Сказки о любви

Солнце только только показалось над горизонтом Кэйя босыми ногами стучал камням разбросанным в речке. Мальчик прыгал с одного булыжника на другой, при этом умудряясь не сильно размахивать железным тазом со свежей рыбой. Иногда он конечно, всё таки оступается, и ступни окунаются в ледяную воду, потому самый низ шаровар, висевших совсем на бёдрах юноши, всё же был намочен, однако в остальном парнишка передвигался крайне ловко, оставляя на камнях мокрые следы. Вскоре, ребёнок достигает берега, обоими ногами шлёпаясь на мягкую, шелковистую траву. Он стоит недолго, будто раздумывая, а затем, прижав к себе таз, направляется в сторону леса. Кэйя в этом лесу далеко не впервые, он знает каждую тропу, каждое дерево и каждый камушек. Лес тоже уже хорошо знаком с ним, более того, этот смуглый парнишка лесу нравится, потому тот не препятствует его маленькому путешествию, не путает тропы, не рождает голубых огоньков, и вскоре Альберих достигает своей цели, маленького лесного озерца. Он осматривает озеро, пристально, внимательно, со знанием дела. Конечно, в их краях не так много лесных озёр, но всё таки Кэйя хочет точно убедиться что это - именно то что он ищет. Наконец, он кивает каким то своим мыслям, ставит таз на песчаный паляжик, вытаскивает одну рыбину и кладёт её у самой воды. Затем отодвинув назад тару, садится прямо перед приманкой и... Затягивает какую то, древнюю как сам мир песню. Голос его, начавший ломаться, чуть скрипит, да и до этого, пение его было вовсе не идеальным но... Любой бы услышав его замер бы на секунду, и не смог бы думать до конца дня ни о чем ином, настолько необычно, прекрасно, необъяснимо магически это звучало. Кто угодно захотел бы подобраться поближе, услышать получше. И тот кого так ждал Кэйя, тоже решил поступить так. Вода запузырилась, немного будто бы заребела, покрываясь волнами, и вскоре... Над водой появилась рыжая макушка. Она повисела немного, а затем, с огромной скоростью направилась в сторону берега, а конкретно в сторону берега, на котором сидел поющий парнишка. И вот... На берегу оказалась вначале только та же самая рыжая голова, а затем... Раз. Мальчишеское туловище, плавно переходящее в голубой, чешуйчатый, миленький хвост! Если приглядеться, можно заметить перламутровые чешуйки и на человеческой чести. Кэйя прекратил петь, опустил взгляд, и чуть не взвизгнул от радости. - Привет Аякс! - радостно воскликнул он, глядя на русала, безмятежно помахивающего хвостом с невероятной нежностью. - Привет! - улыбнулся русал наивной, светлой улыбкой, чуть обножив острые клыки ещё чуть сильнее вытащил себя на берег, осторожно принюхиваясь к рыбе - Можно?... Кэйя хихикнул, и осторожно коснулся рыжих локонов, начав осторожно, аккуратно гладить их. - Конечно! Я её тебе принёс, ешь, у меня ещё есть. Аякса дважды уговаривать не нужно, услышав разрешение, он тут же схватил рыбину и проглотив её целиком. - Басиба - пробубнил он, с набитым ртом, и наконец справившись с пищей, уложил рыжую голову на колени Альбериха - Скучаааал? Темноволосый улыбается, аккуратно оглаживает русаличьи плечи, кивает. - Скучал, очень скучал Аякс был возраста примерно того же, что и Кэйя, ну может чуть младше, смешной, очень симпатичный и голубоглазый. Кэйя встретил его несколько лет назад, когда только начал жить у Мастера Крепуса. Друга его семьи, решившего усыновить мальчика, после гибели его родителей. Кэйя плохо помнил то время, в голове возникал лишь образ боли, одиночества, горя. Конечно, после нескольких месяцев прожитых в детском доме, условия жизни в особняке Крепуса оказались несомненно лучше но... После переезда из большого города в деревню, ему было безумно сложно освоится, отношения с новоиспечённым братом не ладились, с местными детьми и одноклассниками тоже... И конечно же он очень скучал по родителям. Вечно болела голова, всё время хотелось плакать плохо плохо плохо.... Но отдушина у него всё же нашлась, одна единственная. Лес, находящийся совсем недалеко от деревни, однако не смотря на то совершенно дикий. Домик лесника вечно пустовал, дрова на зиму брали из другой рощицы, поближе. Лес будто защищался, отгонял жителей деревни, не любил их, а они не любили его в ответ. Однако Альберих... Вдруг показался лесу родным, таким же разбитым и несчастным как и он сам. Лес принял его, раскрыв объятия своими еловыми лапами, приголубил и утешил. Видя, что лес принимает парнишку всякие мистические твари тоже перестали его боятся, начали показываться Кэйе, относиться к нему... Как к другу. Альберих начал всё чаще замечать леших, фей, единорогов и фениксов а затем... Он встретил и Русала. Однажды, Альберих рыбачил на берегу, и откладывал рыбу вбок, совсем задумался ушёл в свои мысли, а затем глядит.... А рыбки то нет! А рядом развалился рыжий и хвостатый довольный и улыбчивый. Однако Кэйя на русала не разозлился, тот ведь оставил ему пару штук, пока Альберих разводил пламя жарил и ел, рыжик вертелся рядом. А когда человек спросил его имя, русал аж засветился весь, будто только этого и ждал. Аякс оказался чертовский милым! И весело пообщавшись с ним, Кэйя пообещал еще придти. И пришёл. С тех пор утекло много воды, они с Аяксом сильно сблизились, и в Кэйе росло всё больше нежности, всё больше любви к этому странному смешному парнишке. Будто бы каждая клеточка тела начала пронизываться каким то особенным, невероятно трепетным отношением к этому чудному парнишке. А все вокруг начали говорить как Кэйя повеселел, каким прекрасным и весёлым ребёнком стал. А ведь всё благодаря русалу из леса! Кэйя нежно любил Аякса, любил его голубые глаза, рыжие локоны и перламутровые чешуйки. Каждый раз отправляясь к нему, сердце Альбериха начинало биться чаще, сильнее, но сегодня... Сегодня эффект ещё ощутимее, ещё страннее. Потому, что Альберих собирался спросить что-то очень странное, что-то очень важное... - Слушай Аякс - шепчет он, вертя на пальце рыжие волосы, русал заинтересованно поднимает голову, заглядывает в ледяные глаза собеседника - А ты когда-нибудь целовался? Аякс склоняет голову на плечо, его взгляд полон непонимания. - Целовался? Это какая то людская штука? Я не знаю... Кэйя терпеливо вздыхает, наверное стоило ожидать чего то такого... - Если хочешь могу показать... Хочешь? Рыжик вдруг подрывается на уровень Кэйи, хватает его руки и наваливаясь всем телом прижимает Альбериха к песку. Глазки его засияли каким то такими невероятным интересом... Доверием. Альберих замирает, не в силах наглядеться, в груди становится тесно и... Очень тепло. - А это не больно? - спрашивает рыжик почти шëпотом, гулко сглатывая. Кэйя не выдерживает, усмехается. Ну какой хороший! - Нет! Совсем нет! Если правда хочешь... - Кэйя чувствует как от волнения и самовосхищения становится жарко - Закрой глаза. Русал ещё недолго смотрит на мальчику глазами-аквариумами и молчит. Думает, понимает Альберих, и не мешает ему, не торопит совсем, понимая как это все-таки важно. А затем, эти хорошенькие глаза всё таки закрываются, и Аякс замирает с несброшенным вдохом где то глубоко в груди. Кэйя засматривается. Сегодня жарко, поэтому рыжик уже немного обсох, волосы его кудрились, кожа сверкала, а губы... Эти губы манили Кэйю своим вишнёвым блеском, щекотали воображение. Он много раз видел как взрослые целуются в фильмах, был уверен, что готов повторить это с своим русалом но... Когда он оказался здесь, прямо перед ним, розовощеким, прелестным и таким непередаваемо красивым всю уверенность как рукой смело. Пальцы казались Альбериху будто ватными, сердце словно способно пробить своими глубокими уханьями грудную клетку. Наконец, мальчик находит в себе силы поднести голову чуть ближе. Всё в эту секунду будто замедляется, Кэйя осторожно, будто с некой боязнью обхватывает щеки Аякса, оказывается у него есть веснушки, интересно как они умудрились появиться под водой.... И крепко зажмурившись... Быстро чмокает Аякса. Всё стынет, вертиться внутри Альбериха зажигается и кружит. Альберих ощущает как горят уши, наверняка он сейчас ничем не хуже помидорок чери из утреннего салата приготовленного Аделиной. Получилось совсем не как в фильмах... Рыжик открывает глаза, смешно хлопает ими и смотрит на Кэйю. Затем, хорошенькая ручка с острыми коготками голубого цвета, касается вишнёвых губ, Аякс тоже заливается алым... - Тебе не понравилось? - не без страха в голосе шепчет Кэйя. Он смотрит на Кэйю с кране глупым выражением лица, заставляя того нервно хихикнуть. - Зачем люди трогают друг друга губами? А вот это уже заставляет Альбериха расхохотаться во весь голос, вновь роняя голову на песок. Пока Кэйя не может перестать смеяться, рыжик всё сильнее хмурится, а его непонимание усиливается. Видя это, на человека накатывает новый приступ смеха, но он всё же с учителем заставляет себя его подавить, чтобы наконец изъясняться перед русалом. - Так делают, чтобы выразить чувства! Так делают только с кем то очень очень особенным! А самый первый поцелуй... - тут Кэйя вновь сменил игривый блеск во взгляде, на темно красный тон смущения - Он считается самым особенным... Рыжик будто бы застрял на секунду, пытаясь переворить полученную информацию а затем тихим тихим шëпотом спросил. - Значит я для тебя такой особенный? - в его глазах такое непередаваемое чувство, такая нежность и привязанность, что кэйя совершенно теряется. Смуглые пальцы сжимают белесые руки русала. Кэйя всегда обожал в такие моменты любоваться контрастом их кожи, но сейчас даже не обращает внимания на это. - Да - говорит он ещё тише собеседника, одними губами. Кэйя может ощутить как у лежащего на нём Аякса будто бы забилась о прутья грудной клетки канарейка, как дыхание стало горячим а взгляд мокрым. Через секунду... Он сокращает расстояние между их лбами настолько, насколько это возможно и говорит неожиданно уверенно. - Это конечно теперь мой уже второй поцелуй, но первый мной инициированный, так что можно считать, что первый, не знаю как вы люди, их там считаете.. - после потока слов он выдерживает театральную паузу чтобы перевести дух, и внезапно ощущает всём телом как Альберих начал источать удивление и... Восторг, это придаёт ему сил и уверенности закончить, смущённо улыбаясь - Ты для меня тоже очень особенный, Кэйя... И в следующую секунду он впивается в губы Кэйи который с жадностью отвечает на поцелуй. Поцелуй выходит всё ещё совсем не таким как в фильмах, что Крепус так часто смотрел по вечерам на пузатом экране, мокрым и очень неловким. Но пляж погружается в мелодичное чириканье звон и свист. Это пение русаличей души, а поёт она лишь тогда, когда её обладатель и тот, кому эта душа отданна ощущают единение. Лишь тогда... Когда они счастливы.