Terrible, But Great

      Гарри получил отсрочку, хоть она и была ужасно короткой.       Он потратил то немногое время, которое ему было отпущено, на общение со своей семьёй, ожидая окончания войны, поскольку он не собирался возвращаться. Появились кресла, мягкие и уютные, и Гарри устроился в окружении людей, которые умерли, чтобы защитить его и спасти их мир от разрушения. Ему никогда не будет достаточно их объятий. Он слушал их смех, смотрел на свет в их глазах. Его сердце согрелось, когда он увидел их всех такими живыми.       Между Лили и Северусом существовала особая связь – прекрасная глубокая дружба. Враждебность, которая была между Джеймсом и Северусом, исчезла, как и между Северусом и Сириусом. Гарри не мог удержаться, чтобы на мгновение не представить, какой была бы его жизнь с родителями и всеми его назваными дядями. Даже какая-то часть его сердца желала, чтобы Питер был здесь. Чтобы все грехи и долги были стёрты. Возможно, однажды так и будет, после того как время залечит их сердечные раны.       Видение того, как всё должно было быть, как всё могло бы сложиться, было драгоценным подарком, которым Гарри всегда будет дорожить. Было бы ещё лучше, если бы Гермиона и Рон могли быть здесь, чтобы увидеть это всё вместе с ним. Он хотел, чтобы это длилось вечно.       Но этому не бывать.       Когда последний осколок растерзанной души Тома Риддла прибыл после смерти Волдеморта – от рук Невилла Лонгботтома, не иначе, – у Гарри больше не оставалось времени на раздумья. Он обнял каждого члена своей семьи, включая Северуса Снейпа, и со слезами на глазах наблюдал, как они возвращаются в потусторонний мир без него.       Лили уходила последней. Со слезами на глазах она обхватила лицо Гарри своими мягкими руками и прошептала:       – Я наблюдала, как ты боролся за место в мире, я годами наблюдала, как моя собственная сестра издевается над тобой. Я не могу отменить причинённый тебе вред, но я хочу, чтобы ты всегда помнил, что ты сильный. Ты – яркий лучик света, ты – хороший человек, независимо от того, что ты вынужден был делать на войне. И не пытайся заставить себя выполнить эту задачу. Пусть это произойдёт естественно. Не думай об этом слишком много.       – И... – добавила она с огоньком в глазах, – иногда нужно вбить немного здравого смысла в тупицу.       – У тебя есть такой опыт? – спросил Гарри с широкой улыбкой.       – Очень много.       Его смех был немного неуверенным.       Последовала пауза, прежде чем она быстро выпалила: «И, ради всего святого, когда придёт время, надень презерватив...»       – Мам! – пролепетал Гарри, краснея.       – Не хочу ничего слышать! Надев, ты избегаешь вероятности подхватить какую-нибудь неприятную болезнь от этого парня…       – Мам!       Она озорно улыбнулась ему и подмигнула.       – Джеймс и Сириус обзавидуются, что завязала с тобой смущающий разговор.       Она провела большими пальцами по его щекам, черты её лица смягчились от жгучей печали. Она поцеловала его в лоб: «Мы обязательно встретимся снова. Я обещаю.»       – Хорошо, – прошептал Гарри.       Она обняла его в последний раз, прежде чем отстраниться. Он смотрел, как она выходит за дверь. Она обернулась, глядя на него с ярким, наполненным эмоциями выражением лица. Она улыбнулась. И дверь бесшумно закрылась.       Возможно, в следующий раз, когда они встретятся, их души откликнутся друг другу.       – Пойдём, – сказал Смерть.       Гарри наблюдал за дверью, пока она не растворилась в бесконечном белом пространстве, затем оторвал взгляд и подошёл, чтобы встать рядом со Смертью. Лицо Тома исказилось от боли.       Смерть сжал руку, длинные пальцы превратились в когти. Сморщенное существо, бывшее Томом Риддлом, закричало в агонии, когда его тело очень медленно распадалось на мерцающие частицы. Они превратились в светящуюся сферу души, но она выглядела совсем не так, как душа Дамблдора. Края сферы казались потрёпанными и изношенными. Она извивалась и дёргалась в воздухе, словно от боли. Гарри не смог удержаться и протянул руку, чтобы защитить эту душу.       Тепло пульсировало в воздухе вокруг неё.       Гарри…       Он глубоко вздохнул, а его глаза широко распахнулись, когда душа успокоилась. Раздался смешок Смерти, прежде чем он выхватил душу из воздуха. Раздался визг, который затих. Гарри задержал дыхание, чувствуя, как страх и боль прожигают его собственную душу.       – Ах да. Ваши души особенные, они уже соединены воедино, – сказал Смерть мягким голосом. – Такая материя, которую смертные назвали бы родственными душами, является необычайной редкостью. Но на протяжении тысячелетий они время от времени действительно появлялись. Хотя и склонны занимать противоположные нравственные стороны. Как Гарри Поттер и Том Риддл. Как Альбус Дамблдор и Геллерт Гриндельвальд. То, что вы родственные души, не гарантирует вам счастья, но притяжение будет очень сильным. Если вы сможете отбросить разногласия, преодолеть свои собственные личные препятствия, ваш союз будет мощным. Способности изменять мир будут безграничными. Однако нам ещё предстоит увидеть такую пару. Если ты справишься, конечно.       Ещё больше давления, чтобы завести роман с маленьким Тёмным Лордом, да уж. Фантастика.       – Удачи, Гарри Поттер, – сказал Смерть с ухмылкой чеширского кота. – Тебе она понадобится.       Свет целиком его поглотил, утаскивая в темноту.

***

      Путешествие во времени было кошмарным, а Смерть – маленьким засранцем.       В голове у него яростно стучало. Гарри мог слышать смех ублюдка у себя в ушах. Осознание того, что он жив, обрушилась на него. Он лежал лицом вниз на земле, ощущая кожей твёрдую холодную брусчатку. Он задыхался, в груди была тяжесть. Сверху хлынул дождь, и он промок насквозь за считанные секунды. Прогремевший гром осветил темноту короткой вспышкой и пронзил его уши. Смеси запахов дождя, грязи и плесени заставила его поморщиться. Гарри вздрогнул и попытался сориентироваться, поднимаясь с грязной булыжной мостовой.       Он был в каком-то переулке, который выглядел немного знакомо. Подождите… Он был в переулке, который вёл к Дырявому котлу.       – В сумке у тебя на бедре есть немного денег, – раздался голос Смерти в его голове. – Этого тебе хватит года на два, возможно, на три, если ты станешь тратить их осмотрительно, но после этого ты будешь предоставлен сам себе. Ты записан в учебную книгу Хогвартса как переведённый студент по имени Харрисон Эванс. Мы не будем выходить на связь, если только не возникнет чрезвычайная ситуация во временной линии или если ты не совершишь какую-нибудь невероятную глупость, например, умрёшь. Пожалуй, тебе следует этого избегать. Ты привлечёшь нежелательное внимание к своему бессмертию.       Ладно, не умирать. Ясно.       – Что-нибудь ещё, о чём ты хотел бы меня предупредить? – прошептал Гарри.       – У тебя есть время до конца учебного года, чтобы образумить Тома Риддла, прежде чем он создаст свой первый крестраж. Как только он встанет на этот путь, его уже ничто не остановит. Его душа цела, хотя и немного потрёпана, и он не будет помнить событий будущего. Кроме того, возможно, ты захочешь убрать Гриндельвальда.       Какого хрена?       – Прости, чего? – взревел Гарри.       К счастью, в переулке не было никого, кто заметил бы его вспышку гнева. Он понизил голос и яростно прошептал:              – Ты хочешь, чтобы я охотился за другим Тёмным Лордом, это хочешь сказать? Одного недостаточно?       – Бузинная палочка теперь перестанет ему подчиняться, поскольку ты её истинный хозяин. Он всё равно будет искать тебя. Заодно ты сможешь спасти ещё несколько жизней и закончить войну пораньше, нет?       Это было нелепо.       Ты, должно быть, издеваешься надо мной.       Гарри мало что знал о Гриндевальде помимо того, что он узнал о них с Дамблдором – большинство из этого было написано Скитер, так что он не мог рассчитывать на достоверность. Он знал, что Гриндельвальд был жестоким Тёмным Лордом, могущественным и ужасным, и, несмотря ни на что, оставался в здравом уме. И финальная дуэль между Дамблдором и Гриндельвальдом была «легендарной», если верить учебникам. Гарри был чертовски хорошим бойцом, но это не означало, что у него было все необходимое для «легендарного» поединка. По крайней мере, в его понимании.       – Убив Гриндельвальда, ты также положишь конец маггловской стороне войны. Если ты сможешь сделать это летом следующего года, ты закончишь войну на два года раньше. Десятки миллионов душ будут спасены.       Чёрт возьми, когда он ставит вопрос таким образом… Гарри вздохнул. От этого никуда не деться, не так ли?       – Я сделаю всё, что в моих силах.       – Ты безусловно сделаешь это, Повелитель. О, и не забывай последнее: ты всё ещё крестраж.       – Что? – прошипел Гарри. – Я думал, что он исчез!       – Технически, он никогда не пропадал. Это одна из причин, по которой вы родственные души. Романтично, я знаю. Осколок переплёлся с твоей душой, и было бы довольно неприятно избавиться от него. Я бы не рекомендовал этого делать. Это только причинит твоей душе мучительную боль, возможно, разорвёт её на части, а ты ведь этого не хочешь, не так ли? Ну, вот и все. Удачи, Повелитель.       Вот ублюдок.       Связь пропала, и Гарри понял, что теперь он официально был один в незнакомом времени. Он вздохнул и встал, скрестив руки на груди. Из-за дождя и ночи было холодно, и Гарри дрожал под изодранной одеждой, в которой он ушёл в лес. Тёплые мягкие белые одежды исчезли.       Он схватил сумку, которая была прикреплена к его поясу, и порылся внутри, обнаружив, что она был точно такой же, как и сделанная Гермионой, с теми же защитными чарами. Комок застрял у него в горле, когда он понял, что его самые ценные вещи находятся на дне. Его палочка из остролиста, его фотоальбом, карта Хогвартса, его мантия-невидимка и воскрешающий камень. Там был большой запас галлеонов и чистая сменная одежда, за что Гарри был благодарен. Там также был список предметов, необходимых для шестого курса обучения в Хогвартсе. Я снова буду учиться на шестом курсе… Думаю, повторение мне не повредит. Он отметил отсутствие Молнии, но предположил, что это к лучшему, даже если это значило, что придётся ждать десятилетия, прежде чем она снова появится.       Когда он вошёл в Дырявый котел, его тело окутало тепло. Он стряхнул воду с волос и попытался стереть воду со своих очков... Ну, насколько это было возможно с промокшей одеждой. Казалось, интерьер не так уж сильно изменился с 1940-х по 1990-е годы. Там всё ещё был слой пыли, который не убирали, и Гарри задался вопросом, будет ли он всё ещё там через пятьдесят лет в будущем.       В данный момент других посетителей не было. В баре было тихо, единственная живая душа там поднимала стулья на столы. Оказалось, что годы не будут благосклонны к бармену Тому. Он был молод и красив, на голове, было полно волос, которые однажды пропадут. Гарри подошёл к бармену, надеясь, что он не похож на утонувшую крысу, которой себя чувствовал.       – Эм, извините.       – Великий Мерлин, ты в порядке? – спросил бармен, повернувшись. – Уже поздно, а ты похож на ученика Хогварста, не так ли?       – Да, это так, – ответил Гарри. – Я путешествовал и потерял счёт времени. Не могли бы вы назвать мне дату?       – Сегодня 30 августа, – сказал бармен, – всего один день до нового учебного года, но ты, похоже, совсем не готов.       Гарри одарил его натянутой улыбкой:       – Вовсе нет. Я заберу свои вещи завтра. Могу я снять здесь комнату на следующие две ночи?       Комната стоила всего несколько кнатов, что было намного меньше, чем Гарри ожидал. Оказавшись в комнате, он снял мокрую одежду, повесил её у пылающего камина и переоделся в свою чистую одежду. Вздохнув, Гарри плюхнулся обратно на кровать и уставился в потолок. На мгновение в его голове стало пусто. Но постепенно осознание всего этого начало давить на него.       Он был один в сороковых годах. Без семьи. Без друзей. Просто Гарри. Он даже не знал точного года. Смерть упомянул, что победа над Гриндельвальдом следующим летом положит конец войне на два года раньше, что значит… сейчас 1942 год?       Похоже на то. Он узнает точную дату в газете, когда сможет.       Он никогда не увидит своих Рона и Гермиону. У Рона и Гермионы, которые родятся в будущем, как он надеялся, лучшей версии будущего, будет совсем другая жизнь. Они будут совсем другими. Не будет привязанности, возникшей после победы над троллем, ни крепкой дружбы, выкованной за одну шахматную партию. Годы, которые он провёл с ними, хорошие времена, времена приключений, плохие времена – всё осталось в его прошлом. Осознание потери обожгло его сердце, и Гарри закрыл глаза рукой, крепко их зажмурив. Его грудь вздымалась с глубоким тяжёлым вздохом. Слёзы потекли по его вискам.       Он оказался ещё более одинок, чем предполагал.       Гарри ввязался в это, не обдумав всё до конца. Это было к лучшему, размышлял он, потому что теперь у него не было шанса отказаться. Но он будет скучать по ним. Он будет скучать по всему, что связано с его друзьями. Семья Уизли. Рон. Гермиона. Невилл. И Луна, Великий Мерлин, он будет так скучать по ней. Она была глотком свежего воздуха, который всегда подбадривал его в самые тяжёлые времена.       И Джинни…       Нет, он не мог думать о ней. Она была ему дорога, он любил её, возможно, даже больше, чем всех своих друзей, но он не мог думать о том, как всё могло у него с ней сложиться. Ему нужно было подумать о будущем и о том, как обеспечить его безопасность. И это означало…       Том Риддл.       Как соблазнить слизеринца?       Гарри провел руками по лицу, издав тихий, приглушённый вопль от смущения. Абсолютное безумие его жизни обрушилось на него весом тысячи гиппогрифов.       Вот чёрт.

***

      На следующее утро Гарри вышел из своей комнаты и отправился за покупками в Косой переулок.       В последний день перед началом учебного года здесь было на удивление много семей и студентов. Здесь было до смешного многолюдно. Переулок был наполнен шумной жизнью ведьм и волшебников. Дети путались под ногами, в то время как студенты лихорадочно покупали свои принадлежности с усердием ловца, преследующего снитч. Здесь было гораздо больше людей, чем Гарри когда-либо видел раньше в будущем. Мода волшебного мира не так уж сильно изменилась, хотя Гарри смог заметить больше различий в одежде магглорождённых.       Пока он наблюдал за семьями, его медленно накрыло осознание.       Эти люди… Они все были убиты, да? В первую войну. Семьи были разорваны на части, уничтожены, их число уменьшилось до почти незначительного. Первая война, которую Волдеморт принёс в их мир, сократила их численность наполовину, в лучшем случае, на треть. Гарри действительно не замечал этого раньше, но теперь, когда он подумал об этом, то понял, что в его время в Хогвартсе было не так уж много студентов. Во всяком случае, не так много.       Это то, что я пытаюсь изменить. Это то, за что я борюсь, да?       В его сознании вспыхнул образ мальчика в Тайной комнате. Ну, нет. Это было не всё, за что он боролся – он хотел спасти Тома Риддла. Это начиналось и заканчивалось Томом Риддлом. Он никогда никому в этом не признавался, но всегда находил того мальчика из Тайной комнаты довольно привлекательным. Он был довольно симпатичным. С другой стороны, таким же был и Драко Малфой.       Эм…       Нельзя сказать, что двенадцатилетний Гарри находил кого-то из них привлекательным, но он мог оценить симпатичное лицо. Он всегда чувствовал себя виноватым из-за этого, как будто это был тёмный секрет, который никто никогда не должен был узнать. Его друзья так никогда и не узнали, хотя Гермиона, возможно, подозревала, что одержимость Гарри Драко на шестом курсе зашла чуть дальше, чем «он мелкий Пожиратель Смерти на обучении!»       Теперь его задача состояла в том, чтобы…       Гарри обнаружил, что его лицо вспыхнуло при этой мысли. Он наклонил голову и вошёл в книжный магазин, над ним мягко звякнул колокольчик. Он прошёл по одному из проходов между книжными полками, просматривая свой список книг. Однако его мысли были далеко, что мешало сосредоточиться на словах из списка.       Чёрт.       Он даже не знал, как он собирался начать это – что бы это ни было – с Томом. Он не так уж много знал о свиданиях, не говоря уже о том, чтобы найти того, с кем он хотел бы провести всю свою жизнь. Хотя, в любом случае, теперь выбора у него не было. Спасибо, Смерть. Его первая попытка начать встречаться закончилась катастрофой. Извини, Чжоу. А вторая закончилась из-за кровопролитной войны. И весь его довольно скудный опыт был с девушками, и ни с одной из них он не заходил дальше поцелуев или страстных долгих обжиманий. Он понятия не имел, было ли с парнями по-другому. Теперь он должен был сам влюбиться в Тома-чёртового-Риддла? И тот тоже должен в него влюбиться.       Как?!       Единственная версия Тома, которую он знал, была безумной, кровожадной и неистовой, и Гарри действительно не нравилась эта версия. Твёрдое нет. Том Риддл, вероятно, был высокомерным маленьким засранцем, в десять раз хуже Драко Малфоя. Как, чёрт возьми, он должен был к нему подступиться? Да уж, никакого давления. У тебя есть всего год, чтобы завести роман с маленьким Тёмным Лордом и спасти весь волшебный мир. Но никакого давления! Полный абсурд. Он потерпит сокрушительную неудачу, не так ли? Гарри раздражённо застонал, из-за чего стоящий рядом родитель со своим ребёнком странно посмотрели на него и поторопились уйти. Он попытался выкинуть из головы все мысли о своей задаче.       Просто сначала доберись до Хогвартса. Мы можем разобраться с остальным этим дерьмом позже.       Ему действительно следовало всё это хорошенько обдумать.       – Мама, – произнёс раздраженный голос, звучавший довольно молодо, — мне одиннадцать. Я могу сам выбирать себе книги, хорошо? Скажи ей, Чарльз. Скажи, что я достаточно взрослый?       Гарри огляделся среди книжных полок, и его сердце остановилось. У него дыхание перехватило, когда он увидел тех, кто, должно быть, были его дальними родственниками. Мальчик стоял рядом с тем, кто, по-видимому, был его старшим братом. Он был ненамного выше Гарри, чей рост было около 5,6 футов. Судя по всему, это наследственное… Их родители стояли рядом, их отец был на пару дюймов выше своего старшего. У всех троих мужчин были знаменитые растрёпанные тёмные волосы Поттеров и смуглая кожа. У их матери была бледная кожа, тёмно-каштановые волосы, и она была примерно на дюйм выше своего мужа.       – Флимонт, это твой первый раз, и я думаю...       – Не называй меня Флимонтом на публике, мама! – воскликнул мальчик. – Ты меня смущаешь!       Его старший брат, казалось, любил мальчишку, но ещё тот его слегка раздражал. Он был одет в повседневную одежду, но на груди точно поблёскивал значок старосты.       – Да ладно, Монти, как насчёт того, чтобы я пошёл с тобой?       – Хорошо, – сказал Флимонт, хватая Чарльза за руку и убегая от своих родителей.       – Ничего страшного, если мой брат поможет, верно? — добавил он тихим шепотом.       Чарльз рассмеялся и кивнул.       – Да, – сказал он, взъерошив волосы мальчика.       Сердце Гарри колотилось где-то в горле, когда они проходили мимо. Он отодвинулся в тень, надеясь, что они его не заметят. Флимонт резко остановился, его голова вдруг повернулась к Гарри, который затаил дыхание.       – Ты похож на нас, – как ни в чем не бывало сказал Флимонт. – У меня болит в груди, когда я смотрю на тебя.       – Эм…       – Монти, – прошипел Чарльз и бросил на Гарри извиняющийся взгляд. – Извините моего брата. Он немного... не по годам развит.       – Я не развит по годам, ты так говоришь про маленьких детей.       – Тогда перестань себя так вести.       – Я так себя не веду!       Чарльз бросил на Гарри ещё один взгляд, прежде чем оттащить прочь Флимонта, который прижал руку к груди, упирался пятками и оглядывался на Гарри со странным выражением в глазах. Когда он скрылся за углом, громко протестуя, Гарри перевёл дух. Он заглянул за полки, наблюдая за препирательствами двух братьев.       Его дедушка.       И его двоюродный дедушка.       Он никогда не встречался с ними раньше, только мельком видел их в Зеркале Еиналеж. Конечно, тогда они были старше. Он так и не узнал, что с ними случилось. Они просто были семьей, которую он никогда не увидит из-за смертей во время первой войны. Его мать упоминала что-то о том, что их души помнят, но Гарри никогда не встречался с Флимонтом.       Он хотел поговорить с ними ещё, но… Он знал, что не должен этого делать. Он не был уверен, как будут работать все эти штуки с временными линиями. Что, если он случайно сделает так, что Джеймс Поттер никогда не родится? Будет ли тогда существовать Гарри Поттер?       Кхм…       Такими темпами у него начнётся жуткая головная боль.       Было странно, что другие не обращали на него внимания. Это было облегчением по многим причинам. Например, он мог спокойно купить свои книги, и его не пытались сфотографировать для Ежедневного пророка. И за ним не охотилось правительство Волдеморта. Было приятно хоть раз в жизни побыть нормальным.       Посмотрим, как долго это продлится…       Гарри смог купить вещи без каких-либо инцидентов. На те деньги, которые у него были, он смог позволить себе новый сундук, новые мантии, скромный гардероб, школьные принадлежности и много книг.       Несмотря на свои опасения, Гарри всё же зашёл в магазин в надежде купить сову, просто для связи. Он был уверен, что сумеет избежать встречи с полярными совами, но, конечно, не смог. Его привлек самец с почти белоснежными перьями, который был немного меньше своих собратьев, полярных сов. Хедвиг была прекрасна со своими чёрными отметинами, но в этой сове было что-то такое, что трогало его сердце.       Гарри купил полярную сову. Остаток дня он провёл в своей комнате в Дырявом котле, работая над несколькими заданиями к новому учебному году, а также знакомясь со своей новой совой. Его работы не обещали быть такими уж замечательными, поскольку у него было мало времени, но, по крайней мере, он запомнил часть материала.       Ему удалось выполнить только три задания, прежде чем он отключился в постели, но, по крайней мере, он проявил старание.

***

      Гарри обнаружил, что добраться от Косой аллеи до Кингс-Кросс было не так уж сложно. Всего пятнадцать минут ходьбы, и с тележкой Гарри не возражал против этого. Кингс-Кросс был оживлённым, вокруг суетились родители и дети. Полярная сова, которую Гарри назвал Каспером, взъерошила свои перья, злобно уставившись на заполненное пространство станции. Он обратил к нему ярко-янтарные глаза и, казалось, посмотрел на Гарри взглядом, говорящим: «Серьёзно? Это то, чему ты собираешься меня подвергнуть?»       Гарри усмехнулся про себя. Он остановился на мгновение, не обращая внимания на толпы людей вокруг него, и подошёл вплотную к маленькой дорожной клетке.       – Хэй, значит, ты знаешь дорогу в Хогвартс?       Каспер распушился, его взгляд не дрогнул.       – Разрешить тебе самому полететь туда?       Сова негромко ухнула, трепеща крыльями. Он повернул голову и почистил одно из своих перьев, когда Гарри открыл клетку. Каспер выпрыгнул, на мгновение задержавшись на руке Гарри. С мощным толчком и с визгом он слетел с предплечья Гарри и взмыл в воздух. Гарри улыбнулся, ощутив укол грусти, когда вспомнил Хедвиг.       Гарри сложил свои вещи в багажный вагон. В поезде было на несколько вагонов больше, чем в девяностые годы. Это было ещё одним подтверждением разрушительности войны. Он насчитал ещё по меньшей мере десять вагонов до поезда, но задняя его часть терялась вдали, так что он не был уверен, где находится конец.       Он держал сумку на бедре, наблюдая за тем, чтобы до него не добрались ничьи руки, кроме его собственных. После года, проведённого в бегах, он никогда не хотел оказаться неподготовленным на случай, если что-то подобное повторится. Садясь в поезд, он врезался в другого мальчика.       – О, чёрт, извини, – сказал Гарри, морщась от боли. Он моргнул. О, конечно, это был он.       Чарльз Поттер стоял перед ним, потирая грудь и морщась. Он криво улыбнулся Гарри.       – Всё в порядке. Оу, ты тот парень из «Флориш и Блоттс». Заранее извиняюсь за моего брата. Он, вероятно, загонит тебя в угол, если увидит снова. Не стесняйся отправить его подальше, если он слишком сильно тебя достанет, – он нахмурился. – Подожди, я, кажется, не видел тебя раньше в школе. Думаю, я должен был видеть тебя раньше.       – Я перевёлся на шестой курс.       – А, ну что ж, в этом есть смысл. Тогда добро пожаловать в Хогвартс, – Чарльз постучал по своему значку старосты: – Если тебе когда-нибудь понадобится помощь, не стесняйся обращаться ко мне.       – Спасибо, – сказал Гарри, помахав рукой, когда мальчик побрёл по коридору поезда.       Он начал открывать купе, проверяя, заняты ли они.       Гарри шёл по длинному коридору, поглядывая сквозь стеклянные окна в поисках пустого купе. На некоторых из них были опущены шторы, мимо них он просто проходил, не останавливаясь. Гарри шёл несколько минут, когда его потянуло к одному из купе.       Он почувствовал его ещё до того, как открыл дверь. В его душе отозвалось эхо, его шрам на короткое мгновение вспыхнул теплом. В купе было семеро парней. Четверо сидели, прижавшись друг к другу, с правой стороны, ноги одного из парней были вытянуты на ноги трёх других, в то время как трое других парней сидели с левой стороны. Четыре головы повернулись, чтобы посмотреть на него.       Но Гарри смотрел только на него.       Том Риддл сидел у окна с учебником в руке, скрестив длинные ноги. Его мантия была безупречно выглажена, ни единой складки не было видно, с зелёной слизеринской подкладкой и гербом Слизерина. К его груди был приколот значок старосты. Его каштановые волосы были волнистыми, челка падала на лоб почти естественно, если бы не была так безупречно уложена. Змея обвилась вокруг его голени, её чешуя была с узором тёмно-зелёного цвета. Нагайна. Её голова покоилась на коленях её владельца, и она смотрела на Гарри с удивительной осознанностью.       Тёмно-карие глаза Тома оторвались от книги, и он встретился взглядом с Гарри. Намёк на веселье появился в этих глазах, презрительная усмешка тронула его губы. Они слегка приоткрылись. Когда он заговорил, его голос был похож на тёмный бархат, пронизанный тонким ядом.       – Ты заблудился?       Итак, всё начинается.