Чонин должен умереть

Все это записывалось на старинный кассетный диктофон. Мужчина, что сидел напротив Чана, нажал кнопку и остановил запись. - Именно так вы и познакомились с Чонином? - спросил он. - Да. Вот так мы и познакомились. И больше не расставались, если только на время моих так называемых гастролей с Бином и Джисоном. И то они длились, самое большое, неделю. - Что Вам так понравилось в этом парне? Что привлекло в первую очередь? В этот момент, когда Чан уже собирался ответить, со второго этажа донесся грохот, а потом громкий крик. - Помогите, - голос юноши доносился приглушенно из-за закрытой двери, но, все равно, его было очень хорошо слышно. - Извините, - Чан поднялся со своего места. - Мне нужно подняться к нему. Чан оставил мужчину на кухне, сам же поднялся по широкой лестнице на второй этаж. Повернул ключ в запертой двери и вошел в спальню. Чонин, неуклюже и неудобно вывернув привязанные к изголовью кровати руки, сидел на коленях на полу. По щекам без остановки текли слезы и парень не переставал кричать. Он обернулся, когда услышал шаги за спиной. - Чан-и, что происходит? Почему я связан? - Чонин заглянул в такие родные глаза. - Развяжи меня, Чан-и. Пожалуйста. Я не убегу, обещаю. Только развяжи меня! - Не могу, малыш, - Чан помог Чонину подняться обратно на кровать и присел рядом. - Я не могу тебя отпустить. Я знаю, что ты ничего не понимаешь и напуган. Я и сам напуган, поверь. И мне очень жаль, что так получилось. Чан посмотрел на запястья парня: веревки, что были неплотно затянуты, чтобы не причинять боли, из-за попыток Чонина вырваться, растерли нежную кожу. Кое-где были довольно сильные ссадины и даже выступила кровь. Чан поднялся и прошел в ванную комнату, взял там аптечку и вернулся обратно. - Я сейчас развяжу тебя, Чонин-и. Очень прошу, посиди спокойно и дай обработать твои раны, - Чонин кивнул, практически смирившись со своей участью. Чан отвязал веревку от изголовья, спустил петли с тонких запястий. Обработал антисептиком и заживляющей мазью, обмотал бинтами. - Тебе нужно покушать, малыш, - Чонин кивнул в ответ. - Сейчас я что-нибудь тебе принесу. Чан спустился на кухню, нашел сандвичи с овощами и мясом. Быстро разогрел в микроволновке, налил сок в стакан и вернулся обратно в спальню. Присев на край кровати, поставил тарелку перед Чонином. Тот взял сандвич и откусил малюсенький кусочек, принялся неспешно жевать. Чан разглядывал любимое лицо: как же он изменился. Щеки ввалились, губы стали еще тоньше, а под глазами залегли темные круги. - Ты же понимаешь, что незаконно удерживаешь меня? - Чонин продолжал жевать предложенную еду, даже поднял с тарелки упавший листик салата и отправил в рот. - Это подсудное дело, Чан. И если ты меня не отпустишь добровольно, я найду способ отсюда выбраться и тогда тебе будет плохо. Это была не первая угроза, услышанная Чаном за последние несколько часов. Ему было очень плохо, ведь он любил этого парня. Но ничего не мог сделать. Ведь ОН нуждался в теле Чонина. - Я знаю, малыш. Я все понимаю, - Чан тяжело вздохнул. - Но не могу тебя отпустить.Обещаю, как только я решу эту проблему, ты выйдешь отсюда и отправишься, куда захочешь. Со мной или без - это будет уже твоим собственным решением. А сейчас тебе нужно поспать. Чонин отставил опустевшую тарелку, отпил немного сока и кивнул. Он послушно сложил руки вместе и позволил снова привязать себя к кровати. Чан заботливо накрыл его одеялом и прилег рядом. Поправил растрепавшиеся волосы, поцеловал в щеку. Полежал так, прижимая парня к себе, пока тот на заснул и вышел из комнаты, забрав посуду. - Успокоился? - поинтересовался мужчина, что переместился к бару и выбирал себе там напиток. - Да, - Чан поставил тарелку в раковину и вернулся за стол. - Но это не на долго. Он скоро проснется и начнется все сначала. - Вы удерживаете его против воли? - Я бы так не сказал.. - Как же тогда это называется? - мужчина вернулся за стол, налив себе бренди в широкий стакан. - Я не знаю, - Чан устало потер лицо. - Ничего уже не понимаю. - Ладно. Расскажите, что было дальше, - и диктофон включился вновь.

***

С утра Чонин причитал, что глупо было оставлять мокрую одежду на ковре. Гостиница была старой, а вся мебель и убранство находились здесь с самого ее открытия. - Если он испортится, нас убьют, - заключил Чонин. - Ладно. Пойдем в душ Чан-и?! Парень выскользнул из кровати и направился в сторону ванной. Послышался шум воды и тихое пение. Оказалось, что у Чонина очень приятный голос. Чан встал в дверях, наблюдая за Чонином. Тот снова стоял под струями, как вчера ночью, зачесывал мокрые волосы назад. Чан подошел сзади, выдавил шампунь на ладонь и принялся взбивать его в пену на потемневших от воды волосах. Чонин постанывал от приятного массажа кожи головы, прижимался к Чану всем телом. Но Чан просто продолжал мыть парня, уже тер мочалкой с гелем для душа. В дверь постучали. Чонин наскоро промыл волосы, что-то пробурчал под нос и, завернувшись в полотенце, пошел открывать. Чан не понял, кто пришел и не мог разобрать слов. Он, так же обмотав полотенце вокруг бедер, вышел из ванной с целью поздороваться. Посреди комнаты стоял брат Чонина и что-то тому доказывал. Заметив подходившего к ним Чана, брат вытаращил глаза. - Ты что, все-таки спал с ним? - голос молодого человека взлетел так высоко, что последнее слово прозвучало почти, как писк. - Да, - пожал плечами Чонин. - И что? Мне не 15 лет, Минхо! Я сам могу решать, что мне делать и с кем спать. - Но я же сказал тебе этого не делать! - А ты мне нянька что ли? Нашелся советчик! Я же не указывал тебе на ком жениться! - Чонин зло глянул на старшего брата. - Еще родителям расскажи. - И расскажу! Мама и так уже обо всем догадалась и совсем этому не рада. И отец не обрадуется тоже. - Давай, рассказывай! - Чонин бросил мокрое полотенце в брата и стал одеваться. - Совсем, как маленький. Хотя, ничего и не изменилось. Ты всегда был таким. Чуть что не по-твоему, сразу бежал к маме рассказывать, какой Чонин плохой. Минхо бросил полотенце обратно и зло глянул на Чана. - Твои друзья еще здесь. Ждут, когда ты проснешься и спустишься к ним, чтоб можно было уехать. - Спасибо, Минхо, - Чан улыбнулся, не ожидая ничего в ответ. Минхо лишь стрельнул в него глазами и ушел, громко хлопнув дверью. - Вот тебе и доброе утро, - прошептал Чонин, усаживаясь на кровать. - Не хочу никуда ехать. - А собирался? - Чан уселся рядом и притянул парня к себе. - Да. Мы с родителями должны были сегодня вернуться в Пусан. Но я не хочу никого из них видеть. Вечно командуют мной, будто я сам не способен мыслить. - Ты знаешь, я тоже не хочу уезжать. Давай останемся здесь? - Как это? - Чонин был удивлен и, в то же время, заинтересован предложением. - Гостиницу же сняли на неделю и сюда больше никто не заедет, так? - Чон кивнул. - Гости разъехались, твои родные тоже собираются уезжать. А еще два дня остается до конца аренды. Так почему бы не воспользоваться этим? - А как же твои друзья? Ведь у вас еще один концерт завтра. - Переживут, - отмахнулся Чан. - Я все объясню. Они поймут. - Хорошо, Чан. Я согласен. Через два часа гостиница опустела совсем и была предоставлена в пользование парням. Они позагорали и поплавали в бассейне, целуясь до опухших губ. Потом, переодевшись, расположились в большом зале. Зал действительно был Большим. На полу растелен пушистый белый ковер. У стен стеллажи с книгами и разными статуэтками. А у дальней стены - мягкий диван и рядом с ним рояль. Парни развалились на диване и неспешно вели беседу. - Что ты подумал, когда увидел меня впервые? - поинтересовался Чан. - Что ты красивый, - ответил Чонин. - И еще, что тебе не нравится то, чем ты занимаешься. Глаза твои были пустыми и потухшими. Вот я и решил.. - Потанцевать, чтобы поднять мне настроение? - продолжил Чан за Чонина. - Да! Тебе понравилось? - Чан кивнул в ответ. - Так зачем же ты играешь в этой группе, если тебе это не по душе? - Просто, чтобы себя чем-то занять. Вообще-то я сам пишу тексты и музыку. - Вы поете твои песни? - Нет. Бин поет то, что сочинил сам. Получается у него совсем неплохо, но это - не мое. - Так, может, тебе уйти из группы и продвигать свое творчество? Чан удивился неожиданному предложению. Вообще, он и сам обо этом думал уже много раз, но никак не мог решиться на такой серьезный шаг. - Спой мне что-нибудь, Чан-и! - Чонин захлопал пышными ресницами и Чан не смог ему отказать. Чан не очень хорошо умел играть на рояле, но решил попробовать. Он поднял крышку и на пробу нажал несколько клавиш. Уселся поудобнее и мелодия полилась из-под его пальцев. " Я обманывал себя В момент, когда я просыпаюсь от сна, который я смог пережить Я чувствую, как появляется свет Я хочу быть собой Даже если это странно Как только я отдалился от тебя, я смог понять, кто я есть на самом деле Все это теперь прямо перед глазами Теперь я знаю Единственный, кто мне был нужен - я сам Теперь я иду туда, куда меня несут ноги Я чувствую свет Я чувствую свет" Последняя нота затихла где-то под потолком. Чан немного посидел спиной к дивану, вновь переживая все те чувства, что подтолкнули его когда-то к написанию этого текста. Потом, обернувшись, он увидел глаза полные слез, что пристально смотрели на него. Слезинка скатилась по щеке Чонина и Чан поспешил поймать ее кончиком пальца. - Ты чего, Чонин-и? - прошептал Чан, садясь на диван и обнимая парня. - Так тронут песней? - Да. Просто эти слова отражают все то, что чувствую я. Что с родными, что с друзьями. Иногда хочется бросить все и уехать куда-нибудь далеко, чтобы они меня не трогали больше. Чонин немного успокоился, вытер слезы с обнял Чана в ответ. - Что же тебя вдохновило на это? - Если честно, это не слишком приятная история. Давай, я расскажу ее тебе немного позже? Вместо двух дней парни провели в гостинице две недели. Потом слетали на Чечжу, насладились красотами природы и расслабились окончательно. О том, что бы Чонину вернуться в Пусан уже не шло и речи. Чон сразу ответил положительно на приглашение Чана погостить у него. И вот, их неожиданное знакомство плавно перетекло в совместное проживание. Но никто из них и не жаловался. Молодые люди были рады засыпать вместе и встречать рассветы. Задыхаться от чувств и таять в объятиях друг друга. Вот и сейчас, расположившись на просторной кровати, Чан уложил Чонин на спину и целовал влажное после душа тело. - Я помню, ты как-то говорил, что иногда играешь со своим телом, - тихо произнес Чан, продолжая ласкать сосок. - Покажешь мне? Чон ничего не ответил. Лишь мягко отодвинул от себя Чана и поднялся на колени. Уселся напротив него и немного замешкался. Он не стеснялся, нет. Стеснения в нем было меньше, чем страха пауков. Чонин повернулся к прикроватной тумбочке и вытащил оттуда небольшой тюбик. Вернувшись в исходное положение, расставил колени пошире. Открыл тюбик, глядя Чану в глаза, и нажал, выдавливая крупную каплю смазки себе на пальцы. Отложил смазку в сторону, но не слишком далеко, чтобы можно было дотянуться. Чон оперся рукой о чаново бедро, прогнулся в пояснице и завел руку назад. Провел скользкими пальцами меж своих ягодиц и закрыл глаза. А затем ввел палец внутрь. Он водил им внутри себя и тихо постанывал от приятной стимуляции, а Чан наблюдал за его лицом и телом. Парню определенно нравилось то, что он сейчас делал, ведь его член начал наливаться кровью и уже нетерпеливо подрагивал. Чонин уже добавил еще два пальца, вводил их глубоко, погружая по самые костяшки. Чон открыл затуманенные желанием глаза, посмотрел на Чана и неуклюже повернулся к нему спиной, опираясь на одну руку. Он нагнулся грудью к кровати,распластался по ней, продолжая скользить в себе пальцами. Чан смотрел, как раздвигаются тонкие стеночки, как плавно и глубоко входят пальцы и не сдержал громкого стона. Чонин был рад такой реакции. Подразнил Чана еще немного, потом повернулся обратно к нему и впился губами в блестящую от природной смазки головку. Водил по ней губами и языком, посасывал, а сам поскуливал от приятного трения. Чон вобрал орган Чана до середины и стал плавно двигать головой, не забывая щекотать языком уздечку и уретру. Чан оперся руками позади себя, выставил пах вперед, подставляясь ласкам. Подавался бедрами вперед, желая погрузиться глубже в приятную теплоту Неожиданно Чонин оторвался от тела Чана, откинулся ловко на спину, разводя ноги в стороны. Вновь погрузил в себя пальцы и запрокинул голову назад, представляя, что это Чан сейчас в нем. Парень стонал все громче, по его телу прокатывались волны наслаждения, от чего мышцы живота сокращались. Чан приблизился к Чону, отвел его руку в сторону и прильнул широко раскрытым ртом к пульсирующей дырочке. Он водил по анусу языком, вводил внутрь на всю возможную длину, буквально трахал Чонина им. Чон застонал от досады, когда Чан отодвинулся от него и, вытирая влажный от слюны и смазки рот тыльной стороной ладони, поднялся на колени. А потом раздался громкий вскрик: Чан резко вошел на всю длину. Чан не сдерживал себя, вбивался глубоко и быстро, вырывая стоны наслаждения из любимых губ. Чонин, сквозь стоны и всхлипы, умолял Чана никогда не останавливаться. И Чан, если бы мог, обязательно исполнил бы то, что так хочет его малыш. Чан повернул парня на бок, вошел сзади, оставаясь на коленях. Ритмично двигал бедрами, стараясь проехаться по простате. Рукой он водил по напряженному органу Чона, доводя до исступления. - Я скоро, Чан-и, - шептал Чонин, перемежая слова стонами. - Кончай, малыш, - говорил Чан в ответ. И Чонин вздрогнул, вытянул напряженные ноги и мощной струей кончил на белое покрывало. А Чан не останавливался, все так же скользил в теплой тесноте. Все так же водил рукой по все такому же напряженному члену Чонина. Чон нетерпеливо подавался назад, желая, что б Чан тоже кончил и получил наслаждение. Ритм ускорился, стал рваным и сбивчивым. И Чан остановился, позволяя Чонину управлять самому. - Чан-и, - простонал тот. - Я тоже хочу попробовать.. Можно? От этих слов член Чана дернулся и он излился в тело младшего. Повалился на бок, тяжело дыша, обхватив Чонина за талию. - Хорошо, - прошептал он, оставляя легкий поцелуй за ухом и выходя из Чонина. Чан повернулся на живот и развел ноги так, чтобы Чон уместился между ними. Чонин снова взял тюбик, открыл непослушными руками и выдавил на пальцы, которые мелко подрагивали после оргазма. Он немного приподнял таз Чана вверх так, чтобы ягодицы разошлись в стороны. Мазнул пальцами и медленно ввел один. Чану было не слишком приятно, ведь он никогда не был принимающим, но терпел ради своего малыша. Почувствовав, что палец двигается свободно, Чон ввел второй. А через некоторое время и третий. Чуть согнул их и, нащупав простату, гладил ее, чуть надавливая. - Давай уже, малыш, - шептал напряженно Чан. - Войди в меня. - А ты готов? - Думаю, да. Чонин размазал смазку с пальцев по своему члену и, приставив головку к чуть расширившемуся входу, немного надавил. Головка вошла свободно и Чон продолжал давить. Войдя на всю длину, остановился. Оглаживал спину круговыми движениями, разминал напряженные мышцы. Закачался медленно, выходя полностью и погружаясь вновь. Чану очень нравилось непривычное ощущение натянутости и трение твердого члена о чувствительные стенки. Головка прицельно скользила по простате и Чан простанывал имя любимого. Чонин ускорился, впился пальцами в мягкие бока и вбивался в податливое тело. По комнате разносились стоны и шлепки плоти о плоть. Чан цеплялся пальцами за покрывало, сбил его в кучу вокруг себя. Он приподнял таз выше, подавался назад. Его член снова стоял и пульсировал без такой нужной сейчас стимуляции. Чан обхватил ствол ладонью и принялся надрачивать себе. Водил быстро, крепко сжимая, поглаживая головку круговыми движения, желая быстрее достичь оргазма. - Я скоро, Чан-и, - сдавленно шептал Чонин, желая продержаться подольше. - Куда мне? - В меня, малыш, - и Чан кончил себе в кулак, пролив несколько капель на бедное покрывало. Чон толкнулся еще несколько раз и излился внутрь. Повалился на любимого сверху и тяжело вздохнул.

***

Так они и жили. Наслаждаясь друг другом, проводя все свободное время вместе. Чан так и не ушел из группы. В ту пору парни все поняли и приняли решение Чана взять небольшой перерыв. Они видели, что Чан влюблен по уши и дали ему время побыть вместе с Чонином. Чан все так же ездил с группой на непродолжительные гастроли, оставляя Чонина дома. И все было хорошо, пока Чан не выложил в сеть их совместную фотографию.