Поцелованный солнцем

Война убийственно привлекательна. Особо для мальчишек, чьи головы и сердца заняты воображаемыми сражениями, где они – могучие всадники, сносящие головы с плеч своих врагов. Чонгук тоже таким мальчишкой был. Ребенком, бывало, увлекался играми в родительском саду, выстраивал целые баррикады из досок и сена, запрягал дворцовых служек-детей и вместе со своим двоюродным братом Хосоком вступал в кровавое сражение. Для них все было по-настоящему. Только отец с матерью с хохотом и улыбками наблюдали за будущим правителем Мериси.   Сейчас все тоже самое. Только на кону не разбитая коленка или лоб с шишкой, а человеческая жизнь. Собственная давно перестала цениться, как что-то особенное. Чонгук хочет сыграть в этот раз по-детским правилам, где находчивость и угрожающие рычания – залог твоей победы.   Прошла ровно неделя с дерзкого приглашения на войну. Чонгук все это время засиживался на заседаниях, продумывал мельчайшие ходы и события, которые возможно могут произойти, если основной план будет трескаться по шву. Хосок рядом с ним. Его правая рука, с которым Чонгуку не страшно любое сражение. Чимин тоже здесь: серьезен и угрюм, внимательно наблюдает за своим правителем и остальными визирями, что-то бурно обсуждающими между собой и выдвигающими царю все новые и новые идеи.   - Мы должны ударить первыми!  - эмоционально выкрикивает один из визирей.   -Да! – подхватывает другой.   - Они проявили дерзость! Нужно указать им, где их место! – третий едва ли не прыгает на месте.   Чонгук не меняется в лице. Он внимательно рассматривает карты и вырисовывает все новые и новые ходы отступления и нападения. На огромнейшем столе из дуба расположилась вырезная карта Мериси и ближайших государств. Целый континент рукой подать. А на самой карте деревянные дощечки в виде представителей царских домов каждого из предоставленных государств. Чонгук окидывает их внимательно взглядом, словно в воображении переставляет как игрушечных солдатиков и делает глубокий вдох.   Визири шумят, бурно обсуждают персидского хана и негодуют с его самоуверенности. Чонгук поднимает взгляд на особо взвинченных и нервных визирей.  В их словах он чувствует толику гордости, которую задели и раздражения, но не страха. Никто из отобранных лично Чонгуком визирей не боится сражений, не боится смерти. Они все, все до одного, бросятся следом за своим царем, проливая кровь встретившихся по пути врагов. Но сейчас они раздражали до безумия. Их громкие голоса и охи слились в единый звериный рев.   Чонгуку хочется тишины.   Он резко встает со своего места, и визири умолкают. Они все внимательно следят за движениями своего государя.   - На сегодня закончили. –  Чонгук покидает зал, оставляя удивленных поданных своих наедине с неконтролируемой яростью.   Ему нужен покой. И его он находит в тихой оранжерее, среди травы и грязи, в компании молчаливого мальчишки со светлыми-светлыми волосами.   Тэхен с самого утра был не в себе. Он уже долгое время замечал странное поведение Чонгука. Обычно он всегда был спокоен, молчалив и даже в какой-то момент умудрялся появляться так, что его никто не замечал. Но Тэхен всегда знал, что Чонгук в пути прямо к нему, в его покои или в оранжерею.   Аромат мяты становился отравляющим. Едкий и горький вкус оседал на языке, вызывая мурашки по коже. Тэхен старался не вдыхать его слишком глубоко, но лишний раз проваливался с этим – задыхался.   Так происходило и сейчас. Он сразу заметил присутствие Чонгука. Маленький Лиен, задремав на скамейке, возле пруда, тихо посапывал, совершенно не заботясь о присутствии правителя. Чонгук оглянул ребенка равнодушно, прошел к Тэхену, накрывая того со спины объятиями. Он делал так в последнее время очень часто. Совсем не стыдясь взглядов со стороны или вероятных слухов. Что не скажешь о Тэхене, который постоянно осаждал мужчину и просил не вытворять такие вещи на людях.   Но, сейчас Тэхен остается молчаливым, позволяет ему укутать себя в объятия и не может не подумать о том, что ему самому это очень нравится. Он старался все эти дни не досаждать своими выходками Чонгука, днями проводил  в оранжерее, и по вечерам читал ему перед сном.  Но Чонгук вел себя не так как обычно. Он часто витал в мыслях, настолько, что Тэхену приходилось переспрашивать его по несколько раз, а потом еще минут по пять ожидать ответа. Чонгук забывал кушать и питался лишь одним хлебом с водой. Лицо его приобрело бледный и болезненный оттенок. Он спал всего по несколько часов, большую часть времени проводя либо в солдатских казармах, либо в залах для переговоров.     Когда Юнги в очередной раз пришел к Тэхену с недовольным лицом, тот сразу понял, что проблема в Чонгуке.   - Снова ничего не съел! – Мин устало падает на скамейку и проводит ладонью по своему лицу. – Он почти ничего не ест. Только бывало кусочек хлеба с водой, и так на весь день. Чимин постоянно справляется о его состоянии, как будто я его лекарь! Тэхен, - Юнги меняется в лице, - Я думаю ты единственный кто может Государя нашего в чувства привести!  Я тебя умоляю, помоги!   И Юнги приходил так несколько раз, слезно умоляя светловолосого принца решить эту проблему. Честно признаться, Тэхен и сам сильно переживал по этому поводу, пытаясь придумать что-то.   Чонгука он хотел видеть живым.   Хотел. И эта мысль ни за что не покидала его голову с тех пор, как он впервые позволил Чонгуку его поцеловать.   Тэхен замер. Он слышит размеренное дыхание. Чонгук придремал в таком положении на корточках, зарывшись носом в светлые локоны принца. Сейчас он пахнет спокойствием, мята едва щекочет нос. Чонгук не чувствует тревоги рядом с Тэхеном.   Они сидят так до тех пор, пока маленький Лиен все же не открывает глаза и в полусонном состоянии не зовет громко Тэхена. Чонгук просыпается резко, глаза его налиты кровью и усталостью. Он хотел бы продолжить спать вот так вот, в неудобной позе, но рядом с Тэхеном. Однако, детский голос стал ближе и еще больше раздражающе. Вскоре утих, как и утихли шаги. Мальчишка, заметив государя, тут же ретировался, смущенный таким вот положением дел.   Тэхен сдерживает легкий смешок, позволяя Чонгуку еще минуты две прийти в себя и подняться на ноги.   - Я голоден. – Тэхен елейно улыбается, поправляя спавшую прядь на сонном лице Чонгука. Он проводит пальцами по щеке, давая мужчине еще больше времени избавиться от сонного состояния. Чонгук продолжает смотреть молчаливо в глаза Тэхена, позволяя тому крутить им как вздумается. Он понимает к чему были эти слова. – Я попрошу накрыть в моих покоях.   Тэхен и правда не сдается. Чонгук улыбается уголком губ, ловя улыбку на Тэхеновых. Он хочет запечатлеть ее, поэтому умудряется урвать легкий, совсем невесомый поцелуй. Он длится секунды, но тому их достаточно, чтобы ощутить приятный прилив сил по всему телу.   - У меня нет времени на трапезу. Ты поешь и отдохни. – Чонгук кивает, оставляя такой же легкий поцелуй на лбу Тэхена. Принц хмурится, тут же останавливая мужчину за руку.   - Я хочу, чтобы ты посидел со мной. – звучит не как просьба. Чонгук ухмыляется.   - Мне тебя покормить? – удается шутить. Тэхен удивлен.   - Да. У меня руки испачканы. – тот демонстративно выпячивает ладони и указывает на застывшую грязь.   - Тебе легче заставить меня покормить тебя, чем помыть их? – Чонгук откровенно раззадорен.   Тэхен кивает, одаривая мужчину улыбкой.   - Ах, до чего же вы омеги коварны. – Чонгук выдыхает, обхватывая руками лицо Тэхена и приближая к своему. – Учишься вить веревки из меня, и я с большим удовольствием позволяю тебе это делать. Как мне бороться с тобой, Тэхен? Подскажи, научи меня…   Тэхен довольно хмыкает, прикрывая глаза и погружаясь в хриплый голос Чонгука. Тот дышит прямо на губы, но не позволяет себе большего. Дразнит.   - Ты, мой повелитель, с самим дьяволом на ты. И тебе ли бояться обычного омегу? – голос звучит игриво. Чонгуку это даже нравится.   - Да, - честно признается Чонгук. – Ибо руки твои – мои палачи. Глаза твои – это бездна. Я смотрю в них и думаю, как нам с тобой выжить в этом мире, где ты считаешь меня убийцей.   - Чонгук. – Тэхен открывает глаза, глядя серьезно. – Я предатель собственного сердца и собственных чувств. Я клялся, что заберу твою душу. Но единственное, что я смог сделать, это возненавидеть весь мир, чтобы простить тебя.   - Ты забрал кое-что посерьезнее. – Государь не отводит взгляд. – И это то, что я больше не приму обратно назад.   - Что именно?  - Тэхен удивлен.   - Меня. – голос звучит ровно, - Полностью всего меня. И если имя твое произнесут шепотом, сердце мое болезненно вздрогнет.   Принц затаил дыхание. Он смотрит не дергаясь, очарован, околдован речами царскими. Но сердце предательски бьется сильнее и от Чонгука это не остается незамеченным. Они в тишине наслаждаются друг другом, дыханием, что становится общим на мгновение.   Нет ничего громче шепота о любви к Тэхену.  Чонгук выдыхает, добавляя самое ясное и честное,   - Я не видел сны со смерти своих родителей. Темнота. Пустота околдовывала меня каждый мой сон. Но сейчас… нет ничего ярче, чем сны, в которых есть ты, Тэхен.   Тэхен молчит. Он в чувствах растворен. Ему не больно, он чувствует любовь и это спирает дух. Дышать забывает, но дышит через раз, когда Чонгук бывает отстраняется на секунды. Он накрывает пальцами руки Чонгука на своем лице, обхватывает их сильно и не отпускает. В его действиях вся чувственность, все откровение. Тэхену страшно, страшно влюбленно.   Они стоят так некоторое время, наслаждаясь тишиной, легким шепотом переговариваясь, урывая быстрые поцелуи. Тэхен учится срывать неожиданные поцелуи, когда Чонгук отвлекается поправить прядь волос юноше.   Неожиданно целует и отстраняется, оставляя государя в легкой растерянности от содеянного.   Улыбается. Лукаво так. И Чонгук готов в туже секунду войны закончить, лишь бы наградой была его улыбка.   Они проводят остаток дня и вечер в покоях Тэхена. Тот умудряется накормить Чонгука немного больше, чем обычно.  Тэхен засыпает в объятиях мужчины, наконец погружаясь в спокойный сон, где его защитой предстает огромный черный волк с глазами-вселенными.      

*****

    Чонгук слегка жмурится от неприятных ощущений на едва зажитой ране. Лекарь внимательно осматривает ее и поджимает губы в недоумении. Синева вокруг рубца не проходит, и начинает беспокоить повелителя. Он первое время не придавал ей никакого значения, считая, что сейчас не время для собственных беспокойств. Однако, в эти два дня Чонгук стал ощущать неприятные покалывания и легкую боль в области рубца. А затем и вовсе необычного цвета пятна.   Тэхену об этом он ничего не сказал. Не хотелось лишний раз беспокоить его, учитывая, что и сам юноша слишком обеспокоен приближающейся войной. Стал чересчур тактилен, стремился провести больше времени с ним наедине, читал ему даже тогда, когда сам едва ли не сваливался от усталости, лично приносил еды и подливал вина. Тэхен делал все, чтобы не оставлять Чонгука одного в это тяжелое для всех время.   Армия была собрана окончательно. Воины и визири ожидали лишь одного: Чонгукова приказа выдвигаться на персидские земли. Но мужчина чего-то ожидал и медлил с выдвижением. Среди знати поползли различного рода слухи, вызываемыми задержкой. Но Чонгук стоически не придавал этому значения. Днем он работал в своем кабинете вместе с Хосоком и парой визирей, поздно вечером придавался теплу и спокойствию в покоях юного принца.  Однако, в последние два дня он не посещал Тэхена настолько долго, как обычно. Поэтому в голове юноши закрались, подозревающие в различного рода вещах, мысли. С этим Чонгук был уверен, что разберется тоже без особого труда.   Ведь причина совсем иная. И сейчас она очень сильно беспокоила молодого царя.   - Я попробую сделать новую мазь на других травах. Вероятно, старая вам не особо подходит, мой повелитель. – лекарь кланяется с особой медлительностью в силу своего преклонного возраста.   Чонгук кивает. Ему ничего не остается другого.   - Рана стала беспокоить меня с похолоданием. До этого все было хорошо.   - Вероятно, что вы простудились и это дало осложнение. – предполагает лекарь, собирая свои колбочки и бинты. Чонгук внимательно следит за его движениями.   - Мне не стоит болеть сейчас. – звучит отречено. – Поэтому постарайся как можно быстрее приготовить свою мазь. Я не могу больше ждать. Даю тебе сутки на то, чтобы она была у меня на столе. – Чонгук накинул рубаху обратно, слегка жмурясь от дискомфорта.   - Да, Ваше Величество. – лекарь кланяется еще ниже, не позволяя себе глядеть в сторону молодого царя. В следующую минуту он покидает покои, оставляя Чонгука одного в своих мыслях.   Тэхен появился внезапно. Распахнул двери царских покоен и весь бледный предстал перед Чонгуком. Он прошел вглубь покоев и остановился у кровати.   - Я видел, как лекарь выходил из ваших покоев. – его голос дрожит. – Вам не здоровится?   Чонгук расслабляет плечи. Но говорит спокойно, чтобы не разжигать пламя в глазах юноши,   - Я в полном здравии, Тэхен. Не стоит так сильно волноваться.   Юноша недоверчиво оглядывает государя. Ему кажется, что Чонгук уж слишком ведет себя подозрительно. Он подходит ближе, нарушая их общие границы и кладет ладони на плечи, немного надавливая. Он безмолвно просит Чонгука поддаться манипуляциям и лечь на постель.   - Я хочу лично осмотреть вас, - Тэхен звучит серьезно, без доли стеснения. Он принимается рассматривать Чонгука чрезвычайно внимательно, не упуская ни единую зацепку: ранку, шрам или синяк. Когда пальцы медленно исследуют лицо государя, Чонгук не дыша наблюдает за хмурым и задумчивым лицом юноши. Тот в свою очередь слишком увлеченный своим занятием, не замечает изначально, как горячие ладони аккуратно ложатся на осиную талию омеги. Чонгук позволяет еще немного исследовать себя, прежде чем легонько подтягивает к себе и увлекает в объятия.   - Мы расстаемся надолго. Позволь насладиться тишиной с тобой. – Чонгук говорит, как отрезает, заставляя юношу вздрогнуть и моментально остановиться. Он смотрит пронзительно грустно, едва губы дрожат от неприятной боли, разливающейся по всему телу.   Пелена волнения и страха накрывает его мысли, отчего он начинает медлить и теряться перед Чонгуком. Чонгук терпелив, дает время на то, чтобы обдумать сказанные слова и просто притягивает его к себе, укладывая на свою грудь. Они укутываются почти с головой теплым одеялом, укрываясь от всего мира на какие-то пару часов.   Чонгук более ничего не говорит. Аромат подснежников убаюкивает его, затупляя боль на рубце. Тэхен тихо дышит, слушая как вздымается в спокойном сне грудь Чонгука. Ему этой ночью не уснуть, он будет храбро защищать сон своего повелителя.  

*****

     Следующие несколько дней прошли в напряжении. Чонгук не появлялся в покоях Тэхена все это время. Только юноша имел наглость заглядывать к государю во время отдыха и сидеть рядом, иногда читая книгу, которую так любил Чонгук. Они больше не говорили о недуге. Однако, Тэхен чувствовал витающее напряжение. Но молчал. Стоически выдерживал все свои мысли при себе, не беспокоя Чонгука по мелочам.   В одно из таких дней, Чонгук сам появился в комнате Тэхена. Весь одетый в военное обмундирование, он аккуратно присел на колено перед кроватью, обхватывая ладони юноши и покрывая их своими горячими поцелуями. Тэхен сонный, совсем помятый, в ночной рубашке кинулся в объятия, прося и умоляя того возвращаться как можно скорее.   - Умоляю, заклинаю вас, только вернитесь живым. Я прошу вас. – шепчет Тэхен и во все эти слова закладывает все свои чувства. Чонгук кивает, обещает обязательно вернуться и принести доказательство своей невиновности перед Тэхеном.   Они прощаются долго, утопают в своих поцелуях, объятиях, запахи смешиваются дичайшим образом. Мята полностью отдается на растерзание апрельским подснежникам.  Тэхен не хочет, но отпускает Чонгука из своих объятий. Позволяет мужчине взять контроль и увлечь в глубокий, яркий и взрослый поцелуй. Он доселе не позволял себе такого, но чувства опьяняют. Нельзя судить одурманившего человека в том, что ему нравится быть одурманенным столь привлекательным мужчиной.   На рассвете Чонгук покидает Тэхена и оставляет после себя сладкое послевкусие. Они нежились в объятиях друг друга несколько часов. Но для них это был всего миг. Тэхену казалось, что им не хватит бесконечности, чтобы насытиться присутствием друг друга. В какой-то момент комната окунулась в темноту и холод. С уходом Чонгука погода стала бушевать и метать. Сердце Тэхеново тоже.   Он пытался заниматься полезными делами: высаживать ягоды или травы, которыми потом изготавливал снадобья. Часто посещал могилу Ушика и долго ему рассказывал о Чонгуке и о том, что с ним происходило в последнее время. Извинялся, если приходилось быстро уходить, потому что дела не ждали. Извинялся, если не приходил каждый день. Тэхен все еще чувствовал себя безумно виноватым и потерянным. Когда не стало Ушика, он не был рядом  с ним. Но знал, что бывший фрейлин и друг не злился на него за это.   Лиен тоже рос, постепенно превращался в крепкого юношу. Правда с возрастом его сущность приобретала более яркий окрас, и Тэхен лично занялся воспитанием ребенка. Он хотел вырастить Лиена достойным человеком, который всегда мог  бы постоять за себя.   Вестей от Чонгука не было уже более двух недель. Тэхену лишь удавалось урвать отрывки разговоров и фраз, которые доносились с кухни или из собраний совета. Как оказалось, Мерийский Волк разбил легионы персов, захватил несколько сотен в плен и продолжал отстаивать границы своего государства.   Они все боялись Чонгука, и Тэхен был как никогда горд этим мужчиной. Сильный и непобедимый на поле боя, но трогательный и чувственный только в покоях Тэхена. И от этого мурашки собирались и топтались табунами по коже, заставляя сердце биться в бешенном темпе.   Поэтому Тэхен не обращался ни к кому с вопросами. Он терпеливо ожидал пока Чонгук сам вернется, зайдет в его покои и наконец поцелует его.   Весть о приближении армии Чонгука и самого Чонгука пришла неожиданно спустя  два месяца после его отбытия. Тэхен был в не себя о радости. Он бросил все свои работы в оранжерее и бросился к единственному доверенному лицу – Юнги. Тот уж точно мог знать когда царь будет в столице.   Столица ликовала. Головы персов, насаженные на копья и сотни пленных встретили с радостными криками и возгласами. Чонгук приняли, как нового бога. В глазах мерийских граждан он стал подобием божества, которому бесконечно будут молиться целыми поколениями. Рядом с ним Хосок и Чимин, такие же герои своего народа.   Война закончилась, оставив на лице солдат свои безжалостные отпечатки. Многие не вернулись с сражения, некоторых приволокли на носилках. Всем им Чонгук выдаст годовое жалование и подарит земли. Все они защитники и сила своей родины.   Когда персидские враги стеклянными глазами встретились с разъяренной публикой, Чонгук остановился у главной площади,  он всадил копье в землю с военачальником персидской орды, произнося лишь,   - И враг падет, и уста его сомкнутся навсегда, переступи он границу Мериси. – делает паузу, добавляя, - И так будет с каждым.   Речь произвела ошеломительный фурор. Люди сходя с ума, выкрикивали имя царя своего, благословляя его и приравнивая лик его к божественному.  Сегодня точно никто не будет спать. Ибо Чонгук распорядился напоить и накормить всех горожан, устроить настоящее гулянье и праздник для людей.   Приказ был исполнен в ту же секунду.   Тэхен же встретил своего царя слезами. Все дни, проведенные без него, сопровождались нервными истериками и бессонными ночами. Чонгук, имевший традицию, после каждого сражения направляться к своему дедушке, с этого дня изменил ее. Первым кого он хотел видеть это Тэхен. И все его существо вело лишь к этому юноше, что с нетерпением ждал его в царской оранжерее. Они встретились неожиданно в тот момент, когда Тэхен спешил выйти из оранжереи навстречу Чонгуку. А тот замер в дверях, не веря что перед ним стоит здоровый и живой Чонгук.   Безо всяких пылких речей, Тэхен бросился на шею Чонгуку, одаривая того поцелуями и слезами. Омывая ими лицо государя. Чонгук позволил себе дерзость и впился в губы омеги страстным и голодным поцелуем. Они погрузились в свои чувства на долгие минуты, прежде чем дыхание все же закончилось, и они были вынуждены остановиться передохнуть.   - Я молился за вас. И вы перед мной живой, вернулись с этого ада и больше никуда не уйдете. – шепчет Тэхен, обхватывая Чонгука за плечи и утыкаясь своим лбом о лоб мужчины. – Я вас больше никуда не отпущу.   Он вызывает смешок у Чонгука. Тот не собирается противиться.   - Если вы так пожелаете, то придется вам терпеть меня.   - Вы не знаете отказа, как бы я не старался отказать вам.   - Вы правы. – Чонгук заигрывает, оставляя поцелуй на кончике носа. – Я бы приходил снова и снова, пока вы сами не предложили бы мне остаться. Как видите, я победил.   Тэхен смеется в голос, позволяет себе вольность и утыкается в грудь мужчины.   -Тэхен, у меня кое-что есть для тебя. – теперь Чонгук не звучит как-то задорно. Он смотрит за спину и просит того посмотреть в ту же сторону.   Перед ними мужчина, весь в ранениях. На его голове коричневый мешок, скрывающий личность. Но это ненадолго. Солдаты по обе стороны удерживают его, не позволяя ему двинуться с места. Тэхен хмурится, запах напоминает ему кого-то, кого он уже давно не имел даже мысли встретить на этом белом свете.   - Я обещал тебе привести того, кто предал тебя. Кто убил твою семью и хотел твоей смерти. Тот, кто сделал меня убийцей в твоих глазах. – Чонгук звучит ровно, без особого сожаления. Он придерживает Тэхена за плечи, прежде чем дает приказ снять с мужчины мешок. Когда все же перед ними предстает лицо настоящего предателя, Тэхен не чувствует своих ног. Но благо, Чонгук рядом, поддерживает омегу и прижимает к себе.   - Это… же… - Тэхен поворачивает голову к Чонгуку, - Это же мой брат… Почему он в качестве пленника? Что происходит? – до Тэхена слова Чонгука доходят слишком долго, он не особо осознает причины пребывания своего старшего брата в таком положении. Он вообще думал, что брат его давно покоится с миром в какой-то безымянной могиле.   - Он тот, кто убил всю твою семью, Тэхен. Встреться с врагом своим лицом к лицу.   Намджун не издает ни звука. Его глаза полны ярости и ненависти. Он смотрит на Чонгука, а потом взгляд полного отвращения переводит на Тэхена.    Чонгук приказывает солдатам развязать рот мужчине, и после того, как это происходит, Намджун в отвратительной усмешке, обращается к брату,   - Кто мог знать, что именно ты будешь так полезен в этом деле. Надо было сразу подложить тебя под него. Может быть, я даже быстрее смог бы достичь своих целей.   - Намджун, - у Тэхена спирает дыхание, - Что ты такое говоришь? Как ты можешь?  - до сих пор в полном неверии говорит мальчишка.   -Тэхен, - голос Чонгука ниточкой спасения отзывается в Тэхене, - Он привел персов к вашим границам, предал твоего отца. Он убил твою семью, руками моих солдат, потому что за несколько недель до случившегося, он прислал гонца к моим землям с просьбой о защите от нападения. Я не мог отказать, потому что твое государство было нашим соседом. Но когда я добрался до ваших земель, персы и иберийцы смешались в кровавом сражении. Не было ясно, кто кого пришел убивать.   Тэхен слушает внимательно, а в глазах полно слез и ужаса.   - Я не убивал твоих родителей. Но Иберию я забрал себе. И вместе с ней тебя. Только лишь в этом я виновен перед тобой.   - Ну, кто же мог подумать, что этот проклятый мальчишка все же останется в живых. Если бы представителей Иберийской власти не было и оставался только я, я мог бы уже занять трон безо всяких помех. Но когда полезли слухи, что Тэхен жив и укрывается у Мерийского Волка, тогда персы потребовали доказательств.  – Намджун усмехается, он чувствует себя довольно расслаблено. Ему уже определенно нечего терять. Тэхен в полном ужасе, смотрит на Чонгука, а затем переводит взгляд на человека, которого когда-то называл своим братом.   - Думаю, ты сказал достаточно.   Чонгук снова дает приказ увести мужчину в темницу, подмечая очень нестабильное состояние омеги. Подхватывает его на руки и уносит прочь из оранжереи, в свои покои, где аромат зимней мяты действует на Тэхена успокаивающе целебно.    

*****

    Тэхен не ощущает себя живым. Его единственный оставшийся на этом свете родственник – предатель, убийца, ненавидящий его всем своим сердцем. Тэхену хочется сбежать куда-то в темные покои, переждать бурю снаружи и внутри. Выплакать то, что он не успел за все это время. А затем переродиться заново красивым и ярким фениксом.   Маленький Лиен обеспокоенный, постоянно приходит проведать своего принца. Только его встречают закрытыми дверьми и тихим, едва уловимым плачем. Лиен топчется часами у порога, но ни разу не сумевший войти в комнату, не оставляет попыток хоть и на расстоянии, но побыть с принцем в тяжелые для него времена.   Человек умирает дважды: сначала морально, теряя то, что любит больше всего на свете. А затем в глубокой старости, после всех прожитых предательств и перенесенной боли. Тэхен пытается отсчитать сколько осталось его душе, прежде чем она умрет окончательно. Ничего не ест и не пьет. Он держит траур по своему прошлому, в котором он был самым счастливым человеком.   Изредка, но приходит в себя делая пару глотков застоявшейся воды и снова укутывается в одеяла, не позволяя темноте пробраться до его голых пят. Он слишком слаб, чтобы давать отпор злу, что так привлекательно в их мире.   Тэхен засыпает именно в тот момент, когда двери его покоев открываются настежь. Несколько суток их никто не смел открывать, но нашлись руки, что пошли против воли принца. Тэхен немного вздрагивает и в легком страхе выглядывает из-под одеяла. Чонгук стоит одетый в черный меховой плащ, держит в руках бежевый, чуть поменьше своего.  Он смотрит внимательно, изучает лицо юноши, а потом отдает приказ закрыть двери с той стороны. Его выполняют беспрекословно.   Плащ падает на кровать, а сам мужчина подходит к Тэхену и вновь без всяких лишних слов стаскивает одеяло, оставляя того в одной ночной рубашке. Юноша ежится от прохлады, ошарашенно таращась на государя.   - Я устал, - Тэхен противится, не дает себя поднять, - Я хочу полежать, дайте мне время на…   - Больше нет времени. Я не позволю тебе зачахнуть. – Чонгук говорит и отрезает оставшееся сопротивление. – Мы идем ужинать, Тэхен.   Молодой царь достает лежащую на стуле одежду для омеги, аккуратно приподнимает того и усаживает на кровать. Он переодевает юношу, шнуруя теплую плотную рубаху на шее, стараясь не прикасаться прохладными пальцами к нежной коже, чтобы не вызвать мурашки. Тэхен как тряпичная кукла, подается без сопротивления. Он смотрит только на лицо Чонгука и теряется в своих чувствах. Ему хочется расцеловать этого человека настолько сильно и долго, чтобы поцелуями своими стереть эти шрамы на скуле и на подбородке.   Чонгук справляется довольно быстро. Он одевает его тепло, учитывая холодную погоду на улице, накидывает на голову теплый капюшон бежевого плаща и берет за руку, вместе выходя из Тэхенова убежища.   Маленький Лиен в удивлении отпрянул от стены, уставился на них до тех пор, пока они не исчезли с поле зрения. Губы мальчика растянулись в подобии улыбки. Тэхен в хороших руках.   На улице холодно. Предзимний ветер сильно воет, ударяя не только по сухим веткам деревьев, но и по носу. Тэхен кутается в бежевый плащ сильнее, пытаясь быть как можно ближе к Чонгуку. Тому же не страшна погода, ни война, ни зверь, внезапно появившийся на пути. Он идет ровно и без колебаний вглубь сада. Тэхен лишь следует за своим повелителем. А когда они добираются до середины его, то натыкаются на закрытую беседку, в которой накрыт стол с различными яствами. Тэхен окидывает взглядом эту картину и переводит его на Чонгука.   - Сегодня, - Чонгук отодвигает стул и приглашает Тэхена сесть. – Каждый год происходит невероятное небесное представление.  В этот день влюбленные признаются в любви. В первый раз. – Чонгук звучит немного тише обычного. Но в голосе его уверенность и сталь. Он усаживает Тэхена на стул, а сам припадает на одно колено перед омегой.   Тэхен замирает, лишь растерянно хлопая ресницами.   Дождь начал накрапывать. Замок из дождя укрывает их обоих, скрывая ото всех глаз. Они только вдвоем: Чонгук и Тэхен в самом одиноком месте.   Но для них это идеальный мир.   - Тэхен, - Чонгук смотрит прямо в глаза, - я не знаю, что это за чувство, как его назвать, которое я испытываю к тебе. Но, это особая, невероятная нежность, которую я никогда в жизни ни к кому не испытывал. Тэхен, ты – небо, без которого я погружусь в вечную тьму. Мне не страшно быть уничтоженным твоими руками, потому что я себе давно не принадлежу. Мое сердце так полной одним тобой, что я с трудом могу назвать его своим. Оно больше не мое. – рука ложится на ладонь омеги совсем незаметно, - У меня есть просьба… - говорит Чонгук, - позаботься о нем, потому что я не хочу возвращать его обратно.   - Чонгук, - у Тэхена вырывается это случайно, но сказанное вызывает настоящую бурю эмоций на лице Чонгука. Он подается вперед, касается губами скулы омеги, оставляя горячие поцелуи.   - Зови меня голосом своим – и я всегда приду к тебе, где бы я ни был.   Дождь продолжает накрапывать, превращаясь в настоящую бедственную стихию. Палатка укрывает их, но не оставляет в желаемой тишине. Природа беснуется вместе с украденным Чонгуковым сердцем. Он чувствует очень многое и всему этому может дать лишь одно название – бесконечная любовь.   Тэхен позволяет себя целовать. Он подается этим уговорам, подставляет лицо для поцелуев, губы и разбавляет звук дождя своим тихим смехом. Чонгук с головой уходит в омежью теплоту, ласково оглаживает лицо и шею, наслаждаясь этими прикосновениями.   Правитель, который никогда не знал поражения на поле боя, был счастлив проиграть сейчас.   Он вдоволь наслаждается Тэхеном, потеряв счет времени. Еда и палатка, оставленная на произвол судьбы и ветру, совсем его не заботит. Тэхен – единственная звезда, что светит сейчас ярче всех. И пусть все звезды во вселенной погаснут разом, если у Чонгука будет Тэхен – ему не страшно заблудиться.  

*****

  Тэхен все еще в полной растерянности. Все его мысли уносил родной брат, находившийся в темнице. Чонгук старался давать Тэхену больше времени подумать о том, как поступить. Не торопил его, не напоминал ему об этом. Лишь терпеливо выслушивал, когда в часы невозможного возбуждения от сильного потока мыслей, омега приходил к нему и делился переживаниями. Он долго и терпеливо успокаивал его, разговаривал с ним, давал советы, которые Тэхен внимательно впитывал и обдумывал.   Чонгук находился с Тэхеном даже в самое тяжелое время.  Ночью, когда за окнами бушевали ветер и непогода.   В один из немногих ясных дней, к Чонгуку пришло известие, что Хосок стал отцом здорового и крепкого альфы. Правитель поспешил поделиться этой новостью с Тэхеном, которому просто было необходимо переключиться на что-то более радостное. И рождение сына Хосока было превосходным поводом. Вторым оглушительным заявлением была поездка в Болниси и преподнесение подарка вместе. Тэхен немного опешил, он не ожидал что Чонгук настолько быстро решится показать его всему свету не как заложника в покоях, а свой сердечный выбор. Они отправились к Хосоку вдвоем, конечно, не без сопровождаемой конницей солдат. Но в прошлый раз они возвращались с большей толпой. Выйдя на рассвете, они добрались к глубокой ночи. Хосок радостно встретил обоих, несмотря на прошлые недопонимания к Тэхену, он окончательно принял его как выбор не просто государя, а своего брата.   А вот к Эманнуэлю они зашли лишь с утра. Омега все еще очень бледный, но счастливый держал на руках своего сына. Он даже сумел сделать легкий реверанс государю, принимая за честь, если Чонгук даст ребенку имя.   Чонгук входит не один, а вместе с Тэхеном. И У Эманнуэля загораются глаза. Он счастливо здоровается с омегой, с легким прищуром ухмыляясь. Он действительно очень рад всех их видеть и очень горд показать своего новорожденного сына.   Ребенок румяный, крупный и пухлый. Он все время спит на руках родителя, совсем тих. Маленькие ручонки прикрывают глазки и личико, не позволяя свету нарушить его младенческий сон. Все умиляются с него и Тэхен бесконтрольно тает, не сводя взгляда с ребенка. Чонгук позволяет себе немного ухмыльнуться, наблюдая за этим действием и берет на руки младенца, переводя внимание Тэхена на себя. Тот несколько секунд не моргает, изучая государя с новорожденным на руках и на мгновение задумывается, каким будет отцом Чонгук. И почему-то в голову приходит лишь одно – замечательным.   Чонгук опускает взгляд на ребенка, несколько секунду рассматривая его вблизи.   - Арсан. – звучит твердо. – Он будущий лев Мериси. Пусть растет сильным и справедливым. Я благословляю тебя, Арсан. – он закрепляет слова свои поцелуем в лоб. Следом за этим действием в комнату вносят хрустальную люльку, которую Чонгук самолично сделал для своего новорожденного племянника.   У Тэхена сперло дыхание. Он окончательно и бесповоротно утонул в Чонгуке. Эманнуэль благодарственно делает повторный реверанс, множественно раз делая комплименты мастерству царя. Люлька и правда была сделана очень искусно. Мелкие детали из дорогого хрусталя выглядят потрясающе. Ножки и бортики, сделанные из золота, лишь подчеркивают, как талантливо были выполнены узоры и линии.   Хосок отдает поклон и громко благодарит брата за такой бесценный подарок.  Чонгук отдает ребенка родителю, напоследок подкладывая небольшой бархатный мешочек. Еще одна традиция – дарить золото.   Тэхен пытается запомнить и вникнуть во все мерийские обряды, но лишь запоминает широкий жест мужчины в качестве подаренной люльки.   Вечером этого же дня Эманнуэль устраивает семейный ужин, на котором присутствуют только самые близкие. Папа Эманнуэля тоже гостит у них во дворце. Он слегка озадачен появлением нового человека, но первый час лишь бросает изучающие взгляды на юношу.   Тэхен сидит тихо. Он смотрит на то, как ведет себя Чонгук: расслабленно и спокойно, что невзначай принимает его же форму поведения. Чонгук замечает легкое замешательство и беспокойство юноши по запаху, и старается уделять ему больше времени, постоянно интересуясь нравится ли ему местная болнийская еда. Тэхен отвечает односложно: «да, нравится».   И не более. Эманнуэль разбавляет обстановку своими разговорами. Спрашивает папу или Хосока о их планах на ближайшую неделю, потому что ему невероятно сильно нужна помощь и один он не справится.   - Папа, я был бы очень рад, если бы вы задержались еще на пару недель. Я совсем не понимаю, как обращаться с таким маленьким и хрупким созданием, как мой сын. – вздыхает Эманнуэль.   - Дорогой, наш сын совсем не хрупкий. Еще пару лет, и он будет в два раза больше тебя самого. – смеется Хосок, отпивая вино.   - Вот уж, через пару лет ему будет всего ничего. Он только начнет ходить! – противится Эманнуэль, вызывая у Тэхена искреннюю улыбку.   - Начнет ходить и можно будет учить его мечу… - мечтательно забывается Хосок, на что получает убийственный взгляд от своего мужа.   - Нет. – отрезает тот, позволяя себе небольшую вольность. Но это вызывает у всех смех и улыбки. Даже Чонгук улыбается этому диалогу. И Тэхен наконец расслабляется, но прежде, чем его рука касается чаши с вином, папа Эманнуэля обращается к Чонгуку,   - Ваша Величество, не посчитайте за невежество, но, когда мы будем ждать вашей свадьбы? Дедушка ваш недавно писал мне о том, что он почти закончил с поиском прекрасной для вас партии.   Тэхен так и не дотронулся до бокала, зависая на несколько секунду. Он обдумывает слова родителя Эманнуэля и переводит сначала взгляд на него, а затем на свою тарелку, к еде, к которой почти не притронулся.                                                                                                      Папа же немного смущен, он понимает, что полез не в свое дело. Но присутствие непонятной для него омеги в компании государя наводят на самые необычные мысли. Поэтому задает вопрос безо всяких задних мыслей.   Чонгук не меняется в лице. Он смотрит внимательно на Тэхена, наблюдая за его реакцией. Эманнуэль и Хосок притихли. Хоть сын и немного взбешен поведением отца, но отчитает он его позже, вне чужих глаз.   - Свадьба будет тогда, когда скажет Тэхен. Я доверяю ему в этом деле больше, чем самому себе.   Тэхен в мгновение теряет дар речи, и ошарашенно поднимает взгляд на Чонгука. А тому смешно, он ведет себя вполне спокойно. Да, даже в такой ситуации! Аж, до дрожи раздражает! Как можно быть таким спокойным в такие моменты, когда публично заявляешь о таком!   - Ох, как я рад это слышать! – Эманнуэль все же спасает ситуацию и самого Тэхена. Тот благодарственно окидывает взглядом омегу и снова утыкается в свою тарелку. – Мои поздравления Ваше Величество! Надеюсь, вскоре услышать благоприятную весть!   Хосок поддакивает и поднимает бокал с вином, делая очередной глоток. Чонгук тоже не отстаёт, осушивает свой стакан, ухмыляясь. Папа Эманнуэля более не задает вопросов, также как и сын, поздравляет государя, молча ест свой ужин и, изредка, но все же кидает растерянные взгляды на Тэхена.   Ужин проходит без особых происшествий. Тэхен сбегает в своим покои первым, желая всем хорошего вечера. До самого утра он не видит Чонгука и не решается даже проведать его. Ему нужно очень хорошо подумать и заставить свое сердце перестать биться, как бешенное.   Однако, отвлекают его очень внезапно. Чонгук в лучшей своей традиции входит в покои с его же плащом. Просит одеться быстрее и пройти с ним. Тэхену это уже не впервой, он накидывает на себя одежду и следует за правителем.   Они останавливаются у конюшен. И когда Чонгук приказывает выводить лошадей, то следом за черной, выводят и белоснежную лошадь. Она молода, грациозна, красива. Осматривает всех горделиво и по-королевски, не дает к себе притронуться. Строптива. Чонгук находит сходство с Тэхеном и про себя улыбается. Когда лошадь в солнечных лучах предстает перед Тэхеном, он восхищенно рассматривает животное, не сразу замечая, что Чонгук берет за ее узды, подводя к Тэхену.   - Она теперь твоя.   - Моя? – удивленно переспрашивает омега.   Чонгук улыбается, медленно кивая. Он проводит ладонью по светлой гриве, только подтверждая свои слова.   Тэхен же не двигается с места. Он все еще пытается понять, что красавица перед ним полностью принадлежит ему. Чонгук уже не в первый раз делает подарки, что заставляют его бесповоротно, казалось бы, куда больше, влюбляться в него. Он неторопливо двигается с места, аккуратно касаясь пальцами гриву. Она мягкая и приятная на ощупь. Лошадь же немного нервничает, смотрит на Тэхена подозрительно.  Но после нескольких манипуляций все же подается ласке, фырча и топая копытами.   Чонгук отходит чуть в сторону, но все еще рядом на случай, если лошадь начнет волноваться и бесноваться. Он следит за каждым движением, позволяя Тэхену безопасно приблизится к животному.   Защищает.   Тот ласкает пальцами гриву уже бесстрашно, что-то шепчет на ухо лошади и дает себе волю улыбаться искренне и счастливо. Тэхен очарован. Он оборачивается к Чонгуку и ловит его взгляд в ответ. Омега одаривает благодарным взглядом, и говорит, спирая дыхание теперь уже у самого Чонгука,   - У меня в руках солнце.