К вопросу о любви

— Зачем ты вытащил меня в парк? — простонал Чуя, поправляя рюкзак. — Сирень распустилась. Ты говорил, что это твои любимые цветы, — ответил Дазай, поддевая ботинком песок. — Ты помнишь? — Чуя вдруг замер. — Ну разумеется, — улыбнулся Дазай. Осаму не покидало чувство, что Чуе не очень хотелось быть здесь. Или, может быть, дело в самом Дазае. Словно он вытянул Накахару против его воли, как и каждый раз. Чуя практически никогда не искал с ним встреч кроме университета. Из-за этого Дазаю постоянно казалось, что он навязывается. В самом деле, если Накахара за два года сам пригласил его прогуляться всего раз, наверное Чуе это не очень интересно. Дазай помнил многое. Помнил каждую их встречу, потому что всегда стремился запечатлеть их все на фото. Любая могла стать последней, Осаму ходил по невероятно тонкому льду и от этого все с большей силой стремился сохранить максимум воспоминаний. Это их последняя весна вместе. Чуя шёл чуть впереди, любуясь сиренью, а Дазай медленно шагал позади, не сводя с него взгляда. Скоро их пути разойдутся, и Осаму был уверен, что Чуя больше о нем не вспомнит. Возможно, хорошо, что это наконец закончится. Год назад одним тихим зимним вечером Чуя Накахара поцеловал Дазая Осаму, безнадежно в него влюблённого. Они провели целый вечер в баре и были пьяны, от Чуи пахло шоколадными сигаретами, потому что он то и дело выходил курить, Дазай же изо всех сил налегал на алкоголь. Они расплатились и вышли на свежий воздух, пронизанный морозом, и тут Чуя, приобняв Осаму за шею, наклонил к себе и поцеловал. И потом ещё раз. И ещё один спустя сто метров. Дазай сохранил в памяти как приятно было держать Чую в руках, прижимая к себе. Он торопился успеть как можно больше: коснуться волос, провести пальцами по щеке, погладить по спине в тёплом шерстяном пальто. Выразить все свои чувства, что прятал глубоко внутри. На следующий день Чуя не сказал ему ни слова. Как и потом. Им вообще так и не удалось об этом поговорить. И этот поцелуй остался лишь в воспоминаниях, бережно хранимых Дазаем. — Ты не в моем вкусе, — как-то раз обмолвился Чуя. — Знаешь, геи не западают на всех мужчин, которых встретят. Осаму был бисексуален, но в целом он был согласен. Ему тоже не нравились все мужчины. Только Чуя. От Накахары Дазай сходил с ума, потому что он был прекрасен. Идеален. И недосягаем как звезда на небе. Что толку с того, что Дазай помнил его любимые цветы? Накахаре все равно. Ну, может быть на какую-то долю секунды было приятно. Чуя с поистине детской радостью смотрел на усыпанные цветами тонкие деревья, и, наверное, Дазаю этого было достаточно. — Ты ведь знаешь, что если найти сирень с пятью лепестками, то можно загадать желание? Чуя посмотрел немного удивлённо и с недоверием. Наверное, подумал, что Осаму полнейший идиот. Дазай молча ждал, и лицо Накахары вдруг смягчилось. Он даже немного улыбнулся. — Поищем вместе? — Давай. Дазай первым нашёл заветный цветок. Он осторожно сорвал сирень с ветки и протянул Чуе. — Держи. Нужно загадать желание и съесть. — А ты? — вдруг опомнился Чуя, забирая с ладони цветок. — Я и себе найду. — Тогда я тебя подожду. Загадаем желание вместе? У Дазая перехватило дыхание от этих слов. Он молча перебирал ветки в поисках пятилистника сирени, и удача улыбнулась ему слишком быстро. Срывая цветок, Осаму думал, что же ему загадать. Что ему подсказывает томящееся сердце, которое тянет обнять Чую? Что говорит тянущая любовь, что пронзила все его тело, заняв каждый свободный уголок. Что же? Они встали лицом друг к другу, показав смятые цветы на раскрытых ладонях. — Ты придумал? В голосе Чуи не было привычной насмешки. Он смотрел на Дазая серьезно и даже как-то устало. Его взгляд то и дело соскальзывал куда-то в сторону, потому что желание Чуи не было связано с Дазаем. А вот Осаму не мог отвести от него глаз и потому в ответ просто кивнул. Ни к чему выдавать себя дрогнувшим голосом. Ни к чему Чуе знать об этой безнадежной бессмысленной любви, отравляющей душу. Они одновременно поднесли ладони с цветами ко рту. Дазай за секунду распробовал сладковатые лепестки и крепко зажмурился, мысленно проговаривая своё желание. Больше всего на свете Дазаю хотелось поцеловать Чую ещё один раз.