Сказки о любви

Тарталья крадётся вдоль стройного ряда пустых бутылок из-под полуденной смерти. Кэйя сидит под пледом сжавшись в комочек и жуёт неподоженную сигарету. Чайлд пытается двигаться осторожно, не потревожить фигуру в пледе и единым шорохом. У него удаётся, то-ли навыки шпионажа помогли, то ли Альберих совсем ушёл в свои мысли. Не так уж и важно. Рыцарь вздрагивает всем телом, но руки, оказавшейся на плече, не скидывает. Но и не прислоняется ближе в ответ на касания. Раздумывает, понимает предвестник, не знает хочет ответить на прикосновения или отстраниться. Фатуи не обижается, не винит его. В конце концов - Тарталья и сам такой, сомневается в каждом действие, когда дело касается Кэйи. Что, думая о их отношениях, даже не удивительно. У них всё сложно. Встретились они, на поле битвы, во время стычки между фатуи и рыцарями. Тогда, с Аяксом были лишь новобранцы - тренировать их мучительно скучное занятие. Потому, встретив достойного противника в лице монштадского капитана предвестник был на седьмом небе от счастья. Да и Кэйя, не окажись там Чайлда так и не смог развлечься с теми несчастными новенькими застрельщиками, у которых от страха тряслись коленки. Впервые, они занялись любовью всего спустя несколько часов после той дарки. К тому моменту оба уже плохо помнили, были ли во время стычки жертвы, да и честно говоря это их мало интересовало. Трахаться, и делать друг другу пошлые комплименты, на постоялом дворе, на котором по слухам живёт настоящий священный адепт - куда интереснее. Секс с Кээй был неописуемо хорош - это Аякс точно запомнил. И в тот раз и во все последующие. Да, следующие разы были, их обоих это удивило. Всё произошло как то очень спонтанно, и началось с того, что несколько месяцев спустя Альберих ждал у ворот Монштада делегацию фатуи, которую должен был встретить. И встретил, сразу заприметив в толпе знакомое лицо. Слово за слово, и этим же вечером кровать в отеле Гëто жалобно скрипела. Тогда же Кэйя предложил иногда встречаться в этом же номере, и заниматься сексом, раз или два в месяц. Последние несколько лет жизнь Альбериха была похожа на сущий кошмар, кошмар о котором не хотелось помнить, комар от которого хотелось отгородиться высокими стенами. А сильные руки и неплохой размер Чайлда помогали забыться не похуже самых крепких напитков из «Доли Ангелов». Только с Тартальей необязательно трахаться, чтобы забыться, это Альберих понял далеко не сразу. Однажды Кэйе искренне не хотелось, но Чайлд уже пришёл. Такое было с другими любовниками, и Альбериху легко удавалось скрыть это ради того чтобы на пол часа утонуть в забытие. Но Чайлд, каким то образом ощутил, заметил нежелание Кэйи. Вначале всё равно начал раздевать, но зависнув над Альберихом с полуобнаженным торсом шепнул совсем тихо. - Я так не могу. Кэйя вначале отнекивался, говорил, что обязательно втянется надо просто начать, короче говоря врал не краснея. Предвестник и слушать не стал, упал рядом и тихо спросил. - Поговорим? Они начали говорить, и, к удивлению Кэйи, то же самое ощущение, что и во время горячих ночей с этим странным юношей, посетило его. Чувство защищености, чувство, будто он оказался скрыт от кошмара. Нет, даже не так. О жизни в своём бесконечном кошмаре, он просто забыл. С тех пор их ночи иногда были такими, молчаливыми и тихими, иногда они говорили, иногда молчали. Кэйя не мог сказать, что после всей лжи и боли ежедневно разъедающей его, в такие моменты Альбериху становилось прямо таки хорошо этими ночами. Но... Пожалуй ему нравилось. Разговоры согревали, были интересными, даже раскрепощали отчасти. Но Кэйя старался не к сексу с Тартальей, не к ним не привыкать. Знал, подует ветер и фатуи исчезнет, как будто его и не было. Их отношения - это снеженская рулетка, точно так же могут прерваться по одному не осторожному щелчку. Что угодно может стать этим щелчком - внезапное желание Царицы отправить батальон Чайлда на Монд например. Или безумие самого предвестника, так прекрасно заметное когда дело доходило до битвы. Однако зная всё это, Кэйя не опускал пистолет направленный к веску. Он сам не понимал почему, или просто не хотел понимать, думалось иногда Тарталье. Да и он сам не очень любил думать об этом, просто жил как жилось. Если приходилось - исчезал на несколько месяцев выполняя какую нибудь миссию от Царицы, была возможность и желание, возвращался. Каждый раз он успевал отписывать пару строк перед тем как отправиться к Кэйе, и Альберих встречал его в шикарной, подчёркивающей всё достоинства его идеальной фигуры одежде, с подкрашенными ресницами, бутылкой вина в руке и лживой, чересчур сладкой улыбкой на лице. В этот раз, он забыл отправить записку ( а может, сделал это не случайно, Тарталья не был до конца уверен). И придя в отель, Кэйю он там не дождался. Какой то кусочек сознания с самого начала подсказывал, что так будет. Благо дорогу к дому Кейи он знал, сам не помнил откуда но знал. Чайлд не был уверен, что поступает правильно, когда без стука входил в не запертую дверь. Тарталья был уверен, сейчас в крохотной квартире Альбериха происходило что-то личное, а о личном они не говорили никогда. Кое что друг о друге конечно знали, но и то - из слов других и слухов. Однако сейчас, Аякс все же нарушает это негласное правило. И сразу же ещё одно, никем до этого не озвученное, но всё же существующее. «Существовавшее - мысленно поправляет себя Чайлд» Уже стоя над комком в пледе, рыжий думает какое то время, а затем со вдохом убирает ладонь с плеча Альбериха, слыша вздох того. То ли облегчённый, то ли напротив жалобный... Тарталья не разобрал. Однако он не отходит. Напротив, предвестник залезает на кровать и... Ещё секунду сомневаясь всё таки обнимает Кэйю, утыкается в его расспущенные, спутанные волосы, совершенно не зная, чего теперь ожидать. Ведь второе негласное правило состояло в том, что они не обнимались и не целовались. Их занятия сексом, в последние разы, всё же начали становиться будто нежнее и аккуратнее... Но объятия и поцелуи казались чем то невозможным, будто запрещённым. До этого момента. Ибо, к удивлению Чайлда, Кэйя не срывает его рук. Напротив... Он как то сжимается и... Тарталья чувствует как на его ладони спадают влажные слезы. От неожиданности Чайлд замирает, не зная что делать, куда себя деть, лишь сильнее прижимая слегка трясущегося, тяжко дышащего Кэйю. Но тот сам помогает Аяксу в эту секунду. - Подожешь сигарету? - шепчет он сиплым от рыданий голосом. Фатуи кивает, и вытащив из кармана зажигалку с гербом в форме глаза порчи, исполняет просьбу. А затем... Вновь возвращается к объятиям. Он догадывался, отчего Кэйя в таком состоянии. Слышал на въезде в город о годовщине смерти какого то очень влиятельного здесь человека, который вроде как был связан с Кээй. Но спрашивать не стал. Это не так важно, да и отношения их... Всё же не те. Их отношения - это кораблик, которого волнами мотает из одной стороны в другую, который кажется можно сдуть сломать одним дуновением ветерка. Но держится он вот уже, удивительно долго, и пассажиры не покидают его ибо оба знают... Здесь, на борту им всё же хорошо. И подсознательно понимают убегут, бросят кораблик - станет куда хуже, просто не хотят это признавать. Признавать не хочется, потому что страшно, а страшно - потому что в их странной ситуации совершенно не ясно что их ждёт дальше. Они могут быть надёжными любовниками, но если так повелит судьба, окажутся по разные стороны барикады. У них всё очень сложно. Однако, в такие моменты, в холодной и тёмной, прокуренной квартире, в тёплых и мягких объятиях, краем сознания неосознанно признавая, что стали дороги и важны друг для друга... Всё же хотелось верить - кораблик занесёт в светлое будущее.