Поцелованный солнцем

Их пребывание оканчивается пышным торжеством. Эманнуэль так легко не отпускает Тэхена из-под своего крыла. Он то дело что порхает рядом, поправляя сбившейся локон, то одеяние делает пооткровеннее. Конечно, этого не пристало вытворять перед государем. Но кто кому судья, когда самолично правитель беспардонно нарушает этикет?   Пиршество длится до самого утра и выезжают они уже ближе к сумеркам, когда ночная прохлада ложится густым туманом. Луна не скрывается за ветвистыми макушками, освещая дорогу путникам. Чонгук ступает первым по прозябшей дороге, за ним три всадника в черном одеянии и Тэхен, окруженный двумя в качестве охраны.   Они добираются быстрее, чем когда Тэхен направлялся в Болниси.  Их встречают под утро, без особых почестей, скрытно и бесшумно. Царь снимая свой грязный плащ, издает приказ подготовить соседнюю от него комнату для Тэхена и приставляет еще двоих слуг к юноше. Тот дивится сказанному и не торопится позволить себя увести в купальню.   - Оранжерея для тебя закрыта. Только в моем присутствии или в присутствии охраны. – Чонгук вновь отвечает на немые вопросы, крутившиеся на остром юношеском языке. – Я хочу доверять тебе, Тэхен. Но пока не могу. – объясняет причину своего решения и ничего более не произносит. Скрывается за дверьми, оставляя после себя терпкий запах зимней мяты.   Тэхен сломлено провожает его глазами, все же упустив тот момент, когда служки уводят его в купальню. Там он проводит несколько часов, прежде чем у порога начинает топтаться маленький Лиен. Как только он услышал о возвращении своего принца, то тут же ринулся встретиться с ним.  И когда ему позволяют войти, то он со всей своей детской мощи лезет обниматься, зацеловывать руки и  проливать совсем не мальчишеские слезы.   - Ваше Высочество, Ваше Высочество! – словно в бреду повторяет ребенок. Тэхен обнимает и расцеловывает не меньше. Успокаивает накатившуюся истерику и старательно убаюкивает.   Лиен дергается в объятиях, бредит именем своего господина и выговаривает совсем безутешно,   - Все оставили меня! Все покинули меня!   - Я здесь, мой милый, рядом с тобой. – говорит Тэхен, но Лиен безутешен.   - Сначала ушли вы, а затем через пару дней слег Ушик. Когда раздалась весть о том, что караваны, в которых были вы – подожгли… – Тэхен настораживается от тона ребенка, - Ушик совсем был плох. На следующее утро его не стало. Мне не говорят причину, старший слуга Мин лишь сказал, что Ушик сильно заболел и его тело не выдержало. – ревет ребенок, прижимаясь к Тэхену пуще прежнего.   - Его больше нет с нами, Ваше Высочество. Наш Ушик покинул нас!   Тэхен в оцепенении держит мертвую хватку на ребенке. Не позволяет ему от себя двинуться с места. Ушка больше нет. Ни тепла, ни запаха родного. Он вместе с Тэхеновыми родителями в месте, где свет и доброта преобладают над болью и несправедливостью этого мира. Тэхен теряет близких людей с особой простотой, словно они ничего и не значат в этой жизни.   Но жизнь Тэхена начинает крошиться на мелкие осколки, создавая препятствия. Он каждый раз натыкается на них и легко ранится. Сегодня его снова ранили уходом Ушика. И вина тяжелым грузом падает на его плечи. Ведь тогда он подозревал что его бывшему фрейлину было не хорошо. А он оставил его в тот самый тяжелый момент. Тэхен прикрывает глаза и чувствует, как слезы ручейками омывают обветрившуюся от дорожного ветра кожу на лице. Он не хочет показывать, как сильно болит у него душа, как сильно он винит себя в совершенном проступке. Как сильно ему страшно, ведь у него остался один лишь Лиен. И если с этим ребенком что-то случится, Тэхеново сердце не выдержит более.   Он собирает себя с мыслями, сильно прижимает к себе Лиена и укладывается вместе с ним на кровать. Они лежат молча, обнимают друг друга и делятся теплотой.   Лиен в какой-то момент говорит, что совершенно не знает где похоронен Ушик. А Тэхен прикусывает губу, чтобы снова не ощутить соленые слезы на своих щеках.   Ему очень больно. И у боли нет иного предназначения, как ковать из слабых сердец крепкую сталь. Он прижимает ребенка к себе и убаюкивает легкими касаниями по волосам.  Лиен вскоре засыпает и Тэхен позволяет себе снова окунуться в слезы. Он ревет бесшумно, прокручивая в голове силуэт Ушика. Просит прощения, читает молитвы по неизвестно какому кругу и убитый в своем горе, засыпает следом за ребенком.   Чонгук находит их в обнимку на огромной кровати. Не торопится уходить, но и не будит их. Лишь пристально изучает какие-то несколько минут и выходит, оставляя указ не тревожить их.    

*****

  Сезон турниров подходил к своему началу. Со всего царства и близлежащих государств собирались холеные воины, желающие показать себя во всей своей красе. Юные омеги надеялись, что именно в этот турнир им удастся удачно выйти замуж. У всех были свои коварные планы и за каждое место под солнцем разворачивалась настоящая война.   Поэтому, когда разговор зашел за очередной выбор партии для своего внука, дедушка Чонгука всеми хитрыми изощрениями старался привлечь хоть немного Чонгуково внимания в это дело. Но внук его был беспрекословно сноб в изречениях по этому поводу. Ему было не то, что все равно, он старательно пытался избегать всяческих намеков на этот разговор. Однако, дед его был мудрым и хитрым, смог внука словить в самый неожиданный момент для него.   Чонгук был занят письмами визирей, когда дедушка вошел в его кабинет с очень лукаво -ь заговорщицким взглядом. Чонгук в своей манере не обращает внимания на движение со стороны, полностью погруженный в свою работу. Крестьяне снова начинают бунтовать. Из-за непогоды и ужасных условий на урожаях, совершенно нечего сеять. Скот постепенно вымирает и Чонгук уже несколько дней ломает голову над тем, как исправить эту ситуацию.   Ясон входит с легким поклоном седой головы, присаживается на кресло и следит за, неспешащее перелистывающего записную книгу казначея, внуком.   - Я распорядился расстелить пикник в саду. – начинает он издалека.   Чонгук не отвечает ничего, лишь коротко кивает.   - Пригласил знатных визирей и их молодых сыновей.   Чонгук снова оставляет слова деда без ответа.   - Тебе стоит немного отдохнуть в компании прекрасных людей. Позволь не только телу, но и душе приобрести заветный отдых, мой величественный внук. – дедушка старательно скрывает свою огромнейшую заинтересованность в разрастающемся «монологе», потому как диалогом это назвать нельзя было. Чонгук не проронил ни слова за всё его присутствие.   - Ваше Величество? – Ясон уже обращается напрямую, глядя в упор.   Чонгук резко останавливается, перестает листать книгу казначейства и поднимает взгляд на старика. Тот наконец довольный тем, что на него обратили внимание принимается доводить до кульминации этот разговор.   - Я планирую найти вам подходящую партию, с которой вы свяжете свою жизнь и родите наследника Мериси.   Вот и все. Карты раскрыты, старик больше не собирается ходить вокруг да около.   -  Вы нашли довольно неподходящее время для этого разговора, дедушка. – Чонгук не дает себя в обиду, отбивается от стариковских ударов.   - С чего это? Вы в расцвете своей власти. Все близлежащие земли принадлежат вам. Враги трепещут от страха только от одной мысли, что вы придете за их головами. Вас любит народ. Вы молоды. Я считаю, что сейчас самый подходящий момент. А проблемы в государстве будут всегда, мой дорогой. Когда наступят действительно очень тяжелые времена и у вас не будет опоры в лице маленького сына-наследника, тогда начнутся смуты и перевороты против вас. Я не могу рисковать этим! – дедушка обнажает истинные чувства перед внуком, и замолкает.   Чонгук погружается в раздумья.   - Люди голодают. Урожая не будет ни в эту осень, ни в следующую. А я собираюсь жениться и устраивать пир?   - Людям в тяжелые времена нужно смотреть и на радость, иначе постоянно нахождение в печали приводит к искренней злобе. – дедушка поджимает губы.   Чонгук кивает, соглашаясь только с этим.   - Ты мог бы устроить обыкновенные благотворительные мероприятия в столице без особой причины. – Чонгук опускает взгляд на книгу, открывая ее. - Особенно такой.   - Я хочу, чтобы ты просто прислушался к моим словам и принял правильное решение. Я постараюсь найти тебе превосходную партию, с которой ты будешь жить в любви и уважении.   - Ты не оставляешь возможности мне самому найти своего человека.   - Посмотри на себя, мой царь. Ты весь в работе, о делах ли сердечных ты будешь задумываться? У тебя в голове, да и в душе тоже, одни крестьянские страдания.   - Иного выхода нет.   - Ну что же, - старик поднимается со своего места, оглядывает полумрачный кабинет своего внука и останавливает взгляд на чернявой макушке. – Я не хочу заставлять вас гневаться, я хочу, чтобы вы поняли мои истинные мотивы и доверили мне это дело безо всяких переживаний.   Чонгук ничего не отвечает, лишь продолжает упорно вчитываться в записи.   - Я надеюсь, что с приходом достойной пары, ты наконец выкинешь из головы этого беспризорного мальчишку. Весь двор уже щебечет о твоей нездоровой тяге к нему. – внезапно выпаливает старик, позволяя себе повысить тон в присутствии Чонгука. Это заставляет мужчину в то же мгновение поднять взгляд на деда. Вычитывает безо всяких слов необходимые ответы и ставит точку в этом разговоре окончательно и бесповоротно,   - Тебе не стоит беспокоиться по этому поводу. Я давно решил эту проблему.   Старик на мгновение мешкается, пытаясь вычитать значение этих слов, но встречается с абсолютным равнодушием. А после одаряет внука поклоном и удаляется с его кабинета, оставляя неприятный осадок на душе.  

*****

    Тэхен выжидает. Он теребит руками подол своего одеяния, старательно скрываясь от глаз придворных. Рядом с ним неподалеку охрана Чонгука, готовящаяся в любой момент броситься в поединок за жизнь молодого принца.   Он сегодня выловил Юнги на одной из царских кухонь, вымаливая подробности смерти Ушика. Юнги долгое время сопротивлялся этому разговору, ведь о смерти этого слуги каким-то образом было запрещено распространятся. Чимин как-то вечером пришел к нему и объяснил, что Государь лично указ вынес – служку похоронить за лесными оврагами. Они обычно придавали их огню, а прах развеивали над рекой Арагвой.      И Юнги был чрезвычайно удивлен этому, но приказ он все же выполнил.   Ушика придали земле тихо и безо всякой погребальной церемонии. Только потом он узнал о том, что в Иберии придают земле, а не огню. И в Иберии каждый человек имеет право на прощальный ритуал: слуга он или особа королевских кровей.   А Ушик был именно из тех краев.   Поэтому он совершенно не удивился тому, когда увидел отбивающего пороги кухни Тэхена. И не удивился вопросам, которые ему начал задавать юноша. Он вообще сначала не поверил своим глазам, когда перед ним мелькнула светловолосая макушка. Однако, все же сломался под натиском разбитых глаз и хриплого голоса. Рассказал, что произошло с ним и где его похоронили.   - Он потерял ребенка и много крови. Не смог выкарабкаться, особенно после слухов о том, что тебя сожгли вместе с другими рабами в караванах.   Слова эти тяжелым бременем свалились на хрупкие плечи омеги. Он расплакался там же, перед Юнги, совершенно не заботясь о том, что обнажает душу перед незнакомым ему человеком. Но Юнги вроде не плохой и болтать не станет, однако Тэхена слишком много раз видели сломленным.    Он благодарит совсем тихо и оставляет Мина в тяжелой тишине. Но старший слуга может поклясться, что именно в этот момент совсем не хотел оставаться один.   Погода медленно приводит себя в чувства. Она наблюдает за безутешным Тэхеном и стремится согреть его в своих лучах.  Молодой юноша стоит на небольшом холмике возле свежей могилы. Ничего нет, даже имени того, кто покоится здесь. Небольшой крестик, вставленный в сырую землю, оповещает совсем незаметно, что здесь вечным сном укутан человек.   Тэхен первые пару минут не может заставить себя подойти ближе. Он пальцами сжимает любимые ирисы Ушика и снова разрывается в плаче. Он закрывает лицо руками, ревет в голос и молит Ушика о прощении, что оставил его в такое тяжелое время. Что вовремя не заметил, насколько огромную ошибку он совершает.   Сердце бьется быстро, слезы льются бесконтрольно. Он не может остановить себя, не может двинуться к могиле или уйти прочь. Прирос на месте и здесь хочет в искуплении душу свою отдать.  Позади него стоит охрана. На их лицах ни одной эмоции, они повидавшие саму смерть, войны и голод, относились к мальчишеским слезам равнодушно.   Но даже их в какой-то момент немного пробивает на легкое сожаление, когда спустя несколько часов не способный больше плакать, Тэхен весь в могильной земле поднимается с коленок, любовно укладывает ирисы на выкопанную горку, и миллионы раз обещает вернуться снова.   В тот день оставляет там частичку своей души, которую никогда нельзя будет залечить. Тэхен оставляет ее нарочно, чтобы не забывать о том, что если он спасет себя, то вокруг него спасутся тысячи.    

*****

    Следующим утром Тэхен просыпается в холодном поту. Ему снился Ушик, ласковый и теплый. Обнимал его и просил… отпустить. Тэхен казалось, что исполни он эту просьбу, снова схватит удар в грудь от предательства. Но вместо этого он проснулся с сухими слезами на глазах, в полном отвращении к самому себе. Ему потребовалось немало усилий подняться с кровати, привести себя в порядок и выйти из душных покоев.   На улице было приятно. Везде витал вкусный аромат выпечки, слуги сновали повсюду с огромными подносами, на которых выложены лучшие яства и напитки.  За царским особняком располагался зимний сад, в самом саду по всему периметру расставлены и красиво украшены беседки, в которых весело проводят время царские гости.   Красивые и статные омеги заполонили всё пространство! Изящество вперемешку с настоящей дворянской элегантностью не могло не сводить с ума. Доблестные визири, воины и придворные мерийской столицы вдоволь наслаждались сегодняшним праздником.  Чонгук вместе со своим визирем беседуют о чем-то отдалено от всех. Несколько раз упрямый старец попытался впихнуть симпатичного омегу в разговор, представляя его молодому государю, но Чонгук не обмолвился ни словом с очередным юношей.   И казалось, пора было бы прекращать этот спектакль и попросить неугомонного старика если и искать партию, то точно не Чонгуку.   Черноволосый мужчина продолжает стоически выдерживать все испытания, которые ему выдумывает пожилой Ясон. Он уделяет немного времени хотелкам своего родителя, а затем оповещает о том, что намерен вернуться к работе, и данное торжество прекрасно пройдет и без его присутствия. Старик негодует, хочет сопротивляться, но не смеет перечить своему государю. Прощается с ним легким поклоном и отходит в сторону, к важным гостям, которым стратегически необходимо уделить свое внимание и время.   Чонгук выдыхает шумно, как только с поле зрения исчезает старик. Он оглядывает пиршество на природе скептическим взглядом, даже не желая задумываться о том, скольких усилий стоило его дедушке это организовать.   Рядом стоящий визирь обращается к нему тихим голосом, но Чонгук полностью устремлен взглядом за колонами, где ему как показалось, что кто-то нарочно прячется. И ведь не прогадал! Светловолосая макушка снова появляется в видимости и глаза внимательно рассматривают всех столпившихся, и не успокаиваются пока не находят Чонгуковы. В них легкое недопонимание, разочарование, а еще злость, которой с лихвой хватит уложить на поле сотню бойцов!   Светловолосая макушка снова скрывается и более не показывается на виду. Чонгук понимает, что запах подснежников теряется в этом ассорти из цветов. Тэхен ушел. Он не медлит ни минуты и следует за ним, заведомо зная куда отправится неспокойная омега.     В оранжерее темно.  Шторы огромными черными кусками покрывают высокие окна. Нет ни зелени, что была буквально повсюду, когда Тэхен там проживал. Нет ни цветов, что так вкусно пахнут вне зависимости от погоды снаружи. Оранжерея умерла и, вероятно, Чонгука сейчас озарила ужасающая мысль, что он ошибся в своем решении запретить омеге посещать это место.   Тэхен сидел к нему спиной, что-то старательно выкапывая в земле. Он марал руки в грязи, пачкая и белоснежные рукава. Чонгук ничего не произнес. Он стоял безмолвно так несколько минут, прежде чем Тэхен решил все-таки нарушить эту тишину. Она беспокоила не только его.   - Зачем я здесь? – звучит бесцветно.   - Ты сам пришел сюда в оранжерею. – оглашает Чонгук, не спеша отвечать на истинный смысл поставленного вопроса.   - Вы поняли меня. – непрекословно. – Зачем я вам здесь нужен? Ранее мне был ясен мотив ваших действий: сын врагов в личном услужении, чем не великолепная возможность потешить собственное эго. – рассуждает здраво для восемнадцатилетнего. – Но сейчас я не слуга. Я даже не ваш фаворит. Я просто – никто, живущий у вас под дверьми. Вам нравится держать меня взаперти и позволять, когда вздумается, выпускать на свободу?   Чонгук ошеломлен. Тэхен как никогда спокоен, рассудителен и хладнокровен. Он режет словами, как кинжал протыкает до самых костей. И их тоже задевает, оставляя глубокие раны. Словами убивает. И прекрасно понимает, что делает. А делает как! Делает это так искусно.   - Считаете, что имеете право играться с моей свободой? – он наконец прерывается от копания в земле и оборачивается к Чонгуку. Тот выдает себя только растерянными глазами. На лице же маска спокойствия.  – Поэтому я хочу знать, что я здесь делаю?   - Живешь, Тэхен. – Чонгук, очевидно, насмехается? Нет! Он никогда так не делал и не сделает сейчас. Чонгук всегда был мудрым и справедливым.   - Это не жизнь.  – разочаровано шепчет Тэхен, - Я в клетке. И в этой клетке я человек без лица и имени.  Я – просто пустой. Отпустите меня, либо убейте. – звучит почти умоляюще. - Я устал.   Чонгук не подается.   - Если я не выберу? То, что мне делать? – Чон делает медленные шаги в сторону Тэхена. – И отпустить тебя я не могу, и убить тем более. Считаешь забрать жизнь помеха для меня? Нет. – Чонгук звучит убедительно. В этом не стоит сомневаться. -  Сотни могут лечь от моей руки, и мне ничего не будет с этого. Я ничего не почувствую. Но, если этой сотней будешь ты один – я предпочту никогда больше в жизни не поднимать меч. Потому что, если ты называешь себя пустотой, почему в ней я вижу весь свой мир?   Тэхен опешил. Чонгук звучит не властно, как всегда, спокойно, но по-человечески откровенно. В его словах нет фальши. Ее просто не существует. Он сжимает грязные пальцы в кулак и погашает внутри себя необъяснимые ощущения. Чувства, витающие ураганом, хотят вырваться наружу и кричать, кричать, что Тэхен тоже полон всем этим. Но юноша гасит их своим упрямством, игнорируя прямое признание мужчины.   Ему хочется сказать обратное. Сказать, что ему жаль, ведь это все исходит только от самого Чонгука. Что Тэхен его искренне ненавидит, что желает ему смерти и совсем недавно был человеком, которого он считал убийцей своих родителей.   - В этом мире не найдется ни одного воина, который бы так сражался с кем-то за омегу, чем я с самим собой, Тэхен. – Чонгук уверен в сказанном.  – Я раскрываю тебе свое сердце, и ты в праве поступить так как считаешь нужным.    Тэхен накрывает грязными ладонями лицо, истерично дыша через нос. Он секундами медлит, давит в себе необъяснимо ненавистное чувство восхищения этим мужчиной, спокойствием, исходящим от него и желанием побыть наедине чуть больше отведенных по регламенту часов. Быть с ним в любое время суток, слышать хриплый и ровный тембр голоса. Тэхену просто хочется раствориться в этом человеке, но вместо того чтобы озвучить очевидное уже даже для самого Чонгука, он говорит прямо противоположное,   - Я ненавижу вас.   - Что ж, даже в самые голодные времена, я буду сыт одной твоей ненавистью, Тэхен. Я принимаю любое чувство, исходящее из твоего сердца. Но все они до единого будут принадлежать только мне одному.  – Чонгук подходит к Тэхену почти вплотную, аккуратно накрывает шершавыми пальцами руки омеги и отстраняет их от белоснежного лица. Тэхен не смотрит Чонгуку в лицо, он смотрит куда-то в шею, напрягается, когда лицо мужчины в опасной близости. Они стоят никуда не спеша и не двигаясь. Чонгук полностью контролирует все свои действия. Его горячие губы аккуратно касаются виска Тэхена, оставляя глубокий и долгий поцелуй на коже.   - И ты тоже, - шепот кажется запредельно манящим, - Тоже полностью только мне одному.   У Тэхена спирает дыхание. Он погружается в этот ураган, позволяет на минуты увлечь себя, а потом словно просыпается из дремы, поднимая глаза на Чонгука. Чонгук следит зверем, но не позволяет себе более. Ждет пока Тэхен сам попросить больше. Но сейчас этого, очевидно, не произойдет.   Чонгук умеет выжидать ждать.   Тэхен дергается в сторону, оставляя на своем месте фантом присутствия и покидает оранжерею.   Чонгук сегодня распоряжается распустить охрану и позволить Тэхену на время выпорхнуть из клетки.    

*****

  В средневековье,  в эпоху смутных времен и таинственных легенд, существовали города, забытые временем, но полные когда жизни и голосов. Один из таких  городов, Мериси, - место, где празднество становится частью обыденной жизни, где крестьяне и простолюдины собираются под яркими звездами, чтобы отдохнуть и испить оставшиеся бочонки вина.   Ночь опускается на улицы Мериси, превращая его в мир, где время останавливается и души оголяются под звон горячих поцелуев.  Люди собираются возле костров, разливают вино, что льется рекой и задорно танцуют. В их движениях звучит древняя мудрость и радость простого бытия. Они окружены друзьями, запахами древесного дыма и пламенем костров, а также веселыми мелодиями, что наигрывают местные музыканты. Радость и веселье заполняет каждый уголок мерийской столицы, заставляя людей забыть о повседневных заботах.   Аромат выпечки и мяса разносится по воздуху, добавляя к праздничной атмосфере больший интерес. Люди с удовольствием угощаются изобилием еды и напитков, делятся своими радостями и смехом. Вино и алкоголь течет рекой, омывая сердца и даря забвение забот.   В это волшебное время город наполняется энергией и жизнью, словно оживает под покровом ночи. Звезды сверкают на небе, восхваляя этот момент, заставляя души благодарно выкрикивать имя своего царя, что так благосклонно отнесся к ним, одарив яствами и напитками в эту волшебную ночь.    Чонгук все же исполнил желание дедушки привнести радость народу, но сделал это по-своему. Он распорядился вывести несколько телег с едой и вином на центральную площадь, раздавая все это жителям столицы. Сегодня, в честь окончания турнира, он одарил радостью и крестьянские семьи.     Тэхен вырвался из душных стен на улицу тайком вместе с маленьким Лиеном.  И когда ночное торжество охватило их с головой, он позволил себе немного выпить. Юноша пускается тут же в пляс после третьего бокала, оставляя маленького Лиена где-то поблизости. Но ребенок и сам не промах! Он притирается к безобидным старикам, что добросердечно угостили его выпечкой, и внимательно следит за своим господином.   Тэхен отдается танцу окончательно.   Он кружит, смеется и просто умирает от жара, исходящего от костра, который развели прямо на главной улице столицы. Люди наслаждаются вечером, пьют до дна и толкают тосты. Многие юноши одеваются в красивые наряды, заигрывают с альфами и уносят их в страстные танцы.   Тэхен танцует один.   Танцует один вплоть до того момента, пока не чувствует на своей талии горячие ладони. Он не дергается, не отталкивает эти руки. Наоборот, дает себе волю и прижимается ближе. Он пьян, свободен и ему целое море по колено. Но был бы он так безрассуден, если бы не был уверен в том, кто находился рядом с ним сейчас в эту секунду? Позволил бы он какому-то незнакомцу подойти настолько близко, прикоснуться к сокровенному?   Нет.  Этого никогда бы не произошло. Тэхен пьян, но не лишен рассудка.   Пламя костра. Крики и пение. Десятки молодых людей кружат вокруг. И Тэхен вместе с ними. Ему хорошо. Мир у его ног, сегодня только он повелевает своей судьбой.   Клетка распахнулась настежь, ломая замок вдребезги.   Они кружат так долгое время. Его горячие ладони на юношеской талии. Его лебединые руки на крепкой шее. Танец начинает пылать изнутри. Тэхен чувствует на своих губах чужие прикосновения. Такие манящие и желаемые. Чонгук, совсем одетый не по-царски, в обычные крестьянские одеяния, вовлекает омегу в смелый поцелуй. Их губы горят огнем, а языки сплетаются в чувственном танце.   Они принадлежат сейчас только друг другу. И ни один алкоголь в мире не может так сильно опьянять, как прикосновение давно желаемых губ.   Музыка и гогот остаются позади них, на заднем плане, потому что в их ново-созданном мире, кроме них никого не существует более.  

*****

  Двенадцать огромных сосудов ставят в ряд перед Чонгуком в зале приема. Он терпеливо ждет пока солдаты развяжут их и откроют содержимое, хотя заранее знает то, что его ждет.   Персы искусны не только в военном деле, но и пытках, заставляя содрогаться своих врагов от страха.   В этом же ремесле преуспел и Чонгук, ничуть не уступающий им по безжалостности.   Когда сосуды оказываются раскрытыми, один из визирей в ужасе отшатывается назад, встречаясь со стеклянной парой глаз, глядящей прямиком из сосуда. Головы отрубленных воинов Чонгука доставили ему из земель, захваченных персами.   А, вместе с роскошным подарком и короткую записку.   На которой ровным почерком написано следующее,   «Бад-е джанг башад»   На лице Чонгука, впервые в жизни, появляется неимоверно устрашающая ярость. Он приказывает казнить гонцов, собирает визирей и оповещает о том, что с искренней радостью принимает предложение, и советует всем готовиться к самой кровавой в их жизни войне.   Волчья морда искажается в страшном оскале.