Terrible, But Great

      – Гарри Поттер.       Он согнул дрожащую руку и разжал кулак. Воскрешающий камень выскользнул у него из пальцев, и пустые тени тех, кто прошёл мимо, растворились в брызгах тумана. Его родители. Ремус. Сириус. Холод проник под его плоть, приторный запах смерти и плесневеющей земли притупил его чувства.       – Мальчик, который выжил.       Он прерывисто вздохнул. Зелёные глаза встретились с кроваво-красными. Непрошеное воспоминание всплыло в его сознании, воспоминание пятилетней давности. Парень шестнадцати лет, чёрные волнистые волосы, холодные тёмно-карие глаза, насмехающиеся над ним в сырой комнате, в то время как Василиск извивался у него за спиной. Странное чувство потери и разочарования расцвело в нём. Этот гениальный, но жестокий мальчик мог бы добиться гораздо большего, если бы не ступил на этот кровавый путь. Раскол души изуродовал его, разрушил остатки здравомыслия, которые у него были. Он мог бы стать великим, сделать так много, но вместо этого пошёл по кривому пути, который привёл к смерти. Множеству смертей.       Ужасный, но великий.       Ему было жаль это существо.       – Пришёл умереть.       Гарри Поттер встретил вспышку зелёного света с храбростью гриффиндорца и разбитым сердцем хаффлпаффца.

***

      Белый свет ослеплял его даже с закрытыми глазами. Гарри поднёс руки к лицу и потёр глаза, крепко зажмурив их. Он лежал на спине, но не знал, как попал сюда. Он лишь увидел вспышку зелёного света и вдруг оказался на земле. Он не помнил ни падения, ни того, как приземлился. И это место… в нём было что-то необычное.       Здесь не пахло землёй. Не было холодно.       Гарри открыл глаза и не увидел ничего, кроме бесконечного белого пространства. Он медленно сел, оглядываясь по сторонам. Ничто. Бесконечное ничто. Гарри всегда думал или даже надеялся, что на другой стороне его будет кто-то ждать. Его родители. Его предки. Сириус. Хоть кто-нибудь. Кто угодно. Он надеялся, что после всей боли и страданий его ждёт хоть какое-то существование.       Но не ничто – должно было быть что-то большее, чем это бесконечное ничто.       В пустоте эхом разнёсся плач. Гарри насторожился и резко повернул голову в направлении звука. Он поднялся на ноги, только что заметив, что раздет. Он почувствовал себя беззащитным, и по его телу пробежала дрожь, но в этот момент на его коже появилось мерцание белых одежд. Гарри моргнул и поднял руку, осматривая их. Его тело окутало шёлковое одеяние.       Гарри поплотнее запахнул мантию, как будто хотел защититься от холода, которого не существовало в этом мире. Он шёл на звук, пока не увидел это.       Нет, не это… Его.       Гарри мгновенно узнал эти очертания, поскольку видел, как его опускали в котёл в конце четвёртого курса. Из него возродился Лорд Волдеморт. Сморщенное, обтянутое кожей существо, похожее на извращённую версию ребёнка, плакало, будучи полной противоположностью тому, кем он стал.       Его сердце разрывалось.       Гарри опустился на колени рядом с ним.       – О, Том, – пробормотал он. Он не испытывал по отношению к нему никакого страха. Никакого отвращения. Только жалость. Его грудь болела от того, что стало с этой душой.       – Посмотри, что ты с собой сделал, – плач прекратился, и ребёнок посмотрел на Гарри глазами, полными боли и слёз, красными глазами. — Ты не можешь этого отрицать. Ты искалечил свою душу и теперь мучаешься. Ты мог избежать этого.       В этих красных глазах была глубокая печаль.       – Для такого умного человека ты довольно глуп.       Бедный, бедный Том Риддл.       Гарри наклонился ближе, его рука нежно коснулась щеки ребёнка. Гнев в этих красных глазах исчез. Они широко распахнулись от шока. Большим пальцем Гарри смахнул слезу, его прикосновение было нежным.       – Я хотел бы что-нибудь сделать, чтобы помочь тебе.       – Боюсь, это невозможно, мой мальчик.       Гарри повернул голову и увидел Альбуса Дамблдора, стоящего рядом. Дамблдор смотрел на него с жалостью, смотрел на него сверху вниз. От этого взгляда у Гарри заскрипели зубы. Он держал рот на замке, стиснув челюсти. Когда он восстановил контроль над собой, то смог сохранить нейтральное выражение лица.       – Что вы имеете в виду?       – Боюсь, мистеру Риддлу ничем не помочь.       – Кто это сказал?       Дамблдор открыл рот, но ничего не произнёс. Казалось, этот вопрос выбил его из колеи.       – Я спросил вас: кто это сказал? – повторил Гарри. – Кто сказал, что Тому нельзя помочь? Он провёл всю свою жизнь, пытаясь избежать смерти, потому что боялся. Вы хотите сказать, что мы ничего не можем сделать? Кто же я тогда? Его палач? Я никогда не хотел им быть. Ни один из них не может жить, и вся эта чушь... Почему я не могу спасти его?       Во взгляде Дамблдора стало ещё больше жалости.       – Пойдём, давай присядем.       – Я бы предпочёл остаться здесь, спасибо, – холодно сказал Гарри.       – Гарри... Мальчик мой, мне жаль.       – Почему? Потому что ничего мне не сказали? Потому что сказали мне в самую последнюю секунду, что мне придётся умереть, чтобы покончить с Волдемортом? Вы даже не могли сказать этого мне в лицо! Я узнал это из воспоминаний умирающего человека!       Дамблдор выглядел поражённым.       – Знаете, если бы вы не подожгли все вещи Тома, когда он был ребенком, возможно, он бы не облажался так. Есть так много, чего я просто не могу...       Гарри вздохнул и потёр свой лоб. Изуродованное дитя души Тома Риддла снова заплакало. Гарри открыл глаза, опустил руку и попытался утешить его.       – Дамблдор, ваша доброта – самая жестокая вещь, с которой я когда-либо сталкивался.       Старик испустил долгий печальный выдох.       – Гарри… Я совершил много ошибок в своей жизни. Я нёс тяжкое бремя, часть которого я переложил на тебя, и за это я прошу прощения. Я надеюсь, ты сможешь простить меня. Но события происходили по воле судьбы. Я мало что мог сделать, чтобы изменить их. Том Риддл был неисправим в детстве. Я знал это с того момента, как впервые увидел его.       Гарри стиснул зубы. Директор всё ещё не желал брать на себя ответственность. Он возложил всю тяжесть мира на плечи ребёнка. И всё из-за каких-то слов, из-за пророчества. Он не мог этого понять. Дамблдор был могущественным волшебником. Он мог бы легко найти Волдеморта, но он этого не сделал. Если он видел дьявола, тогда почему он не прикончил его в самом начале? Если Том Риддл был злым маленьким дьяволом, то почему бы не прикончить его до того, как он переступил порог Хогвартса?       Потому что он трус.       Трусливый гриффиндорец.       – Я горжусь тобой, Гарри! Ты поступил правильно даже несмотря на то, что это было тяжело.       От этих слов у парня скрутило живот. Он должен был радоваться встрече с Дамблдором, но в его сердце было лишь негодование. С ним поступили несправедливо во многих отношениях из-за ошибок Дамблдора, ошибок, из которых можно было бы извлечь уроки. Идти навстречу своей смерти... Действительно ли это было правильно? Честно говоря, это казалось скорее лёгким путём. Легко было выйти из боя. Ему больше не нужно было убивать Нагайну. Ему больше не нужно было убивать Волдеморта. Его долг был выполнен. Ну, умереть было легко.       Так почему Гарри думал, что это ещё не конец? Самая трудная часть была ещё впереди.       Сморщенное существо взвизгнуло. Рука Гарри отдёрнулась, словно обожжённая. Ребёнок извивался и кричал от боли. Его глаза на мгновение вспыхнули, прежде чем это внезапно прекратилось. Тело обмякло, грудь вздымалась.       – О, похоже, Нагайна теперь мертва. Последний крестраж уничтожен.       Даже после того, как его бессмертие исчезло, Волдеморт всё ещё оставался могущественным волшебником и противником. Кто собирался выступить против него и уничтожить его раз и навсегда?       – Поскольку был уничтожен крестраж, а не ты, ты можешь вернуться, – сказал Дамблдор. – Возвращайся, закончи это и живи своей жизнью.       Ещё один лёгкий путь. По мнению Гарри, было бы легко вернуться назад, потому что это было единственное, что он знал. И снова у него возникло чувство, что что-то не так, чего-то не хватает. Вернуться назад было легко. Должен быть другой вариант.       – Или ты мог бы уйти. Твоя семья с нетерпением ждёт тебя.       Это был не вариант. Гарри не мог оставить остальных позади.       Возможности, варианты… Хотите ещё один?       – Как вы думаете, что я должен сделать? – тихо спросил Гарри.       – Я? О, я знаю, что встреча с твоей семьёй заманчива, но ты ещё не жил полноценной жизнью. Возвращайся и живи. Закончи бой и спаси всех.       Не всех, Повелитель.       Гарри моргнул, осознав, что его внутренний голос, казалось, приобрёл другой тон, более скрипучий, более хриплый. Он огляделся, но никого больше не было. Прежде чем он успел обдумать это, кое-что ещё привлекло его внимание.       Дверь с грохотом распахнулась, звук эхом разнёсся в белой пустоте. Дверь казалась лишней, как будто ей не место здесь. У Гарри перехватило дыхание. Белоснежная мантия, огненно-рыжие волосы, глаза такие же зелёные, как у него – Лили Поттер. Она глубоко и раздражённо выдохнула. Она стояла в только что появившемся дверном проёме, и её глаза пылали яростью. Дамблдор, казалось, ушёл в себя. Её пристальный взгляд был прикован к нему, глаза сузились, и она указала на старика.       – Ты, – прошипела Лили.       – Лили, девочка моя…       – Не вешай мне эту чушь на уши, грёбаный ублюдок!       У Гарри от удивления челюсть отвисла. Он так часто думал о ней, представлял себе, какой была Лили Поттер, его мать, но такого он не ожидал. Великий Мерлин, она была ещё более страшной версией Молли Уизли. Возможно, в тысячу раз страшнее.       – Я знаю, ты сердишься на меня, дорогая Лили, но…       – Сержусь? – переспросила Лили, повторив это слово так, словно оно было ругательством. – Ты послал моего сына на смерть, когда я отдала свою жизнь для того, чтобы спасти и защитить его! И у тебя хватает наглости предполагать, что я сержусь? Альбус Дамблдор, я взбешена. Тебе повезло, что мы мертвы! Отстань от него прямо сейчас и не смей больше забивать ему голову своей ложью!       – Лили, дорогая, ты пугаешь нашего сына.       У Гарри снова перехватило дыхание, ведь в дверном проёме появился мужчина с растрёпанными чёрными волосами, карими глазами и загорелой кожей – Джеймс Поттер. Он ухмыльнулся и помахал Гарри рукой. Он непроизвольно помахал ему в ответ. Гарри мог только потрясённо глазеть.       – Гарри! – Сириус выскочил из двери и бросился к нему. Гарри втянул в себя воздух и вскочил на ноги как раз вовремя, чтобы обнять мужчину.       – Сириус, – выдохнул Гарри.       Слёзы выступили у него на глазах, скатывались по щекам, и он не мог остановить их. Боль, чувство вины и одиночество, которые он испытывал с момента его смерти, обрушились на него.       – О, Сириус, мне так жаль! Это была моя вина. Мне жа…       – Нет, прекрати, – строго сказал Сириус, легонько стукнув Гарри по затылку. – Я не собираюсь этого слушать, понял? Я умер, защищая тебя, и, если бы мне предоставился ещё один шанс, я бы не стал ничего менять. Понимаешь, Сохатик?       Гарри уткнулся лицом в шею мужчины, его буйная грива волос окутала Гарри. Он крепче обнял Сириуса и заплакал. Он едва заметил суматоху, едва заметил Лили, набросившуюся на Дамблдора, как голодная дикая собака на кусок мяса. Гарри высвободился из объятий, вытирая слёзы. Он моргнул, наблюдая, как Лили бьёт Дамблдора, который сгорбился, защищая голову руками, и как Джеймс пытался успокоить свою жену.       – Э-э…       – Сказать, что Лили недовольна Альбусом, было бы преуменьшением века, – протянул знакомый голос. – Хотя, должна признаться, у меня такие же чувства по этому вопросу, как и у неё.       Гарри повернул голову. В дверном проёме стояли ещё трое.       – Привет, Гарри, – сказала Тонкс, приветливо помахав ему рукой. – Подумала, будет весело к вам присоединиться.       Ремус стоял рядом с ней, выглядя совсем не таким, каким Гарри его запомнил. У него не было ни шрамов, ни признаков преждевременного старения на лице. Он выглядел так же молодо, как и Джеймс. Гарри взглянул на человека рядом с ним. В угольно-чёрных глазах Северуса была мягкость. Он тоже выглядел моложе. Гарри оглянулся на Сириуса и заметил, что тот тоже выглядел молодым.       Разрушительные последствия войны были устранены.       – Это был единственный способ избавить Гарри от крестража! – воскликнул Дамблдор. – Пожалуйста, Лили, пожалуйста, пойми…       – Отговорки! – огрызнулась Лили. – Ты придумываешь отговорки, чтобы лениться и ничего не делать, совсем как и с Гриндельвальдом. Взвалил свою ответственность на бедного Ньюта Саламандера, ждал больше десяти лет, чтобы покончить с этим! И сейчас ты сделал это снова!       – Снейп! – Джеймс бросил на Северуса умоляющий взгляд.       Северус закатил глаза.       – Я попытаюсь её уговорить, но чуда не жди, – пробормотал он, направляясь к ней, и неуверенно улыбнулся Гарри: – Ты хорошо справился, Поттер.       Это действительно загробная жизнь, раз Снейп был с ним мил.       Когда Северус вмешался в разговор с Лили, что было не очень хорошо для Дамблдора, Джеймс подошёл к Гарри, притянул его к себе и обнял.       – Я хотел сделать это годами: я так горжусь тобой, сынок! – сказал Джеймс немного хриплым голосом. – Ты прошёл через ад и вернулся, ты так хорошо справился. Я не мог бы желать ребёнка лучше.       Гарри впервые обнял своего отца. Эти чёртовы слёзы, они не хотели заканчиваться. Он рыдал, крепко прижавшись к Джеймсу.       – Это были не мы, – сказал Ремус, кладя руку на спину Гарри, – мы бы никогда не одобрили, чтобы ты шёл навстречу смерти. Нас заставили смотреть, но мы ничего не могли сказать. Мне так жаль.       Гарри кивнул, одарив его слабой улыбкой. Он подозревал, но не позволял этому омрачить его решение встретиться лицом к лицу с Волдемортом и умереть.       – Мой малыш! – воскликнула Лили, наконец оставляя Дамблдора и бросаясь к Гарри.       Джеймс отстранился как раз вовремя, чтобы Лили обняла Гарри. Это было отчаянное объятие: мягкое, но крепкое, как будто она никогда его не отпустит.       – О, милый, мой милый глупый маленький мальчик. Ты должен был знать, что мы бы не одобрили твою смерть.       Она одарила свирепым взглядом Дамблдора, который снова отпрянул. Но она вновь посмотрела на Гарри, её руки сжались на его щеках, большими пальцами она провела под его глазами и глубоко заглянула ему в глаза.       – Камень поймал нас в ловушку и исказил то, что нам было позволено сказать. Мне хотелось кричать.       – Гарри, мой мальчик, послушай меня, чем дольше ты остаёшься здесь, тем больше людей погибнет, – сказал Дамблдор, его голос был полон мольбы. – Ты должен вернуться, чтобы исполнить пророчество.       Лили напряглась, и огонь ярости вернулся в её глаза.       – К чёрту пророчество, – прорычала Лили, снова обнимая, словно защищая, Гарри, который издал тихий смешок. – Кто-нибудь, уберите этого человека с моих глаз, прежде чем я сделаю что-нибудь серьёзное. Альбус, если бы ты не был мёртв, я бы убила тебя сама.       – Вот почему я женился на твоей маме, – сказал Джеймс с лукавой усмешкой, похлопывая Гарри по спине.       – Всё ещё не могу понять, почему она вышла за тебя замуж, Поттер, – протянул Северус.       – Всё дело в прическе и невероятной харизме.       Сириус закатил глаза и с усмешкой сказал: «Конечно, Сохатый».       – Пойдём, Гарри, милый, – сказала Лили, ещё раз обняв его, прежде чем отпустить. – Теперь у нас достаточно времени, чтобы наверстать упущенное, но здесь нам быть нельзя. Мне пришлось выломать дверь, и я не думаю, что он будет слишком доволен этим.       Сириус вздрогнул.       Если ты пойдёшь с ними, ты не сможешь спасти его.       Гарри не шевелился, когда Лили попыталась подвести его к двери. Она вопросительно посмотрела на него, но Гарри был слишком занят, пытаясь понять, откуда доносится голос. Не из его собственного разума или рта, так откуда?       Ты хочешь спасти его, не так ли? Ты всегда жалел его, задавался вопросом, могло ли всё сложиться по-другому? Ты мог бы спасти его и их от их судьбы. Что, если бы был третий вариант?       – Третий вариант? – спросил Гарри вслух.       Да.       Повеяло холодом. Все резко вздохнули. Сморщенный осколок Тома Риддла завыл от ужаса, но звук резко оборвался. Холод был похож на тот, что появлялся в присутствии дементоров, но сейчас он не высасывал счастье и надежду из его души. Он вселял ужас, как будто ты смотрел на свою собственную смерть и должен был смириться с ней. Чьё-то появление заполнило всё пространство, оно ощущалось могущественнее, чем вся магия в мире.       Гарри повернулся лицом к Смерти.       Фигура была закутана в плащ, как у дементора, изодранный и поношенный. Его тело было похоже на скелет, покрытый тончайшим слоем плоти. Его кожа больше походила на дубленую, живо напомнив Гарри о египетских мумиях. Это существо было высоким, по крайней мере, на три фута выше Гарри. Его глаза светились неземной белизной.       – Гарри Поттер, – прошептал Смерть, но его рот не двигался при этих словах, лишь расплылся в широкой леденящей душу улыбке. – Мой Повелитель.       Последовал ещё один резкий вдох.       – Что? – сказал Дамблдор, в его тоне сквозил шок.       Смерть очень медленно повернул голову в сторону старика.       – Десятилетиями ты искал их со своим возлюбленным только для того, чтобы этот мальчик наткнулся на них и забрал своё наследство. Гарри Поттеру всегда предназначалось стать Повелителем Смерти. Даже собрав все три, ты бы никогда не стал их истинным владельцем, – Смерть поднял тонкий длинный палец и указал им на Дамблдора, а его улыбка стала хищной. – У тебя было время. У тебя был выбор. Теперь настало моё время.       Тело Дамблдора распалось на мерцающие белые частицы, которые собрались в светящуюся сферу. Гарри вздрогнул, осознав, что он видел нечто подобное раньше, когда дементоры почти высосали душу Сириуса на третьем курсе. Сфера души подплыла к протянутой руке Смерти. Он посмотрел на неё сверху вниз с суровой нежностью.       – Прочь, – выдохнул Смерть.       Душа Альбуса Дамблдора умчалась, вылетев через открытую дверь в потусторонний мир. Смерть снова медленно повернул голову к Гарри и улыбнулся.       Он должен был быть испуган. Это существо было неземным, его сила выходила за рамки понимания. Но Гарри стоял на месте и понимал, что ему совсем не было страшно, как не было страшно и в лесу.       – Ты Повелитель Смерти, Гарри Поттер. Это значит, что ты бессмертен и навечно связан с царством смертных. Твой дух никогда не сможет обрести здесь настоящий покой. Ты можешь бывать здесь, но это место никогда не сможет стать твоим домом.       Лили закрыла лицо руками и всхлипнула.       – Как… Как это произошло? – спросил Гарри.       – Дары считают тебя моим Повелителем, – сказал Смерть, проводя костлявыми пальцами по щеке Гарри, его прикосновение было холодным. – Долго мир ждал такую душу, как у тебя.       Как у меня?       – Значит, я не могу умереть?       – Не можешь.       Вот чёрт. Он действительно Мальчик, который Выжил.       – Однако, есть один способ обрести покой, – сказал Смерть, и в его глазах появилось ликование. – Если ты сможешь сделать это, после того, как исправишь мир, ты сможешь отказаться от титула Повелителя Смерти и пойти дальше.       – Что я должен сделать?       – Ты должен исправить эту ужасную временную линию.       – Я сделаю это, – сказал Гарри без колебаний.       – О... Так быстро согласился. Мне действительно интересно… Ты думаешь, что сможешь это сделать? – прошептал Смерть и медленно обошёл Гарри. – Ты готов к ответу? Ты соглашаешься, не зная истинной природы задачи, стоящей перед тобой.       – Если я смогу спасти всех, тогда я сделаю это, – сказал Гарри и сглотнул, опустив взгляд. – Погибло так много людей, и я хочу спасти их всех. Я сделаю всё, что угодно.       Жуткая улыбка стала неестественно широкой.       – Ты нравишься мне, Повелитель, – он встал позади Гарри, его голос стал тише, а костлявая рука медленно указала на изуродованное тело Тома Риддла. – Ты видел, кем он может стать. Ты видел тьму, свидетельство истинного зла. Но сможешь ли ты забыть об этом? Сможешь ли ты посмотреть сквозь всё это? Открыть своё сердце и впустить его?       Взгляд Гарри был прикован к сморщенному существу.       – Ты имеешь в виду, например, усыновить его или воспитать его? — мягко спросил Гарри. И всё же он знал. Знал, что Смерть говорил не об этом.       И это приводило его в ужас.       Раздался зловещий смех, хриплый и тихий. Гарри чувствовал запах разложения. Длинные тонкие костлявые пальцы сомкнулись на его плече, худое тело прижалось к нему почти что в объятии. Смерть перегнулся через его плечо и посмотрел сверху вниз на Тома Риддла.       – Скажи мне, Повелитель, – выдохнул Смерть, – смог бы ты когда-нибудь полюбить это? Это жалкое существо, которое разорвало свою душу на куски, как засохшее вяленое мясо. Тот, кто плюнул на само своё существование из-за детского страха. Смог бы ты когда-нибудь полюбить душу, которая так много у тебя отняла?       Гарри сглотнул.       – Это то, что ты должен сделать, Гарри Поттер, – прошептал Смерть ему на ухо. – Если ты хочешь изменить всё это: временную линию, смерти, разрушения, – тогда ты должен вернуться и выполнить последнее задание.       Красные глаза уставились на Гарри, широко раскрытые, понимающие.       – Ты должен полюбить Тома Риддла, и он должен полюбить тебя, – прошептал Смерть, хотя скорее прошипел. – Настоящая любовь. Величайшая сила, самая могущественная магия, которая когда-либо существовала. Покажи ему любовь, которую нельзя заменить. Стань для него всем. Стань его другом. Стань его семьёй. Стань его любовником.       Во рту пересохло. Его сердце бешено колотилось, кровь шумела в ушах.       – Если ты можешь это сделать, что ж… Повелитель, тогда временная линия изменится. Эти души возродятся в мире без Тёмного Лорда. Вы двое должны объединиться в едином порыве, если хотите спасти не только мир от Лорда Волдеморта, но и его самого. Когда придёт время снова принять тебя в свои объятия, я освобожу тебя от твоего титула и цепей. В противном случае ты будешь перерождаться в бесконечном цикле страданий и горя.       Дыхание Гарри стало поверхностным.       От него просили слишком многого. Отказаться от своего времени и отправиться туда, где он почти ничего не знал и был совершенно не в своей тарелке. Но… Это стало бы новым началом – таким, где мир не знал бы, кто такой Гарри Поттер. Смог бы Гарри сделать это? Когда он смотрел вниз на сморщенное изломанное тело Тома Риддла, часть его сердца отвергала это. Вместо этого возвращайся назад. Возвращайся и убей его. Он заслуживает страдать здесь, один среди белой пустоты, в вечной агонии. Или уйди, даже на короткое время. Будь счастлив со своей семьёй. Но не делай этого. Ты будешь один, без семьи, без друзей – никого не будет рядом.       Только он.       Но если бы он смог всё изменить…       Будь проклята моя привычка спасать людей.       Гарри взглянул на свою семью. Лили прильнула к Джеймсу, её глаза были широко раскрыты. Но выражение её лица смягчилось, как будто она знала, о чём он думает.       – Неважно, что ты выберешь, – сказала она нежным голосом. – Знай, что мы всегда будем любить тебя. Ты всегда будешь нашим сыном, даже сквозь само время. Даже если мы не вспомним тебя, наши души вспомнят.       – Она права. Мы любим тебя, Сохатик. Выбор за тобой, – сказал Сириус, и его взгляд был решительным.       Джеймс кивнул.       – Но ты не обязан этого делать, – его голос был мягким, – ты можешь вернуться и сражаться или пойти домой с нами прямо сейчас. Тебе не нужно снова жертвовать собой.       Гарри отвёл взгляд, повернулся и посмотрел на ребёнка. В этих красных глазах были страх, шок, агония, но в них был благоговейный трепет и проблеск надежды. Если бы кто-нибудь мог спасти Тома Риддла, это был бы Гарри Поттер.       – Эта любовь... – спросил Гарри, его голос был едва громче шёпота, – она будет реальна? Настоящая любовь? Это ведь не будет просто ещё одной жертвой, не так ли? У меня будет что-нибудь. Немного счастья?       – Если это не любовь, ты поймёшь.       Гарри взглянул на свою семью. Он одарил их нежной улыбкой. В глазах Лили стояли слёзы, а Джеймс пытался казаться непоколебимым, но его глаза тоже блестели. Сириус показал ему два поднятых больших пальца, на его лице появилась печальная улыбка, но от этого не менее любящая. Ремус и Тонкс стояли друг рядом с другом, его рука обнимала её за плечи, они сияли от гордости. Выражение лица Северуса было более спокойным, но в его глазах было что-то, что придавало Гарри силы.       С предвидением когтевранца и хитростью слизеринца Гарри посмотрел в лицо Смерти и сказал:       – Я сделаю это.       Смерть ухмыльнулся.