не мог дать точной информации о том, что случилось. Вот дверь в тронный зал скрипнула и приоткрылась, пуская по полу легкие потоки свежего ветерка, гуляющего сквозняками по коридорам Дворца. Шаркающие шага сразу же привлекли внимание Дотторе и не будь тот в маске, все бы увидели как он удивленно вскинул свои брови без стыда наблюдая за стариком, который только что вошел в зал без любого сопровождения. Доктор хотел уж было подойти к престарелому мужчине, задать пару вопросов и без проблем выпроводить его, но Царица остановила рукой, не давая сделать задуманного. — добрый день, Мартин Хайдеггер, мы вас заждались. — голос правительницы был мягок, как пушистый снег, выпавший ночью и встречающий ранним утром на деревянном крыльце. В ее безжизненных ледяных глазах до сих пор ничего не отражалось, но в голосе стояли нотки беспокойства и нетерпения. Старик добродушно улыбнулся правителю снежных земель и как только дошел до середины зала, присел на левое колено, снимая охотничью шляпу с пером фазана и склоняя голову. — здравствуйте, Ваше Величество, прошу простить, что заставил вас так долго ждать. Не ожидал, что в Снежной будут такие погодные условия. — моя вина, мне стоило предупредить вас о метелях и вьюгах, прошу Вас, встаньте, в Заполярном Дворце в последнее время холодно. — Царица слегка улыбнулась, жестом подзывая ближе к себе. — ничего страшного, я закален ветрами и морозами Драконьего Хребта! — Мартин рассмеялся и поднялся с колена, вновь шаркая ногами и подходя совсем близко к трону. Бледно-зеленые глаза мужчины, слегка ослепшие от возраста, тут же уловили лисенка, который даже не дрогнул от начавшейся беседы. — ага, как я погляжу, это тот самый необычный случай? — да, вы правильно поняли. Это один из моих Предвестников — Чайльд Тарталья. Кажется, он попал под проклятие мощного артефакта… — Царица с жалостью посмотрела на лисенка: кончик хвостика слегка подрагивал, а носик забавно поджимался, издавая звуки сопения. — а что конкретно за артефакт искал этот молодой человек? — мужчина аккуратно присел на одну из ступенек разглядывая лиса пока что на расстоянии, боясь потревожить крепкий сон. — можно же его рассмотреть? –да, конечно. Тарталья был отправлен в Инадзуму за кандзаси времен карюкай, — сопровождая взглядом каждое движение старого путешественника, Царица невольно махнула рукой стоящему рядом Дотторе с просьбой принести что-то на чем бы можно было писать. Дотторе вздохнул, но послушно покинул тронный зал в поисках бумаги и чернил. — происходило все на острове Цуруми, в одной из подземных пещер. С тех пор как сошел туман, мы с моими людьми долгое время изучали остров лишь с теоретической части. — так значит вы отправили одного из своих Предвестников за заколкой дочери Предводителя племени? — Мратин осторожно провел по рыжей спинке лисенка и тот сладко зевнул, потягиваясь. — у вас есть заколка с собой? — конечно. — Царица взяла темный сверток, который все это время лежал на подлокотнике ее трона. Протянув его бывшему путешественнику, она скрестила руки, наблюдая за происходящим. Мужчина аккуратно развернул сверток, освобождая украшение от оков льняной ткани. На морозный свет сразу же блеснули четыре пышных цветка разного размера и Мартин удивленно приподнял брови. — о, Великие Семеро… Я думал, что это лишь легенда… — его взгляд хаотично бегал с лисенка на шпильку, лежащую в руках. Белоснежная костяная основа тонула в ярком красном свете хризантем, две из которых были большими, с свисающими золотыми бусинами, одна средняя с алмазной серединкой и последняя — самая маленькая, горела ярче всех. Мужчина аккуратно приподнял украшение, вертя и рассматривая его. Сглотнув вязкую слюну он продолжил. — эту легенду я услышал от одного своего старого друга, она уже давно утеряна, ведь цивилизация Цуруми так беспощадно была уничтожена…так вот, когда-то давно, на небесах жила Божественная Жрица, она была прекрасна, точно молодое дерево сакуры. У Жрицы в слугах были лисы, обитавшие чуть ли не по всей Инадзуме. Они были ее глазами и ушами, вестниками и предсказателями, но Жрице всегда хотелось увидеть мир людей самостоятельно. И вот, в одну из ночей новолуния Жрица спустилась с небес в образе черноволосой девы в прекрасный императорский сад, где познакомилась с наследником. Они влюбились друг в друга и наследник императорского трона взял Жрицу в жены, не зная о том, что та была божеством. Когда наследник трона стал полноценным Императором, Жрица родила ему старшего сына. Новый Император был безумно счастлив, а Жрица боялась, как бы ее тайну не раскрыли. Шли года, Жрица родила Императору еще двух сыновей и малютку дочку, опасения о раскрытии подлинной личности становились все меньше и меньше, пока вовсе не иссякли. Счастье било ключом из ее нестареющего тела. Но у прекрасной Жрицы были завистницы, не разделяющие ее счастья. На одной из семейных прогулок завистливая прислуга спустила собак на Жрицу и та, испугавшись, приняла свое истинное обличье лисы. Император был повержен в шок, он испугался собственной жены и детей и приказал убить их. Тогда Жрицу и четырех наследников увезли на туманный остров, надеясь, что здешние жители принесут Жрицу в жертву их божеству. Однако, Жрице удалось избежать верной смерти: она обратила себя в тонкую кость журавля, а своих детей в рубиновые каменные цветы, украшающие кость. Позже эту шпильку нашел предводитель племени и подарил ее своей дочери, навлекая тем самым на себя и свое племя огромную беду. Говорят, что любой, кто дотронется до этой заколки, разбудит не упокоенный дух Жрицы и ее детей… — заканчивая рассказ легенды, Мартин укрыл заколку тканью, протягивая ее назад Правительнице снежных земель. — и как же можно снять это проклятие? — принимая украшение назад, Царица чуть поддалась вперед, вовлеченная полностью в беседу с стариком, она даже не заметила как вернулся Дотторе с небольшой стопкой бумаги, пером и чернильницей. — не знаю, об снятии проклятия не было и речи в той легенде… Хотя, я знаю и к вашему счастью, Ваше Величество, — Хайдеггер добродушно улыбнулся, взглянув на Архонта. — я очень хорошо знаю человека, который точно сможет вам помочь.

***

Корабль отплывал, а маленький лисенок в ужасе царапал деревянный пол переноски, заставляя Мартина улыбаться тому, как инстинкты животного полностью блокировали человеческий разум. Он вызвался добровольцем сопровождать Предвестника-лиса в Ли Юэ, где их должны были ждать. Царица сразу поняла со слов старика, как только тот упомянул о знакомом из Ли Юэ, что этот тот самый знакомый никто иной, как Моракс. Ну конечно же, как она сразу же не догадалась обратиться к нему! Ах, точно, тот лисенок, который сейчас внушал лишь умиление, когда-то чуть не разрушил весь город, в погоне за выполнением задания. Порой, Чайльд был до ужаса безрассудный и безбашенный. Но как же повезло, что Моракс все еще не выполнил часть своего контракта с Мартином и тот любезно согласился потратить одно свое желание на спасение рыжего хвоста Одиннадцатого Предвестника. Корабль качался на мелких волнах, чуть двигая из стороны в стороны бочки, ящики и рыбацкие сетки. Переноска с Лисенком-Чайльдом находилась в выделенной каюте, где также расположился Мартин. Мужчина не раз разворачивал кандзаси, рассматривая камни и пытаясь понять, почему один из них горел ярче, чем остальные три, но сколько бы Хайдеггер не ломал голову, ничего на ум не лезло, потому он решил отложить всякие попытки разгадать загадку самостоятельно до прибытия в порт Ли Юэ, и вместо этого насладиться морским бризом, криком чаек и матросов, а также забавным поскуливанием малыша Чайльда, на шейку которого повязали бантик с небольшой запиской «Я буду хорошим мальчиком». Через двое суток корабль прибыл в порт. Товар разгружали, а Мартин вышел с трапа, держа под одной рукой закрытую деревянную переноску с лисенком, а под второй свой скромный чемоданчик с вещами. Глубоко вдыхая вечерний воздух Ли Юэ, старик широко улыбнулся, отправляясь своей шаркающей походкой к назначенному месту. То была тихая улица, выбранная специально, чтобы лишний раз не заставлять рыжего лисенка нервничать и переживать, да и лишних глаз как-то не хотелось видеть. Время было около восьми вечера, фонари медленно зажигал специально отведенный на эту роль человек. Он ходил и касался тонких фитилей за стеклянными стенками, заселяя туда желтые огоньки, которые позже разгорались, освещая улицы. Тени касались каменных стенок и плиток земли, затрагивали вечно цветущую зелень и растительность, а после исчезали с любой поверхности, будто и не приходили вовсе. Мартин сидел оперившись о стенку здания, в руках он держал теплую лепешку в виде Мора, которую купил перед тем как свернуть в переулок. Освобождая пищу от крафтавой обертки, старик аккуратно разломил лепешку на две части, одну убирая на бумагу, а вторую кладя на дно переноски. Лисенок недоверчиво начал принюхиваться к еде, которую ему предложили. Сочное мясо так и источало приятный аромат, радуя каждую клеточку мозга, заставляя пускать слюни от одной только мысли о том, как еда коснется языка и растает на нем. Еще будучи человеком, когда Чайльд впервые попробовал лепешку Мора, то сразу же испытал гастрономическое наслаждение от еды. Даже будучи не привередливым в этом плане, юноша смог выделить для себя отдельные блюда, которые понравились ему в Ли Юэ. Должно быть это четко отпечаталось в его памяти, ведь как только запах теста, мяса и овощей ударил в нос, лисенок тут же накинулся на свою половинку, немного напугав старика своей реакцией. — наверное, Вы давно не ели… С ума сойти, до сих пор в голове не укладывается то, что с вами случилось, Господин Предвестник… — мужчина перевел взгляд с оголодавшего лисенка на проявляющуюся в небе луну. Она то появлялась, то исчезала за плотными облаками, предзнаменовавшими этой ночью дождь. Свинцовые тучи плыли по небу тяжело и медленно, они разгоняли любые тени, а поднимающийся ветер заставил Мартина поскорее закончить с перекусом и еще раз проверить все вещи на наличие того, что все ли он взял. Это была его уже, пожалуй, пятая проверка. Лишь знакомый голос вывел старика из рассуждений и внутренних монологов. — а, Господин Чжун Ли, приношу свои извинения за то, что так дернул вас, но ситуация и правда не требует отлагательств. — добрый вечер, все хорошо, Мартин, я же говорил вам, что вы можете обратиться за моей помощью вне зависимости от времени, таковы были условия нашего с вами контракта. — мужчина легонько улыбнулся, подходя к своему старому знакомому. — так что произошло? В письме вы толком ничего не объяснили. — понимаете, Господин Чжун Ли, это и правда необычная просьба, но на сей раз помощь нужна не мне, а ему. — Хайдеггер протянул небольшую переноску, в которой шумно вертелся и пыхтел ушастый лисенок. Тарталья озлобленно царапал дно своей новой жилплощади, явно не довольствуясь скромными размерами и жарой, застревающей меж плотной древесиной. Чжун Ли слегка удивленно вскинул брови, посмотрев на Мартина. — это Одиннадцатый Предвестник Чайльд Тарталья и, кажется, он наслал на себя серьезное проклятие, которое срочно нужно как-то снимать. Сам я без понятия как это сделать, потому подумал, что, может быть, вы, Господин Чжун Ли, знаете как помочь бедолаге. Чжун Ли были не нужны никакие лишние объяснения. Он и сам давно хотел встретиться с Тартальей и провести время как раньше, но осознание того, что Предвестник на него был в обиде, не позволяли мужчине отправить письмо с приглашением навестить земли Ли Юэ, да и как только что выяснилось, Чайльд явно был по горло занят работой. Однако встретить юношу в таком виде было даже для Чжун Ли чем-то сверхновым и необычным. Он внимательно смотрел на лисенка сквозь щелочки своими янтарными глазами, будто пытаясь определить точно ли Чайльд перед ним, и когда мужчина утробно позвал лисенка по имени, тот лишь оголил свои белоснежные ровные клыки и зашипел, как кот. Ну, точно, это был Чайльд. — прошу вас, пройдемте со мной в апартаменты, в которых я сейчас живу. — Чжун Ли перевел взгляд на старика, который тут же неловко заулыбался, поднимая чемоданчик. — о, нет-нет, спасибо за предложение Господин Чжун Ли, но я уже арендовал небольшой номер в гостинице над Шатром «Синьюэ», правда я не уверен, что туда можно с животными… — вдруг озадаченно произнес Мартин, вытягивая свое лицо в разочаровании и осознании. — Господин Тарталья может пожить пока что у меня. — предложил Чжун Ли, голос его был спокоен, будто мужчина брал под опеку не заколдованного мальчишку, а обычного хомячка на попечение в течение не долгой недели. В золотистых глазах отражались блеклые искорки слабой надежды и радости. Все же лисенок произвел впечатление на бывшего Архонта даже в таком обличье. — ох…знаете, я хоть и должен сопровождать Господина Тарталью вплоть до обратной дороги в Снежную, я все же думаю, что Царица предпочла бы оставить Предвестника в ваших надежных руках. — пожилой мужчина расцвел в улыбке, передавая Чжун Ли сверток с проклятой заколкой и небольшое письмо, которое прилагалось к ней. — всегда рад помочь вам. — Архонт улыбнулся в ответ, принимая конверт и сверток. На этом они попрощались и разошлись по своим домам. Мартин — в гостиницу, а Чжун Ли — в свой дом, на окраине города. Путь был долгий, потому мужчина успел пару раз получить переноской в бок. Маленький лисенок никак не хотел успокаиваться, он был напуган и до ужаса зол, потому толкался в стенки своей переноски, тем самым раскачивая ее и избивая Гео Архонта. — тише, Чайльд, мы почти пришли. — Чжун Ли слегка отвел качающуюся переноску от себя, дабы избежать новой порции ударов от Предвестника. Даже в такой форме он был до ужаса шумным, драчливым и непоседливым. Но мужчина не злился на малыша, напротив, как можно скорее хотел его выпустить из этой маленькой клетки, которая давила на лисенка и заставляла все время пребывать в состоянии шока. Чжун Ли даже представить себе не мог, что пережил Тарталья за эти пять дней. На шкурке лисенка явно была не малая доля стресса и ужаса. Местность менялась точно по щелчку пальцев, а перед глазами все время мелькали незнакомые люди, которые шумели, зачем-то таскали его за шкирку и ругали всякий раз, когда Тарталья портил ковер в своих апартаментах во Дворце. Малыша таскали за хвост, пытаясь вытащить из-под стола, кровати или комода, а маленькие дети, которых Чайльд видел на улице во время прогулок так и норовились подойти погладить лисенка. Теперь Тарталья был вынужден бросаться на любого, скалив клыки и угрожающе рычать, вздымая свою шерсть, дабы оставить себе хотя бы пару секунд спокойного уединения и тишины. Когда Чжун Ли открыл дверцу переноски, лисенок совсем был забит в дальний уголок. Он подрагивал от влажности, спустившейся на землю, а его шерсть местами слиплась и стала сырой. Животное тяжело дышало, может быть, в Снежной толстые стенки дерева бы и защитили малыша от холодов и льда в море, но в жарком регионе Ли Юэ, сидеть в закрытой утепленной переноске, было настоящей пыткой. Лишь когда Чжун Ли ушел с коридора, оставив Тарталью один на один, лисенок осмелился высунуться наружу. Маленький черный носик сразу уловил приятный аромат лаванды, чуть сжимаясь под ним и вдыхая как можно глубже. Лисенок робко начал делать первые шаги из жаркой переноски, касаясь лапками чуть прохладного пола из темного дерева сосны, привезенного на заказ с Драконьего Хребта. Дом Чжун Ли для Тартальи был невероятно большим и просторным, особенно после двух суток, проведенных в маленькой и тесной переноске. Потолки возвышались над рыжей мордочкой, точно второе небо, а подушечки лапок больше не раздражались от соли и песка, которые разбрасывали на покрытые льдом дороги в Снежной. Вместо этого они касались гладкой поверхности и через пару тройку шажков соприкосновение с полом стало более уверенным и быстрым. Чайльд больше не жался к доскам, он выпрямился и грациозно начал выхаживать по коридору, обнюхивая каждый уголок. В темноте кончик носа столкнулся с ножкой резной тумбочки, что заставило пискнуть не столько из-за боли, сколько из-за неожиданно выросшего предмета перед ним. Тарталья отскочил на несколько сантиметров от места столкновения, щурясь в темноту и пытаясь понять кто только что его обидел. Чайльда можно было превратить в маленького лисенка, но нельзя было с этим превращением искоренить из молодой души любовь к битвам и кровопролитию. И вот как только зверек был готов броситься на ножку тумбочки, кусая ее и царапая когтями, внимание резко привлек вкусный запах, доносящийся откуда-то с кухни. Мордочка непроизвольно повернулась в сторону дверного проема, ведущего к остальным комнатам в доме, нос начал принюхиваться, а ушки прижались ближе к голове. Пока Тарталья героически сражался с ножкой тумбочки, Чжун Ли в это время был на кухне. Для начала он развернул сверток с продуктами, которые купил по дороге, помыл овощи и фрукты, а также мясо. Сегодня он планировал приготовить суп с свининой, который так приглянулся Чайльду когда-то при одной из их первых встреч. На все ушло больше часа и пока лисенок осваивался в новом месте, Чжун Ли не обращал на него внимания, давая возможность зверьку привыкнуть к обстановке, которая теперь будет окружать его как минимум неделю. Все же Чжун Ли старался держать в голове не только мысль о том, что этот лисенок человек, но и также то, что человек он глубоко на подсознательном уровне. Звериные инстинкты движут Чайльдом куда сильнее чем логика и разум, лишь изредка Предвестник показывает эрудированность, вроде того момента, когда толкался переноской в бок мужчины. Снимая с себя фартук Чжун Ли повесил его на крючок. Достав из настенного шкафчика небольшую глиняную мисочку, Архонт зачерпнул в нее готового супа с овощами и мясом, стараясь положить туда побольше ингредиентов, а не бульона. Все же малыш давно не ел и той лепешки ему явно не хватило. Тарталья всегда был прожорлив и это заставляло мужчину слегка улыбаться себе под нос, радуясь тому, что порой с этим парнем можно было поговорить о еде. Чайльд всегда искренне восхищался подбором слов со стороны Чжун Ли и того, как мужчина говорил. Предвестнику это нравилось и он не раз пытался соответствовать своему собеседнику, но всякий раз срывался лишь восхищенно говоря с набитым ртом о том, как здесь (в ресторане) вкусно кормят. Вот и сейчас ставя мисочку с едой на пол, мужчина вышел с кухни не туша свечи, оставляя их пламя и дальше прогонять ночную темноту. Как только Архонт исчез за дверью в спальню, Чайльд тут же быстро юркнул к кухне, принюхиваясь и натыкаясь на миску с супом. Слюнки так и текли с темной мордочки, Тарталья не долго думая принялся ужинать, громко причмокивая и слегка виляя кончиком хвоста от удовольствия. Меньше чем за пять минут миска опустела, а Тарталья довольный вылизывал свою мордочку, лениво разложившись на середине кухни. Но когда послышались чужие шаги, лисенок тут же поднялся и пробежал мимо Чжун Ли отправляясь исследовать оставшиеся комнаты. — уже поел? Так быстро? — смотря в след мелькнувшему белоснежному кончику хвоста, мужчина наклонился, поднимая миску и ставя в раковину. Фонтейн был гениален в своих разработках, придумав систему водопровода и канализации. Чжун Ли теперь не составляло труда смыть остатки еды, которых было подозрительно мало, видимо лисенку очень понравилось приготовленное блюдо. Убрав мисочку на место, мужчина потушил свечки и отправился назад в свою спальню по пути стягивая заколку с ромбом со своих волос, позволяя прядям свободно упасть на широкие плечи и спину. Расстегивая верхние пуговицы своей рубашки Архонт зашел в слабо освещенную комнату, с приглушенным светом от масляной лампы. Его золотые глаза медленно проползли по помещению, зацепляясь на рыжем зверьке, который игрался с кисточками от плаща, который аккуратно висел на спинке стула. — Чайльд, а ты точно лис, а не кот? Добродушно усмехаясь, мужчина снял с себя одежду, оставляя лишь нижнее белье. Потушив огонь в лампе, уставший он лег на кровать, укрываясь одеялом по самый нос. Ночь сегодня обещала быть холодной. По окну уже мельком начали бить капли, а в небе посверкивали ленточные узоры грозы, которая прогрызала себе путь через темные пузатые тучи. Вдалеке рычал гром, обращая все внимание лисенка на окна. Чжун Ли услышал как в темноте раздалось шуршание, а на его ногах тут же появилась приятная теплая тяжесть. Влажный нос Тартальи ткнулся в щеку мужчины, обнюхивая его, тыкаясь в шею, заставляя Архонта открыть глаза. Чайльд внюхивался в успокаивающий его парфюм, в запах Чжун Ли, которым был пропитан весь дом. Во Дворце так не пахло, во Дворце было холодно и страшно, а здесь — тепло и безопасно. Укладываясь рядом в клубок и укрывая острую мордочку пушистым хвостом, лисенок прикрыл глаза, засопев и тут же провалившись в сон. Чжун Ли же лежал неподвижно, боясь потревожить зверька, лишь рука аккуратно касалась его шерсти на спине, поглаживая. — и тебе спокойной ночи, Чайльд…

***

— на сегодня у нас много дел, Чайльд. — мужчина наблюдал за тем как лисенок поедал мясо перепела в смесь с кислыми ягодками, как только те попадали на язык зверек забавно корчил мордочку, но не выплевывал еду. Брусника нравилась Тарталье. Сам же Чжун Ли наслаждался зеленым чаем и статьей в газете Ли Юэ. После того как он покинул должность Гео Архонта, люди ввели множество необычных, но довольно приятных вещей. Так у Чжун Ли появилась небольшая традиция читать свежий выпуск каждое утро. Сделав глоток чая и перевернув страничку, мужчина внимательно изучал колонку финансовых предсказаний на этот месяц. Множество ювелирных компаний прогорели, а вот рыбная торговля, напротив, очень быстро выросла. — чудеса… Так, Чайльд, не играйся с едой! — Чжун Ли отложил газету и чай в сторону, поднимаясь с места и направляясь к лисенку, который уже во всю катал ягодки по полу, случайно лопая их и разбрызгивая красный сок во все стороны.

***

На улице Чайльд вел себя не лучше. Лисенок совсем не умел гулять на поводке и всякий раз тянул его на себя, упрямясь и не хотя идти дальше. А когда проходили рядом люди… О-о.это была отдельная комедия в одном акте: Предвестник выгибался в спине, скалил зубы, рычал точно дикий зверь, шерсть шла игловатым рядом по спине, будто никогда не была мягче шелка, а длинный и пушистый хвост становился еще пушистей и объемней. Люди в ужасе и спешке проходили мимо Чжун Ли и лисенка, стараясь не обращать внимания на необычный дуэт. Лисам в Ли Юэ было не место. Их все боялись и остерегались, ведь по поверьям эти животные несут несчастье и смерть. Но это ничуть не смущало Чжун Ли, он лишь наклонялся и проводил пару раз рукой по спине Чайльда, поглаживая и ласково успокаивая зверя. Так они и дошли до площади, где их уже ждал Мартин. Старик обеспокоенно вглядывался в лица людей, выискивая знакомые золотистые глаза, которые бы вечно тыкались в землю, следя за тем, чтобы лисенок вновь не попал в беду. Но на удивление старика Чжун Ли шел прямо, на его руках сидел тот самый лисенок, который доставил многим людям проблем за последние шесть дней. Зато восседал он гордо, подставляя свою мордочку лучам теплого солнца и твердой груди мужчины, о которую опирался. Вид у лисы был довольный, даже можно сказать, что счастливый. Это заставило губы Хайдеггера растянуться в теплой улыбке. — доброе утро, смотрю, вы с ним поладили. — поздоровался Мартин, когда Чжун Ли с Тартальей подошли ближеэ. — доброе утро, похоже, что да. — мужчина улыбнулся в ответ, поглаживая меж ушек довольную лисицу. — я всю ночь не спал, выискивая хоть что-то, что помогло бы в нашей ситуации, но, к сожалению, ни в одном древнем тексте ни слова о превращении человека в лису. — старик произнес последние слова тише, осекаясь по сторонам, боясь, что их подслушивают. Чжун Ли пожал плечами, с недовольством взглянув на Тарталью. — вчера перед сном, я изучил письмо Царицы, давайте все обсудим по пути? — да, конечно. — Хайдеггер уступил дорогу Чжун Ли и тут же юркнул в толпу, идя следом за Бывшим Архонтом. — вы что-то обнаружили? Выбираясь из толпы и идя уже по пустующему мосту, Моракс отпустил лисенка на землю, тот послушно поплелся следом, мелькая ромбовидным жетончиком, что горел золотом на фоне белоснежной грудки и солнца. Небольшой подарок от Архонта, так как повязка с бантиком явно не была предназначена для прогулок по городу. А еще эта записка… Она заставила Чжун Ли довольно ухмыльнуться, отдавшись воспоминаниям того, что натворил этот рыжий мальчишка когда-то. Тарталья определенно привлек и зацепил на себе внимание мужчины. — не сказал бы, что у нас безвыходная ситуация. По словам Царицы, солдаты видели свечение из пещеры, а это значит, что заколка и правда была проклята. Проклятый предмет всегда имеет своего хозяина, который ставит условия и последствия, если условия не будут выполнены. Скорее всего, хозяин этого украшения уже давно мертв, потому что я уже давно не видел следы столь сильной и древней магии. Я отправил сегодня утром письмо в Инадзуму знающему лицу, наш Гость должен будет приехать сегодня вечером, как только закончит с делами в своем храме. А пока Чайльд поживет у меня и будет под строгим наблюдением. Вы же, Мартин, можете вернуться пока что в Снежную и рассказать Царице, что ситуация под контролем. Ах, да, насчет вашего вопроса о свечении камня. Скорее всего, это нечто подобное таймеру. — мужчины прошли мост и шли по мало оживленной улице во дворах, которую редко посещали туристы из-за незнания города. — таймер? — старик удивленно приподнял брови, увеличивая каждую из своих морщин на лбу вдвое. Они шли с Чжун Ли в медленном темпе, дабы Чайльд вновь не начал упрямиться. Изредка лисенок убегал вперед, натягивая поводок, но стоило Чжун Ли чуть дернуть кожаную ленту, зверек тут же возвращался на место, идя рядом с ногами мужчины. — да, проклятие имеет время, по исходу которого, скорее всего, снять его уже будет невозможно. Когда я вставал попить воды, то заметил вчера, что второй камень загорелся чуть ярче, он выделялся на фоне не горящих камней, но все же не горел так же сильно, как самый маленький. Явно идет отсчет времени, возможно по календарю или фазам луны. — точно ведь… Сейчас же луна находится на стадии убывания, а потом будет новолуние! — Мартин хлопнул в ладоши и остановился. Он взглянул на Чжун Ли, выискивая в медовых глазах такую же искру, что загорелась в его полуслепых. Но заметив непонимание, старик добродушно улыбнулся. — многое колдовство, ритуалы и магия приходятся на полнолуние. — вы считаете, что счетчик обновляется всякий раз, когда происходит полнолуние? — беря вновь на руки Тарталью, мужчина повернулся назад, обратно к мосту. Их прогулка подходила к концу. — но ведь полнолуние не скоро. — это пока что лишь теория, Господин Чжун Ли, кто знает, может счетчик идет при новолуние, когда луны почти что нет на небе…

***

Тарталья дремал на коленках мужчины, пока тот разбирался с бумагами похоронного бюро. На нос Чжун Ли съезжали очки в золотистой оправе и он поправлял их уже в бесконечный раз. Перо в его руках чуть запачкало чернилами пальцы и стол, но это не напрягало Архонта. Он все так же был погружен в свои мысли после прогулки с Мартином, пытаясь понять сколько времени у них было. — ах, Чайльд, куда ты? — лисенок спрыгнул с чужих коленок и побежал куда-то вглубь коридора. Моракс, сняв очки, последовал за ним, поправляя скатившиеся рукава рубашки. Тут в дверь постучали и лисенок беспокойно закрутился у нее, жалобно поскуливая и скребя лапками. Открывая дверь Чжун Ли замер, увидев Яэ Мико. — я ожидал, что приедете позже. — и вам добрый вечер, Моракс. — Гудзи храма вошла не дожидаясь приглашения. Она аккуратно проследовала внутрь коридора, опуская глаза и замечая лисенка, который тут же заставил ее вскрикнуть. — о, Святые Семеро, Моракс, почему вы не сказали, что решили завести лисенка? — об этом я как раз и хотел с вами поговорить, не откажетесь от кружечки чая? — Яэ Мико кивнула, проходя за мужчиной. Лисица долго сидела и слушала рассказ Чжун Ли о произошедшем, своей привычной манере вмешиваться в истории на сей раз она отказала, лишь изредка уточняя некоторые моменты. Когда Чжун Ли кончил свой рассказ, женщина печально перевела взгляд на рыжего лисенка у миски. Тот вновь прожорливо ел и даже местами прибавил веса от того, как часто его кормили в последние несколько дней. — Моракс, — Яэ Мико подняла глаза на Архонта, те горели любопытством и заставляли мужчину слегка напрячься от взбудораженной интонации, которая начала проскальзывать в голосе гостьи. — ты знаешь кто сейчас ест на твоей кухне, спит с тобой в одной кровати и кого ты выгуливаешь по утрам на поводке у всех на виду? — знаю, Чайльда Тарталью Одиннадцатого Предвест… — ах-ах-хах, нет-нет, стой, — лисица залилась звонким смехом, а после элегантно смахнула слезинки, выступившие на уголках сощуренных глаз. — забудь, это больше не твой любимый Предвестник. Это кицунэ. Причем в самом расцвете сил, сколько Тарталья уже пребывает в таком виде? Оба божества кинули взор на Чайльда, который чесал задней лапой свое ушко, звеня сережкой и соприкасаясь коготками с полом. — не больше недели. — о-оу, так значит это ускоренное проклятие, как мило. Видишь ли, Моракс, — Яэ Мико потянулась за заварным чайником, наливая себе еще горячего напитка. — кицунэ в среднем тратят около пятидесяти лет на то, чтобы приобрести хоть какие-то магические способности, но твой малыш преуспел всего за неделю. Как? — спросишь ты, а я тебе отвечу: — проклятие Госпожи Хонсю. Давным-давно жила одна прекрасная Кицунэ по имени Хонсю. Она была самой красивой жрицей у Небесного Владыки, он её до безумия любил. Но однажды Хонсю сбежала с небес в мир людей и влюбилась в молодого императора. Небесный Владыка не понимал чем он хуже человека, но он полностью уважала выбор своей любимой жрицы. Лишь предупредил о том, что люди коварны и стоит быть осторожней. Однако Хонсю верила в то, что ее избранник примет ее любой. Она родила ему четырех детей: старшего сына звали — Кита, двух сыновей-близнецов — Хигаси и Ниси, а младшую и единственную дочку — Минами. Каждую ночь в новолуние Хонсю и ее дети уходили со дворца, превращаясь в лисиц и рассекая луговые просторы. Жрица верила, что так ни она, ни ее дети не забудут о том, к кому они на самом деле принадлежат. Однако вскоре муж заподозрил свою прекрасную Хонсю в измене и приставил стражу следить за женой в новолуние, те увидели как императрица и ее дети сбрасывают человечью шкуру и становятся лисами. Рассказав все императору, тот велел убить Хонсю и детей, посчитав их опасными монстрами. Сначала на глазах жрицы жестоко убили Минами, потом Хигаси и Ниси, а последним был Кита. Разъяренная мать обернулась страшным оборотнем, уничтожив в ту ночь весь город и убив своего мужа. Небесный Владыка не мог оставить разбушевавшееся существо, как бы сильно он когда-то не любил Хонсю. Владыка превратил жрицу в кость журавля, а мертвые тела ее детей в рубиновые камни, отдав их в руки небесному мастеру, тот изготовил самую прекрасную кандзаси, которую только видели земля и небеса. Это была определенно самая лучшая его работа, но мастер не слышал похвалы Владыки, он лишь сказал ему: “ — когда я обрамлял камни, я слышал плач детей, а когда придавал форму кости, я слышал проклятие. Спрячьте эту заколку глубоко под землей, а еще лучше — уничтожьте». Небесный Владыка не смог расстаться с заколкой, он подарил ее своей второй любимой жрице и когда та, коснулась ее, небеса поглотило белое свечение душ погибших людей. Хонсю предстала перед владыкой, она была зла на него, даже он предал ее. Вторая Жрица обернулась лисой от проклятия, которое произнесла Хонсю. Всего за четыре месяца Жрица перестала быть собой, она стала марионеткой, в руках духа Хонсю и теперь так происходит с каждым, кто осмелится тронуть заколку. Ее спрятали мои предки на острове Цуруми, в надежде, что люди перестанут искать украшение, думая, что все заточенные души будут им повиноваться, но, видимо, мы плохо спрятали заколку Хонсю… — Яэ Мико сделала последний глоток, поднимаясь со стула и сопровождая взглядом малыша Тарталью, уже задремавшего и сопящего. — это проклятие как-то можно снять? — спустя недолгой паузы на раздумья спросил Чжун Ли слегка хмуря брови. — можно, как и любое другое. Нужно всего лишь дать Хонсю то, что она хочет. — Яэ Мико вышла в коридор, надевая свою обувь, Моракс проследовал за ней, облокотившись на тумбочку. — что именно? — любовь, Моракс. Чистая, искренняя любовь. Ах, да, если это седьмая ночь Тартальи, то тогда дай ему что-нибудь из одежды… И вот держи. — лисица подошла к мужчине, передавая ему небольшое кольцо. — надень это на Тарталью, когда он станет человеком, это поможет ему дольше поддерживать нужную форму и урегулирует поток магии кицунэ. Также по старой дружбе советую тебе найти ему подружку, у лис в декабре начинается гон. Доброй ночи, Моракс. — хихикнув Жрица Храма Наруками закрыла дверь, выбегая на улицу и тут же растворяясь в воздухе, используя силы телепорта. Мужчина стоял ошарашенный, он многое знал о культуре Ли Юэ, а о культуре других регионов он также знал не меньше. Когда раньше он собирался с другими Архонтами, Макото часто рассказывала о традициях Инадзумы, пока ее сестра Эи сидела тихонько рядом, но о проклятии Хонсю он слышал впервые. Неужели это и правда когда-то реально происходило, тогда почему он ничего об этом не знает, кроме той детской легенды? Селестия так сильно постаралась скрыть этот беспорядок? Если слова Яэ Мико правдивы, Моракс оказался в затруднительном положении и прямо сейчас его ждала не легкая ночь. Когда мужчина вернулся в свою спальню, то он заметил, что лисенок уже сидел на кровати в ожидании хозяина дома. Как же быстро Тарталья привык к нему, внутри стало даже неловко от осознания этого. Лисенок копошился под легким пледом, выстраивая нечто подобное гнездышку и тихонько фыркал, подзывая Чжун Ли к себе. — извини, Чайльд, но сегодня ты спишь один, мне нужно закончить бумажную работу, иначе Госпожа Ху Тао может сделать замечание, а если она сделает мне замечание, то моя зарплата в этом месяце уменьшится. А на что мы тогда потом будем покупать тебе мясо? Вот, видишь, это тебе не банк Фатуи, — Чжун Ли ласково улыбался, почесывая лисенка за ушком, переходя рукой на холку и возвращаясь обратно. Мужчина наклонился и легонько, сам того не ожидая, поцеловал в рыжую макушку, заставив лисенка выпрямиться и уставиться большими голубыми глазами в золотые напротив. Легкий румянец появился на щеках мужчины и он двинулся ближе к тумбочке, задувая огонек в масляной лампе. — спокойной ночи, Аякс.

***

Ночь выдалась долгой, Чжун Ли для начала написал длинное письмо Царице с подробным объяснением того, что на самом деле произошло с ее Предвестником, конверт будет отправлен завтра утром, заберет его какой-нибудь мальчишка, подрабатывающий у почтового агентства, а сам Чжун Ли впервые за долгое время проведет целый день с Чайльдом. Именно из-за этого мужчина сел делать работу ночью, чтобы завтрашний день был полностью свободен. Вернее, так планировал сделать Чжун Ли, но уже к трем часам ночи уснул прямо за столом. Разговоры с Мартином и Яэ Мико вымотали его. Луна в эту ночь была хорошо видна, её тонкие ободок, едва видный в темном небе, пускал призрачные лучи, целующие серые стены домов, проникающие сквозь стекла и скользящие по ткани постельного белья. Чайльд дремал, слегка подрагивая кончиком хвостика, тыкаясь в подушку Чжун Ли, стараясь как можно больше вдохнуть его аромата, дабы ощутить мужчину хотя бы фантомно. Тарталья уже давно был влюблен в Бывшее Божество, но осознание собственных чувств сковало парня в клетку, заставляя страдать, как некогда свободную птицу, которая теперь была взаперти. Ужас и страх душили юношу каждый день. Он хотел было признаться Чжун Ли в своих чувствах накануне перед своей миссией, но узнал что Чжун Ли и есть Моракс на самом деле. Это повергло молодого Предвестника в шок. Видя его и Синьору, единственное что смог сделать Чайльд, так изобразить обиду и уехать после окончания всего произошедшего. Аякс написал много писем Чжун Ли, которые он так и не отправил. В них он признавался ему в своих настоящих чувствах, в которых сам себе говорил о том, как Архонт был ему важен и нужен, но он не мог. У Аякса уже был свой Архонт, которому он поклялся служить. Когда лунный свет коснулся пушистых лапок, лисенок перевернулся, путаясь в пледу, как в веревках. Все мохнатое тельце было спрятано под теплой тканью, но даже она не спасла зверька от надоедливых бледных лучей. Тогда Тарталья лениво открыл свои глаза и приподнялся над кроватью, сползая на пол и ощущая холод того в два раза сильнее. Было непривычно зябко и прохладно. В полусонном состоянии ушки прижимались к голове, а носик вздрагивал, улавливая нотки любимого запаха, на который Чайльд как раз и шел, стукаясь по пути во все уголки и предметы мебели. Поскуливая от боли, он все же дошел до кабинета, где заснул Чжун Ли, Тарталья аккуратно просунулся в щелочку, отодвигая дверь головой и заходя внутрь. Комната была небольшой, но довольно уютной. Все такой же темно-сосновый пол, небольшой комод у двери, а над ним картина, выполненная в традиционном стиле Ли Юэ. На тумбочке так же стояла небольшая ваза с икебаной, которую кто-то когда-то подарил Чжун Ли. Чуть дальше от цветочной композиции Тарталья сонными глазами уловил нефрит, он сразу его узнал, ведь именно он его и покупал Чжун Ли в их первую встречу. Однако теперь это был не бесформенный кусок камня, а прекрасная статуэтка Дракона и Морского Кита, работа была выполнена аккуратно, тонко и теперь такой нефрит стоил бы раз в пять дороже, а не как изначально. В комнате так же расположился шкаф с золотистыми линиями, в котором если лежали не свертки и книги, то сменная одежда Чжун Ли, он здесь часто ночевал, Чайльд это понял по наличию заправленного в постельное белье дивана, довольно широкого и мягкого на вид. Помимо дивана были также рабочий стол, еще один шкаф на этот раз с полочками без дверок, на них как раз расположились книги, свертки, карты и просто стопки непонятных бумаг. А вдалеке комнаты, прямо напротив двери стояло…Зеркало. Чайльд медленно подполз к нему и начал внимательно рассматривать свое отражение. Уши и хвост все так же были при нем, но вот все остальное… Траталья ничем больше особо не отличался от людей. Подтянутое тело, светлая кожа, выпирающие ключицы, тонкие и длинные пальцы. На плечах и щеках множество веснушек, а также множество шрамов, украшающих юношу с ног до головы. На шее застыл ошейник с жетоном-ромбом, который слегка звякал при движении. " — подарок от Чжун Ли. " — так думал юноша, смотря на темно-коричневое кожаное украшение. Мягкие рыжие волосы вились в разные стороны из-за морского воздуха и влажности, они непослушно падали на большие голубые глаза, пряча те за собой. Хоть Тарталья снова был более-менее похож на человека, он все еще был слаб, особо не мыслил как люди и потому отполз от зеркала в сторону уснувшего мужчины. Чайльд давно уже принял Чжун Ли за главного в их маленькой стае. За эти три дня и ночи, которые он успел провести у Моракса, он сразу уяснил свое место. Чжун Ли был больше, сильнее, опаснее. Только он мог совладать с бойким характером мальчишки, только он мог подчинить его себе. Даже с Царицей пока Аякс был лисенком, он позволял себе капризы и ослушания, но увидев Моракса, почти сразу признал того. Потому Чайльд аккуратно подполз к ногам мужчины, начав тереться об них, тыкаться носом в штанину, тихо и жалобно поскуливая. Его тело очень странно реагировало на запах Чжун Ли, эти волны непонятного возбуждения совсем смывали остатки трезвого, человеческого разума, оставляя лишь животную похоть. Устраиваясь под столом, юноша прижал ушки к голове, стараясь не тыкаться макушкой болезненно о поверхность. Ладони накрыли чужие коленки, раздвигая их в стороны, двигаясь ближе к паху и тыкаясь в него носом. Чайльд легонько прошелся языком по шершавой ткани брюк и чуть нахмурился, чувствуя прикосновения металла молнии с ним. Рыкнув, Тарталья ухватился зубами за собачку брюк, медленно оттягивая ту вниз, упираясь ладонями о колени. Отстранившись и помогая себе руками Предвестник расстегнул чужие брюки, замирая перед очертаниями, виднеющимися сквозь нежную ткань нижнего белья. Целуя в оголенную кожу живота, чуть пощипывая ее, руки скользнули выше, поглаживая по бедрам, слегка сжимая и разжимая ткань брюк. Тарталья целовал неторопливо, аккуратно и едва ощутимо, ему не хотелось разбудить Чжун Ли раньше времени. Губы соприкасались с горячей кожей, оставляя после себя влажные следы, от которых мужчина чуть хмурился, ерзая на стуле. Чайльда это веселило, чмокая в силуэт члена сквозь ткань, конец хвоста подрагивал от предвкушения. Будь Тарталья сейчас собой, а не похотливым полу-оборотнем, то он бы давно покраснел и упал ни живым ни мертвым от стыда. Хотя Аякс уже давно сбился со счета того, сколько раз отсасывал Чжун Ли в своих мечтах. Но одно дело — мечты, а другое — реальность. Язык шаловливо бегал по доступной зоне, Чайльд тяжело дышал в нетерпении, обхватывая губами мягкий ствол, стягивая штаны чуть сильнее, он оставил дорожку слюны, которая тут же впиталась в ткань нижнего белья. Сверху раздалось мычание. Тарталья выполз из-под стола, усаживаясь на чужие колени, прижимаясь вставшим членом ближе, стараясь сократить расстояние до минимума. Обвивая руками шею Чжун Ли, он легонько коснулся щеки, робко целуя в нее, так невинно и аккуратно, будто пару секунд назад не пытался взять в рот чужой член. Предвестник склонился к оголенной шее, одаривая ее поцелуями, в отличие от первых, эти уже сильнее ощущались на коже, заставив Чжун Ли сонно отодвинуть голову в сторону, давая больше простора мягким губам парня. Те в свою очередь вбирали кожу в себя, чуть посасывая и тут же отпуская с шумным чмоком, Тарталья уже не беспокоился о сне Моракса, он был опьянен ароматом, который исходил от мужчины. Нотки цитрусового бергамота смешались с мягкой лавандой, кружа сознание, а вот чувствуется корица и мускатный орех. Чайльд принюхивается сильнее, сладко вздыхая, когда улавливает аромат розы вперемешку с морской солью порта. Чжун Ли пах приятно, так приятно, что Тарталье хватало только этого запаха, чтобы кончить на белоснежную рубашку мужчины. Голубые глаза испуганно смотрят на собственное семя, которое впитывается медленно в ткань, смотрят на то, как чужой живот подрагивает от соприкосновения с теплой жидкостью, увлекая за собой складки одежды. Понимая, что этого не достаточно, чтобы разбудить Чжун Ли, Тарталья вновь возвращается к чужое крепкой шее, вновь целует ее, посасывает и оставляет после проявляющиеся пятнышки. Губы движутся правее, очерчивая поцелуями нижнюю челюсть мужчины, а после замирают в опасной близости от чужих. Горячее дыхание обжигает розоватую кожицу, пускает по телу приятную дрожь, заставляя придвинуться ближе, прижаться еще чуть-чуть и!.. — Чайльд? — хриплый голос Чжун Ли доносится до ушек Тартальи. Голубые глаза с испугом смотрят в чужие золотые, а прерывистое дыхание все так же касается губ парня. — что ты здесь делаешь?.. Чжун Ли замерев смотрел в уже полюбившиеся голубые глаза, на веснушки, которые были тончо маленькие цветочки, распустившиеся на лугу. На шее Тартальи болтался жетон, поблескивающий в свете луны. Юноша чуть поддался вперед, целуя мужчину и уводя того в долгий поцелуй. За оголенные ягодицы тут же схватилась одна из рук, придерживая и не давая Предвестнику съехать с ног, второй рукой Моракс зарылся в рыжие волосы на затылке отдергивая парня от себя. Как бы сейчас ему не нравилось, Чжун Ли должен был держать себя в руках. Когда губы звонко расцепились, протягивая меж друг другом тонкую нить слюны, на щеках парня вспыхнул румянец, будто Аякс пробудился от долгого сна. — с-сяншен?.. — голубые глаза смущенно бегали по мужчине, который был ошарашен не меньше. На шее виднелись собственные следы от засосов, а на белой рубашке пятно от впитавшейся спермы. Тарталья закрыл лицо руками, смущаясь как маленький ребенок. — простите, я не знаю, что на меня нашло…как. как я вообще здесь оказался? — юноша вскрикнул, когда ощутил пушистый хвост, который обвил собственную ногу. Было слишком много вопросов, на которые Чжун Ли не хотел отвечать, он лишь мысленно умолял Чайльда не совершать лишние телодвижения, ведь у него только что встал. “ — Также по старой дружбе советую тебе найти ему подружку, у лис в декабре начинается гон. “ — в ушах зазвенел ехидный голос Яэ Мико, напоминающей мужчине о том, что Тарталья все еще был под воздействием проклятия Хонсю, а значит, если подумать мозгами — являлся лисом. — Чайльд… как ты себя чувствуешь? — ощущая в одной из рук теплую кожу, мужчина невольно покраснел, но в темноте комнаты этого было не видно. — необычно… Сяншэн…скажите, что происходит и где я? — Тарталья прижался ближе, стеснительно замечая себя и Архонта в зеркале в позе, в которой они оба замерли. — ты попал под проклятие древнего божества и стал лисом. Царица решила, что я смогу вам помочь. Так что прямо сейчас ты в Ли Юэ, в моем доме. — в Ли Юэ?! — парень подскочил и тут же уселся обратно, прижимаясь к Чжун Ли. — Чайльд…прошу тебя, не ерзай… Да, сейчас ты в Ли Юэ. — мужчина опустил вторую руку на ягодицы парня и тут же их сжал, наслаждаясь теплом и податливостью кожи. Тарталья тихо взвизгнул, но не дернулся. Юноша совсем оробел. — сяншэн, то божество… — знаю, ему нужна твоя любовь и боюсь, что времени у нас не так много, — Чжун Ли вдыхал аромат от шампуней, которыми мыли когда-то лисенка, то был запах шишек и сосновых иголок, что кружил голову и пробивал на легкую улыбку. — ты влюблен в кого-нибудь? Тарталья затих, кажется, он даже перестал дышать, лишь сильнее прижался, робко кивнув головой. Под воздействием проклятия, парень не мог соврать как бы он этого не хотел. — отлично, кто этот человек? — на душе Чжун Ли неожиданно потяжелело. Конечно Архонт понимал, что он навряд ли сможет быть рядом с человеком, но почему-то от этого становилось лишь больнее. Руки мужчины плавно скользнули по талии парня, поднимаясь выше и успокаивающе гладя по спине. Чжун Ли мог ощущать теплое обрывистое дыхание на своей шее, которую недавно так нагло помечали. — в-вы… — тоненько и смущенно произнес Аякс, жмурясь, чувствуя как сильные руки перестали его гладить. Прямо сейчас он вновь ощущал себя беззащитным лисенком, которого оставили одного в сырой пещере. — прежде чем вы что-то скажете, я знаю, что это не взаимно, потому. — почему ты считаешь, что это не взаимно? — Чжун Ли чуть отклонился на спинку стула, старательно заглядывая в глаза Предвестника. Тот удивленный замер и слегка отстранился, давая Архонту больше возможностей разглядеть смущенное лицо. — потому что вы — Бог. — быстро отчеканил Чайльд, удивленно хлопая глазами. Вся его изворотливость, вся его ложь и смелость разом пропали, когда он пришел в себя не в сырой пещере, как ожидал, а на коленках мужчины, в которого был влюблен. Да очнулся не как попало, а без одежды, в одном лишь ошейнике на шее и с хвостом да ушами! Чжун Ли усмехнулся, опуская золотистые глаза вниз, чувствуя на себе нетерпеливый, пытливый взор голубых напротив. — Чайльд… Но я больше не Бог, я такой же обычный человек, как и ты. — но… но… — Чайльд, даже будь я все так же Богом, я бы не смог просто забыть тебя и отпустить… Ты привлекаешь к себе внимание и всегда находишься в центре хаоса, ты полная противоположность меня, но это не помешало мне полюбить тебя. — слова Чжун Ли заставили щечки Аякса налиться малиновыми пятнами, затронуть не только их, но и кончики ушей и плечи. — сяншэн, вы не шутите? — я никогда не шучу о подобном, ведь чувства это…мхф. — вздыхая в неожиданный поцелуй со стороны парня, Чжун Ли вновь зарылся пальцами в медные пряди волос. Проводя по нижней губе своими, он слегка ущипнул ее, заставляя Предвестника жалобно простонать в стиснутые уста и поддаться вперед, обвивая шею руками. Тарталья чуть приоткрыл губы, позволяя Чжун Ли проникнуть внутрь, исследовать каждый сантиметр его рта, оставив после себя влажные следы и дрожь по всему телу. Сильные руки мужчины поглаживали кожу головы кончиками пальцев, иногда слегка оттягивая ненасытного мальчишку за пряди, делая быстрый глоток воздух и вновь припадая к опухшим розоватым губам, что уже были влажными из-за смешавшейся слюны. Оба мужчины отстранились друг от друга тяжело дыша и смотря в глаза. Без лишних слов, Чжун Ли припал к шее Чайльда, проходясь по ней легкими поцелуями, от которых юноша вздрагивал и вытягивал голову. Это умиляло Архонта, ему хотелось оставить на бледной коже парня как можно больше меток, кричащих о том, что этот юноша принадлежит лишь ему. Зубы аккуратно накрыли кожу, сжимая ее и чуть сдавливая, оставляя после себя четкие следы Моракс тут же принимался вылизывать укус, сдабривая Чайльда, который извивался под ним точно змея. Пушистый рыжий хвост с белоснежной кисточкой подрагивал от чужих прикосновений и ласк, выдавая хозяина с головой. Чайльду нравилось ощущать на себе дыхание Чжун Ли, ему нравилось когда руки царапали оголенные бедра, прижимая сильнее к себе, заставляя вновь вставший член тереться о плотную ткань рубашки. Запрокидывая голову назад, Тарталья открыл глазам Чжун Ли прекрасную картину: вся шея Предвестника была покрыта темнеющими засосами и проявляющимися следами от зубов. Облизнувшись, мужчина провел широким языком от ошейника до подбородка, привлекая внимание возлюбленного, пуская по молодому телу новую волну приятной дрожи. Берясь зубами за кожаную ленту украшения на шеи, Моракс его слегка оттянул, увидев мельком красные следы, которые появились из-за трения. Ошейник был мал, но все так же выглядел сексуально на Аяксе, будоража самые дальние уголки сознания. — золотце, привстань… — хрипло произнес Чжун Ли, оглаживая талию парня и целуя в краснеющее плечико. Когда Тарталья приподнялся, мужчина аккуратно провел по его пышному хвосту, убирая руку в бок, перемещая ее на свои брюки, стягивая их и нижнее белье вниз, освобождая вставший член, который так болезненно тыкался в мокрую ткань. Чайльд смотрел взад себя, видя размер полового органа и сглатывая ком возбуждения, что вновь начал затмевать разум. Сползая с коленок, парень вновь устроился меж ног мужчины, прижимаясь носом к стволу, проводя им до самой верхушки и игриво целуя в нее. Чжун Ли охнул, когда губы Тартальи накрыли головку, соприкасаясь параллельно язычком до уретры, водя то вокруг нее, то совсем обжигая своим теплом. Предвестник одной из рук коснулся члена, оттягивая крайнюю плоть, давая себе куда больше места для того, чтобы разгуляться. Член Чжун Ли был большим, но Тарталья горел желанием поместить его весь в своем рту, если надо, то пускай он дойдет до глотки и Чжун Ли начнет в нее долбиться, точно в игрушку для секса. Чайльд был готов стать его игрушкой, насадкой для члена, мужем, любовником, да хоть кем угодно! Лишь бы вновь и вновь касаться мужчины, вновь и вновь вдыхать его аромат, вновь и вновь целовать, ласкать и смущать до румянца на щеках, претворить в реальность все свои влажные фантазии и каждую ночь засыпать в объятиях этого мужчины. Чжун Ли положил ладонь на мягкие волосы Аякса, поглаживая своего лисенка, который так старательно сейчас отсасывал ему. Каждый раз когда кончик языка шаловливо касался уздечки, мужчина вздрагивал, сжимая копну медных волос меж пальцев и тут же отпуская, боясь причинить боль Тарталье. Но тот даже не обращал внимания, он лишь глубже брал, стараясь дойти до конца, но всякий раз давился, выпускал член изо рта, так похабно набирая в легкие воздух. Его язычек свисал, чуть подрагивая, а с губ срывались хриплые вздохи, перемешанные с клубочками едва видного пара. Чайльд вновь наклонился к члену, аккуратно облизывая его, массируя руками и заглатывая. На сей раз парень постарался сильнее расслабить свое горло, беря член уже почти до основания. Головка тут же стукнулась о мокрые стенки горлышка, срывая голос Архонта в протяжный стон. –агх…какой хороший мальчик. — щурясь от тесноты и тепла, Чжун Ли ласково поглаживал ушки Чайльда, заставляя того краснеть от приятной похвалы. Аяксу нравилось, когда его хвалили, еще больше ему нравилось, когда хвалил именно Чжун Ли. Утробный голос ласкал уши парня не хуже теплых рук, из-за голоса и слов, которые произносил Чжун Ли внизу живота сладко тянуло, и Тарталья брал глубже, желая услышать больше: стоны, томные вздохи, хрипоту в голосе, пока Чжун Ли хвалит его. Его — своего милого мальчика. Неожиданно руки обхватывают затылок и вынуждают взять член до самого корня, судорожно задыхаясь и хрипя. Чжун Ли чувствует вибрацию стенок горла, которые стимулируют пенис и он кончает вязкой жидкостью прямо в глотку парня. Выпуская Тарталью из хватки, мужчина откидывается на спинку стула, тяжело дыша, наблюдая из-под полуприкрытых глаз за Предвестником, который сглатывает сперму, чуть виляя от возбуждения хвостом. Ушки его Лисенка прижаты к голове, а губы развратно испачканы в белой густой жидкости, румянец так красиво сочетается с каплями слез, которые стекают с уголков голубых глаз, что Чжун Ли вновь и вновь хочется смотреть на те, утопать в их синеве, точно в море… Хлопая себя по бедру, мужчина подзывает парня к себе, призывая сесть обратно на колени. Параллельно с этим Архонт лезет куда-то в ящик своего стола, пока Чайльд облизывает губы. Отодвигая ящичек, Чжун Ли перебирает различные склянки, пока не натыкается на эфирное масло, припасенное на случай, если кожа рук начнет трескаться от шершавой бумаги. " — думаю, его можно заменить на смазку один раз. " — размышляет Моракс выливая вязкую и маслянистую жидкость к себе на руку. Та течет меж пальцев, проваливаясь в каждую складочку, образовавшуюся из-за формы лодочки, в которой застыла рука. Масло текло по пальцам, согреваясь от их тепла и приобретая более яркий желтый цвет, точно кор-ляпис в темноте пещеры. Чайльд уселся на ноги Чжун Ли, чувствуя как тот вновь целует его плечо, проводя двумя смоченными пальцами между ягодиц, касаясь маслом шерсти и пачкая ее. Тарталья вздрагивает, когда жидкость касается мышц, мокро смазывая их и заставляя привстать. Чжун Ли медленно и аккуратно вводит внутрь сначала один палец, затем другой, раздвигая плотно сжатые стенки, вынуждая юношу широко раскрыть глаза и опереться в крепкие плечи. Подрагивая от движений Чжун Ли, Чайльд тихо, но так сладко стонет над ухом мужчины, а тот в свою очередь ускоряет темп, вгоняя пальцы быстрее и глубже. Пока что у Моракса нет цели довести Аякса до предела. Ему хочется поиграть со своим Лисенком, заставить того умолять и просить дать большего. Ох, Архонты, какими же непотребствами они здесь занимаются, пока документы ждут своей очереди с разборкой, а время медленно движется к четырем утра. Вот пальцы Чжун Ли нащупывают нужный комочек, темп заметно замедляется, заставляя Тарталью повернуться лицом к лицу с мужчиной, нахмурить бровки и как бы безмолвно спросить: " — зачем ты остановился? " — но Тарталья не успевает этого сделать, подушечки тут же задевают простату и парень извивается, шипит, царапая плечи Архонта сквозь ткань рубашки. Чжун Ли вновь надавливает на чувствительное место, выбивая из парня громкий стон и тот без сил кладет голову на чужое плечо, краснея и тяжело дыша. Ком внизу живота гудит, но Предвестник не может кончить. Не достаточно. Мало. Нужно больше. А Чжун Ли не спешит, он то слабо, то сильно нажимает на простату, вводя внутрь уже третий палец, раздвигая стенки еще шире, доводя Тарталью до состояния, когда тот вот-вот кончит и тут же убирает пальцы, не давая своему Лисенку этого сделать. Чайльд скулит, просит, извивается и шепчет над ухом Архонта, его голосок так тонок и жалок, будто юноша вот-вот сломается. Это сильнее заводит Моракса и он вновь вводит все три пальца внутрь, вновь сталкивается с бешенным жаром чужого нутра, где так мокро и тесно, где ему так хорошо. Вытаскивая все пальцы, мужчина придерживал одной из рук Тарталью под ягодицей, слегка массируя ее и не давая парню отключиться от бегущих волн оргазма, в то время как вторая рука размазывала смазку по стволу члена и головке. — сейчас может быть немного больно. — Чжун Ли ласково целует Чайльда в щечку и медленно входить, раздвигая головкой тугие стенки. Сверху доносится стон, а за ним еще один и еще один. Тарталья уже самостоятельно насаживается на член, желая принять его в себя полностью. Это забавляет Архонта и на последнем движении он грубо дергает Чайльда за бедра вниз, проникая до корня. Предвестник закатывает глаза, заполняя комнату своим громким ахом и вздохами, когда член начинает тереться об него внутри, входя и выходя лишь на половину. Мужчина прикрывает глаза, наслаждаясь теплом и маслом, смешавшимся с природной смазкой. Член Чайльда слегка подрагивает, готовясь кончить уже второй раз, но Чжун Ли не дает юноше такую возможность, он сковывает пенис у основания, сжимая, выдавливая из рта любимого новые жалостливые стоны. Хвост Лиса обвивает ногу Чжун Ли, чуть дрожа, ходя вверх-вниз всякий раз, когда бедра Чайльда приподнимаются и опускаются на чужие, Чжун Ли нравится наблюдать за тем, как румянец на щеках его возлюбленного становится с каждым разом все ярче, как капельки пота текут по шее, просачиваясь под ошейник, пока медальон звенит, утопая в стонах Аякса. Ему нравится сам Аякс, его тело, каждый его шрам и история из которой мужчина узнает о юноше больше. Архонту нравится звонкий и порой слишком громкий голос Предвестника, нравятся его яркие эмоции, которые в редкие моменты становятся откровенными и настоящими. Чжун Ли надолго сохраняет эти моменты в своей памяти и эту ночь он сохранит тоже. Когда тяжесть внизу живота становится невыносимой, мужчина отпускает член из оков своих рук, позволяя кончить Тарталье, а сам в это время делает последние глубокие толчки, кусая парня в плечо и кончая внутрь. Сперма вязко заполняет все, обволакивая стенки и сам член, Чжун Ли выходит из Чайльда, чувствуя как собственная жидкость касается его брюк. Такая теплая, как жаль, что она не задержится дольше в Аяксе. В его любимом Аяксе. Солнце уже касалось своим множеством рук горизонта, кусая небо и окрашивая то в нежно-желтые и в ярко-красные оттенки, точно пуская тому кровь. Чжун Ли обнимал уснувшего Предвестника, который совсем обмяк в руках Архонта. Коснувшись губами виска парня, мужчина тихо прошептал: — я люблю тебя, Аякс. — тут же комнату озарило тонкое свечение, а ушки и пушистый хвост постепенно начали растворяться в утренней дымке тумана. Чжун Ли с тоской наблюдал за тем, как тяжесть хвоста ощущалась на ноге все меньше и меньше, пока совсем не исчезла, не оставив и следа от магии кицунэ. — знаешь, Аякс, а я буду скучать по твоим ушкам и хвосту, но я рад, что ты снова со мной.