The sacred day of all dead

Тэхён стремился к Земле, направляясь к своему человеку. Сердце стучало от предвкушения и волнения так громко и быстро, что порой было трудно вдохнуть. В душе у него бушевала радость, словно какой-то зверёк, истосковавшийся по своему хозяину, ощутил, что скоро встретится с ним после столь долгой разлуки. Он кувыркался и прыгал внутри Тэхёна, отталкиваясь от его рёбер, махал хвостом и подставлял живот. В его голове было так необыкновенно много того, что он хотел бы сказать Чонгуку, но, когда Тэхён мысленно представлял их встречу, перед глазами тут же возникала картинка тёплых карих глаз, смотрящих на него, и все ранее известные ему слова вмиг покидали его. Он не имел ни малейшего представления о том, что должен сказать или сделать при встрече с Чонгуком…

Спускаясь ниже, но все еще оставаясь высоко среди облаков, Тэхён замечает, как группы людей в касках и рабочих жилетах восстанавливают разрушенное. Такие небольшие сборища можно было встретить по всему Мехико. Одни перетаскивали обломки чего-то, возможно, кусочки домов, разбросанного вдоль дороги и за ее пределами, в то время как другие укладывали новый асфальт на поврежденные участки. Хаос настиг и их. Тэхён знал, что это произойдет, и ему очень жаль, что им пришлось столкнуться с подобным, и очень стыдно за то, что они столкнулись со всем этим из-за богов, которые у себя в Миктлане все быстро наладили, в то время как смертные все еще пытались привести всё в былой порядок, справляясь с последствиями хаоса.

Тэхён сильно прикусил губу, пытаясь успокоить внезапно охвативший его страх за Чонгука, который слишком резко ударил ему в голову и стремительно набирал обороты, охватывая его полностью. Тэхён тут же прибавил скорость и за секунды долетел до его дома. Во время полета его тело было настолько напряжено, что конечности начали вибрировать, умоляя остановиться и сделать вдох. Остановившись у двери, Тэхён, наконец, сделал глубокий вдох и на выдохе ощутил надоедливые вибрации в заднем кармане джинсов от телефона, с которым он не расставался ни на миг. На экране появились многочисленные сообщения, поступавшие одно за другим от одного и того же контакта.

Тэхён разблокировал телефон и открыл чат с Чонгуком, в котором показывалось больше пятидесяти непрочитанных сообщений, что свидетельствовало о его отсутствии в течение одного или двух месяцев. Паника и страх смешались, в результате чего рука, держащая телефон, начала трястись, мешая прочитать сообщения. Прочитав самое первое, он почувствовал, как камень присутствовавшего ранее страха упал с его плеч и как слезы облегчения начали скапливаться в уголках глаз. Тэхён пролистал сообщения в конец, чтобы убедиться, что Чонгук действительно хочет его видеть.

В последнем сообщении тот писал, что собирается уехать на пару дней в Южную Корею: встретиться с приятелями, поговорить с ними о делах центра и просто сменить обстановку. Писал, что вернется через несколько дней, добавив в конце, что ждет и бесконечно любит. Тэхён сжал телефон в руках и осел на землю. Ему нужно было позвонить Чимину или Юнги, чтобы увидеться и попросить остаться у них до возвращения Чонгука или попросить помочь с жильем на несколько дней. Звонить Чимину было волнительно, но он все же быстро набрал его номер и, к сожалению, не успел собрать мысли, как почти сразу в трубке раздался удивленный голос.

— Тэхён, это ты? Dios mío, я так рад тебя слышать! Где ты? — Привет, Чимин, я стою у дома Чонгука. Он написал, что уехал. Могу прилететь к вам? — Конечно, можешь! Мы тебя ждем! — ответил Чимин, но почему-то не сбросил звонок. Тэхён хотел нажать кнопку сброса звонка, как вдруг из динамика раздался грохот упавшего телефона, а затем голос Чимина обращающегося к Юнги: — Ты просто не поверишь, с кем я сейчас говорил! — Тэхён улыбнулся, ощутив радость за то, что его так ждут, и сбросил вызов.

Прибыв по адресу, Тэхён уже собирался нажать на звонок, когда дверь сама внезапно распахнулась, громко ударяясь об стену, и на него вихрем налетел Чимин, чуть ли не сбивая с ног, крепко сжал его в объятьях.

— Чимин, ты же задушишь меня! — произнес Тэхён, отстраняясь, но счастливая улыбка не покидала лиц обоих. — Я так рад, что ты вернулся! Мы так жутко волновались за тебя! — воскликнул тот, схватив Тэхёна за руку и потянув его внутрь. — Чонгук знает, что ты вернулся? — Нет, я ему не писал, — войдя внутрь, Чимин принялся крутиться на кухне, а Тэхён – рассматривать квартиру на какие-либо изменения, но всё оставалось так же, как и в его прошлый визит. Тэхён сел за стол, наблюдая за Чимином. — Что у вас произошло? — спросил Тэхён, глядя на то, как Чимин наливает для него чай из маленького заварочного чайника. — Повсюду идут восстановительные работы. — Мир словно сошёл с ума. Природа начала бушевать через пару дней, как ты улетел. Частые землетрясения, ураганы, наводнения. В общем, полнейший хаос, но, благо, все закончилось. — Тэхён, рад тебя видеть, — донеслось из-за спины, и Тэхён с улыбкой обернулся. — Привет, Юнги, — Тэхён подошёл к нему, заключая в крепкие объятья. — Тэхён, если хочешь, то можешь остаться у нас, пока Чонгук не прилетит, — отстранившись, начал Юнги. — Мы с Чимином уже обсудили это. Ты не будешь нам мешать, не переживай, — Тэхён забегал глазами от одного к другому, их выражение лица было каким-то странным. — Да, я как раз об этом и хотел поговорить. Спасибо. — Значит решено. Остаёшься здесь, пока Чонгук тебя не заберёт. — Кстати о нём, как он? — Вот и спросишь, когда он вернётся, — Тэхён в ответ надулся, что-то бубня себе под нос, Юнги на это усмехнулся и потрепал его по каштановым волосам. — Сколько меня не было? И как давно это закончилось? — Тэхён неопределённо помахал пальцем над головой, имея ввиду то, что происходит в городе. — Два месяца. А месяц назад всё резко прекратилось. Ты бы видел, что было тогда, когда всё только прекратилось… Мехико было почти не узнать. — Боюсь представить, — Тэхён ощутил, как его от стыда бросило в жар. Целый месяц! В то время как они в Миктлане управились меньше чем за неделю… — А что насчёт свадьбы? Вы её перенесли или решили отменить? — он сильно прикусил губу и опустил голову ниже, совсем расстроившись. — В момент происходящего пришлось всё отменить, но, когда всё постепенно стало приходить в норму, нам позвонила организатор и оповестила о возможности провести церемонию. — Я очень рад за вас, — он сразу поднял голову, просияв от этой новости, и, смотря на друзей, искренне счастливо улыбался. Тэхён был рад, что их планы не перенеслись на неопределённый срок.

Всю оставшуюся часть дня Тэхён провёл в уютной компании Чимина и Юнги, погружаясь в мир кино. Тёплые воспоминания о прошлом таком вечере не оставляли его лицо без улыбки. С наступлением ночи он насладился освежающим душем и устроился на диване, заранее подготовленном для него. Подмяв одеяло между ног, он повернулся на бок, положил одну руку под подушку, а другой потянулся к столу, чтобы взять телефон и прочитать все оставшиеся непрочитанные сообщения от Чонгука. Он не заметил, как быстро пролетело время. Цифры на экране показывали почти полночь. Тэхён прочёл каждое сообщение и думал о том, что бы написать Чонгуку ответ о том, что он здесь и ждёт его, но сон взял своё. Тэхён не стал ему сопротивляться.

Его приятный сон нарушило копошение на кухне и бренчание посудой. Приняв сидячее положение, Тэхён потёр глаза, чтобы окончательно прогнать сон, а когда опустил руки, начал следить за тем, как Юнги над чем-то корпел, а Чимин стоял рядом с ним, загружая посудомоечную машину. Тэхён опустил босые ноги на прохладный кафель и, чуть вздрогнув от такого контраста температур, быстро надел тапочки. Он медленно прошёл в кухню, не издавая ни единого звука, и встал между Чимином с Юнги, чтобы рассмотреть, что именно делал последний. Увидев ещё одну фигуру, оба одновременно чуть ли не подпрыгнули на месте, чем вызвали довольную ухмылку Тэхёна.

— Dios, ты напугал меня! — почти в унисон заворчали оба, и Тэхён тихонько рассмеялся. — И вам доброе утро. Что вы делаете? — Доброе. Прости, что разбудили. Юнги решил приготовить для нас праздничный завтрак. — Готово будет ещё не скоро. Можешь ещё полежать, — обратился к нему Юнги. — Нет, я пока пойду приведу себя в порядок.

Как только он завернул в сторону ванны, за спиной раздался шёпот, а потом его перекрыл звук включенного телевизора. Тэхён помотал головой, посмеиваясь над ними, и зашёл внутрь, закрывая за собой дверь. Покончив со всем, Тэхён вышел из ванны. В нос ударил приятный аромат чего-то очень вкусного, и он скорее поспешил на кухню.

— Ты вовремя. Уже почти готово!

Чимин громко крикнул, перебивая звук телевизора, когда Тэхён подошёл ближе к дивану, чтобы помочь другу его собрать. Когда с диваном было покончено, все сели за стол. Чимин налил каждому домашний свежевыжатый сок из фейхоа, а Юнги по очереди поставил каждому по тарелке с завтраком.

— Это гонконгские вафли. Внутри ванильное мороженое с шоколадным сиропом и фруктами. Надеюсь, что понравится, — Тэхён сразу же отрезал себе кусочек и отправил его в рот, а Чимин наблюдал за ним и одновременно разрезал свою порцию для удобства. — Юнги, это очень красиво и очень вкусно. У тебя золотые руки, — прожевав, сказал Тэхён, сверкая довольным взглядом. — Да, вафли Юнги просто великолепны, — поцеловав того в щёку, сказал Чимин.

Тэхён поднял взгляд на друзей, любуясь этой уютной картиной. Глядя на них сердце кольнуло от зависти и тоски по совместным завтракам с Чонгуком, которые тот готовил для него каждое утро. Но Тэхён сразу же постарался их отогнать подальше и не грустить и сунул в рот очередную порцию вафли.

После сытного и приятного завтрака трое молодых людей расположились на просторном диване, не желая покидать его. Чимин потянулся за пультом, который лежал на столе, и включил телевизор, переключая каналы до тех пор, пока не наткнулся на музыкальный с демонстрацией различных видеоклипов. Начать разговор первым решил Чимин, высказывая свои оценки по поводу просматриваемых клипов и стиля исполнения певцов. Тэхён и Юнги время от времени вносили свои комментарии, отмечая оригинальность замысла и удачный подбор костюмов.

Спустя некоторое время Чимин предложил сыграть в недавно приобретённую игру и направился в кладовую. В момент окончания предыдущей композиции и начала следующего видеоклипа взгляд Тэхёна задержался на знакомом названии песни и исполнителях, которые ему уже попадались ранее.

~ l don't want this moment to ever end ~

~ Where everything's nothing, without you ~

~ I'll wait here forever just to see you smile ~

~ Cause it's true, I am nothing without you ~

Тэхён взял свой телефон и зашёл в чат с Чонгуком. В одном из сообщений тот упоминал канадскую группу «Sum 41» и их песню «With Me», которую он услышал пару раз по радио и которая запала ему глубоко в душу. Тэхён раньше её не слышал. Вслушиваясь в слова песни, он замер, словно его кто-то толкнул в спину.

Мелодия пронизывала его насквозь, заставляя всё внутри вибрировать, а слова будто откликались в самом сердце. Где-то к середине песни ему показалось, что эта музыка – не просто звуки, а послание, адресованное ему. В ней чувствовались боль от разлуки, тоска по близости и желание быть вместе. И Тэхён подумал: может быть, Чонгук чувствует то же самое, когда слушает эту песню?

~ In front of your eyes, it falls from the skies ~

~ When you just never know what you will find~

~ What you will find, what you will find ~

~ What you will find, what you will find ~

~ I don't want this moment to ever end ~

~ Where everything's nothing without you ~

Мысль о том, что эта песня могла стать неким мостом между ними, несмотря на расстояние, заставила сердце Тэхёна биться быстрее. Он почувствовал связь с Чонгуком, словно тот был рядом, и вдруг разлука показалась менее отягощающей. Тэхён посмотрел на Юнги. Но тот был увлечён просмотром чего-то в телефоне и не заметил его душевного подъёма. Тэхён знал: эта песня – больше, чем просто музыка. Это знак и обещание того, что скоро они снова будут вместе.

Когда клип закончился и играли последние ноты в комнату вернулся Чимин. Он принёс небольшую квадратную коробочку с игрой и поставил её на ковёр между ними. Пока Юнги с Тэхёном раскладывали содержимое на полу, Чимин как-то странно наблюдал за последним, а потом, когда тот заметил его взгляд и поднял голову, спросил:

— Что-то случилось? Ты будто просиял. Чонгуку написал? — Оу, — Тэхён смущённо улыбнулся и помотал головой, — нет, я ему не писал. Просто вспомнил кое-что. Я подумал, что напишу ему позже, как сыграем. — Ну ладно, — прищурив подозрительно глаза, ответил Чимин, но допытываться не стал. — Правила игры нужно отсканировать с коробки и скачать приложение. — Суть этой игры в том, чтобы раскрыть преступление. Нам будут представлены разные сюжеты, в которых мы будем в качестве детективов опрашивать подозреваемых и свидетелей об убийствах и других преступлениях, — объяснил Юнги, уже успевший прочесть правила. — Это так необычно. Тут даже доска для сбора улик есть! — удивленно промычал Тэхён. — Вот именно! И ещё мы будем работать сообща, — согласился Чимин.

Первый сюжет, который нужно было пройти, происходил в эпоху девятнадцатого века. Они должны были найти убийцу дочери пожилой аристократки. Каждый должен был находить улики за определенный промежуток времени, и тот, кто оказывался первым, должен был ее изобразить остальным, а тем, кто не успел, предоставляли несколько электронных карточек, одна из которых являлась верной уликой среди ложных. И пока один показывал верную, остальные отгадывали.

Первым улику нашёл Чимин, и наблюдать за тем, как он пытался её изобразить, было до смерти забавно. Тэхёну понравилась игра и атмосфера, которая создавалась не только за счёт игры, но и благодаря Юнги с Чимином, которые очень карикатурно и эффектно изображали из себя детективов. Последний даже наклеил себе пушистые чёрные усы для большей достоверности.

Игра заняла примерно час, за который они успешно раскрыли все три сценария. В ходе расследования которых они использовали эмоциональные доводы, убедительные аргументы и вели долгие обсуждения, нередко запутываясь в версиях друг друга, и возвращались к началу. Несмотря на трудности, им удалось справиться со всеми расследованиями, получить удовольствие от игры и зарядиться позитивными эмоциями.

Ближе к обеду Юнги заказал доставку еды. А пока они ждали, решили просто поболтать.

— Тэхён, расскажи что-нибудь про свою Преисподнюю, — Тэхён улыбнулся на эту просьбу и интерес со стороны Юнги. — Да, когда ты рассказал мне свою историю, я по-настоящему сильно увлёкся, читая об ацтекских богах и Миктлане. — Многие истории, которые пишут в книгах и в интернете искажены или неверны. Например, в вашей версии Миктлантекутли и Миктлансиуатль муж и жена, но это не так. Это всё осталось далеко в прошлом. Раньше боги, которые существовали до нас с сестрой, возможно, действительно были супругами, но те погибли и на их смену пришли мы. И насчёт преисподней, у вас утверждают иначе, но на самом деле уже несколько веков моя находится в самом низу, а та, что выше — Тлани. Я «переехал», потому что однажды Тлани прилетела ко мне и начала жаловаться. Прямая цитата: «Твои протеже так отплясывают резво, что от их топота трясутся и кусками отваливаются скалы над головой, и у меня наступают жуткие мигрени». Она стала настаивать, чтобы я поселился со своими протеже ниже. И, следовательно, утверждение, что у меня в преисподней вечная тоска – тоже брехня. — И вам позволили так запросто поменяться? — удивился Чимин. — Мы не спрашивали. Подумали, а какое дело всем до того, где именно будут располагаться наши Преисподнии, если они расположены друг за другом. Так собственно и было. — А что насчёт превращений в людей? — спросил Чимин. — Боги выглядят подобно людям. Мы в них не превращаемся. — Но откуда тогда все эти рисунки? — У кого-то хорошее воображение, — пожал плечами Тэхён. — А разве простые люди могут видеть вас? — Если того пожелает божество, то да. Но есть нюансы. Люди могут увидеть нас, но нас сложно заметить и потому они тут же забывают о том, что мы есть даже будучи рядом. Но дабы так не было человек сам должен поспособствовать нашему появлению. Для этого приходится прибегать к видениям и прочей магии, но первый способ самый распространённый. — Ты так и сделал с Чонгуком, верно? Послал ему видение, чтобы он тебя призвал. Он по этой причине не перестаёт помнить тебя и замечать? Но что касаемо нас? Мы же тебя не призывали… — Я могу удерживать и концентрировать ваше внимание и сознание на себе, но не каждое божество на это способно. Для этого необходимо иметь определённый уровень силы, чтобы постоянно поддерживать ваше сознание. — Откуда берётся эта сила? — поинтересовался Юнги. — Много откуда. Например, вера людей в божество, количество прихожан, посещающих его храм и молящихся ему. Регулярная практика совершенствования через медитации тоже очень важна для увеличения силы. — Как ты не устаёшь от вечного контроля? — снова спросил Юнги. Тэхён напрягся и сильно прикусил губу зубами, цепляя ранки. Он не хотел отвечать на этот вопрос и просто опустил глаза на свои сцепленные руки. — Это всё довольно сложно. Я бы не хотел… — Ты не просто устаёшь, тебе это приносит вред, — сделал вывод Юнги и смерил Тэхёна строгим взглядом. — Тэхён, слушай, если ты нам расскажешь мы…— Чимин подсел к нему ближе, касаясь его плеча. — Вы бы не смогли ничего сделать, Чимин, — он не смог сдержать тяжёлый вздох. — Я не хотел, чтобы вы меня забыли, и то, что я обязан влиять на ваше сознание…— он указал пальцем на них, — Это не должно ничего менять. Я сам этого захотел, а значит, это никак не должно влиять на наше общение. — Ладно, но может всё-таки расскажешь, как это происходит? — Когда я с Чонгуком, мне нет необходимости поддерживать его сознание. Но если я проведу с вами больше недели, то могу умереть, — Тэхён сделал паузу, чтобы изучить друзей.

Они всё также внимательно его слушали, за исключением появившегося в их теле напряжения. Тэхён снова прикусил губу, разрывая поврежденную кожицу настолько, что почувствовал металлический привкус. Он очень не хотел продолжать, но понимал, что они обязаны это знать.

— Это все потому, что природа во всём требует равновесия. Когда я действую на ваше сознание, начинается неестественный процесс и я постепенно теряю сначала только силу, а если задержусь дольше, то у меня могут начаться нарушения в моём собственном сознании, например, галлюцинации. — Но если ты проведёшь с нами неделю, а потом мы отдадим тебя Чонгуку, то разве баланс не восстановиться сам собой? — Нет, этого мало. Мне бы пришлось вернуться обратно в Миктлан. Но если Чонгук примет и захочет меня видеть рядом, то я смогу стать человеком навсегда и тогда волноваться об этом больше не придётся.

Внезапный звонок в дверь заставил Чимина вскочить с места и, сияя от радости, броситься открывать.

«Видимо, курьер», — подумал Тэхён и направился в ванную, чтобы привести себя в порядок.

Его щеки немного подрумянились от волнения, а нижняя губа распухла, надоедливо саднила и пульсировала. В том месте, где Тэхён её прокусил, проступила кровь, которая уже начала подсыхать, стягивая губу. Он умыл лицо прохладной водой и, чтобы немного уменьшить отёк на нижней губе, набрал в ладони холодную воду, и приложил к губам, делая импровизированный компресс. Он вытер руки полотенцем от остатков воды и вышел.

Проходя на кухню, Тэхён смотрел себе под ноги пустым взглядом. В гостиной стало как-то неестественно тихо. Он поднял глаза и замер, словно олень, ослепленный светом фар. Не веря своим глазам, он метался взглядом от Юнги к Чимину, надеясь увидеть хоть намек на шутку. Но шутки не было.

Рядом с ними стоял Чонгук в черном пальто, с торчащими в разные стороны влажными волосами, небольшим чемоданом и смотрел только на него. Дыхание было сбито, а взгляд его был взбудораженным, но было в нем что-то ещё: то ли злость, то ли раздражение, Тэхён так и не понял. Впрочем, от такого пристального внимания ноги у Тэхёна стали ватными и предательски подкашивались, но он всеми усилиями заставлял себя продолжать стоять, чуть опираясь о стену.

Тэхён быстро моргнул, пытаясь убедить себя, что это не плод его воображения и не сон. Он попытался незаметно ущипнуть себя, но знакомый аромат парфюма, которым часто пользовался Чонгук, ясно доносился до него. Это означало, что он самый что ни на есть настоящий, стоит всего в метре от него и даже не собирается исчезать. Тэхён остановил взгляд на Чонгуке, а тот, почти не моргая, смотрел на него в ответ. И в это мгновение все слова покинули Тэхёна – так он и думал. Он просто не в силах воспротивиться этим глазам и этому человеку. Он попытался сделать глубокий вдох, но зверёк внутри ни секунды, как учуял своего человека, не мог сидеть на месте: он рвался и тянулся к Чонгуку, не давая Тэхёну выполнить жизненно важную функцию.

— Кхм, мы с Чимином пойдём прогуляемся.

Тэхён не ответил. По всей видимости, попросту не заметил, что они все ещё не одни. Он отвлёкся на Чонгука, на его подсвеченные солнцем пряди тёмных волос, которые блестели и переливались на свету. Засмотрелся на то, как на его щеке отражалась тень от веточки какого-то дерева, которую сдувал ветер. Тэхён думал о том, как бы не броситься к Чонгуку и как совладать со зверем внутри него. Тот жалобно скулил и лапами закрывал морду, прося ласки. Он тянулся к своему человеку, и это выглядело так, словно его посадили на цепь, а другой конец обмотали вокруг прочного железного поручня: ни от первого, ни от второго избавиться не представлялось возможности. Но невообразимое желание прямо сейчас оказаться как можно ближе делало всё это лишь пустяковой преградой. Он с каждым рывком всё сильнее дергал поводок, раскачивая поручень, и Тэхён не хотел ему противиться, но что-то заставляло оставаться на месте. Чонгук в какой-то момент по непонятной для Тэхёна причине кивнул, но глаз не отводил, продолжая пристально смотреть на Тэхёна. В следующую секунду раздался звук хлопнувшей двери. Это отрезвило его. Заставило вспомнить: всё это время Чимин и Юнги находились дома, но сейчас ушли. Больше его ничего не останавливало. Тэхён не мог больше терпеть и ждать. Он сделал первый медленный шаг на пробу, затем ещё несколько на встречу и остановился, лишь подойдя вплотную. Чонгук тоже больше не мог ждать. Он в ту же секунду обнял Тэхёна так крепко, словно тот мог в любой момент испариться, словно он был лишь фантазией, за которую нужно успеть ухватиться, пока она не исчезла. Тэхён обнял его также крепко в ответ и уткнулся в шею, только сейчас сумев вдохнуть полной грудью и почувствовать удовлетворение и покой.

— Я думал, что больше тебя не увижу, — едва слышно прошептал Чонгук, зарываясь носом в каштановую капну волос. Оба чувствовали, что могли бы стоять так хоть целую вечность, просто обнимая друг друга и деля одно тепло и пространство на двоих. — Прости, не думал, что так сильно задержусь, — чуть отстранившись, но не выбираясь из чужих объятий, хрипло прошептал Тэхён, виновато глядя на Чонгука. — Я бы согласился ждать вечно, Mi Cielo, если бы это значило, что я снова тебя увижу, — его тёплая ладонь коснулась щеки Тэхёна, и тот незамедлительно примкнул к ней.

Как же долго он мечтал о банальном прикосновении чужой тёплой ладони к своей коже! Чонгук, осматривая рану, аккуратно провёл большим пальцем возле припухшей губы, чтобы случайно не занести инфекцию, и вернул взгляд на Тэхёна, нахмурив брови точно также, как и когда Чонгук только увидел его вышедшего из ванной комнаты. Кажется, ему не понравилось, что Тэхён так сильно и долго нервничал, что прокусил себе губу. Чон медленно приблизился к нему и аккуратно прижался своими губами к его. Чонгук словно пытался так залечить и унять боль от раны, словно помогал справиться с болью.

Открыв глаза Тэхён нехотя отстранился, чтобы сказать:

— Чонгук, нам надо поговорить, — пробормотал он, — точнее я должен всё тебе всё объяснить, а ты просто выслушай всё до конца и… — Тэхён почувствовал, как его начало потряхивать. Речь сбилась и стала быстрее из-за невольно задержанного дыхания. Он сделал глубокий вдох, чтобы прогнать волнение, и на выдохе добавил уже медленнее и спокойнее: — Не перебивай меня, пожалуйста.

Тэхён подтолкнул Гука к столу, безмолвно приглашая присесть, и Чонгук, конечно же, сел, так и не отводя внимательного взгляда от голубых глаз. Тэхён решил: что бы он ни сказал – это будет правильным, если будет исходить от всего сердца.

— Чонгук, прости меня, если сможешь. Я очень сожалею о том, что не рассказал обо всём раньше. И я могу представить, что ты чувствовал тогда и, возможно, сейчас и что думаешь о всей сложившейся ситуации: я воспользовался тобой, поступил подло и эгоистично, играясь с твоими чувствами, но все было совсем не так…

Тэхён говорил уже спокойнее и увереннее, но всё равно было слышно, как он волновался. Чонгук аккуратно взял его за руку, такую холодную и родную, медленно, словно успокаивая, рисовал незамысловатые узоры на внешней стороне его ладони и как бы говорил: «Продолжай, всё в порядке. Тебе не о чем волноваться». И ему этого хватило, чтобы расслабиться. Тэхён сжал его запястье чуть сильнее, всего на секунду, тем самым отвечая: «Спасибо за поддержку».

— Я увидел тебя в день празднования всех мертвых. Я тогда не поверил своим глазам, потому что ты был вылитой копией моего исчезнувшего мужа. И, честно говоря, вначале я думал только о нём, о том, кого ты так сильно мне напоминал. Но всё так быстро изменилось, что я и не успел заметить, в какой именно момент. А когда понял, что влюбился, то уже не хотел тебя отпускать. Прости, что молчал об этом… Страх. Ужасный страх, что потеряю тебя, пожирал меня изнутри. Хочу, чтобы ты знал: каждое слово, каждый взгляд, каждое прикосновение были искренними. Шолотль всегда был тем, о ком, а точнее из-за кого, когда-то болело мое сердце, пока не появился ты и не позаботился о нём, побитом из-за неправильной любви. Ты был бережен, нежен, аккуратен. Ты показал, что значит быть нужным, любить и быть любимым просто за то, что я есть. Ты – лучшее, что случалось со мной. Я безмерно благодарен тебе за всё. И я приму любое твоё решение, даже если отпустить тебя будет невыносимо больно.

Чуть помедлив, Тэхён отстранился. Его резко охватило такой невыносимой усталостью, которую он так долго подавлял и копил внутри, что казалось, будто на его месте осталась стоять только его оболочка, в то время как он сам рухнул без сознания на пол и был уже далеко-далеко отсюда. Всё его тело казалось слишком тяжёлым, чтобы это можно было вынести.

По щеке прокатилась одинокая слеза. Тэхён смотрел усталыми покрасневшими глазами на их сцепленные руки и ждал ответа. Чонгук коснулся пальцем его подбородка, чтобы Тэхён всё-таки поднял на него свои такие же, как в их последнюю встречу, неизменно голубые глаза. Он повиновался. Вот только привычно голубое и безоблачное небо его глаз заслонили серые дождливые тучи слёз.

— Тэхён, я тебя давно простил и не злюсь. Как я смогу тебя отпустить, когда буквально каждая клеточка моего тела тоскует, когда тебя нет рядом? Я бесконечно люблю тебя, mi Cielo. Настолько, что порой кажется: скоро я просто взорвусь от всех этих чувств. Ты же помнишь: мы в ответе за тех, кого приручили. Теперь давай нести ответственность за это.

Чонгук улыбнулся ему, и Тэхён сокрушенно рухнул в его объятия, доверяя и вверяя ему всего себя, чтобы тот позаботился, успокоил, уберёг. Чонгук покачивал их из стороны в сторону, пытаясь успокоить этим. Время словно снова замерло лишь для них двоих. Они стояли, прижавшись друг к другу, до тех пор, пока Тэхён снова не отстранился. Шмыгнув носом, он стал копаться в кармане своих коричневых классических брюк, что-то нащупывая. Он достал два небольших конверта и дал их Чонгуку, увидев, как тот пытливо их рассматривает. Прочитав на обороте, от кого письмо, он вернул недоумевающий и растерянный взгляд Тэхёну.

— Это от твоего отца. Одно для тебя, а другое для твоей мамы, — он подбадривающе улыбнулся Чонгуку, подначивая открыть. Тот быстро раскрыл письмо и заскользил внимательно по каждому слову, написанному рукой родного и любимого человека. Когда он прочёл до конца, на лице осталась искренняя улыбка с оттенком грусти. — Спасибо, — Чонгук благодарно взглянул на Тэхёна и оставил трепетный поцелуй на виске. — Мне это ничего не стоило, так что не благодари, — улыбка чуть дрогнула. — Чонгук, мне… Нужен ответ. Ты хочешь, чтобы я остался с тобой? Ты выбираешь меня? — Да, я выбираю тебя, mi Cielo, — искренне и без тени сомнения.

Тэхён приблизился к его лицу, а рукой зарылся во вьющиеся волосы Чонгука и утянул в долгий головокружительный поцелуй.

— Мне нужно будет улететь, но это ненадолго, — шёпотом в самые губы. — В Миктлане будет церемония прощания в мою честь. — То есть… Ты больше не… — Да, я стану человеком, — Чонгук не верит своим ушам.

Он уставился на Тэхёна, пытаясь переварить сказанное, в то время как тот улыбался ему ярче всех звёзд. Чонгук резко крепче подхватил его за талию и закружил. Опустив Тэхёна обратно, он стал целовать его везде, до куда только мог дотянуться.

— Поэтому тебя так долго не было? — Поехали домой, и я всё расскажу.

Чонгук на пути к машине позвонил Юнги, сказал, что забирает Тэхёна и что-то ещё, чего мужчина уже не слышал, усевшись на переднее сидение. Чонгук сел следом. Он положил свободную руку на бедро Тэ, а тот сцепил их ладони вместе в замок. Дорога проходила в приятной тишине, которую разбавляла лишь еле слышная музыка по радио.

— Наверно, я начну с самого-самого начала.

Они приехали домой и, заварив себе две кружки чая, уселись на диване на первом этаже. Тэхён рассказал Чонгуку абсолютно всё, не упуская ни единой детали: как познакомился со зверьком по имени Макуту, как он почти сдался от отчаяния, увидев разрушенные дома своих протеже, как умер Шолотль и как умер он сам. Рассказ получился очень длинным и долгим. Когда Тэхён закончил, за окном уже по очереди включались фонари, а стрелка на часах показывала почти восемь часов.

— Не могу поверить, что все это произошло за два месяца. Я очень горжусь тобой, mi Cielo, — Чонгук поцеловал Тэхёна в висок. — Ты не рассказал, что с твоими волосами. Почему они потемнели? — Я спросил у Шочипилли, с чем это связано, и он ответил мне, что причиной может быть моё переосмысление и перерождение. — Переосмысление? — Да, я практически всю свою жизнь думал о том, почему я не достоин гордости внимания и любви родителей, но все оказалось иначе: я смотрел не под тем углом. Дело было в том, что я был не недостоин, а в том, что не умел слушать внутренний голос, и это сыграло большую роль в том, чтобы всё понять и переосмыслить. Я как бы познал себя, оттого и произошли изменения. — А что насчёт того, что ты буквально заново родился? Когда нам теперь праздновать твой день рождения? — Пусть так и остаётся второго января, а вторая дата будет просто памятной. — Отлично, потому что я собирался тебе отдать подарок, который готовил к твоему дню рождения. Сейчас принесу.

Тэхён удобно расположился на диване, поджав одну ногу под себя. Взяв со стола остывший чай, он с нетерпением покачивал другой ногой, изредка делая глотки. Время, казалось, замедлилось. Он с таким нетерпением ждал момента, чтобы увидеть подарок Чонгука, что готов был спрыгнуть с дивана и поторопить его. Внезапно послышались шаги, и Тэхён затаил дыхание.

Чонгук нес в руках небольшую серую коробочку, украшенную аккуратным чёрным бантом. Тэхён следил за тем, как мужчина приближался и усаживался рядом с ним на диван, передавая ему подарок. Взгляд Тэхёна встретился с глазами Чонгука, и он вновь поблагодарил судьбу за то, что она свела его с этим прекрасным мужчиной. Они с Чонгуком знакомы меньше года, но Тэхён чувствует, как сильно он его любит и дорожит им, и это не передать словами. Тэхён чувствует, что Чонгук – именно тот, кто ему был нужен, и, кажется, что это взаимно. Он привязан к нему сильной связью. Его сердце при одном лишь взгляде и прикосновении склоняется к Чонгуку и влечет Тэхёна за собой к центру, источнику его жизни, и, разгораясь чистым мощным пламенем, соединяет их в одно целое. Он любит его всей душой, каждой частичкой своего тела.

Отведя наконец взгляд от глубоких карих глаз, Тэхён открыл коробочку. На чёрной бархатной подушечке лежал серебряный браслет, украшенный несколькими шармами. Двое по краям являли собой белые ограненные кристаллы, которые были вплетены в изящную сетку из серебряных веточек с фианитами. Ближе к центру между ними располагались шармы в виде крыльев и книги о Маленьком принце, а по центру – шарм с прозрачными, голубыми и синими камнями – возможно, сапфирами. Тщательно рассмотрев браслет, Тэхён заметил на центральном шарме изящную надпись «Mi cielo». Тэхён вновь устремил глаза к Чонгуку и придвинулся ближе, чтобы крепко обнять.

— Чонгук, он просто великолепен, спасибо, — радостно шептал он ему на ухо. — Поможешь мне его надеть? — Конечно. Я рад, что тебе понравилось.

Когда браслет уже был успешно закреплён на запястье, Тэхён уселся на колени Чонгука и уткнулся лбом тому в изгиб шеи, крепко обняв руками. Чонгук нежно поцеловал его в висок, как делает это обычно. Уперевшись подбородком в его затылок, он медленно поглаживал его рукой по волосам.

— Я так сильно скучал по тебе. — Я тоже по тебе очень сильно скучал, mi Cielo. Тэхён отстранился, чтобы увидеть лицо Чонгука. — Чонгук, тебе было страшно от того, что я могу не вернуться? — Не представляешь, как сильно, — шёпотом отвечает он. — После твоего рассказа о том, как ты умер – особенно. Я мысленно благодарил всех и вся за то, что вернули мне тебя, — Чонгук прижал Тэхёна обратно к себе и, недолго помолчав, продолжил говорить: — Знаешь, в испанском есть крылатое выражение «La distancia no importa si la llevo en mi corazón» – это именно то, что я чувствовал, когда ты был далеко. Я полностью уверен, что от моего сердца тянется крепкая нить к такой же точке у тебя в груди и если кто-то из нас потянет сильнее, то другой больше никогда его не увидит. — Я не хочу, чтобы этот миг закончился. Ведь без тебя всё – это ничто, — Чонгук понял, что Тэхён процитировал текст той самой песни, про которую он ему писал в одном из своих сообщений. — Ты не представляешь, как сильно я переживал о том, что ты не захочешь меня видеть, но в то же время надеялся, что это не так.

Тэхён вновь прижался к его груди, притираясь щекой, словно хотел пробраться под его кожу, но только Чонгук знал, что он и так давно там поселился. Тэхён говорил медленно и сонно.

— Пойдём наверх.

Поднявшись в спальню и устроившись в кровати, они отказались быть вдалеке друг от друга даже на время сна. Пусть даже это «вдалеке» составляло всего один сантиметр между ними. Тэхён лёг на грудь Чонгука, утыкаясь в неё носом, и закинул на него ногу. Чонгук устроился на спине и уткнулся в каштановую макушку, а свободную руку уложил поверх руки Тэ.

— Кстати, — сонно раздался голос Тэ, — ты же должен был прилететь только послезавтра, — чуть приподнявшись на локте, сощурился он. — Всё просто, — самодовольно улыбнулся Чонгук, не открывая глаз, — я зашёл в наш чат, чтобы написать тебе ещё одно сообщение, и увидел, что ты был в сети. Я сразу написал Чимину, чтобы спросить, связывались ли вы. Он написал, что ты только недавно прилетел, и я сразу же взял первые билеты на самолёт. — Спасибо.

В таком, казалось бы, обычном слове вежливости, которое используется каждый день по несколько раз, было вложено гораздо больше смысла, чем можно было подумать, если не быть достаточно внимательным. Тэхён выражал благодарность Чонгуку не только за то, что он сорвался и прилетел раньше ради него, а ещё за внимание и поддержку, за выбор Чонгука в его пользу, несмотря на возможность выбрать более надёжного партнёра, который мог бы быть рядом и не томить ожиданием. Чонгук почувствовал и уловил все эти нюансы в его голосе, во взгляде, в движениях и прикосновениях.

— Спокойной ночи, mi Cielo.

За окном сквозь плотную облачность пробивались лучи утреннего солнца. Тэхён, крепко обхватив Чонгука всеми конечностями, спал рядом, не желая отпускать. Чонгуку потребовалось немало усилий, чтобы осторожно высвободиться и не разбудить его. На часах было девять утра. Чонгук принял быстрый душ и направился на кухню. Примерно через час раздались тихие шаркающие шаги по лестнице.

Проходя мимо холодильника, Тэхён заметил, что на его дверце закреплено тремя магнитами письмо, которое он написал Чонгуку прежде, чем улететь. Он снял его и понёс на кухню.

— Зачем ты его сохранил? — А как я мог не сохранить его?.. — спросил Чонгук, повернув к нему голову через плечо с самым настоящим непониманием. — Я сохранил его в своей памяти и сердце, как и всё новое, что ты даешь мне узнать о тебе. Захотел сохранить и у нас дома и перечитывать. — У нас… — Тэхён сказал тихо, чтобы распробовать эти слова на вкус. Ощутить, как они слетают с языка. Ему безумно нравилось, как они звучат. — Ты правда выучил его наизусть?

Вместо ответа Чонгук полностью развернулся к нему и оперся поясницей о столешницу. Он притянул Тэхёна к себе за талию и, заправив прядь волос за ухо, наклонился ближе, и, неотрывно глядя в его глаза, заговорил:

— Лгал и молчал, скрывая всё в себе, Ты в сердце пламя вдруг зажёг во мне. В разлуке стонет, угасает боль, Лишь шанс прошу, чтоб вновь сыграла роль. Прояснил чувства, нужен твой ответ: Позволишь быть с тобою, или нет? Я рядом быть хочу, дай знак лишь мне, И "да" услышать в тишине.

Щеки Тэхёна вспыхнули румянцем, а на его губах заиграла трогательная улыбка. Чонгук нежно коснулся его порозовевших щёк губами. Они ощущались на коже, словно бабочки, порхающие по бархатным лепесткам. Когда Тэхён закрыл глаза от удовольствия, Чонгук поцеловал его веки. Он прикоснулся губами к родинке на носу Тэхёна, уголкам его глаз, подбородку, прежде чем, наконец, коснуться его губ. Руки Чонгука скользили по груди Тэхёна, обводя каждый контур его ребер горячими ладонями, тем самым вызывая у него сдавленный вздох. Движения рук становились все более страстными, разжигая пламя внутри. Они оба так долго томились в разлуке, но оба ждали этого момента, чтобы вновь встретиться, почувствовать тепло друг друга, услышать голос и увидеть любовь в глазах напротив. Крепко обнять и целовать до тех пор, пока легкие не начнут гореть от недостатка кислорода. Они знали, что эта близость не станет для них последней, но всё равно хотели вдоволь насладиться друг другом и никуда не спешить.

Тэхён задрожал, когда большой палец Чонгука начал медленно рисовать круги на его коже вокруг соска, иногда задевая его. Чонгук не останавливался ни на секунду, задерживаясь губами на участках с родинками чуть дольше, а руками продолжал бродить по телу, создавая ощущение, будто он был везде и сразу. Шея Тэхёна была его самой чувствительной зоной. Прикусив мочку уха и оставив за ним поцелуй, Чонгук постепенно выстраивал дорожку к шее, чуть прикусывал нежную кожу зубами и оставлял на ней небольшие засосы, тем самым вызывая несдержанный стон у Тэхёна. Дыхание у него стало чаще и тяжелее, а кончики пальцев приятно закололо.

— Mi amor, Mira lo que tests haciendo conmigo…— не сдержавшись от удовольствия, замурчал Тэхён.

Он чувствовал, как кружилась его голова от этих долгожданных ласк, как пол превратился во что-то неустойчивое и плывучее под его ногами. Тэхён развернулся в руках Чонгука, прижимаясь к нему спиной, и медленно покачивал бёдрами из стороны в сторону, задевая его пах. Он чувствовал, как у Чонгука, стоящего позади, нарастало возбуждение, а дыхание над ухом заметно участилось.

— Lo Miami que to eres conmigo, mi Cielo, — хрипло ответил ему Чонгук, резко втягивая воздух от неожиданной потери контакта, когда Тэхён отстранился и развернулся к нему лицом.

Чонгук увидел, как сильно расширились его зрачки, почти заполняя голубую радужку, и в следующее мгновение Тэхён обхватил его одной рукой за крепкое предплечье, а другой ухватился за шею, чтобы углубить поцелуй, и медленно начал отступать назад, не разрывая голодного поцелуя, пока не упёрся спиной в стол.

Тэхён оторвался от губ Гука с влажным звуком, чтобы запрыгнуть на поверхность стола, и ногами притянул того к себе, чтобы снова слиться в новом голодном, затмевающем разум поцелуе. Тэхён переместился к шее Чонгука, оставляя несколько таких же следов, как у него самого, одновременно с тем давал ему себя раздевать. Чонгук решительным движением прижал Тэ к столу. Контакт горячей кожи с холодным камнем заставил Тэхёна вздрогнуть. Чонгук удобно расположился между его ног, нежно лаская и медленно двигая рукой по его возбужденному телу, вызывая новые волны дрожи и протяжные стоны.

— Oh, Dios mío, mi Cielo… Ojalá supieras lo guapo que eres ahora, — голос Чонгука, который шептал ему приятные слова на испанском, распалял его только больше. — Не мучай, Чонгук, пожалуйста…

Чонгук ухмыльнулся на капризы Тэхёна, но продолжил оставлять влажные поцелуи на ноге Тэхёна, поднимаясь от коленной чашечки к внутренней стороне бедра, оставляя еще один засос. Тэхён шумно выдохнул, смотря вниз с упоением и благодарностью, когда почувствовал, как горячая рука Чонгука обхватила его член у основания и размеренными движениями задвигала по нему, задевая чувствительную головку. На ладони появилась первая влажность, и Чонгук несдержанно причмокнул губами. Сейчас он чувствовал, что сходил с ума. Ему до безумия хотелось взять член Тэхёна в рот так глубоко, чтобы услышать, как тот просит больше, извиваясь и скуля под ним.

От этого становилось и страшно, и хорошо одновременно. Чонгук закрыл глаза, обильно облизал губы для лучшего скольжения и взял в рот головку. Тэхён сверху тихо зашипел, а после издал довольный благодарный рокот. Он зарылся длинными пальцами в растрёпанные густые волосы Чонгука, чуть сжимая их, но так, чтобы не причинить ему боль. Когда Чонгук размашисто прошёлся языком по уретре, Тэхён протяжно застонал. Чонгук крепко сомкнул губы и двинул головой вперёд, насаживаясь поглубже. Тэхёна приятно затрясло, когда его головка туго проскользнула между влажных горячих стенок горла Чонгука, и тот издал свой собственный стон.

Перед глазами у обоих от наслаждения всё плыло. Тэхён был чертовски прекрасен и отзывчив на каждое прикосновение, как и Чонгук, который всегда показывал, как ему приятно то, что они делают. Он никогда не понимал концепции сдерживать своё наслаждение перед партнёром. Он позволял себе расщеплять Тэхёна на атомы и наслаждаться хаосом, в который он его превратил. Он потерял голову от ощущения Тэхёна в своем рту и от звуков, которые он издавал.

Он чувствовал дрожь и трепет Тэхёна, и голод раздался в его теле. Чонгук начал двигаться быстрее. Внезапно бедра Тэхёна дернулись, он выгнулся всем своим телом до хруста позвонков, задыхаясь от прилива ощущений. Чонгук только сейчас ощутил, как сильно пульсирует его собственное возбуждение, когда горячая жидкость текла по его горлу. Чонгук потянулся к Тэхёну, чтобы сцеловать с его губ протяжный стон, пока тот отходил после сокрушительного оргазма. Тэхён разлепил глаза и смотрел на Чонгука растянувшейся и довольной улыбкой. Чонгук помог ему подняться и усесться удобнее на столе.

— Оу… — Тэхён опустил голову вниз и заметил, что Чонгук так и не кончил. Он аккуратно спрыгнул со стола и на шатких ногах повёл Чонгука в ванну. — Пойдём, я помогу тебе разобраться с этим.

Тэхён сразу зашел в душевую кабинку настраивая воду, а следом за ним в дверях появился и Чонгук. Он медленно водил губами по плечу Тэхёна, прокладывая дорожку поцелуев до уха. Чонгук надёжно держал его, гладил и согревающе прижимал к себе. Тэхён включил им воду погорячее. Прогибался в спине, откидывал голову назад, подставляясь желанным поцелуям, и по-настоящему плавился, как пломбир на жарком июльском солнце. Когда дело касалось близости с Чонгуком, Тэхён заводился, от одного только прикосновения воспламенялся, будто спичка. У него было ощущение, что ему никогда не надоест то, что Чонгук делал с ним, и он снова и снова – до бесконечности будет испытывать эти ощущения и чувства.

Тэхён положил обе ладони на щёки Чонгука и утянул в глубокий поцелуй. Кожу изнутри снова закололо тысячами иголок. Чонгук в долгу не остался, мгновенно ответив на столь пылкий и проникновенный поцелуй. Его руки с талии сместились на мягкие ягодицы и несильно, но ощутимо сжали их с наслаждением.

Этим утром Чонгук взял Тэхёна дважды. В этот раз сзади, прижав грудью к стене душевой кабинки, оглаживая изгибы. Это было быстро и ярко. Надолго их не хватило после столь долгого перерыва.

Тэхён, словно бы, стал ещё чувствительнее, каждый раз вздрагивая от любого касания к себе или от поцелуя. Чонгук, быстро и глубоко вбиваясь в узкий и наспех разработанный анус Тэхёна, дважды несдержанно прикусил на его шее тонкую кожу, на которой уже в полной мере расцвели предыдущие засосы, а после мокро и горячо провёл языком по следу от зубов. Тогда Тэхён отчётливо понял, что колени у него от подобного безбожно подкосились.

Он сам срывался, сильнее прогибаясь в пояснице и выпрашивая поцелуй за поцелуем, в которых бесстыдно топил свои громкие рваные стоны удовольствия…

~~~

Чонгук первым вышел из душа, чтобы сделать им кофе, а следом за ним вышел и Тэхён.

— Мне уже пора улетать, — Тэхён приблизился к Чонгуку сзади, обвил его руками за талию, а подбородок уложил на плечо.

Чонгук тяжело вздохнул и повернулся к Тэхёну. На его нахмуренном лице появилась морщинка между бровей, и на миг у Тэхёна возникло непреодолимое желание прикоснуться к ней и разгладить её. Кончики пальцев у него заныли, и он поднял руку, чтобы коснуться указательным пальцем. Легко, как перышком, он провел пальцем между бровями Чонгука, разглаживая складочку, которая подчинилась его прикосновению и разгладилась.

— На этот раз я не задержусь на долго, обещаю. — Когда ты вернёшься? — Сегодня. Думаю, что управлюсь к вечеру. — Хорошо. Позвони или напиши мне после.

🖤

Тэхён стоял перед зеркалом, глубоко погружённый в свои мысли. Золотистая ткань одеяния мягко обвивала его фигуру, переливаясь в свете свечей, словно жидкий металл. Каждая складка изысканного наряда говорила о величии и таинственности сегодняшнего момента, который ему предстояло пережить. Легкая белая блуза с треугольным вырезом была украшена пышными рюшами в несколько слоев и длинными рукавами, скрывающими запястья воланами, а по краям ткань была украшена вышивкой из золотых нитей, чтобы придать ему ещё больше благородства. Также на нем были свободные атласные брюки молочного цвета, по швам прошитые тонкими лощёными золотыми нитями.

Причёску ему помогала делать Тлани. Она оставила их чуть вьющимися, а из некоторых порядок сделала несколько тоненьких косичек и вплела в них золотые нити, как те, что были на блузе и брюках. На свету они выглядели по-особенному красиво. Переливаясь и отражая свет, делали волосы светлее на пару тонов. Тэхён был спокоен, но в глубине глаз таилось предвкушение и легкое волнение, смешанное с грустью. Этот обряд отречения от божественных крыльев был не просто ритуалом, а целым новым этапом в его жизни. После него пути назад больше не будет.

Когда Тэхён был готов и собран, он повернулся к сестре и нежно улыбнулся, глядя на неё. Её глаза блестели от скопившихся в уголках слез, которые она старательно прятала, не желая показывать, как сильно она переживает, но Тэхён все равно заметил, поспешил крепко обнять ее и чуть покачивал их из стороны в сторону, успокаивая и ее, и себя.

— Я буду по тебе очень скучать. Обещай, что будешь навещать меня как можно чаще, — она крепче обхватила его за плечи и всхлипнула куда-то в шею. Осторожно. Чтобы не испачкать наряд. — Конечно, Тэ, — она вновь всхлипнула, и Тэхён погладил ее бережно по голове. — Ты должен знать, что для меня нет ничего важнее твоего счастья и что я безумно рада за тебя, но это так невыносимо больно – отпускать тебя. Не думала, что это будет так тяжело. — Я понимаю, — тихо сказал Тэхён и отстранился. Он аккуратно провёл большими пальцами по щекам Тлани, стирая мокрые дорожки. — Но в нашей жизни всегда будет что-то происходить и меняться и это, к сожалению или к счастью, не изменить. Но мы справимся. Как бы далеко мы ни были друг от друга, ты – моя сила и опора, а я – твоя. Мы расстаёмся сейчас, но не навсегда. Мы будем видится просто не так часто. Тяжело будет только какое-то время, а потом мы привыкнем и станет легче, — Тлани, закрыв глаза, кивнула и подхватила его за пальцы, не сильно раскачивая их руки, чтобы успокоиться. Она сделала глубокий вдох и, прежде чем уйти на церемонию, взглянула на себя в зеркало, и после под руку вывела их к месту её проведения.

Церемония прощания, посвящённая богу Миктлантекунтли, проходила под открытым небом. Все собравшиеся стояли вокруг круглой мраморной ступени, над которой красовалась высокая арка, затопленная мягким светом заходящего солнца. Величественные фигуры Лорда и Леди Двойственности возвышались над собравшимися, их ауры излучали мощь и таинственную гармонию. Они сказали пару слов, прежде чем Тэхён поднялся к ним, и начали проводить ритуал, наполнив воздух ароматом благовоний и сладких цветов.

Когда Тэхён, облачённый в белоснежную одежду, вышел вперёд, сердца присутствующих замерли от эмоций. Верховные боги, продемонстрировав свои силы, обняли его, и с его крыльев, насквозь пронизанных светом, разлетелись искры. Пепел, собранный в струящиеся жгуты, был превращён в кольцо, символизирующее связь между мирами. В их руках находилось то, что некогда являло собой его величественные крылья – переплетённые перья и искрящиеся чешуйки – теперь превратилось в тонкое кольцо на прочной чёрной верёвочке. Этот служило осязаемым напоминанием о том, кем он был. Лорд и Леди Двойственности с благословлением надели подвеску на Тэхёна, и тот, глядя на всех собравшихся, ощутил прощание и новую цель.

Тэхён сказал прощальную речь, в которой он обратился к своим протеже и богам. Всё они смотрели на него с печалью и восхищением, радостью и тоской, осознавая важность его выбора. Напоследок он решил отдельно подойти к Шочипилли, Тонатиу и Тлани. Он крепко обнял каждого из них и поблагодарил за подарки, приятные слова и все разделённые и прожитые вместе столетия.

Тэхён подошёл к высокой деревянной двери и, распахнув её, шагнул к границе между мирами, уверенный в том, что каждым вздохом на земле он будет приносить частичку божественного в смертный мир. Силы небес начали растворяться в тумане, и он исчез, оставив после себя только лёгкий аромат счастья, свободы и надежды.

Он оказался на земле посреди парка около моря, без привычной тяжести крыльев за спиной и с новым этапом в жизни, который полон неизведанных чувств, событий и приключений. Тэхён достал телефон из кармана и уже было хотел написать Чонгуку, чтобы тот его забрал, но заметил огромную вывеску, которая словно звала его зайти внутрь здания. Тэхён убрал телефон обратно в брюки и направился к тому зданию с огромным названием.

— Здравствуйте, хочу записаться на сеанс, — за стойкой стояла невысокая девушка с милой улыбкой, встречающая его. — Добрый вечер, Вам очень повезло. У нас как раз есть свободный мастер, у которого только что отменилась запись. Пойдёмте, я Вас проведу. — Оу, а у Вас случайно нет чего-нибудь, куда можно это сложить? — спросил Тэхён имея в виду подарки, которые ему вручили друзья. Девушка задумалась. — Да, кажется, где-то был пакет. Подождите секунду, — Тэхён взял у нее из рук пакет, сложил все аккуратно внутрь и отдал обратно, чтобы она убрала его за стойку. Тэхён проследовал за администратором по коридору в просторный кабинет мастера. Кабинет был с красивым и минималистичным интерьером, где не было ничего лишнего, что как-то могло бы его захламлять. — Здравствуйте, я хочу сделать себе татуировку.

Вместе они придумали эскиз и место, где будет располагаться будущая татуировка, и мастер приступил к работе. Спустя час, пока мастер усердно работал над будущей татуировкой, Тэхён написал Чонгуку адрес, куда за ним нужно будет приехать, и уже через полчаса все было готово. Его проконсультировали на счет ухода за татуировкой и провели к стойке, чтобы тот расплатился.

— Сколько я Вам должен? — девушка подняла на него взгляд и снова мило улыбнулась, передавая ему пакет с подарками. — Тот молодой человек уже заплатил, — она указала Тэхёну за спину, он кивнул ей, вернув такую же улыбку, и обернулся назад. Чонгук ждал его в кресле, стоявшем в паре метров от стойки. Тэхён, радостно улыбаясь, приближался к нему чуть ли не вприпрыжку, пока тот осматривал его любопытным и цепким взглядом, чтобы заметить даже самое малейшее изменение на чужом теле, но так и не нашел. — Привет! Я покажу позже, хорошо? — Хорошо. Поехали? — Тэхён ему кивнул, и Чонгук поднялся со своего кресла, крепко его обнял, и они вместе пошли на выход. — Как все прошло? — Чонгук завел машину, и они выехали на главную дорогу. На улице уже темнело. Солнце почти зашло за горизонт, окрашивая воду в ярко-розовые цвета. Тэхён смотрел на Чонгука, а точнее на его подсвеченные солнцем и развивающиеся ветром из приоткрытого окна каштановые волосы, и, чтобы было удобнее, развернулся к нему всем корпусом. Чонгук заметил это и повернул ненадолго к нему голову, улыбнувшись, и снова отвернулся, следя за дорогой. — Всё прошло хорошо, но… — он опустил глаза на свои руки, и Чонгук, уловив чужую заминку, положил руку на бедро и сказал: — Но это было тяжелее, чем казалось, — Тэхён ему согласно кивнул и подхватил его руку, аккуратно перебирая пальцы Чонгука. — Прощаться с чем-то привычным очень надолго – тяжело, но, несмотря на то, что я буду сильно скучать по сестре, друзьям и всем остальным, я ни о чем не жалею и уверен, что никогда не пожалею об этом, — Чонгук кивнул ему, продолжая смотреть на дорогу. Он медленно перевернул свою ладонь, чтобы погладить его, Тэхёна, большим пальцем по тыльной стороне ладони в знак поддержки. — Вы же сможете видиться? — Да, я сказал им, чтобы прилетали почаще. — Хорошо. Не хочешь чего-нибудь поесть? Может, остановиться где-нибудь? — Да, давай зайдём куда-нибудь. — А что у тебя в этом пакете? — заинтересованно спросил Чонгук. — Подарки от Тлани, Шочипилли и Тонатиу, — Тэхён сначала достал шкатулку с мелодиями, под которые Тэхён иногда сможет засыпать. Её Тэхёну сделал и подарил Шочипилли. Тлани подарила бутылку их любимого вина, которое они несколько раз пили вместе. И последним было письмо от Танатиу. Он попросил его прочесть в тот момент, когда сильно соскучится. Он обязательно сохранит каждый подарок и будет беречь.

Через несколько минут Чонгук прибыл к ресторану. Заведение произвело на Тэхёна впечатление элегантного и уютного места. На веранде были установлены столики для возможности расположиться на открытом воздухе под звёздным небом. На каждом столике красовались миниатюрные вазы с небольшими букетами свежих растений, источающих приятный аромат, с гармонично дополняющими интерьер и расположенными рядом с ними светильниками. Мягкий свет длинной гирлянды, протянутой над головой, создавал уютную атмосферу. Тэхён предложил Чонгуку остаться на веранде, однако тот попросил его немного подождать, а вошёл внутрь ресторана.

— Добрый вечер. Я хотел бы узнать, есть ли у вас места, чтобы поужинать на крыше? — Добрый вечер, мне нужно уточнить. Подождите минутку, — мужчина, стоявший за стойкой ресепшена, позвонил кому-то и, обменявшись парой слов с кем-то по ту сторону, сбросил вызов. — Да, есть несколько свободных столиков. Вы один? — Нет, нас двое. — Тогда подходите вдвоём на ресепшен, и я вас проведу наверх. Чонгук вышел на улицу и подошёл к Тэхёну, который сидел за тем же столиком, но уже не один, а с мальчишкой лет пяти. — Ты уже успел найти себе друга? — Тэхён кивнул ему, довольно улыбаясь. Чонгук присел на корточки, чтобы быть на уровне малыша. — Меня зовут Чонгук, а тебя? — А меня зовут Хавьер, но все зовут меня Хави! — мальчишка с невероятно блестящими карими глазами хлопнул себя кулачком по груди, представляясь, а другой пожал руку, которую протянул ему Чонгук.

«Ему очень подходит это имя», — подумал про себя Чонгук.

— А где твои родители, Хави? — он указал своей ручкой на соседний столик, за которым сидели его родители и наблюдали за ними. Чонгук улыбнулся им и кивнул в знак приветствия, и они кивнули ему в ответ. — Что ж, Хави, было приятно познакомиться, но нам нужно идти, — Тэхён посмотрел на него удивлённым взглядом и Чонгук поспешил объяснить. — Мы не уходим, а просто поужинаем на крыше, — Тэхён попрощался с Хави, обняв его напоследок.

Когда они поднялись наверх и уселись за столиком, который выбрал Тэ, к ним подошёл официант, к которому Чонгук сразу почувствовал жуткую неприязнь. Официанта, кажется, звали Патрик. Он был высокого роста, со смуглой кожей и дерзкой улыбкой. Чонгук сосредоточенно наблюдал за официантом, замечая, что тот слишком долго смотрел на Тэхёна, пока приносил его заказ. Чонгук даже подумал о том, чтобы оставить ему меньше чаевых, чем положено, и напоследок смерил этого Патрика не самым дружелюбным взглядом, чем смутил парня, когда тот уходил.

Тэхён, увлеченный видом моря и прохожими, ничего не заметил. Он даже помахал кому-то – наверное, Хави, уходящему из ресторана вместе с родителями. Когда этот Патрик снова вернулся, но уже с тарелками, Тэхён, заметив напряженное поведение Чонгука во время обслуживания, вопросительно склонил голову к плечу и в немом вопросе приподнял одну бровь. После ухода официанта Чонгук приступил к еде, но всё ещё чувствовал на себе пристальный взгляд Тэхёна.

— Что произошло? — Чонгук какое-то время просто молчал, но всё-таки бросил: — Официант пялился, — Тэхён уставился на него и неожиданно засмеялся. — Что смешного? — Все так же хмурясь, спросил Чонгук, не понимая чужой реакции. — Чонгук, неудивительно, что он засмотрелся на тебя. Я бы тоже не удержался. — Нет, он засмотрелся не на меня, а на тебя. Я уже думал не предложить ли мне бедняге салфетку, чтобы он мог вытереть лужу из собственных слюней, — Тэхён снова расхохотался, потому что Чонгук очень походил на ребёнка своим насупленным видом. — Я считаю, что ты в любом виде прекрасен, но ревность тебе совсем не идёт, Чон Чонгук, — он протянул к нему руку через стол, чтобы провести пальцем меж бровей, а те, как и ожидалось, разгладились под чужим прикосновением.

Они некоторое время молча смотрели друг на друга, после чего Тэхён захотел переместиться к Чонгуку. Он взял свою тарелку с прежнего места и положил рядом с собой на белоснежную скатерть. Чонгук устроил им по-настоящему изысканный ужин: свежие морепродукты, ароматное вино и воздушный десерт. Они оба наслаждались своей едой, совмещая с увлекательной беседой. Оба делились историями из детства, которые запомнились больше всего.

— О, однажды, когда мне было лет девять, — начал Чонгук свою очередную историю. Тэхён их просто обожал, потому что после каждой такой истории он чуть ли не падал со смеху. — Я вместе с друзьями шёл с карьера, и дорога, по которой мы шли, была в огромных лужах, вода из которых испарилась и осталась только вязкая грязь. Одна девочка, сестра моего друга, сказала, что эту грязь их мама каждый вечер наносит на своё лицо, потому что она обладает полезными свойствами, и мы все четверо обмазались этой грязью. Когда она высохла кожу начало неприятно стягивать и жутко щипать, мы все сразу побежали по домам, чтобы ее смыть. Ты только представь лица наших родителей, когда они увидели нас. Я, как сейчас, помню: мама стояла в шоке при виде меня, у которого остались видны лишь глаза, волосы торчали в разные стороны, а одежда, совершенно новая, была в огромных пятнах засохшей грязи, которая падала с меня и осыпалась на пол. Она привела меня к папе и тот при виде меня от смеха чуть со стула не упал. Конечно, меня немного поругали, чтобы я больше такими глупостями не занимался, но как мы смеялись каждый раз, когда это вспоминали.

Тэхён смеялся ему куда-то в плечо. Животы у обоих ужасно болели, но это очень здорово –слушать истории друг друга и вместе над чем-то смеяться. Вдруг в тишине вечера раздались звуки гитары, маракасов и тамбурина. Музыка была яркой, страстной, эмоциональной, будто живое пламя, пожирающее всё на своём пути. Она медленно, но верно охватывала Тэхёна, проникая в самые потаённые уголки его души. Он почувствовал, как в груди что-то затрепетало, словно мотылёк, завидавший свет лампы. Ноги сами собой начали подёргиваться в такт ритма, а руки тянулись к Чонгуку. Тот, заметив перемену в настроении Тэхёна, с улыбкой взял его за руку и пригласил на танец.

Все присутствующие на крыше присоединились к танцу. Музыка в Мексике, Испании и Бразилии течет в жилах людей с самого рождения, она – неотъемлемая часть их жизни. Эти страны не могли бы существовать без песен, танцев и музыки. Люди вокруг радостно кричали тосты, смеялись, создавая невероятную атмосферу. Тела двигались в унисон с музыкой. Тэхён чувствовал себя свободным, как птица в небе. Его движения были страстными и эмоциональными, а взгляд, устремленный на Чонгука, излучал нежность и любовь.

В глазах Чонгука загорелся огонёк восхищения. Он с радостью отвечал на каждый жест Тэхёна. Их танец был диалогом душ, полным страсти и доверия. Музыка становилась всё громче, заполняя собой весь ресторан. Некоторые посетители наблюдали за парой и аплодировали, что-то крича. Другие не могли усидеть на месте и присоединились к танцу, словно зачарованные его волшебством. В этот момент Тэхён забыл обо всём на свете. Осталась только музыка, его возлюбленный и чувство абсолютного счастья.

Когда Тэхён с Чонгуком утомились последний предложил прогуляться, но перед этим он заказал ещё одну бутылку великолепного вина. Чонгук, получив заказ, достал её из ведра со льдом, взял два бокала и, подхватив Тэхёна за руку, сцепив их пальцы, повёл вниз. Они направились ближе к морю. Устроившись на песке, Тэхён склонил голову на плечо Чонгука. Оба наслаждались прохладным вечерним бризом, сладким вином и музыкой, продолжающей играть вдалеке.

— Почему ты решил сделать татуировку? — нарушая тишину, спросил Чонгук. — Когда я впервые тебя встретил и увидел твои татуировки, я задумался: для чего люди их делают? Я подумал и понял, что тоже хотел бы сделать себе ее однажды, но хотел только, чтобы это не был просто красивый эскиз, который мне приглянулся, но также имел и смысл. Когда я спустился на землю после церемонии, идея пришла сама собой. — Может, расскажешь, что ты выбрал? — Я набил феникса и лисёнка, — Тэ расстегнул несколько пуговиц на своей рубашке чтобы всё-таки показать небольшое тату. Изначально он хотел дождаться, когда снимет плёнку после заживления, но ему не терпелась показать её Гуку. Ну и что, что в каких-то местах были разводы от краски. Это было не важно. Справа на рёбрах был изображен Феникс, смотрящий вниз. Под ним был нарисован Лис, направленный взглядом вверх. Вся татуировка была выполнена красными чернилами. Ещё одним важным элементом композиции являлась красная нить, соединяющая фигуры Феникса и Лиса. Оттенок нити был насыщенного алого цвета, отличающимся от основного цвета татуировки. Края нити были прикреплены к груди каждого из них. — Это очень красиво, — сказал ему Чонгук рассматривая рисунок вблизи. — Что они значат? — Феникс – символ перерождения, а значит, и новой жизни. Он символизирует меня. А лис, как ты уже, наверно, сам мог догадаться, тот самый персонаж из книги. Он символизирует тебя, как того, кто открыл мне секрет того, как важно слушать свое сердце. Именно ты показал мне настоящую взаимную любовь. Ты вчера сказал мне, что у тебя есть ощущение нити, которая связывает наши сердца я тоже ее чувствую, потому она связывает и их.

Чонгук, затаив дыхание, слушал Тэхёна от начала и до самого конца, борясь с тем, чтобы его бедное сердце не остановилось от такой безумной волны чувств, которую вызвали слова этого невероятного человека, в которого он так безнадежно влюблен и без которого мир теперь совсем немыслим. Чонгук смотрел на сияющие голубые глаза Тэхёна, на раскрасневшиеся от вина щёки и на то, как дрожали его пушистые ресницы, когда он протянул руку, чтобы коснуться волос нового шоколадного цвета и зарыться в них пальцами. Тэхён не отводил от него взгляда, облизал губы и сократил расстояние между ними, прижимаясь к губам Чонгука.

Их поцелуй был медленным тягучим и приятным настолько, что голова закружилась, а тепло медленно прошлось теплой волной по всему телу. Сидя на золотистом песке, у самой кромки воды между ними простиралось пространство, заполненное тишиной, прерываемой лишь шепотом волн, разбивающихся о скалы, и тихими вздохами от поцелуев. Море, словно гигантское сердце, билось в ритме их дыхания, а ветер нежно касался их лиц, словно пытаясь приоткрыть тайну их чувств. Чонгук смотрел на Тэхёна, чьи глаза сияли ярче всех звёзд, ярче самого чистого неба и были глубже любого океана.

В них отражался весь мир, полный счастья любви и бесконечной преданности. Они не говорили, слова были лишними. Их души пели в унисон мелодию, понятную только им двоим. Каждая минута, проведенная рядом, была драгоценна. Время текло незаметно. Луна, словно серебряный серп, поднялась над горизонтом, заливая пляж своим холодным светом. Звёзды всё ярче мерцали на небе, создавая невероятную атмосферу.

Чонгук взял Тэхёна за руку, его ладонь была тёплой и влажной от морского бриза. Их пальцы переплелись, словно две нити, сплетённые в единый узор. В этот миг они поняли, что их любовь — это нечто вечное, превосходящее время и пространство. Она будет жить вечно, как звезды на небе, как шум волн, как сама жизнь. Чонгук прижал Тэхёна к себе, шепча слова любви, которые эхом разносились по пустынному пляжу.

Их любовь безгранична и вечна.