Girl of my dream

                  Летние каникулы в Малфой-Мэноре всегда проходили одинаково. Одинаково скучно. Но Драко почти привык. Каждый год он неизменно перечитывал книги об истории Магической Англии, об искусстве лигелименции, о зельеварении и других совершенно неинтересных трудов знаменитых волшебников и волшебниц 20 и 21 века. Так хотел его отец. Это он должен был любить. Но в реальности его тошнило от любого упоминания об этом. Однако заняться в Мэноре было откровенно говоря нечем. Загорать он ненавидел, плавание в бассейне он считал самой бесполезной тратой своего времени. Так всегда считал его отец, и он, конечно, тоже. Спасали от уныния только Блейз и Пэнси. В те моменты, когда, конечно, не уезжали с родителями на морское побережье куда-нибудь в Испанию или Гоа. Но все изменилось, стоило в жизни Драко появится Теодору. Тео почти всегда был рядом. Со дня, когда они впервые познакомились они часто проводили время вместе. Драко нравилось, что Тео умен, хитёр, а ещё с ним все было легко. Драко не нужно было переживать, если сказанная им шутка выходила абсолютно нелепой. Тео всегда смеялся громче всех. Драко мог не притворятся, что ему нравятся большие компании людей. Тео всегда находил повод скрыться с подобных вечеров и неспешно прогуляться с Малфоем под приятную беседу. Драко мог сделать все что угодно, сказать и подумать тоже. Тео никогда не осуждал своего друга. Так, они провели большую часть лета. Всегда вместе. Но вот проходит день, два, четыре, неделя с их последней встречи, а Тео так и не появился в Мэноре. Беспокойство гадкой скользкой змеёй просачивается в разум Малфоя. Он просыпается одним утром и решает, что сегодня непременно выяснит  в чём причина, что он сделал не так, почему Тео нет? Драко вскакивает с постели, не обращая внимания на то, что одеяло путает его длинные худые ноги, а затем и вовсе падает на пол. Он бежит быстрее в ванную, наспех чистит зубы и расчесывает блондинистые волосы, возвращается к шкафу с вещами и натягивает первое, что попадается под руку. Через полчаса он стоит перед массивными деревянными дверями Нотт-Мэнора. Дверь открывает маленькая полноватая эльфийка и недоуменно смотрит на мальчишку перед ней. — Хозяин не предупреждал, что ждет гостей. Вы к Мистеру Нотту? — ее голос звучит грубее, чем Драко ожидал. Он на мгновение мешкает, прежде чем выдавить из себя. — Я пришел к Теодору. — Драко неловко касается шеи. — Не могли бы вы его позвать? — Господин Нотт-младший не желает никого видеть. Так он сказал утром. Могу я что-то ему передать? — Драко захлестывает волна отчаяния, а домовой эльф уже собирается закрыть дверь, как за ее спиной появляется Нотт-старший. — Драко! — удивленно вскидывает брови тот, и эльфийка тут же отходит в сторону и тихо говорит. — Господин… — она замолкает и краснеет от стыда. Она даже не удосужилась узнать имя. — Малфой. — подсказывает ей Драко и протягивает руку отцу Теодора. — Здравствуйте, мистер Нотт. Прошу прощения за свой спонтанный визит. Мне следовало предупредить Вас, однако Тео не отвечал на мои письма, я стал беспокоится. Теодор старший снисходительно улыбается и жмет руку Драко в ответ. — Тео несколько не хорошо себя чувствует. — Улыбка Нотта-старшего совсем не касается его глаз. Она скорее похожа на оскал. — Но ты можешь зайти. Должно быть Тео обрадуется увидев своего друга и наконец придет в себя. — Он бросает последнюю фразу пренебрежительно. Так же люди говорят, когда считают, что человек врет о своей болезни. Неприязненно, неверяще. — Диззи проведет тебя. — Нотт-старший указывает рукой вглубь дома, а эльфийка тут же оказывается рядом с Драко. — Спасибо, мистер Нотт. — вежливо проговаривает Драко, но ему нисколько не нравится отец Тео. Драко готов поспорить, что будь у отца Тео выбор между собственным сыном и выгодной сделкой, он непременно выбрал бы второе. Он знает это по своему опыту. Его отец поступил бы также. Диззи делает несколько спешных шагов вглубь дома, оборачивается, и когда убеждается, что Малфой идет за ней, прибавляет шаг. Тео сидит в саду. Он слегка покачивается на качелях, привязанных к массивной ветке большого дуба. Тео сидит к Драко спиной и задумчиво смотрит на неспешно гуляющих по их саду черных лебедей. Диззи останавливается и кашляет, привлекая внимание Нотта-младшего. — Господин Нотт, к вам приехал господин Малфой. Ваш отец велел мне отвести его к вам. — Тео поворачивает голову и удивленно вскидывает брови, увидев Драко. Он неспешно встает с качели и устало улыбается домовому эльфу. — Спасибо, Диззи, можешь идти. — Она щелкает пальцами и исчезает. — Привет. — тихо говорит Тео и запускает пальцы в свои непослушные кудрявые волосы. — Привет. — также тихо отвечает Драко. — Ты не заходил к нам и не отвечал на мои письма и… — неловко начинает Малфой, но Тео не дает ему закончить. — Извини. — Вот так легко. Одно слово и диалог закончен. Драко хмурится и сжимает руки в кулаки. — И всё? — в его голосе отражается недовольство и обида. — А что ещё я должен сказать? — пожимает плечами Тео. — Ты даже не скажешь, почему не отвечал? — Малфой начинает злиться, но Тео лишь снова пожимает плечами и снова опускается на качель. Драко обходит и встает прямо перед ним, загораживая собой вид на черных лебедей. — Так и будешь молчать? — А ты так и будешь стоять? — усмехается Тео и сдвигается в сторону, приглашая его сесть. Драко шумно вздыхает, но все же садится рядом. Их плечи слегка соприкасаются и Драко поворачивает голову, чтобы посмотреть на Теодора. Лучи ласкового солнца играют с его волосами, скользят по прямому носу с небольшими веснушками. Глаза Драко опускаются ниже к его губам. Уголки его губ всегда раньше были приподняты в легкой улыбке, но не сейчас. Сейчас они чуть опущены, а сами губы искусаны до кровоподтёков. Он снова поднимает взгляд к его глазам и замечает синяки под ними. Вдруг Тео тяжело вздыхает и опускает голову, туда, где он нервно заламывает пальцы. — Сегодня годовщина ее смерти. — Его голос звучит еле слышно, Драко почти приходится нагнутся ближе, чтобы расслышать слова. Тео закусывает губу. — Твоя мама? — Драко и так знает о ком говорит его друг, но других слов не приходит ему в голову. — И мой день рождения… — Так у тебя сегодня день рождения? — брови Малфоя удивленно подскакивают. — Угу. — мычит Нотт в ответ, не поднимая головы. — Она прожила ровно год, а затем болезнь забрала её. — Мне жаль… — Драко кладет руку на его. Жест поддержки. Которая ему не нужна. Драко знает это. Знает, потому что сам такой же. Но ничего более уместного не приходит на ум. Он поднимает голову, чтобы посмотреть на своего друга и замечает, что на губах Тео играет тень улыбки, а взгляд устремлен к тому месту, где соединяются их руки. — Прости, что не писал. — Не извиняйся. — Но я хочу… — Тео наконец поднимает голову и встречается своими глубокими синими глазами с холодной сталью серебристых. — Я… В общем… — слова крутятся на языке, но упрямо не формируются в предложение. Он отводит взгляд в сторону лебедей. — Это была ее идея. Завести лебедей. Ты знаешь, что они выбирают пару раз и на всю жизнь? — И если один из пары погибает, то второй умирает вслед за ним. Да, я знаю… — Продолжает Драко и тоже переводит взгляд на грациозных и величественных созданий. — Жаль, что моему отцу подобное невдомёк. Он даже не говорит о ней. — на лице Нотта-младшего на секунду вспыхивает гнев и разочарование. — Он привел в дом новую женщину спустя две недели после смерти матери… Но никто не выдержит с ним и месяца. Все сбегали. Иногда я им в этом помогал. — на губах возникает усмешка и Драко повторяет его реакцию. — Я встретился с ним на входе. Это он разрешил мне войти. Твои домовые эльфы слишком хорошо выполняют твои приказы. — Усмехается Малфой. — Это был не приказ, а просьба. — поправляет Тео. — Диззи заботилась обо мне всю жизнь. Наверное, поэтому она так защищает меня. А почему ты пришел? Неужто соскучился по моему прекрасному лицу? — ехидно замечает Нотт, и перемена в его настроении заставляет Драко наконец расслабиться и искренне улыбнутся. — И не мечтай. — фыркает Драко и шутливо закатывает глаза. — Просто стало скучно без твоих дурацких шуток. — Эй! Они не дурацкие! Они почти мои дети! — притворно возмущается Теодор и толкает друга в плечо. — И между прочим, они нравятся тебе. Ты каждый раз с них смеешься. — Я смеюсь над их нелепостью, а не потому что они действительно смешные. — парирует Драко и чувствует, как всё снова приходит в норму. Тео тихо смеется и Драко замирает на мгновение. Смех Тео такой живой и теплый. Он успокаивает и заставляет почувствовать себя самым важным человеком в этом мире. Он мог бы слушать его вечно, и любоваться тем, как солнце подсвечивает синеву его глаз, и как на его щеках появляются небольшие ямочки. Погрузившись в свои мысли Малфой не замечает, как смех Тео стихает и тот внимательно смотрит на Драко. Его лицо становится серьезным. Он придвигается чуть ближе к Драко и прижимается к его губам в нерешительном поцелуе. Хотя, если быть совсем честными, на поцелуй это даже не похоже. Скорее простое прикосновение. Малфой замирает и раскрывает глаза от шока. Он медлит, а затем отталкивает Тео и вскакивает со своего места, бросает что-то вроде: «Мне пора» и почти бегом мчится на выход из Мэнора, оставляя Тео совершенно сбитым с толку. Когда Драко оказывается дома, он нервно запускает пальцы в волосы и взъерошивает их. Он касается своих губ кончиками пальцев, но резко одергивает руку и с силой сжимает кулаки. Как это произошло!? Как он позволил этому произойти!? Он не такой! Ему нравятся девушки. Пэнси, например. Что, черт возьми, позволяет себе Нотт! Мысли кружатся в его голове, пока он до крови трет кожу мочалкой в душе, пытаясь смыть с себя этот позор. Но разум снова и снова возвращается к ощущению чужих губ на своих.

***

                  Драко хмурится сквозь сон. Он открывает глаза и не может понять, где находится. Он осматривает себя и тех, кто лежит рядом. Грейнджер и Нотт. Это был не сон. Воспоминания всплывают в памяти. Пэнси. Выручай комната. Вызов Нотта. Грейнджер на коленях. Драко зарывается пальцами в свои волосы и отчаянный стон почти срывается с его губ. Блять. Он снова смотрит на их переплетенные тела. Юбка Гермионы задрана непозволительно высоко, рубашка на половину расстегнута, обнажая молочную кожу груди, волосы спутаны, а на губах еле заметная улыбка. Она закинула одну ногу на Тео, а ее рука невесомо лежит на мужской груди. Тео почти полностью одет. Ничего в нем не выдает того, что происходило вчера вечером. Малфой аккуратно встает с дивана, наклоняется к своим брюкам и быстро натягивает их, стараясь не наделать много шума. Когда он полностью одет и почти готов быстро улизнуть, за спиной раздается хриплый шепот. — Сбегаешь, золушка? — Тео приподнимается на локтях, сонно щурится, осматривая Малфоя с головы до ног и усмехается. — Это была ошибка. — шипит Драко и быстрыми шагами покидает комнату. Он не позволяет себе обернутся. Не позволяет ещё раз насладится видом Гермионы, такой хрупкой, такой манящей, такой умиротворенной и счастливой. Это неправильно! Почему она, блять, счастлива!? — отдается эхом в его голове. Он рычит и ударяет по стенке. Костяшки пальцев саднит, из разорванной кожи тут же вытекает кровь. Но ему плевать. Лучше чувствовать физическую боль, чем такую как он испытывает сейчас. История повторяется. Он снова растерян. Снова чувствует это. Это – неправильно, это – мерзко, это… ему так отчаянно хочется почувствовать это вновь. 

***

                  После ухода Драко комната снова погружается в тишину, до слуха доносится только мирное посапывание Гермионы рядом. Наглая ухмылка Тео тут же исчезает, когда он исчезает за дверью. Сбежал. Снова. Тео откидывается на подушки и его взгляд упирается в потолок. Он вспоминает тот день. Его губы на губах Малфоя. Это воспоминание четко отпечаталось в его сознании. Еще четче его шокированный взгляд и быстро удаляющаяся спина. Тогда Теодор чувствовал себя прокаженным, будто его губы самая отвратительная вещь, которая касалась его рта, будто он недостоин даже находится рядом с ним. Он чувствует это и сейчас, снова окунаясь в это чувство безнадежности и жалости к самому себе. Гермиона едва заметно шевелится, заставляя Тео отвлечься от своих тяжелых воспоминаний. Он переводит взгляд на ее спокойное лицо и мягко улыбается, поднимает руку и нежно гладит ее по щеке. Тогда у него не было никого, кто мог бы отвлечь его от боли нераздельной любви, сейчас у него есть она, его принцесса. В груди рождается щемящее чувство счастья. Такого безграничного и всеобъемлющего, что кажется, будто Тео вот-вот задохнется, будто сердце не выдержит и просто-напросто остановится. Он готов ради нее на что угодно. Если она скажет прыгнуть ему с Астрономической башни, он не раздумывая сделает это, даже не пискнет. Любое ее слово, просьба, да даже одного гребанного взмаха ее ресниц хватит, чтобы он сделал абсолютно все, лишь бы осчастливить ее, лишь бы она всегда засыпала в его объятьях, смеялась, плакала, любила вместе с ним. Вот что она значит для него. Тео не хочет думать о том, сделает ли она тоже самое для него. Это не важно. Главное, что он - да. Гермиона хмурится и медленно открывает свои глаза. Улыбка на его лице становится нежнее, он кладет руку на ее щеку и поглаживает ее большим пальцем. На ее губах расцветает улыбка и она будто кошка потягивается и льнет к его рукам. — Доброе утро. — ее голос хриплый ото сна. Она пробегает пальцами по груди Тео, а затем будто вспомнив что-то оборачивается к себе за спину. — Где Драко? — улыбка чуть меркнет на ее лице. Тео не может этого не заметить. Он растягивает губы в ухмылке. — Доброе утро, принцесса. Он сбежал. — Тео заправляет прядь ее волос за ушко. — Он… даже ничего не сказал? — расстройство Гермионы задевает что-то в сердце Тео. Он хмурится и качает головой. — Зря мы это сделали… — теперь на ее лице читается сожаление. Тео сильнее хмурится. Ему не нравится, что она жалеет о прошлой ночи. — Он вернется. — уверенно говорит Нотт и скользит рукой ниже по бархатной коже девушки, останавливает ладонь на ее шее. — Почему ты так уверен? — недоверчиво хмурится Гермиона. — Я просто это знаю, принцесса. — подмигивает ей Тео. — Почему ты такая красивая? — вдруг нежно говорит он и наклоняется к ее волосам и шумно вдыхает их аромат. Гермиона только смущенно улыбается и пожимает плечами. Нотт усмехается и шепчет: — Тебя придумали боги, я клянусь. Я никогда в жизни не видел никого красивее. — он опускается ниже, скользит губами по ее шее, оставляя дорожку нежных поцелуев, заставляя Гермиону выгнуться навстречу его движениям и тихо простонать. Ее реакция веселит Тео, он ухмыляется и опускается ниже. Грейнджер запускает пальцы в его волосы и сжимает их у корней. Это движение сильнее заводит его. Он меняет свое положение и нависает сверху над ней, покрывая поцелуями ее открытую грудь. — Тео… — тихо стонет Гермиона. — Хочешь, чтобы я остановится? — лукаво улыбаясь шепчет куда-то в ключицу ей Теодор, не останавливая своих движений ни на секунду. — Нет, нет… пожалуйста, продолжай… — румянец вспыхивает на ее щеках. Она чувствует, как возбуждение скользит по телу приятной волной, концентрируясь между ног. Она нетерпеливо ерзает под ним и сильнее хватается пальчиками за мужские плечи. — Ты такая неотразимая… когда вот так просишь меня… — выдыхает Тео, и его эрекция уже давно топорщится сквозь ткань темных брюк. Гермиона улыбается и закусывает губу, скользит руками по его спине, раздвигая ноги шире. Рука Тео плавно опускается на ее талию, он чуть сжимает ее и скользит ею ниже, останавливая между ее ног. Он проводит пальцем по скользким складкам и шумно выдыхает носом, опаляя кожу на груди Гермионы. — Такая превосходная… вся для меня… — шепчет Тео и погружает два пальца в ее лоно. Гермиона тихо стонет и прикрывает глаза, позволяя ощущениям взять над ней контроль. Перед глазами тут же вспыхивает взгляд серых глаз, такой властный и серьезный, который не терпит возражений. В голове проносятся воспоминания о его сильных руках, которые крепко держали ее волосы, о его бледном жилистом теле, о его члене, о том, как отчаянно он вколачивался в нее. Гермиона протяжно стонет и вдруг открывает глаза, ловя на себе напряженный взгляд штормовых глаз. — Ты думаешь о нем? — пальцы Тео на секунду замирают внутри. На его лице ни тени улыбки, он совершенно серьезен и ей трудно понять: злится он, разочарован ли он, или просто заинтересован. Она медлит с ответом. — Скажи мне, Гермиона. — другой рукой он зарывается в ее волосы. Не так как прежде, а более грубо и требовательно. Она медленно кивает и с его губ слетает нечленораздельное мычание. Тео вынимает пальцы и Гермиона ощущает неприятную пустоту. — Тео, я… — пытается оправдаться Грейнджер, но ее грубо затыкают требовательным, жадным поцелуем. Он расстегивает ширинку своих штанов и спускает их вместе с трусами. — Открой глаза. — командует Теодор и Гермиона послушно делает то, что он просит. Тео сильнее сжимает волосы, почти доставляя этим действием боль и резко входит во всю длину. Не давая привыкнуть, он начинает двигаться, грубо, жадно, быстро. Гермиона прикрывает глаза, но Тео сильнее тянет ее за волосы. — Смотри на меня, Гермиона… не смей закрывать глаза. — он почти рычит, и она слушается. - Я хочу, чтобы ты видела, что тебя трахаю я, а не он. — Тео впивается поцелуем в ее губы, ускоряя темп. Гермиона чувствует, что вот-вот ее накроет оргазм, она опускает руку и находит клитор. — Так, ты хочешь, чтобы тебя трахали, м? Жестко, властно, а, Гермиона? — она не понимает, Тео говорит это со злостью или это чрезмерное возбуждение в его теле. Она стонет сильнее, когда его движения становятся более сильными. — Да… — Представляешь, как это делает он, да? — Нет… — Ты лжешь, принцесса… — Тео… пожалуйста… — Он кусает ее в плечо. Не слишком сильно, но ощутимо, оставляя свои следы на ней. Он чувствует, как она распадается на части под ним и вид ее, такой порочной, такой жаждущей, заставляет его кончить вслед за ней. Он обессилено опускается на нее сверху и покрывает нежными поцелуями ее ключицу и шею. Это так контрастирует с тем, как он вел себя пару минут назад, что Гермиона удивленно приподнимает брови и тихо хихикает. — Что? — отрываясь от ее шеи, недоуменно спрашивает Теодор. — Ничего. Просто ты оказывается такой собственник, а? — Гермиона улыбается и легко очерчивает пальцами контур его нижней челюсти. Тео усмехается ее словам.  — На самом деле нет. Просто хотел посмотреть на твою реакцию. — Самодовольно вскидывает бровь Тео. — И что заметил? — Что тебе нравится грубые парни, а? — Гермиона хихикает и отодвигает с его лица прилипшие прядки волос. — Мне нравишься ты, глупый. — И Малфой, очевидно. — хмыкает Тео. — И он… -тихо соглашается она. — Тебя это злит? — Нет. Ну… может совсем немного. — пожимает плечами он. — Это сложно… — Тебе… понравилось, то что было вчера? — осторожно спрашивает Грейнджер, скользя руками по его спине. — Да. — уверенно отвечает Тео. — Думаю я должен рассказать тебе кое-что… — И Тео осторожно начинает свою историю с самого начала, с того званого ужина, когда они впервые знакомятся и уже тогда Тео чувствует странное притяжение к Малфою, о том, как он упорно старался делать вид, что ничего не чувствует к своему лучшему другу, о том поцелуе в саду, обо всем. Он делится с ней самым сокровенным. Воспоминаниями о Драко. Тео вдруг чувствует, будто после долгого шума из голосов в голове наступает долгожданная тишина. Будто он был в комнате с тысячами людей, которые безостановочно что-то говорили, но вдруг по щелчку пальцев все испарились, оставив ему кусочек покоя. Она стала его тишиной, она стала его покоем, она стала его всем.

***

                  Гермиона заходит в класс за несколько минут до звонка. Она быстро пересекает класс, чтобы скорее занять свое место. Она не любит опаздывать, но Тео был слишком настойчив, покрывая ее тело россыпью легких поцелуев. Вспоминая причину своего опоздания щеки девушки покрываются румянцем, а внутри разливается приятное тепло, но вот ее взгляд натыкается на блондинистую макушку и тревожное чувство закрадывается в сердце гриффиндорки. Гермиона чуть медлит, прежде с чем занять свое место рядом с Драко и осторожно бросает на него взгляд. Его лицо не выражает никаких эмоций, ни гнева, ни разочарования, ни отвращения, ничего. Будто между ними не было абсолютно ничего. Будто не он несколько часов назад зарывался пальцами в ее волосы и с нежностью поглаживал ее щеки. Будто не он оставлял красные отметины на молочной коже своими пальцами. Словно прочитав ее мысли, Малфой едва заметно поворачивает голову в ее сторону и ей кажется, что он хочет что-то сказать, но вот он снова натягивает маску безразличия и отворачивается, так и не проронив ни слова. Гермиона грустно вздыхает и утыкается носом в свою тетрадь, стараясь игнорировать боль в своем сердце. — Мне не жаль. — тихо, но строго бросает Малфой, и она вздрагивает от неожиданности. Гермиона поднимает на него недоуменный и испуганный взгляд, но он даже не удосуживает ее своим взглядом, по-прежнему пишет лекцию. Но от ее внимания не ускользает как сильно играют желваки на его скулах. Если бы она совсем не знала его, то подумала бы, что он злится. Но это не злость. Досада? Сдерживаемое разочарование? Боль? Она не могла сказать точно. — Драко… — шепчет она, желая привлечь его внимание. Гермиона хочет, чтобы он наконец посмотрел на нее. Хочет увидеть в его глазах, что именно он чувствует, через что проходит, какие мысли гложат его. Но он упрямо не поднимает головы. — Посмотри на меня, пожалуйста… — она отчаянно придвигает руку к его запястью, слегка касаясь его, и Драко сильнее сжимает челюсти. Будто ее прикосновения доставляют ему боль. Малфой вздыхает и все же поднимает свои глаза, ловя обеспокоенный взгляд карих глаз. Слишком невинна, чтобы злится на неё. Слишком красива, чтобы не желать её. — Пожалуйста, давай поговорим после занятия… — ее шепот звучит жалобно, а маленькие пальчики нежно поглаживают его запястье. — После урока в туалете на 3 этаже. — бросает Драко и убирает свое запястье. Несмотря на легкое разочарование от его действий, Гермиона натягивает слабую улыбку и едва заметно кивает.

***

                  После звонка Драко спешно собирает свои вещи и выходит из кабинета одним из первых. Гермиона не уверена к чему может привести этот разговор. Чего она хочет этим добиться? После рассказа Тео, она чувствует, что эта драма касается и ее тоже. Она хочет чтобы у них получилось, хочет заполучить его любовь для себя, для Тео, для него самого. Война сломала его, как и её саму, как и каждого выжившего ученика в Хогвартсе. Перемолола как огромная мясорубка, смешав все чувства, эмоции, желания, мечты и цели, планы на будущее, оставила утопать всех в трясине неопределенности. А самое главное украла детскую невинность, заставив быстро повзрослеть, окрепнуть, чтобы всегда быть готовым к новому удару. Погрузившись в свои мысли, Гермиона не заметила, как ноги сами привели её туда, где Драко ждал, нервно меряя шагами комнату. Грейнджер замирает в проходе и кусает свои губы. Он останавливается около раковины и встречается с ней взглядом. Глаза Драко следят за каждой её эмоцией, опускаются на губы, но он словно одергивает себя и отводит взгляд в сторону. — Закрой дверь, Грейнджер. — его голос звучит холодно и притворно отстраненно. Гермиона немного медлит, пытаясь прочитать его эмоции, но он упрямо избегает её взгляда. Она закрывает за собой дверь, проворачивая защелку. Теперь есть только они, бежать больше некуда. — Драко, я… — она не успевает договорить, как грубый мужской голос прерывает ее. -То, что случилось было ошибкой. — Гермиона замирает, и мелкая дрожь проходит по телу. Она распахивает глаза и открывает рот, но Драко снова не дает ей сказать и слово. — Этого больше не повторится, и я не собираюсь участвовать в этом. — Он запинается, подбирая слова и нервно запускает ладонь в волосы, сжимая их у корней и тяжело вздыхая. Гермиона до боли сжимает кулаки, делает глубокий вдох, а затем шаг за шагом подходит ближе к Малфою, нежно касается его сцепленных в замок пальцев, вынуждая его посмотреть ей в глаза. — Прости, Мал… Драко, что втянули тебя в это. Я отговаривала Тео, но он настоял и… мне правда жаль… — тихо говорит девушка и чуть сильнее сжимает его пальцы в своих ладонях, опускает голову, будто чувствует вину. От её вида Драко хочет вырвать себе язык, чтобы больше никогда не говорить того, что так сильно расстроит её. Он хочет сказать, что это вранье, наглая ложь, попытка защитить себя от боли. Боли от того, что она принадлежит не ему. И никогда не будет. Он ее недостоин. Но он стоит все также неподвижно, ощущая тепло её нежных рук на своих, скользя взглядом по её плавным чертам и не в силах сказать и слова. — Если ты больше никогда не заговоришь со мной, если больше не захочешь видеть и находится рядом, я всё пойму… — Девичий голос дрожит, и всё, о чем он может думать: какого черта сердце так предательски сжимается. Не успевая даже подумать о том, что он делает, Драко наклоняется к её лицу и захватывает её губы в настойчивом, но нежном поцелуе. Грейнджер удивленно вздыхает, но позволяет его языку скользить по её. Она нерешительно обхватывает его шею, и когда не встречает сопротивления, углубляет поцелуй. Малфой опускает свои ладони на женскую талию и притягивает Гермиону ближе к себе. В этот миг мир перестает существовать. Абсолютно все ощущается таким правильным: их тела, прижимающиеся друг к другу, их языки, сплетающиеся в чувственном танце, их руки, скользящие по телам друг друга. Они словно два пазла, идеально подходящие друг другу. Тогда почему на душе у обоих все еще скребут кошки? Драко отстраняется, восстанавливая дыхание, поднимает одну руку и убирает выбившиеся пряди волос Гермионы, едва ощутимо касаясь подушечками пальцев её лица. — Помнишь, ты хотела, чтобы я помог тебе с зельями? — хрипло произносит он, аккуратно заглядывая ей в глаза. Раскрасневшееся лицо Гермионы в миг озаряется удивлением, и слабая улыбка трогает ее губы. Она кивает и чуть смущенно опускает глаза. — Приходи сегодня вечером в библиотеку, пожалуйста. — Грейнджер в первый раз слышит, чтобы Малфой говорил «пожалуйста». Брови девушки ползут вверх и ей становится все сложнее сдерживать глупую улыбочку. — Я приду. — шепчет она и осторожно кладет ладонь на его скулу, мягко очерчивая контур его лица.                   Сегодня был первый раз. Первый раз, когда она услышала, как с губ Драко срывается тихое «пожалуйста». Первый раз, когда она увидела искреннюю улыбку Драко Малфоя. И первый раз, когда она спала сразу с двумя парнями. И всё это ей начинало безумно нравится.

***

                  Он идет по узким коридорам Мэнора. Голову будто зажали в тиски, вытянутая вперед рука с палочкой дрожит, в горле пересохло, а до слуха доносятся женские истошные крики. Ее крики. Шаг замедляется, когда он подходит ближе к массивным дубовым дверям и останавливается за углом. Будто вор, в своем собственном доме. Он нервно сглатывает, когда видит, как безумная тетушка хватает её запястье и вырезает то самое слово: «Грязнокровка». Он знает его слишком хорошо. От боли она теряет сознание и Беллатриса безумно хохоча выбегает из Мэнора, бросая свою жертву лежать на мраморном полу, истекая кровью. Серые глаза мечутся из стороны в сторону, липкий страх опутывает тело, но вдруг прилив твердой решимости распаляет его дух. Драко почти бежит туда, падает на колени перед ней, пытается нащупать пульс, а когда это выходит, облегченно вздыхает и не думая ни секунды берет беззащитное тело на руки и быстрыми шагами уносит в свою комнату, подальше от чужих глаз. Малфой бережно укладывает ее на свои черные шелковые простыни, пачкая их ее грязной кровью, бережно убирает с лица прилипшие от пота пряди и по его щеке скатывается слеза. Как он мог допустить это? Лучше бы это на его руке вырезали что-то столь же мерзкое, но никогда не касались ее молочной кожи. Он садится на колени перед кроватью. Так, как это делают те, кто молится перед сном. Ему молиться было некому. Малфой бережно берет ее израненную руку и подносит ее к своим губам, осторожно касаясь ими, задерживаясь дольше, чем это необходимо. Соленый привкус смешивается с металлическим, когда язык касается собственных губ. Он думает, что именно такой вкус был бы у боли. Соль и горечь. Юноша склоняет голову к своим коленям и рыдания вырываются из груди. Она никогда не услышит их, не узнает, что именно он был тем, кто спас ее, кто наложил хоть какое-то регенерирующее заклятие, а затем аккуратно забинтовал ее кровоточащее запястье. Она никогда не узнает, как сильно он боялся потерять ее в ту ночь, как отчаянно в страхе билось его сердце. Впервые за всю его жизнь. Она никогда не узнает, как сильно он любит ее. 

***

                  Гермиона привычно здоровается с мадам Пинс и скользит взглядом по библиотеке в поисках платиновой макушки. Улыбка меркнет, когда глаза так и не находят его в толпе студентов. В ее голову приходит мысль о том, что этого следовало бы ожидать, что мечтать о том, что он действительно сдержит свое слово было глупо. Так же глупо, как и влюбится в сразу двух парней. Грейнджер уже было развернулась, чтобы сбежать от своих позорных ожиданий, как ее плеча касаются длинные пальцы, осторожно постукивая, а над ухом звучит хрипловатый голос: — Что, заблудилась Грейнджер? — и снова на ее губах эта глупая улыбка. Глупая, но счастливая. Гермиона поворачивает голову и закатывает глаза. — Я бываю тут гораздо чаще, так что сама мысль об этом абсурдна. — Да что ты? Тогда может проведешь экскурсию? — его пальцы скользят ниже по руке и мягко касаются локтя. Его тон, его взгляд, его прикосновения — все кричит о двусмысленности, сказанной им фразы. Ее щеки немного краснеют, что не может укрыться от его внимательных глаз. Его губы трогает самодовольная ухмылка. — О чем ты думаешь, Грейнджер? — Пойдем уже займем стол, ладно? — в голосе Гермионы смешивается смущение и раздражение. Но Драко это только сильнее забавляет. Он кивает и следует за ней к самому дальнему столу, скрытому большим стеллажом. — Довольно милый выбор. — с ноткой сарказма замечает Малфой и усаживается напротив Гермионы, раскладывающей перед собой учебники, небольшой котелок и необходимые ингредиенты. — До сих пор не понимаю, как ты уговорила Снейпа дать тебе все это с собой. — Я умею быть убедительной, когда действительно чего-то хочу. — с легкой улыбкой отвечает Гермиона, не поднимая на него глаз. — И чего же ты хотела больше: получить «Превосходно» или индивидуальный урок со мной? — усмехается Драко. Девушка замирает и наконец поднимает голову, встречаясь с его пытливым взглядом. — Может быть мне хочется все сразу? — Пытаешься усидеть на двух стульях? — насмешливый тон становится более резким, будто эти слова обращены не к этой ситуации. Грейнджер немного ерзает на своем стуле и нервно заправляет прядь волос за ухо. — Давай, пожалуйста, начнем. — кажется это лучшее решение, которое приходит к ней в голову. Несколько секунд Малфой все так же продолжает пялится на Гермиону, а затем кивает и опускает взгляд в книгу.                   Малфой потратил полчаса, объясняя все тонкости приготовления зелий, нужных пропорций и способов приготовления, прежде чем они приступили к практике. Сначала он дал ей возможность сделать все самой, но после трех неудачных попыток, Гермиона совсем отчаявшись, с громким хлопком положила нож на стол и устало выдохнула. — У меня ничего не получается! — Эй, выдохни для начала, ладно? — Драко встал со своего места, обошел стол и встал рядом с девушкой. Он вложил нож в ее ладонь. — Самое главное соблюдать пропорции. — Гермиона крепче сжимает нож в одной руке, а второй тянется к дремоносным бобам, тщетно пытаясь разрезать их. Малфой качает головой и скользит своей рукой по ее, обхватывая своей ладонью ее, зажимающую нож. Он встает прямо за ее спиной и почти шепчет у самого ее уха. — Их лучше не резать, а раздавить… Вот так. — он поворачивает нож так, чтобы лезвие лежало горизонтально, а затем надавливает им на боб, чтобы тот дал сок. Гермиона почти не слушает то, что он говорит. Ее разум заполнен разными ощущениями: от его теплых рук, касающихся ее кожи, от его ласкового голоса, пускающего дрожь по всему телу, от его груди, едва касающейся ее спины. Гермионе становится тяжело дышать. Она на миг задерживает дыхание и прикрывает глаза, наслаждаясь его близостью. От серых глаз не укрывается ничего из перечисленного. Драко замечает и то, как слегка приоткрываются ее губы и как ее голова сама поворачивается к нему. Он замолкает и жадно впитывает то, как она реагирует на него. Запах ее волос кружит ему голову. Он тяжело сглатывает, сам не замечая, как приближает лицо ближе к ее, останавливается в миллиметрах от ее губ, ловит своими ее рваный выдох, а после прислонятся к ним в нежном поцелуе, боясь, что сейчас она оттолкнет его, даст пощечину и скажет убираться вон. Но ничего подобного не происходит. Напротив, руки девушки отпускают нож, который со звоном падает на столешницу, разворачивает к нему корпус, углубляя поцелуй и цепляется своими пальчиками за ворот его рубашки. До слуха Малфоя доносится тихий стон, когда одна его рука скользит к ее талии, а вторая зарывается пальцами в густые кудри. Этот поцелуй не похож на те, что были у них до. Все они были отчаянными, жаждущими, грубыми, нетерпеливыми и требовательными. Этот больше был похож на спасательный круг, брошенный двум утопающим. Шанс спастись у обоих слишком мал, но надежда умирает последней. Они отрываются друг от друга, чтобы вдохнуть немного воздуха. Их лица по-прежнему близко. Настолько, что Драко может разглядеть все маленькие веснушки и родинки на ее лице, ее длинные ресницы и припухшие губы. Он был готов уговорить Снейпа никогда не ставить ей хороших оценок, если бы это значило, что она снова и снова будет здесь, рядом с ним, изучать зельеварение… и его губы. Его взгляд плавно спускается ниже, пока не натыкается на задравшийся рукав ее свитера, из-под которого виднеется розовый шрам. Он болезненно хмурится. — Ты чего? — Прости меня… — шепчет он, и берет обоими руками ее запястье, задирая рукав свитера выше, обнажая уродливую надпись. Гермиона нервно сглатывает, и дергается, чтобы поправить ткань, но крепкая хватка Драко не дает ей этого сделать. — Я должен был помешать ей… — Это не твоя вина. — прерывает она и закусывает губу. — Моя. Я должен был вмешаться. — Это в прошлом. — отмахивается Грейнджер, но в ее голосе Драко может слышать плохо скрываемую обиду. Или ему так только кажется? Он опускает голову и касается губами шрама, как в ту ночь. Гермиона вздрагивает, а когда снова встречается с ним взглядом, не может сдержать слез. Драко не нужны слова, чтобы крепко прижать ее к себе в успокаивающих объятиях и больше никогда не отпускать.

***

                  На улице идет дождь. Серые грозовые тучи затянули все небо, не давая ни единого шанса пробиться хотя бы маленькому лучику солнца. Изредка сверкают молнии, освещая бледное худое лицо. Тео ненавидит пасмурную погоду. В такие дни его накрывает депрессивное состояние, и его обычная лучезарная улыбка меркнет, шутки не слетают с его губ, даже синие глаза теряют свою искру. В такие дни он хочет вскрыться, чтобы больше никогда не чувствовать себя так плохо. Сегодня все иначе. Они с Драко остались в своей комнате, потому что из-за нелетной погоды матч по квиддичу был отменен. Тео был рад. Не потому, что его раздражали тестостероновые выпады соперников, или придирки их капитана к тому, что Тео «не выкладывается на полную» и «витает в облаках», и совершенно точно не потому, что ему не придется терпеть липкую от пота, неудобную форму, нет. Он рад, потому что прямо сейчас его глаза блуждают по точеным аристократичным чертам его лучшего бывшего друга. С момента их ссоры прошло уже достаточно бессонных ночей, пролитых слез, выкуренных сигарет и высказанных друг другу обзывательств. Пэнси и Блейз, как хорошие друзья, сделали своё дело. Война закончилась. Однако последствия были необратимы для них обоих. Больше Драко не делился с ним своими секретами, мечтами и желаниями, как это было раньше. Он старательно избегал всякого телесного контакта, никогда не задерживался в раздевалке и всегда быстрее всех натягивал одежду прямо на мокрое тело. Лишь бы Тео не увидел больше, чем положено друзьям… Друзьям ли? Постоянной спутницей Тео стала неловкость. Ему было неловко быть с ним в одной команде по квиддичу, за одним столом в общем зале, за одной партой на занятиях, в одной комнате, но вместе с тем, он так отчаянно желал находится с Драко дольше, быть еще ближе. Даже если это значит чувствовать на себе его прожигающий насквозь холодный взгляд. Так было и сейчас. Если бы Тео был котом, его уши были бы прижаты к макушке, а сам он в любую секунду был готов быть вышвырнутым за шкирку своим хозяином. Не сложно догадаться, кто поистине был хозяином, правда? Драко вальяжно раскинулся на подоконнике и выдыхал густой дым в чуть приоткрытое окно. Тонкие губы сжимали фильтр сигареты плотно, а затем, чуть изгибаясь выпускали клубы дыма наружу. Тео чертовски хотел быть на ее месте. Изящные длинные пальцы изредка стряхивали пепел в хрустальную пепельницу, которую Пэнси подарила ему на один из праздников. Тео хотел бы разбить ее, чтобы ничего не напоминало ему о ней. Серые глаза внимательно всматривались в горизонт, туда, где темные кроны ветвистых елей поглощали черные тучи. Тео сидел неподвижно и почти не дышал, лишь бы эти серые глаза не заметили его, и их обладатель не вспомнил о том, что их в комнате всего двое. — Проклятый дождь. — хрипловатый голос звучит тихо, нарушая идиллию. — Пуффендуйцам просто крупно повезло, иначе они бы бежали, поджав хвосты, сразу после того, как мы разгромили бы их. — Тео вздрагивает, будто пробуждаясь ото сна, и слабо кивает головой. Он не до конца уверен, что Драко вообще разговаривает именно с ним. Но тут он тушит сигарету и поворачивает свое лицо к Теодору. — Хватит пялится на меня и молчать, Нотт. — слова — словно пощечина. — Кхм… — Тео прочищает горло и выдавливает из себя жалкое подобие ухмылки — Ты просто загораживаешь вид. — Так подошел бы ближе. — вздергивает бровь Малфой. — Мне нравится вид, что открывается отсюда. — Драко только хмыкает в ответ и снова отворачивается к окну. Это все, что он сказал Тео в тот день. Но он запомнил всё до малейшей детали.                   Позднее вечером Тео быстрым шагом направляется в сторону ванной старост. Захлопывая дверь, он скидывает с себя всю одежду, позволяя ей падать на пол прямо на ходу. Рука стремительно опускается ниже, прямо к возбужденному члену, сжимая его почти до боли. Он дрочит так яростно, что хлюпающие звуки эхом расходятся по всему залу, смешиваясь с хриплыми, плохо подавляемыми стонами. С каждым новым движением в памяти снова и снова всплывают эти блядские губы. Тео представляет, как они обхватывают его член, плотно смыкаясь на чувствительной коже, как после они поднимаются поцелуями по его торсу, посасывают нежную кожу шеи, обводят контур его подбородка и наконец сливаются с его собственными в голодном, требовательном поцелуе. Отчаянные движения руки почти доводят его до пика, еще немного и наступит долгожданная разрядка. Как вдруг двери открываются, и Тео приходится быстро погрузиться в горячую воду, оборвав всякую надежду на расслабление. Седрик Диггори, нисколько не смущаясь, проходит внутрь и усмехается, замечая разбросанную по полу одежду и кудрявую макушку Нотта. — Тяжелый день? — со смешком спрашивает Диггори и начинает раздеваться. Тео закатывает глаза и ничего не отвечает. Хорошо, что он сидит спиной ко входу и пуффендуец не может увидеть его реакцию. — Я все слышал. Но ничего страшного. У всех есть свои желания и фантазии, да, Тео? — Мне что, дать тебе медальку за внимательность? — огрызается Нотт и наблюдает, как Диггори подходит к бассейну, садится на край и опускает ноги в воду. — Извини, что помешал, но мне срочно нужно помыться. Сегодня у меня кое-что намечается. — Седрик подмигивает Тео и погружается в воду полностью. А Теодор уже думает о том, как подплывает к нему ближе и надавливает на макушку, не давая всплыть этой пустой и болтливой голове. Но Диггори всплывает и проводит пальцами по влажным волосам, убирая их с лица. — Я тоже так делаю. Некоторые студентки Хогвартса чертовски горячи, согласен? — его идиотская ухмылка не исчезает ни на секунду. Гнев смешивается с отвращением. Ни говоря ни слова Тео вылезает из бассейна, по пути подбирая свои вещи, накидывает на бедра полотенце и напоследок громко хлопает дверью, от чего с потолка сыпется побелка.  Нет, этот день определенно не лучше всех остальных дождливых дней.

***

                  Кажется с их последней встречи прошла вечность. Гермиона скучала. По теплой улыбке Тео, по спокойному взгляду стальных глаз Драко, по мягким поцелуям Тео, по властным прикосновениям Драко, ей не хватало их обоих. Ей было мало наслаждаться им каждым по отдельности. Ей хотелось всего и сразу, но они упорно избегали друг друга. Драко проводил с ней время только в библиотеке или в кабинете у профессора Снейпа, намеренно игнорируя ее в оставшееся время. Может он стыдился ее, или не хотел плодить и так ползущие по всей школе слухи, или просто не хотел делить ее со своим заклятым другом. Что до Тео, Гермиона часто замечала задумчивый и немного грустный взгляд, который он каждый раз бросал на фигуру Малфоя в общем зале, однако на ее прямые вопросы широко улыбался и переводил тему, делая вид, что абсолютно ничего не происходит. Будто он не чувствует, что в сердце снова кровоточит давно зажитая рана. Зажитая ли? Поэтому ей пришлось взять все в свои руки. — Тео… — Что, принцесса? — его взгляд отрывается от книги, лежащей на коленях и мягкая улыбка трогает его губы, когда он замечает, как Гермиона закусывает губу от волнения. Она стоит всего в нескольких шагах от его кресла в гостиной Слизерина. Тео откладывает книгу в сторону и приглашающе похлопывает по своим бедрам. Гермиона улыбается в ответ и без стеснения садится к нему на колени, его рука накрывает ее бедро, нежно поглаживая. В комнате нет никого кроме них двоих, поэтому Гермиона позволяет его пальцам свободно скользить у края ее школьной юбки. — Сначала пообещай выслушать меня до конца. — Что же такого ты хочешь мне сказать, что так боишься моего осуждения? — губы Нотта изгибаются в усмешке. — Пожалуйста, Тео… — Ладно, ладно — он поднимает руки в капитулирующем жесте. — Обещаю, что этот рот не издаст ни звука, пока ты не договоришь. — он проводит пальцами по своим губам, закрывая рот на замок. — Тот вечер… не выходит из моей головы и… — слова даются ей тяжело, но этот разговор был неизбежен с самого начала. — Я думаю, что я люблю вас обоих. — взгляд карих глаз упрямо буравит собственные пальцы, боясь наткнутся на осуждающий, непонимающий или раздраженный взгляд синих. Пальцы Тео замирают на ее голой коже. Не то чтобы эта информация была для него новой. Он это и так знал, чувствовал и видел собственными глазами. — Я знаю, что ты чувствуешь то же самое. — Тео знает, что она права, но ничего не отвечает. Гермиона решается поднять глаза на его лицо: оно не выражает абсолютно ничего, только брови чуть сведены к переносице, выдавая его напряжение. — Скажешь что-нибудь? — Что? — тон Нотта становится холодным, без эмоциональным, совсем не таким, к какому привыкла Грейнджер. — Даже не попытаешься отрицать? — А есть смысл? — Тео пожимает плечами. — Нет. — тихо произносит она. — Я уже сделал свой выбор. — он смотрит прямо в ее большие глаза и уверенно продолжает. — И ты прекрасно знаешь какой. — Но что, если не нужно выбирать? — девушка обхватывает его лицо своими ладонями. — Что, если у нас получится… — Нет. — грубо прерывает Нотт. — Как ты себе это представляешь? Он даже не смотрит в мою сторону. Он презирает меня… — его слова звучат грубо и почти отчаянно. — Это не так! — Откуда тебе знать!? Или за эти дни ты настолько сблизилась с ним, что теперь думаешь, что знаешь его? А ты не забыла, дорогая, кому принадлежишь? — Тео вздергивает бровь и саркастично усмехается. — Что? — она вскакивает с его колен — Я не принадлежу никому! Я, для тебя что, какая-то вещь!? Игрушка, которой можно поиграть, когда вздумается!? — Я не говорил такого! — Тео тоже вскакивает с кресла. — Я не это имел ввиду… — Но это именно то, что ты думаешь! — напряжение звенит в воздухе между ними, а голоса звучат все громче и громче. — Я так не думаю! — Думаешь! — Слушай, принцесса… — Тео бережно берет ее руки в свои и его тон смягчается — Я знаю, что ты хочешь предложить, знаю, о чем ты думаешь, но… — Тео качает головой. — это слишком сложно… Я не хочу, чтобы все стало хуже. Я боюсь потерять и тебя… — Не потеряешь… — Гермиона шепчет ему в губы. — Я рядом с тобой… Просто поверь мне… прошу… Нотт тяжело вздыхает, но близость ее губ, ее нежные прикосновения, ее запах и чарующий голос- то, чему он никогда не сможет противиться. Он неуверенно кивает и устало прикрывает глаза, когда чувствует мягкие губы на своих и отвечает на ее поцелуй.

***

                  Через несколько часов Гермиона нервно топчется около двери в гостиную Слизерина. Она бывала тут и раньше, Тео не редко приглашал ее просто посидеть вдвоем или составить ему компанию, пока он пишет очередной конспект по трансфигурации, но ей никогда не было настолько неловко, как сейчас. В этот раз она ждала совсем не его, а его бывшего лучшего друга — Малфоя. Она не могла отделаться от мысли, что все, что она задумала, все, чего так отчаянно желала - грязно, постыдно и каждый студент, проходящий мимо, читает ее мысли и потому морщит нос и осуждающе оглядывает ее с ног до головы. Совсем не потому, что она гриффиндорка, и уж точно не от того, что она охомутала одного из самых горячих и умных слизеринцев. Совсем нет. Теряясь в своих мыслях и терзаниях совмести, она чуть не упускает Драко, широко шагающего по коридору. Ей удается быстро нагнать его. Когда его глаза скользят по ее лицу и отмечают легкий румянец, приоткрытые губы и такие большие и красивые глаза, Драко забывает о том, куда именно направлялся, важным становится только то, что она хочет ему сказать. — Грейнджер? Что ты тут делаешь? — удивленно спрашивает он, но легкий намек на улыбку, выдает его истинные чувства — Я просто… В общем… Я хотела показать тебе кое-что. — в ее голове все должно было быть не так. Ей вдруг стало противно от самой себя. Что она делает? Чего добивается? Глупая Грейнджер! — И ради этого ты спустилась в подземелья? — брови Драко хмурятся. Он нежно касается пальцами ее локтя и тянет на себя, когда шумная группа студентов проходит мимо, бросая косые взгляды в их сторону. На лице Малфоя тут же отражается его раздражение. — Не стоило тебе сюда приходить. Тем более, если ты искала меня. — внезапное осознание, что девушка могла жаждать совсем не его компании обожгла своей абсурдностью. С чего бы ей искать его? Пальцы на девичьей мантии быстро разомкнулись и вернулись в карман дорогих брюк. — Я не знала, где смогу тебя найти. Подумала, что тут ты уж точно рано или поздно появишься и я смогу с тобой поговорить… То есть показать то, что хотела… — она осекается, когда понимает, как глупо звучат ее оправдания. — Что ты хочешь мне показать? — настороженно спрашивает Малфой, но смягчается, когда видит, как Гермиона заламывает свои пальцы и избегает прямого взгляда. — Просто, пожалуйста, пойдем со мной… — на мгновение Драко мешкает, но все равно кивает и позволяет гриффиндорке вести его вслед за собой по длинным коридорам Хогвартса.                   Он снова оказывается напротив двери в Выручай комнату. Ноги прирастают к месту, и он не может сделать дальше и шага. Воспоминания обрушиваются на него с такой силой, что становится трудно дышать. Тонкие пальцы тянутся к горлу, чтобы ослабить серебристо-зеленый галстук. — Зачем? — сухо произносит юноша, даже не смотря в ее сторону. — Драко, пожалуйста… — Гермиона подходит ближе и берет в свои ладони холодные пальцы Малфоя. — пожалуйста, поговорите… — Драко хмурится сильнее и тяжело сглатывает. Он не готов встретится лицом к лицу со своими страхами чувствами. Дверь со скрипом отворяется и взгляд серых глаз встречается с синими. Тео стоит прямо напротив и выглядит расстроенным, как щенок, которого хозяева выбросили на улицу. Драко видит, как его его руки сжимаются в кулаки, а желваки напрягаются. Три неспешных шага, ближе к штормовым глазам и звук запирающейся двери. Вот и всё. Теперь здесь их лишь двое. Двое врагов? Друзей? Любовников? Драко отводит глаза. Неприятное чувство шевелится в груди, когда он видит Тео таким… разбитым… и злым. — Даже не посмотришь на меня? — его голос разрезает тишину, как хлыст дрессировщика. Резко, холодно и болезненно. Сердце Малфоя сжимается, но он упрямо не смотрит на своего друга. Тео зло усмехается и запускает пальцы в свои кудри. — Я не хочу говорить об этом. — выдавливает из себя блондин. — Ах, не хочешь? — Тео приподнимает бровь и делает шаг навстречу к Малфою. — Не хочу! — отрезает Драко. — Ты просто трус! — выкрикивает Тео, подбегает к Драко, разворачивая его к себе лицом и хватается за ворот его рубашки. — Посмотри мне в глаза и скажи, что ничего не чувствуешь ко мне! — он отчаянно сжимает пальцы, костяшки на его кистях белеют, синие глаза бегают по бледному лицу в поисках ответов. В поисках той самой эмоции. Отвращения? Страха? Злости? Симпатии… Но глаза напротив избегают прямого взгляда. Драко поджимает губы и упирается руками в плечи Нотта, пытаясь оттолкнуть того от себя. — Ну же! Скажи это! — кричит ему в лицо Тео и не позволяет своим пальцам разомкнутся на чужой одежде. — Я… — Драко болезненно морщится, будто каждое слово режет его изнутри. — Говори! — Отпусти меня! — не выдерживает Малфой и взгляд серых глаз скрещивается в ожесточенной немой борьбе с синими. Драко физически ощущает, как он просачивается ему под кожу в поисках ответов, выворачивает его наизнанку, словно безумный ученый исследует каждый его орган, мышцу, сосуд и артерию, только бы убедится, только бы оказаться правым. — Скажи, что я ничего не значу для тебя… Скажи, что ненавидишь меня… Скажи, что все что было я придумал себе сам… Скажи… — шепчет Нотт и пелена слез застилает глаза, не давая возможности увидеть все эмоции блондина. — Я… не могу… — так же тихо отвечает он. От вида страданий лучшего друга внутри все сжимается, и непрошеные слезы обжигают щеки, а пальцы отчаянно цепляются за плечи напротив. Вздох облегчения доносится до его слуха, а после сухие губы осторожно скользят по его собственным в смазанном поцелуе. Драко сложно описать, что именно он чувствует в этот момент. Только одно слово приходит на ум. Дом. Дом, которого у него никогда не было. Дом, в котором его любят больше жизни. Дом, в котором сердце наконец успокаивается и больше не кровоточит. Тео был его домом: уютным и таким родным. Он был его тихой гаванью, в которой бушующий шторм надоедливых, разрушительных, гнетущих мыслей стихал, оставляя место лишь умиротворению и покою. Он скучал. Скучал так сильно, что сейчас, прижимал его к себе так крепко, как только мог, путался пальцами в кудрявых волосах и терялся в отчаянном сплетении их губ.                   Гермиона стоит, прижавшись к двери, напряженно вслушиваясь во все, что там происходит. Когда крики стихают, тревожное ощущение поднимается в груди девушки, заставляя ее распахнуть тяжелую дверь. Она замирает, когда видит, как самые важные мужчины в ее жизни стоят прижавшись друг к другу, а слабая улыбка облегчения касается ее губ. Ноги сами несут ее вперед, ближе к ним. Оказавшись рядом, Грейнджер кладет ладони на их щеки, заставляя обратить на себя внимание. Она прижимается губами сначала к Тео, потом к Драко в нежном, трепетном поцелуе, переплетая тонкие девичьи пальцы с мужскими. Большой огонь в центре комнаты потрескивает и плюется, освещая темную комнату. Большие окна в основном закрыты шторами, одна полоска остается открытой, сквозь нее пробивается лунный свет, идеально ложась на мирное лицо Гермионы, по которому Теодор нежно проводит указательным пальцем. Драко приобнимает девушку за талию, уткнувшись лицом в нежную кожу шеи, втягивая носом ее аромат и оставляя едва заметные поцелуи. Пальцы Грейнджер нащупывают пуговицы на рубашке Драко и медленно начинают их расстегивать, пока две пары мужских ладоней, ласкающе забираются под ее одежду. Расправившись с рубашкой одного слизеринца, Гермиона проделывает тоже самое со вторым. Маленькими шагами они двигаются в сторону большой постели, поочередно избавляясь от ненужных предметов одежды. Обнаженные разгоряченные тела обжигает холод шелковых простыней. Мужчины располагаются по обе стороны от своей возлюбленной. Ее тело вытягивается, как струна, чувствуя теплую тяжесть тела Драко напротив себя и пальцы Тео, все еще скользящие по ее щеке. Мягкая улыбка играет на ее губах, когда глаза встречаются с жаждущими взглядами парней. Она протягивает руку, чтобы убрать прядь волос со лба Драко, ее пальцы касаются его виска. Тео тихонько посмеивается, его дыхание щекочет ухо Гермионы. Он слегка двигается, позволяя ей приблизиться к Драко, сохраняя при этом контакт с собой. Его рука скользит вниз по ее руке, останавливаясь на ее бедре, где его собственное бедро прижимается к ее. Его большой палец очерчивает чувствительную кожу, посылая приятную дрожь по всему ее телу. Взгляд ореховых глаз блуждает между двумя мужчинами, наслаждаясь их нежными прикосновениями к ее телу. С довольным вздохом Грейнджер устраивается на сгибе руки Тео, наклонив голову, чтобы посмотреть на него. — Знаешь, я действительно рада, что мы нашли друг друга. Вас обоих. — ее голос искренний, полный благодарности. — Прошлый год был трудным, но то, что вы рядом со мной... делает все лучше. Сердце Тео наполняется привязанностью и любовью от слов Гермионы, его большой палец продолжает успокаивающе ласкать ее бедро. Он наклоняется, чтобы захватить ее губы в нежном поцелуе, вливая в него всю свою любовь и преданность. — Я тоже, милая. — он слегка отстраняется, его глаза находят ее и легкая улыбка трогает уголки его губ — Я знаю, что не всегда все было легко, особенно для нас. Наше прошлое... оно может быть тяжелым бременем. Но когда мы с тобой, кажется, что мы наконец-то обретаем немного покоя, немного счастья. Руки Драко обнимают девушку сзади, притягивая ее ближе, когда он утыкается носом в ее шею. Его голос грохочет низко и глубоко, вибрируя на ее коже. — Ты заставляешь нас хотеть стать лучше, быть достойными твоей любви. — Возможно ли любить вас обоих так сильно? — шепчет Гермиона и прикрывает глаза. Тео слегка хмурит брови на ее вопрос, проблеск неуверенности мелькает на его лице, прежде чем сменяется успокаивающей улыбкой. — Конечно, принцесса. Любовь нельзя контролировать… — он обхватывает ее щеку, его большой палец гладит ее нежную кожу. — Мы любим тебя так же сильно, возможно, по-разному, но одинаково сильно. Это не соревнование и не игра с нулевой суммой. Каждый из нас может отдать тебе уникальную часть своего сердца. Драко кивает в знак согласия, его руки собственнически блуждают по изгибам Гермионы. — Я боялся признать свои чувства, сначала к тебе, потом к Тео, потому что… потому, что боялся боли… Меня воспитывали, прививая принципы, которые с вами двумя к чертям разрушили все мои представления о любви, но я не жалею об этом… С вами я чувствую себя собой… — Сердце Гермионы трепещет от силы признаний, она поворачивает голову и оставляет на губах Драко глубокий, чувственный поцелуй, вкладывая в него все, что никогда не сможет передать словами. Драко тихо рычит, его хватка на талии девушки становится почти собственнической, когда их губы сливаются в обжигающем поцелуе. Его язык проникает в ее рот, сплетаясь с ее языком в чувственном танце. Когда он отстраняется, его грудь вздымается от желания. Гермиона тяжело дышит, ее щеки раскраснелись, а губы распухли от жарких поцелуев. Она переводит взгляд с одного мужчины на другого, сердце колотится в груди, тело охотно отзывается на их прикосновения и близость. Гермиона наклоняется, чтобы прижаться носом к шее Тео, вдыхая его успокаивающий запах. — Я бы не хотела, чтобы было по-другому... Тео усмехается, вибрации заставляют щеку Гермионы сильнее прижиматься к его коже. Его руки скользят вниз, чтобы обхватить ее ягодицы, нежно сжимая их. — Мы здесь, чтобы угодить тебе, принцесса. — он подмигивает ей, в уголках его глаз появляются морщинки. Пальцы Драко впиваются в бедра Гермионы, притягивая ее к своей твердости. Он издает тихий стон, его горячее дыхание обжигает ее ухо. — Все для тебя… Губы Тео скользят вниз по шее Гермионы, оставляя за собой дорожку поцелуев и покусываний. Протяжный вздох срывается с ее губ, когда зубы Драко касаются ее уха, а тело невольно выгибается навстречу его прикосновениям. Ощущение его эрекции, прижимающейся ко ее бедру, вызывает дрожь возбуждения. — Да, пожалуйста... — только и удается всхлипнуть девушке. Глаза Драко темнеют от похоти на мольбу, голодная ухмылка расплывается на его лице. — Как пожелаешь, любимая… — мурлычет он, его член дергается от предвкушения у ее ягодиц. Драко устраивается между ее бедрами. Он захватывает ее губы в яростном поцелуе, проглатывая ее стон, когда медленно толкается внутрь нее. Драко тихо стонет ей в рот, начиная толкаться в ровном ритме, на что громкий стон вырывается из груди Гермионы, а ее рука тянется к обнаженному прессу Тео. Пресс Тео напрягается под ноготками Гермионы, когда синие глаза жадно  наблюдают за тем, как Драко входит в нее глубокими, мощными толчками. Низкий рык вырывается из его горла, его собственное желание нарастает от этого эротического зрелища. Не отрывая взгляда от сплетения их тел, руки Тео находят ее груди, разминая упругую плоть, пока его большие пальцы дразнят ее затвердевшие соски. — Такая идеальная — бормочет он, наклоняясь, чтобы захватить розовый пик между губами, пока темп Драко ускоряется, а его бедра с нарастающей настойчивостью прижимаются к бедрам Грейнджер. Спина девушки выгибается сильнее, пронзительный стон вырывается из Гермионы, когда умелый рот Тео творит магию с ее чувствительными сосками. Разум гриффиндорки затуманивается похотью и почти первобытным желанием, ноги обхватывают талию Драко, прижимая его ближе, отчаянно нуждаясь в нем, а острые ногти впиваются ему в спину, царапая и посылая новую волну возбуждения по его телу. Толчки Драко становятся нерегулярными, более жесткими, его освобождение быстро приближается, хотя он и пытается сдерживать это чувство как можно дольше. С гортанным ревом Малфой врезается в нее в последний раз, заполняя ее изнутри. Губы Тео находят ее собственные в глубоком, страстном поцелуе. Он тянется между их переплетенными телами, его пальцы находят ее клитор, еще больше стимулируя Гермиону. — Кончи для нас, любимая — слова и такие восхитительные действия Тео подталкивают Гермиону к краю, заставляя ее громко простонать, а все тело трястись от сильного оргазма. Тяжело дыша, девушка цепляется за обоих мужчин, все еще чувствуя член Драко внутри и горячий язык Тео, скользящий по линии ее челюсти. Она опускает руку, находя член Тео и сжимает пальцы вокруг, начиная медленно проводить ими вверх и вниз по всей длине. Тео прерывает поцелуй, чтобы выпустить сдавленный стон, когда рука Гермионы обхватывает его пульсирующий ствол. Его бедра подпрыгивают от ее прикосновения, ища большего трения. — Ох, блять... - он задыхается, его глаза закатываются в блаженстве. Хватка Тео на ее запястье крепнет, когда она быстрее качает его член. — Если ты продолжишь, я не смогу остановится — сдавленно рычит Нотт, но Гермиона не слушает, вместо этого меняя свое положение, соскальзывая с члена Драко и подбираясь ближе к Тео. Она опускает голову и ловит ртом его возбужденную длину. Глаза Нотта расширяются от удивления при внезапном вторжении в теплый, влажный рот Гермионы. Драко пристально смотрит на эротическую сцену, разворачивающуюся перед ним. Он проводит рукой по волосам Грейнджер, восхищаясь ее искусным служением. — Посмотри на себя, ты так хорошо заботишься о нас — хвалит он, и его голос звучит почти восхищенно. Пальцы Тео путаются в волосах девушки, направляя ее голову, пока она отсасывает ему. Его бедра слегка приподнимаются, трахая ее рот неглубокими толчками. — Блять, да, вот так... — его дыхание становится прерывистым, пока Гермиона втягивает щеки и сосет усерднее. Похвала и поощрение Драко подпитывают ее желание, заставляя хотеть порадовать этих двух мужчин еще больше. Ореховые глаза встречаются с полуприкрытыми синими. Зрелище, которое разворачивается перед Тео заставляет его судорожно вздохнуть, и вцепиться в ее волосы сильнее, желая почувствовать ее глубже. Его самоконтроль ускользает с каждой секундой и в конце концов он больше не может сдержать себя. С гортанным стоном он изливается в ее горло. Гермиона осторожно отстраняется, поднимая голову. Руки Тео нежно гладят ее щеки. — Ты, чертовски горяча, ты знаешь об этом? — улыбается Нотт и наклоняется к ее лицу, захватывая губы в благодарном и обожающем поцелуе. Уставшие и изнеможенные они опускаются на подушки. Драко тут же обхватывает ее талию, притягивая ближе к себе и утыкается лицом в заднюю часть ее шеи. Тео же, укрывает их всех покрывалом и ложится по другую ее сторону, вырисовывая невесомые узоры на ее бедре. — Я люблю вас. — с улыбкой шепчет Гермиона, прежде, чем устало зевнуть и провалиться в безмятежный сон. Этой ночью все детали пазла наконец встали на свои места. Среди них не было ни одного лишнего элемента. Каждый был важен, любим и абсолютно счастлив.