yuán fèn (судьбоносная встреча)

— Это дух Хуапигуй. Ночами они пожирают людей, а днем маскируются, облачаясь в кожу своих жертв. Считается, что такими духами становятся женщины, кем-то или чем-то жестоко обиженные при жизни. Эта обида столь сильна, что не позволяет духу покинуть мир, а заставляет оставаться в теле, даже когда от него остались одни кости. Поэтому они и ищут «одежду» в виде тел своих жертв, чтобы обрести новую оболочку.* Дослушав Син Яньцзы, я повторил: — Обиженные кем-то или чем-то женщины… — вдруг меня озарило. — А не убитая ли это жена старосты Гао? — Ты можешь быть прав, — задумчиво сказала девушка, нахмурившись. — Кстати, где он сам? — Я не обратил внимание, из всех сил бежав к вам, — неловко пояснил я. Син Яньцзы мягко засмеялась и поднялась. Вслед за ней встал и Лань Ванцзи. — Я поищу его, а вы следите за духом, вдруг он внезапно оживёт, — сказала девушка и скрылась за поворотом. Я подошёл к Хуапигую и кинул в него парализующий талисман на всякий случай. Нужно будет позже поблагодарить Яна за то, что дал мне их перед тем, как мы отправились в деревню Хуаси. Переведя взгляд на Лань Чжаня, я обеспокоено поинтересовался: — Лань Ванцзи, что с твоими глазами? — Подлый трюк. Застал врасплох, — коротко бросил юноша и было поднял руку чтобы потереть их, как перед глазами предстал образ возмущённой девушки. Рука тут же опустилась. Увидев, что Лань Ванцзи отчего-то нахмурился, я решил больше не донимать его вопросами. Спустя несколько минут вернулась Яньцзы. Я внимательно пригляделся к ней и понял, что она слегка побледнела. Я поспешил к ней навстречу, мягко придерживая за плечо. — Что с тобой? Девушка слегка улыбнулась и ответила: — Что-ж, убийца встретил своё возмездие. Во мне зажглось любопытство. — Что случилось с старостой Гао? Яньцзы махнула рукой, говоря: — Два поворота налево, затем направо. Ты сам всё увидишь, — затем она перевела взгляд на молчаливого юношу и добавила. — Милый, ты тоже сходи посмотри, если тебе интересно. Лань Ванцзи какое-то время смотрел на её раненую руку, затем кивнул и мы отправились в указанное девушкой место. Дойдя до него, я шокировано отвернулся, с трудом сдержав порыв извергнуть из себя всё съеденное. Рядом стоящий Лань Ванцзи слегка поморщился от ударившего в нос зловония. На земле лежало все, что осталось от некогда живого старосты Гао. В непереваренных кусках разлагающейся плоти сложно было узнать человека. Кроме брезгливости я не испытывал никакого сочувствия к участи мужчины. Когда-то его должно было настигнуть наказание за убийство своей жены. — Пойдём обратно, Лань Ванцзи, здесь нам больше нечего делать, — с трудом выговорил я, прикрывая нос. — Мгм, — ответил юноша, отведя взгляд от остатков тела и идя за мной. Яньцзы задумчиво смотрела на мертвого духа, хмуря брови. — Я слышала, что орден Гусу Лань славится тем, что с помощью игры на музыкальных инструментах могут упокоить и расспросить души мертвых, — сказала девушка, переведя взгляд на Лань Ванцзи. — Я вижу за твоей спиной свёрток. Это гуцинь? Если да, то не мог бы ты сыграть «Расспрос»? Душа хуапигуя ещё не развеялась, время есть. Лань Ванцзи кивнул, не став возражать, понимая, что им необходимо узнать мотивы духа, охотившегося на мужчин. Сев на землю и скрестив ноги, юноша развернул гуцинь и положил себе на колени. Раздался протяжный и тягучий звук, постепенно складывающийся в спокойную мелодию. Я невольно прикрыл глаза, напряжение покинули моё тело и я почувствовал небывалую легкость. — Смотри, — тихо шепнула Яньцзы, толкая меня в плечо. Я открыл глаза и замер. Перед нами появился призрачный силуэт женщины средних лет. Она выглядела ужасно: растрепанные и спутанные волосы, размытый макияж, множество кровоподтёков по всему телу. Глаза женщины были тусклыми и пустыми, утратившими искру. — Она говорит, что готова отвечать. Спрашивайте, — сказал Лань Ванцзи, продолжая играть. Я кивнул Яньцзы и она начала задавать вопросы: — Вы жена старосты Гао? Раздался бесцветный и хриплый, будто женщина на протяжении долгого времени кричала, голос: — Да. — Это вы убили троих мужчин? — Да. — Расскажите нам, почему вы даже после своей смерти преследовали этих мужчин? Как они вас обидели? В глазах женщины мелькнула мучительная горечь и слёзы потекли по её щекам, оставляя мокрый след. Она погрузилась в причиняющие ей боль воспоминания и начала свой рассказ: — Это был ничем не отличающийся от остальных день. Моя дочь отправилась ночевать к своей подруге, а я ждала возвращения своего мужа. Он был в компании своих друзей. Они праздновали то, что сын одного из них вышел замуж и смог выбраться из этой дыры в Ланьлин. Когда на улице уже высоко взошла луна, он наконец пришёл домой, да не один. Вместе с ним было двое его друзей. Они решили продолжить празднование у нас дома. Уже тогда во мне подняло голову смутное беспокойство, но я задвинула его как можно дальше. Зря. Сначала все было нормально, они лишь пили и веселились, горланя различные песни. Но потом один из них обратил своё внимание на меня… — женщина замолчала, вытирая слёзы, затем продолжила. — Видите ли, я ему приглянулась. Из-за его приставаний ко мне, на меня обратил внимание и второй друг мужа. Я не успела среагировать, как меня повалили на пол и разорвали одежду, прикасаясь своими грязными руками к моему телу. Я кричала и умоляла отпустить меня, но муж лишь пьяно улыбался и наблюдал. Затем они… Женщина замолчала, не в силах продолжать рассказ. — Пожалуйста, не стоит вспоминать об этом, — хрипло попросил я её, чувствуя, как от боли на лице бедной женщины у меня заслезились глаза и перехватило дыхание. Рядом искусала губы до крови Яньцзы и каменным изваянием сидел Лань Ванцзи, прикрыв глаза, но продолжая играть. — Я… никогда бы не подняла руку на невиновных, — горько сказала женщина, падая на колени. — Я не смогла дальше жить и наложила на себя руки, думая, что только так я избавлюсь от мучений. Но… моя душа не смогла обрести покой, наблюдая за тем, как протрезвевшие твари осознали, что они натворили и как тихо избавились от моего тела, скрывая жестокую правду от остальных жителей. Я наблюдала, как эти чудовища продолжают жить, ходить, пить, бить своих собственных жён… В какой-то момент меня охватило такое чувство ненависти, что я превратилась в нечто, которое вы видели. Я не жалею о том, что сделала с этими тварями. Они получили по заслугам. Мы молча слушали исповедь женщины, переживая всё то, что пережила она. Я сглотнул комок в горле и посмотрел на Яньцзы. По щекам её текли слёзы. Я отвёл взгляд, чтобы не смущать её. — Вы многое пережили, — подала голос Яньцзы. — И вы не сделали ничего плохого. Вы лишь отомстили за вашу сломанную жизнь, — затем она перевела взгляд на нахмуренного Лань Ванцзи и умоляюще попросила. — Лань Ванцзи… прошу, отправь её душу на перерождение и избавь от страданий… Юноша молча кивнул и заиграл другую песнь, из-за которой силуэт женщины постепенно стал растворяться. Последнее, что мы увидели, это улыбку женщины и блестящие в облегчение глаза. — Спасибо вам… — прошептала она и исчезла. — Иногда люди хуже темных тварей, — сказал я своим спутникам. — У тех хоть есть причина нападать на людей, это в их природе. А людей никто не заставляет, они делают это осознанно. — Ты прав, — кивнула девушка и стёрла со своих щёк слёзы. — Моя философия в том, что на жестокость нужно отвечать жестокостью. В непротивлении злу насильем есть своя прелесть, но оно на руку подлецам, — девушка перевела взгляд на нахмуренного Лань Ванцзи и блекло улыбнулась. — Такому праведному человеку как ты, милый, наверняка претит моя философия. И вряд-ли ты меня понимаешь. Лань Ванцзи какое-то время молча рассматривал её, затем отвернулся, завёртывая гуцинь и бросая: — Я… понимаю твоё мировоззрение. Девушка расширила свои небесные глаза, с удивлением смотря на юношу. Затем нежно улыбнулась и тихо прошептала: — Спасибо… Собравшись, мы отправились обратно в деревню в молчании. Не хотелось ничего: ни говорить, ни думать.

***

Подходя к дому старосты, мы прислушались и услышали чьи-то крики и ругань: —… Вэнь Нин, отпусти меня немедленно! Я должен убить этих тварей! — П-прошу, Ян, успокойся и дождись м-молодого господина! Он будет н-недоволен тем, что ты убил троих людей, которых должен з-защищать! — Да это не люди, а твари! Отпусти меня и я убью их быстро! Мы обеспокоено переглянулись между собой и ворвались внутрь. Я увидел, как Вэнь Нин с трудом удерживает взбешённого Яна, готового кинуться на троих мужчин, связанных и мычавших на полу. — Что происходит?! — строго крикнул я, подходя к Яну и заглядывая ему в потемневшие и расширенные глаза. — Ян, посмотри на меня, — смягчив голос, попросил я юношу. Тот узнал мой голос и медленно перевёл на меня взгляд, в котором заблестело осознанность. — Вот так, ты молодец. Что происходит? — уже спокойнее поинтересовался я у Вэнь Нина. Тот с облегчением отпустил успокоившегося друга и начал объяснять: — Один из м-мужчин поссорился с тремя другими и в пылу спора рассказал про то, ч-что не желает сидеть под одной крышей с теми, кто… — Вэнь Нин замолчал, не зная как продолжить. — Кто принудил своих жён без их согласия! — ядовито продолжил за друга Ян. Я в бессилии прикрыл глаза. Снова насилие… что это за проклятое место с нелюдями? — Гэгэ, дай мне их убить, прошу! — умоляюще смотрел на меня Ян. Я перевёл холодный взгляд на сжавшихся мужчин, заставив их замычать ещё громче. Боятся и дрожат перед сильными, поднимают руку на слабых и беззащитных. Что за отродья… — Ты можешь сделать с ними всё, что захочешь, — разрешил я ему. У Яна заблестели глаза и он кровожадно ухмыльнулся, смотря на дрожащих мужчин. — Запрещено убивать людей, — раздался голос Лань Ванцзи. Я перевёл на него взгляд, поднимая бровь. Но мне не дали ничего сказать, прерывая: — Лань Ванцзи, — сердито нахмурилась Яньцзы. Затем медленно стала подходить к нему, чеканя каждое слово. — Ты хоть понимаешь каково их жёнам? Ты представляешь, какую боль они чувствуют? Как боятся оставаться наедине со своими собственными мужьями!? Ты не представляешь! Посмотри на них. Мы их отпустим, а завтра они забудут про все, что мы им говорили и так-же будут причинять боль своим жёнам, а те не смогут ничего с этим поделать. Юноша нахмурился, уже более неуверенно произнеся: — Убивать… запрещено. Син Яньцзы натянула на лицо улыбку, скрывая свои эмоции. Затем кивнула. — Отлично. Убивать запрещено. А если мы их не убьём? — поинтересовалась она у него. Юноша нахмурился, растерянно смотря на девушку. — Разрешено не убивать их, а причинить такой урок, чтобы они запомнили его на всю жизнь? — Что ты имеешь в виду? Син Яньцзы приблизилась к напрягшемуся юноше и приподнялась на носочках, шепча ему в ухо: — Можно отрезать их достоинство? Лань Ванцзи окаменел от близкого контакта, задержав дыхание. Затем медленно выдохнул и неуверенно произнёс: — Это… разрешено. Девушка довольно улыбнулась и кокетливо накрутила прядь на палец, сказав: — Милый, я знала, что ты не подведешь нас! Благодарю за разрешение. Затем мягко ткнула пальцем в его щеку и убежала к Яну и к Вэнь Каю, не заметив того, как юноша прикоснулся к своей щеке, замерев. — Ян, малыш, наш праведник разрешил нам… — девушка замолчала, накаляя наше нетерпение, затем радостно произнесла. — Отрезать этим троим их достоинство! Я удивлённо посмотрел на отвернувшегося Лань Ванцзи. Это… очень неожиданно. Ян же растянул губы в улыбке, показав клычки и крикнул Лань Ванцзи: — Монах, а ты не так уж и плох! Тот проигнорировал его крик и поспешил скрыться в дом к дочке старосты, где до сих пор находились его подопечные.