yuán fèn (судьбоносная встреча)

Мы с Вэй Ином зашли в библиотеку и я невольно замер, осматриваясь. Что за великолепие! В воздухе витал опьяняющий запах книг, над нами возвышались стеллажи с обложками самых разнообразных цветов. Было очень светло, просторно и уютно. Кажется, это место точно станет одним из моих любимых в Облачных Глубинах! — Ха-ха-ха, Вэнь Кай, как у тебя глаза загорелись! Так ты, значит, книжный червь? — озорно рассмеялся Вэй Ин, с любопытством рассматривая меня. У меня невольно проскользнула мысль, что Усянь очень похож на кота. Я улыбнулся юноше, слегка закатывая глаза. — Зная тебя, “книжным червём” ты считаешь любого, кто проводит с книгой больше времени, чем можно распить кувшин вина? Вэй Ин удивлённо поднял брови, медленно моргнув. До того выражение его лица было забавным, что я не выдержал и рассмеялся. — Эй! — наигранно надулся Усянь. Но почти сразу его губы расплылись в широкой улыбке, демонстрируя жемчужные зубы. — Ах! Дорогой Вэнь Кай, я и не знал, что ты так сильно мною заинтересован! Я польщё-ён! Подавив желание выкрикнуть столь любимое Ванцзи «Бесстыдство!», я поспешил вперёд, лишь бы больше не видеть многозначительное поднятие бровей и не умирать в душе от неловкости. Позади Вэй Усянь восторженно рассмеялся и поспешил догнать меня. — О! — привлекло моё внимание восклицание уже успокоившегося юноши. Я посмотрел, что привлекло его внимание. — Лань Ванцзи, какая встреча! Я отметил про себя: Вэй Ин назвал юношу не фамильярным «Лань Чжань», а вполне уважительно. И правда, неподалёку от нас сидел Лань Ванцзи, что-то читая и переписывая в свиток. Подняв свои светлые глаза, он бесстрастно взглянул на Вэй Ина, произнеся: — В библиотеке запрещено шуметь. Тот закатил глаза, мгновенно отвечая: — В вашем Ордене много чего запрещено. Лань Ванцзи проигнорировал его, переведя взгляд на меня. Следующие его действия заставили меня в удивлении открыть рот. Он радушно(!) кивнул мне и произнёс: — Вэнь Лун. Секция с поэзией третья слева. Придя в себя, я кивнул в ответ, отвечая: — Лань Ванцзи. Благодарю. Сразу после моих слов он вновь принялся что-то сосредоточенно переписывать. — Откуда ему известно, что ты любишь поэзию? — услышал я недовольный голос. Повернувшись, я увидел как Вэй Ин хмурит брови, подозрительно буравя взглядом Лань Чжаня. А с тобой то что случилось? Я вздохнул, терпеливо подсказывая непонятно отчего раздражённому юноше: — Лань Хуань. Услышав имя, он мгновенно сообразил в чём дело и напряжение тут же покинуло его. — А-а-а, — глубокомысленно протянул он и плюхнулся за один из столов, на котором уже было приготовлены свиток, кисть и довольно объемная книга с правилами Гусу. Я хмыкнул и подошел к упомянутому Ванцзи стеллажу. От такого количества книг у меня разбежались глаза и я некоторое время стоял, не зная какую выбрать. Решив взять книгу автора Гэн Ваншу, я сел неподалёку от скучающе выводящего правила Вэй Ина. Молчание продлилось недолго. Спустя пол сгоревшей палочки благовоний Усянь тыкнул мою ладонь кистью, отрывая от прочтения стихотворения. — Вэнь Кай, Вэнь Кай, а ты… — Запрещено разговаривать в библиотеке не по делу, — раздался предупреждающий голос. Вэй Усянь скривился и бросил недовольный взгляд на невозмутимого Ванцзи. Затем он прищурился и пробежался двумя пальцами по поверхности стола, перейдя на мою руку. — Флиртовать запрещено. — Ваши правила — полная чушь! Ты наверняка выдумываешь их на ходу! Лань Ванцзи отвлёкся от книги и равнодушно бросил: — Запрещено критиковать правила. — Мало того, что в Облачных Глубинах запрещено пить, драться, выходить ночью, — раздраженно прокричал Ин, заставив бедного Лань Ванцзи отшатнуться от неожиданности. Каменная маска дала трещину в виде озадаченно нахмуренных бровей. Вэй Усянь тем временем распалялся все больше и больше. — Запрещена распущенность, смех без причины, быть счастливым, вообще запрещено дышать и жить! — цепко смотря в глаза удивленному юноше, Вэй Ин скорчил гримасу, шокировано говоря. — Ты живешь?! Как ты смеешь жить и дышать, ведь этого делать нельзя! Я с шоком смотрел на обычно всегда весёлого и терпеливого юношу. Ох, походу его чаша терпения лопнула. Я закрыл книгу и подошёл к тяжело дышащему Вэй Ину, взяв его за руку и поднимая. — Прошу нас простить, — сказал я Лань Ванцзи. — Я лично прослежу за тем, чтобы он переписал правила. Увидев неуверенный кивок Ванцзи, я вывел Усяня из библиотеки, направляясь в сторону леса. — Куда мы идём? — недоуменно поинтересовался тяжело дышащий Вэй Ин. — Скоро узнаешь. Вэй Ин вырвался из моей хватки, возмущённо сверкая глазами. — Ну уж нет! Я выскажу этой каменной глыбе всё, что хотел! Я вновь взял Усяня за руку, успокаивающе проведя по его костяшкам пальцев и заведя в лес. — Ты потом не оберёшься проблем, Вэй Усянь. Лучше пойдём со мной. Тот запыхтел, но послушно пошёл за мной. Вдруг мне что-то капнуло на лицо. Подняв глаза, я понял, что начался дождь. — Походу погода потворствует твоим эмоциям, — посмеялся я, обращаясь к Ину. Тот фыркнул и схватил меня за руку, стремительно перейдя на бег и весело смеясь, спросил: — Куда нужно идти? Я засмеялся следом от чувства свободы, охватившего меня. Тело стало свободным, посторонние мысли покинули мою голову. — До конца тропинки, там будет стоять домик! Понятливо кивнув и крепче сжав мою ладонь, он продолжил бежать. Мое сердце отчего-то учащенно забилось при мягком и надёжном прикосновении Усяня. Странно, моё сердце так себя вело только при Сичене и от его мягких улыбок. Наконец мы, промокшие до нитки, добежали до домика. Я постучался, с нетерпением ожидая ответа. Надеюсь мы не помешаем хозяину своим неожиданным присутствием. Дверь отворилась и перед нами предстал слегка удивлённый Сичень. Я замер, жадно рассматривая его домашний облик: его волосы были собраны в простой низкий хвост, на нём было надето простое ханьфу светло-голубого цвета. Выглядел он очень уютно и по домашнему. — Лань Сичень! Так вот кто хозяин этого скрытого от всех домика, — протянул Усянь, приветливо кивая головой. Его слегка дрожащий от холода голос вывел меня из оцепенения. — Прошу нас простить, мы не помешаем? — только подав голос, я понял, что и у меня он дрожит из-за резкого перепада температур и промокшего тела. Одежды неприятно облепили тело. Хуань осмотрел нас долгим взглядом. Затем опомнился и посторонился, пропуская внутрь и обеспокоено говоря: — Скорее заходите внутрь, вы заболеете, если продолжите стоять под дождём. Зайдя в тёплый дом, мы с Ином облегченно вздохнули из-за ударившего в нас тепла. Я чихнул. Сичень прикрыл дверь и покачал головой. — Так дело не пойдёт. Вы немедленно должны снять свою одежду и переодеться в сухое. — Мы пришли без сменной одежды, — неловко пояснил я. — Дождь застал нас врасплох. — Что же, это не проблема. Лань Сичень подошёл к шкафу и принялся в нём что-то искать. Мы с Вэй Ином переглянулись между собой. У того на губах заиграла хитрая улыбка. Наконец Хуань достал два аккуратно сложенных свертка и протянул нам. — Вот, переоденьтесь. — Ты что, … — начал было я, как меня прервал весёлый голос Вэй Ина. — Большущее спасибо, Лань Сичень! Он взял из рук Хуаня одежду и принялся развязывать пояс своего ханьфу. Я почувствовал, как мои уши заалели, но отчего-то не смог отвести взгляда от открывающихся голых участков кожи. Раздалось покашливание. Я очнулся и неловко, а также слегка виновато посмотрел на Сиченя. Стыд то какой, при нём смотреть на то, как раздевается другой! Взяв одежду, я отложил её на стол и принялся снимать промокшее ханьфу. В комнате сгустились неловкость и тишина. Я поднял голову и непроизвольно вздрогнул от двух взглядов, направленных на меня. Только сейчас я заметил, что чем-то цвет глаз Хуаня и Усяня похожи, но у второго они более светлые. Заметив мой вопросительный взгляд, Сичень отвернулся и сказал: — Пойду поставлю заваривать чай. Вам нужно согреться, чтобы не заболеть. Усянь же всё так же с интересом и какой-то настойчивостью скользил взглядом по моему телу, изучая. Я дёрнул плечом. Отчего-то мне стало неловко и душно. Я поспешил отвернуться к нему спиной, натягивая одежду Хуаня. Она была мне слегка велика, так как я меньше Сиченя. Особенно в плечах. Я завязал ханьфу поясом и посмотрел на себя в зеркало. Ханьфу было лазурного цвета с белоснежными узорами облаков. Ко мне со спины подошёл Вэй Ин, вставая рядом. Я прикипел к нему взглядом. Одежда Сиченя также была ему великовата, но сидела достаточно хорошо. На нём было ханьфу бирюзово-голубого цвета, подходящее ему. — Представь, — чуть склонился Усянь и опалил моё ухо тёплым дыханием. — Что эта одежда была на теле Сиченя… Мои щёки нагрелись и мне стало душно. Я сглотнул вмиг пересохшем горле. Ин тем временем продолжил шептать тоном змея-искусителя: — И сейчас мы с тобой делим его одежду между собой… — К ч-чему ты это говоришь? — прервал я его смущающие и возбуждающие мою фантазию слова, слегка запнувшись. Тот прищурился и озорно рассмеялся. — Вэнь Кай, у тебя жар? Твои щёки слишком красные, — раздался голос Лань Сиченя. Я вздрогнул и обернулся, замечая, что Хуань стоит на пороге, сложив руки за спиной. Игра света это или ещё что, но мне показалось, что в его глазах плескались веселье и какой-то неясный голод. Моргнув, я заметил, что его взгляд приобрёл лишь спокойствие и лёгкое волнение. — Нет-нет, мне просто стало жарко из-за тёплой одежды. Не стоит беспокоиться. Сичень переглянулся с Ином. Я подозрительно смерил их взглядом. Что это ещё за игра в гляделки непонятная? Что они от меня скрывают? — Я заварил чай, присаживайтесь, сейчас принесу его, он уже слегка подостыл. Мы присели за небольшой стол, как раз рассчитанный на троих и принялись ждать Сиченя. Только сейчас я учуял сладковатый и приятный аромат. Оглядевшись, я заметил стоящую на столике вазу с цветами сливы. Так вот от чего шёл такой чудесный запах. Сичень пришёл довольно быстро. Разлив чай по чашкам, он подвинул его к нам. Я принюхался: пахло мятой, чабрецом и яблоком. Отпив его, я зажмурил глаза от удовольствия. — Как всегда превосходно, Хуань! Я как раз привёл к тебе Вэй Усяня, чтобы ты напоил его успокаивающим чаем. Сичень слегка нахмурился. — Для чего ему понадобилось пить успокаивающий чай? — Он слегка вышел из себя и повздорил с твоим братом. — Эй, я вообще-то всё ещё здесь! — возмутился Усянь, впрочем, я не слышал в его голосе серьёзности. — И подумаешь, слегка накричал на него. Ему это полезно для самооценки, — фыркнул он. — Вэй Усянь, из-за чего ты сорвался? — с участием поинтересовался Сичень. Ин отпил чаю и вздохнул, поясняя: — В Пристани Лотоса нет никаких правил, которые бы ограничивали тебя и сковывали. Я рос, не зная никаких запретов, кроме самых элементарных, по типу: не прогуливать занятия и тренировки, уважать старших и тому подобное. Но, прибыв к вам, я с самого начала столкнулся со стеной Послушания, на которой, только подумать, написано больше трёх тысяч правил! Да я даже вздохнуть спокойно не могу, не нарушив эти ваши правила! А тут твой брат, лезущий ко мне и каждую секунду запрещая мне что-то делать! Ещё бы мне это не надоело. Для такого свободного человека, как я, эти правила кажутся ненужными и бесполезными. Они не позволяют жить свободно и не разрешают принимать самостоятельные решения. Мы переглянулись с Хуанем. Он предпочёл промолчать, лишь с пониманием смотря в глаза Усяню. Какое-то время мы в тишине наслаждались чаем, пока Усянь не воскликнул, на что-то указывая у меня за спиной. — Лань Сичень, это твоя флейта? Какое у неё имя? Лань Хуань встал, взяв флейту и нежно проведя по ней. — Лебин. — Не мог бы ты сыграть нам на ней, пожалуйста? — попросил его Усянь, умоляюще складывая руки вместе. — Я наслышан о том, что все адепты Гусу Лань превосходно играют на музыкальных инструментах. Лань Сичень посмотрел на юношей, у которых в предвкушении блестели глаза и мягко улыбнулся им, вздыхая. — Конечно я сыграю вам. Только давайте для начала допьём чай, иначе он остынет и станет невкусным. Мы послушно кивнули и стали молча допивать чай. Когда с ним было покончено, Сичень кивнул и сел на кровать, сложив вместе ноги. — Вы можете сесть на диван, — предложил он нам. Мы увидели стоящий напротив кровати небольшой диванчик, вписывающийся в интерьер комнаты. Присев на него, мы с нетерпением принялись ждать игру Сиченя. Лань Хуань поднёс флейту к губам и заиграл. Мы переглянулись, очарованные. Затем невольно прикрыли глаза, наслаждаясь. Звук флейты был таким нежным, серебристым, а тембр её был чистым и мягким. Мелодия расслабила нас и позволила погрузиться в сказочный мир. Не зря говорят, что звук флейты — это музыка души. Она очень духовная и глубокая, простая и естественная, как звон ручья, и полная, как аромат лилии.